Святой илларион

Преподобный Иларио́н Великий

Пре­по­доб­ный Ила­ри­он Ве­ли­кий ро­дил­ся в 291 го­ду в па­ле­стин­ском се­ле­нии Та­ва­фа. Его по­сла­ли для изу­че­ния на­ук в Алек­сан­дрию, где он по­зна­ко­мил­ся с хри­сти­а­на­ми и при­нял Свя­тое Кре­ще­ние. Услы­шав об Ан­гель­ской жиз­ни пре­по­доб­но­го Ан­то­ния Ве­ли­ко­го (па­мять 17 ян­ва­ря), Ила­ри­он от­пра­вил­ся к нему, чтобы на­учить­ся уго­ждать Бо­гу. Вско­ре Ила­ри­он воз­вра­тил­ся на ро­ди­ну. Ро­ди­те­ли его уже умер­ли. Раз­дав иму­ще­ство род­ствен­ни­кам и ни­щим, Ила­ри­он по­се­лил­ся в пу­стыне око­ло го­ро­да Ма­и­ума. Пре­по­доб­ный уси­лен­но бо­рол­ся с нечи­сты­ми по­мыс­ла­ми, сму­щав­ши­ми ум и рас­па­ляв­ши­ми плоть, по­беж­дая их тя­же­лым тру­дом, по­стом и при­леж­ной мо­лит­вой. Дья­вол устра­шал свя­то­го при­зра­ка­ми и при­ви­де­ни­я­ми. Во вре­мя мо­лит­вы свя­той Ила­ри­он слы­шал плач де­тей, ры­да­ние жен­щин, рев львов и дру­гих зве­рей. Пре­по­доб­ный по­ни­мал, что эти ужа­сы на­во­дят бе­сы, чтобы про­гнать его из пу­сты­ни, по­это­му пе­ре­си­ли­вал страх с по­мо­щью усерд­ной мо­лит­вы.

Од­на­жды на пре­по­доб­но­го Ила­ри­о­на на­па­ли раз­бой­ни­ки, и он си­лой сво­е­го сло­ва убе­дил их оста­вить пре­ступ­ную жизнь. Ско­ро о свя­том по­движ­ни­ке узна­ла вся Па­ле­сти­на. Гос­подь да­ро­вал пре­по­доб­но­му Ила­ри­о­ну власть из­го­нять нечи­стых ду­хов. Этим бла­го­дат­ным да­ром он осво­бо­дил от уз мно­го недуж­ных. Боль­ные при­хо­ди­ли для ис­це­ле­ния, и пре­по­доб­ный вра­че­вал бо­лез­ни бес­плат­но, го­во­ря, что бла­го­дать Бо­жия не про­да­ет­ся. Через обо­ня­ние свя­той узна­вал, ка­кой стра­стью одер­жим тот или иной че­ло­век. При­хо­ди­ли к пре­по­доб­но­му Ила­ри­о­ну и же­ла­ю­щие спа­сать свою ду­шу под его ру­ко­вод­ством. С бла­го­сло­ве­ния пре­по­доб­но­го по всей Па­ле­стине на­ча­ли воз­ни­кать мо­на­сты­ри. Пе­ре­хо­дя из од­ной оби­те­ли в дру­гую, он утвер­ждал в них стро­гий по­движ­ни­че­ский об­раз жиз­ни. За семь лет до кон­чи­ны († 371–372) пре­по­доб­ный Ила­ри­он по­се­лил­ся на Ки­п­ре, где под­ви­зал­ся в пу­стын­ном ме­сте, по­ка Гос­подь не при­звал его к Се­бе.

См. так­же: «Жи­тие пре­по­доб­но­го от­ца на­ше­го Ила­ри­о­на Ве­ли­ко­го» в из­ло­же­нии свт. Ди­мит­рия Ро­стов­ско­го.

3 ноября. Память преподобного Илариона Великого

Неделя 20-я по Пятидесятнице
Поста нет. 21 октября по ст. ст.

В этот день совершается память:

Преподобного Илариона Великого (371–372). Перенесение мощей святителя Илариона, епископа Меглинского (1206).

Преподобного Илариона, схимника Печерского, в Дальних пещерах (XI). Преподобного Илариона Псковоезерского, Гдовского. Преподобных Феофила и Иакова Омучских (ок. 1412). Мучеников Дасия, Гаия и Зотика (303).

Священномучеников Павлина, архиепископа Могилевского, Аркадия, епископа Екатеринбургского, и с ними Анатолия Левицкого и Никандра Чернелевского пресвитеров и мученика Киприана Анникова (1937); священномученика Дамиана, архиепископа Курского (1937); священномучеников Константина Чекалова, Сергия Смирнова, Василия Никольского, Феодора Беляева, Владимира Введенского, Николая Раевского, Иоанна Козырева, Василия Козырева, Александра Богоявленского, Димитрия Троицкого и Алексия Москвина пресвитеров, Сергия Казанского и Иоанна Мельницкого диаконов, преподобномучеников Софрония Несмеянова и Неофита Осипова (1937); преподобномученицы Пелагии Тестовой (1944).

Преподобный Иларион Великий

Преподобный Иларион Великий родился в селении Тавафа. Услышав об ангельской жизни преподобного Антония Великого, Иларион отправился к нему, чтобы научиться угождать Богу. Когда он вернулся на родину, родители его уже умерли. Раздав имущество, преподобный поселился в пустыне. Он усиленно боролся с нечистыми помыслами, побеждая их трудом, постом и прилежной молитвой. Однажды на него напали разбойники, и он силой своего слова убедил их оставить преступную жизнь. Вскоре к нему стали приходить ученики, желающие спасать свою душу под его руководством. По благословению преподобного Илариона по всей Палестине начали возникать монастыри, в которых велась строгая подвижническая жизнь.

Перенесение мощей святителя Илариона Меглинского

Святитель Иларион Меглинский был поставлен в архиереи в 1134 году в городе Меглен (Македония, разрушен при османском завоевании). Поставлению его на кафедру предшествовало явление Божией Матери Охридскому архиепископу Евстафию: Пречистая велела ему «не откладывать возложения светильника на подсвечник, Илариона, наставника общежития, пастырем могленцам, ибо многих обратит от блуда к свету богопоз нания». Святителя Илариона отличала ревность в обращении еретиковбогомилов: после его назидания многие оставили лжеучение. Святитель мирно почил в 1164 году. Около 1206 года болгарский царь Калоян (†1207) перенёс раку с мощами святителя в свою столицу город Тырнов. При преемнике Калояна, царе Иоанне Асене II, был построен храм во имя Сорока Мучеников, в котором были положены мощи святого Илариона.

Священное Писание

Гал., 200 зач., I, 11-19

11 Возвещаю вам, братия, что Евангелие, которое я благовествовал, не есть человеческое, 12 ибо и я принял его и научился не от человека, но через откровение Иисуса Христа.

13 Вы слышали о моем прежнем образе жизни в Иудействе, что я жестоко гнал Церковь Божию, и опустошал ее, 14 и преуспевал в Иудействе более многих сверстников в роде моем, будучи неумеренным ревнителем отеческих моих преданий.

15 Когда же Бог, избравший меня от утробы матери моей и призвавший благодатью Своею, благоволил 16 открыть во мне Сына Своего, чтобы я благовествовал Его язычникам, — я не стал тогда же советоваться с плотью и кровью, 17 и не пошел в Иерусалим к предшествовавшим мне Апостолам, а пошел в Аравию, и опять возвратился в Дамаск.

18 Потом, спустя три года, ходил я в Иерусалим видеться с Петром и пробыл у него дней пятнадцать.

19 Другого же из Апостолов я не видел никого, кроме Иакова, брата Господня.

Лк., 83 зач., XVI, 19-31

19 Некоторый человек был богат, одевался в порфиру и виссон и каждый день пиршествовал блистательно.

20 Был также некоторый нищий, именем Лазарь, который лежал у ворот его в струпьях 21 и желал напитаться крошками, падающими со стола богача, и псы, приходя, лизали струпья его.

22 Умер нищий и отнесен был Ангелами на лоно Авраамово. Умер и богач, и похоронили его.

23 И в аде, будучи в муках, он поднял глаза свои, увидел вдали Авраама и Лазаря на лоне его 24 и, возопив, сказал: отче Аврааме! умилосердись надо мною и пошли Лазаря, чтобы омочил конец перста своего в воде и прохладил язык мой, ибо я мучаюсь в пламени сем.

25 Но Авраам сказал: чадо! вспомни, что ты получил уже доброе твое в жизни твоей, а Лазарь — злое; ныне же он здесь утешается, а ты страдаешь; 26 и сверх всего того между нами и вами утверждена великая пропасть, так что хотящие перейти отсюда к вам не могут, также и оттуда к нам не переходят.

27 Тогда сказал он: так прошу тебя, отче, пошли его в дом отца моего, 28 ибо у меня пять братьев; пусть он засвидетельствует им, чтобы и они не пришли в это место мучения.

29 Авраам сказал ему: у них есть Моисей и пророки; пусть слушают их.

30 Он же сказал: нет, отче Аврааме, но если кто из мертвых придет к ним, покаются.

31 Тогда Авраам сказал ему: если Моисея и пророков не слушают, то если бы кто и из мертвых воскрес, не поверят.

Святитель Феофан Затворник. Мысли на каждый день года

Гал. 6, 11-15; Лк. 16, 19-31

Притча о богатом и Лазаре показывает, что те, которые жили не как должно, спохватятся, но уже не будут иметь возможности поправить свое положение. Глаза их откроются и они ясно будут видеть, в чем истина. Вспомнив, что на земле много слепотствующих, подобно им, они желали бы, чтобы кто-нибудь послан был к ним из умерших для уверения, что жить и понимать вещи надо не иначе, как по указанию Откровения Господня. Но и в этом им откажется, ради того, что Откровение для желающих знать истину само удостоверительно, а для не желающих и не любящих истины неубедительно будет и самое воскресение кого-либо из умерших. Чувства этого приточного богача наверное испытывают все отходящие отселе. И следовательно, по тамошнему убеждению, которое будет убеждением и всех нас, единственное для нас руководство на пути жизни — Откровение Господне. Но там уже такое убеждение для многих будет запоздалым; здесь оно лучше бы пригодилось, да не у всех оно. Поверим, по крайней мере, свидетельству тамошних, перенося себя в состояние их. Сущие в муках не станут лгать; жалея нас, они хотят, чтобы открылись очи наши, да не придем на место их мучения. Об этом предмете нельзя так говорить, как говорим нередко о текущих делах: «авось, как-нибудь пройдет». Нет, уж то не пройдет как-нибудь. Надо быть основательно удостоверенным, что не попадем в место богатого.

Слово Святейшего Патриарха Кирилла

В Послании к Галатам (см. Гал. 1, 11–19) святой апостол Павел говорит: Я проповедую то, что не от человек принял, а от Самого Господа Иисуса Христа. Эти слова мы можем отнести и к Церкви. Если бы она проповедовала от человеческой мудрости, от человеческой фантазии, от человеческих заблуждений, в чем некоторые хотят нас обличить, то давно ничего бы не осталось от христианского свидетельства, которое прошло за две тысячи лет через разные культуры, через Восток и Запад, которое охватило весь мир. Если чисто практически рассмотреть феномен христианства в человеческой истории – разве это можно объяснить человеческими заблуждениями или человеческой мудростью? Нет, потому что проповедь наша – не от человеческой мудрости, а от Господа Иисуса Христа…

Когда следует креститься?

Осенять себя крестным знамением следует в начале молитвы, во время молитвы и после её окончания, а также при приближении к всему святому: при входе в храм, при прикладывании к кресту, иконам, к святым мощам. Креститься надо и во всех важных случаях жизни: в опасности, в горе, в радости, перед началом всякого дела и после его окончания, перед едой и после еды, перед выходом из дома и при входе в дом и во многих других ситуациях. Крестным знамением совершается освящение и всякой вещи, необходимой для жизни. Важно совершать крестное знамение благоговейно и правильно.

Притча о несении жизненного креста

Однажды по дороге шла толпа людей. Каждый нёс на плече свой крест. Одному человеку казалось, что его крест очень тяжёлый. Он был очень хитрым. Приотстав от всех, он зашёл в лес и отпилил часть креста. Довольный, что обхитрил всех, он их догнал и пошёл дальше. Вдруг на пути появилась пропасть. Все положили свои кресты и перешли. Хитрый же человек остался на этой стороне, так как его крест оказался коротким.

Молитвословия

Тропарь преподобного Илариона Великого

глас 8

Слез твоих теченьми пустыни безплодное возделал еси/ и, иже из глубины воздыханьми, во сто трудов уплодоносил еси,/ и был еси светильник вселенней,/ сияя чудесы, Иларионе, отче наш:/ моли Христа Бога спастися душам нашим.

Кондак преподобного Илариона Великого

глас 3

Яко светильника незаходимаго умнаго тя Солнца,/ сошедшеся днесь, восхваляем в песнех,/ возсиял бо еси сущим во тьме неведения,/ вся возводя к Божественней высоте, Иларионе./ Темже вопием:// радуйся, отче, всех постников основание.

Тропарь на перенесение мощей святителя Илариона, епископа Меглинского

глас 3

Чудо явився извещения,/ делы возсиял еси добродетелей Божиих,/ монашествующих лики упасл еси,/ архиерейская седалища изчистил еси,/ еретическаго же нападания не усумневся,/ церкви Христовы воздвигл еси,/ преподобне Иларионе,/ умер, яко спя,/ тело же твое цело и нетленно соблюдено бысть,/ и подает цельбы болящим от различных недуг,/ и демоны прогоняет,/ сего ради молим тя:/ моли спастися душам нашим.

Кондак святителя Илариона, епископа Меглинского

глас 3

Яко светоносна явися, архиерее, память твоя,/ тьму разруши уныния и свет облиста даров Небесных,/ вся созывающи на радость,/ от Бога бо, Иларионе, благодать обрел еси/ и монахов был еси степень.

Тропарь преподобного Илариона, схимника Печерского, в Дальних пещерах

глас 1

Воистину достойне наречен был еси Иларион,/ тихостен бо и кроток нрав по имени твоему имел еси, блаженне,/ имже кроткому Господу Иисусу благоугодив,/ молися Ему о нас рабех твоих.

Кондак преподобного Илариона, схимника Печерского, в Дальних пещерах

глас 2

Великий Ангельский образ иноческаго чина святую схиму яко прием,/ и второе отрицание суетнаго мира сего яко сотворь,/ тщался еси всеми образы, преподобне Иларионе,/ обещание делом исполнити/ и образу святому приличие пожити,/ тем тя чтим и ублажаем.

Тропарь преподобного Илариона Псковоезерского, Гдовского

глас 4

В молитвах бодрствуя,/ пресветлый храм Духа Святаго был еси,/ темже и чудотворец предивный явился еси,/ преподобне отче наш Иларионе./ О нас моли Христа Бога/ светом Божественнаго познания просветити ны/ и спасти души наша.

Теги: Преподобный Иларион Великий святитель Иларион Меглинский православный календарь

Приглашаем Вас подписаться на рассылку портала «Православие в Татарстане». Православный календарь, Священное Писание, душеполезные публикации, новости, уведомления о предстоящих церковных событиях и паломнических поездках — всю эту полезную информацию Вы можете получать удобным способом на свой мобильный телефон по WhatsApp. 📲 Для подписки перейдите по .

Одним из ближайших учеников преподобного Антония Великого или, по крайней мере, одним из первых подвижников его круга был преподобный Иларион Великий.
Преподобный Иларион родился в 251 году в селении Фавафе недалеко от Газы. Родители его были греками, совсем юным они отослали сына в Александрию для завершения эллинистического образования, где он получил классическое среднее образование язычника, пройдя неплохую, видимо, школу риторики, потому что вскоре начал довольно успешно ораторскую практику, неизвестно, правда, на каком поприще – адвоката или учителя красноречия. Там же он познакомился с христианами, принял крещение и, как положено благочестивому неофиту, резко отодвинул все языческие радости и усердно посещал христианские собрания. Это был самый разгар гонений Диоклетиана, которые, в Египте, как известно, приняли особенно яростный характер. Поэтому обретение новой веры грозило немалой опасностью для юного подвижника. Стремился ли он в то время пострадать за Христа, или это казалось ему не его путем, неизвестно. Мы знаем, что ему захотелось подражать святому Антонию, и Господь привел его к знаменитому монаху.
Произошло это около 306 года, святой Антоний совсем недавно вышел из своего двадцатилетнего затвора. Напомним, что результатом предыдущего периода жизни святого Антония было обретение бесстрастия. Поэтому замечания на предмет «строгости нрава святого, строгости обличения и ревности в увещании» оставим на совести блаженного Иеронима Стридонского, написавшего житие святого Илариона. Можно предположить, что блаженный Иероним перенес свои черты на облик святого Антония. Но что, по-видимому, соответствует действительности, — юный Иларион очень остро почувствовал, насколько расхищает благодать духовно недисциплинированное человеческое сообщество, поэтому с некоторыми, скорее всего, сочувствующими ему монахами, он покинул святого Антония ради большего уединения. Чему он мог научиться у святого отшельника за два месяца? Антоний Великий ведь и учить-то не любил, а больше утешал приходивших к нему. Молодого Илариона еще утешать было рано, он и подвига не начинал. Но двух месяцев постоянного и внимательного пребывания со святым человеком достаточно для того, чтобы понять, к чему нужно стремиться, каким должно стать ему самому лет через тридцать-сорок. Кстати, вот другая, более поздняя интерпретация ученичества святого Илариона у преподобного Антония: «Он пробыл некоторое время при святом Антонии, присматриваясь к его равноангельской жизни, усердным и частым молитвам, рукоделию и беспрестанному труду, посту и воздержанию, любви к ближним, нестяжательности и иным подвигам иноческого жития». То есть молодой подвижник, несомненно, перенял у преподобного чисто внешние детали его подвига. И, повторимся, конечно же, он напитался неповторимым ароматом святости преподобного. Юноша был очень уверен в помощи Божьей и, возможно, в какой-то степени в своих силах (по молодости), поэтому он отправился на самостоятельный труд к себе на родину и, раздав бедным и родным причитавшуюся ему часть имущества, поселился в семи римских милях (около 10 км) от города Маюмы. Он с самого начала был склонен к предельному нестяжанию, об этом говорит тот факт, что святой Антоний дал ему кожаную одежду, — у него не было даже теплых вещей.
Обстоятельства уже в юности обрекли его на кочевую жизнь – в той местности было много бандитов, поэтому он постоянно перемещался между озером, болотом и морем. Господь хранил его. Однажды, когда ему было 18 лет, его хотели ограбить, но ночью в темноте не нашли. А днем грабители его спросили, словно шутя, что бы он стал делать, если бы подвергся нападению. “Нагой не боится разбойников”- ответил юноша. — “Но ты можешь быть убит” – “Могу. Потому и не боюсь, что приготовил себя к смерти”. Разбойники искренне покаялись. В старости святой Иларион признался себе, что смерти все-таки боится. Конечно, этот страх смерти был Божьим даром и свидетельством его смирения.
Приступив к самостоятельному подвигу, святой Иларион начал с «умеренной» аскезы – то есть, проведя день без пищи, он подкреплял силы небольшим количеством инжира, со временем это количество уменьшалось, а период поста увеличивался; одет он был весьма скудно – грубая власяница и кожаный плащ преподобного Антония, — плащ, надо думать, старенький, ведь разбойники на него не позарились, жил же он довольно долго в шалаше, а потом построил себе из кирпича-сырца домик, в который можно было только вползти, и там он прятался от непогоды. Спал подвижник на голой земле.
Самую большую проблему для него представляли бесовские нападения. Каких только помыслов не предлагали ему духи тьмы! Иларион боролся с ними прилежной молитвой, воздержанием от еды по три-четыре дня, физической работой. Подчеркивается, что он старался изгонять помыслы из глубины сердца. Ему являлись призраки и привидения: «плач детей, рыдания жен, рыканья львов, шум и смятение. Во время искушения он осенял себя крестным знамением, вооружился щитом веры и, пав на колена, принес Богу молитву». Преподобный Иларион обессиливал, — призраки не иссякали. То он видел возле себя обнаженных блудниц, то раскошные яства, то воющего волка, то дерущихся гладиаторов, причем тот, кого убивали, падал к ногам святого и умолял похоронить его. Временами было так тяжко, что он даже бил себя со словами: «Осел, я отучу тебя брыкаться, я буду кормить тебя не ячменем, но соломой, голодом и жаждой я сделаю тебя слабым… я буду управлять тобой при помощи жары и холода, так чтобы ты больше думал о еде, чем о распутстве».
Он держался очень стойко и изо всех сил стремился обращать ум к Богу и ни на что более. Через два десятилетия он в этом преуспел.
С этого времени (около 330 г) началось общественное служение Илариона Великого. Проведя в отшельничестве более двадцати лет, преподобный стал молитвенно помогать приходившим к нему и просившим исцеления. Вознаграждения он не принимал.
Обращались к нему самые разные люди – крестьяне, военные, спортсмены, высокопоставленные вельможи. Некий кандидат (военный чиновник) императора Констанция с детства одержимый, выпросил у императора эвекции (командировочные удостоверения, позволявшие пользоваться государственной почтой), честно объяснив императору, что едет лечиться к преподобному Илариону. Естественно, тот его исцелил. Во время его посещения преподобного случилась одна интересная вещь – он заговорил на сирийском языке, которого прежде не знал. Аналогичный случай мы находим в жизни нашего афонского современника Старца Паисия (Эзнепидиса). Действительно, Господь всегда один и тот же! Военный чиновник хотел отблагодарить святого Илариона большой суммой золотых денег, но получил от него ячменный хлеб и добродушное, но назидательное замечание: «Те, которые питаются подобным хлебом, золото ценят не больше грязи». Вообще, плату, которую ему предлагали за исцеления, он советовал раздать нищим и причины долгих болезней нередко усматривал в том, что человек большие деньги тратил на врачей, вместо того, чтоб раздать нищим. Следует сказать, что бессребреничество было отличительной чертой не только древнего монашества, но и всей древнейшей церкви. В частной жизни не только рядовые верующие, но и праведно жившие вельможи и даже императоры на себя тратили немного, одевались скромно, ели просто и мало, а все сэкономленное раздавали бедным. И канонизировали их, по большому счету, не столько за заслуги перед церковью, сколько за праведный образ жизни. По этому же принципу (праведный образ жизни) в древности выбирали священников и архиереев. Известны церковные иерархи (например, святитель Спиридон Тримифунтский или святитель Иоанн Милостивый), которые, подвизаясь, прежде всего, на поприще помощи нуждающимся и живя по Христу, еще будучи мирянами, стяжали благодать чудотворения. Такие люди есть и в нынешней Церкви, но поскольку они еще живы, разглашать их подвиги неуместно. Конечно, во главе этого дивного воинства Христова стояли и стоят подвижники, подобные святому Илариону, то есть отвергшиеся всего совершенно.
Постепенно возле святого Илариона стали селиться иноки.
Слово «монах», как известно, происходит от слова «монос», что значит – «один». Самые древние монахи свои духовные подвиги проводили в одиночестве, реже они поселялись по 2-3 человека, строили сесбе небольшую халабудку (по-другому сложно назвать домик из пальмовых листьев или саманного (соломенного) кирпича, нередко однокомнатную, больше похожую на гроб, чем на жилье, — такую, что в ней можно только кое-как укрыться от непогоды, — иногда к строению лепились одна-две крохотных каморки для хранения еды и рукоделия.
Из жития понятно, что у монахов преп. Илариона имелись небольшие огородики и виноградники, но заводить деньги, даже в небольших количествах, считалось душегубительным делом. «Он имел отвращение, особенно к монахам, которые с некоторою изменой своим обетам берегут собственность на будущее и соблюдают бережливость или в издержках, или в одежде или в чем-либо другом, что преходит с веком.» Он ощущал запах скупости, исходящий от вещей таких людей и даже от того, что росло у них в огороде. Следует заметить, что по запаху предметов, к которым прикасался человек, святой мог определить, «каким он демоном охвачен».
Блаженный Иероним свидетельствует: «Ведь не было тогда монастырей в Палестине, и никто до святого Илариона не знал монахов в Сирии. Он был в этой провинции основателем такого образа жизни и занятия и наставник в нем. В Египте у Господа Иисуса был старец Антоний, а в Палестине — юноша Иларион»
«С течением времени количество монахов в окрестностях Газы, которых окормлял Иларион Великий, росло. Это были, насколько можно судить по тем скудным данным, которые приводит блаженный Иероним, не общежительный монастырь и не лавра, а отдельно стоящие в пустыне келлии отшельников (названные в Житии монастырями). Вероятно, впоследствии у этого монастыря сложился какой-то центр, поскольку блаженный Иероним говорит о его разрушении во время гонений Юлиана Отступника (361-363) и о последующем восстановлении. По мнению Й. Хиршфельда, монастырь Илариона Великого находился близ деревни Дейр-эль-Балах (дословно — Монастырь пальм). Поскольку материалом для келлий отшельников служили такие недолговечные материалы, как пальмовые ветви и сырцовый кирпич, то от построек ничего не осталось. Местное предание утверждает, что деревенская мечеть построена на месте зала для молитв некогда существовавшего здесь монастыря. В недавнее время была высказана гипотеза об отождествлении монастыряря Илариона Великого с руинами на Телль-Умм-эль-Амр близ селения Дейр-эль-Нусейрат в 10 км от Газы, где в 1997-2001 гг. был раскопан крупный монастырский комплекс, возникший в IV в. и достигший расцвета в VI в. Решающим аргументом в пользу этого отождествления послужила мозаичная надпись на полу храма над местом расположения небольшой крипты-склепа: «Молитвами и заступничеством святого отца нашего Илариона помилуй нас. Аминь». По предположению археологов, в этой крипте были помещены мощи Илариона Великого после их перенесения с острова Кипр. Впоследствии святыню переместили в более обширную крестообразную крипту под алтарем церкви. Хиршфельд отождествлял руины Дейр-эль-Нусейрат с монастырем Серида, ученика прподобного Варсонофия Великого. (А.Б.Ванькова)
«Взамен строго одиночества преподобный стремится создать иноческую общину. Прежнюю разрозненность среди них он считает вредной для целей истинного подвижничества и дает в обители Газской первый пример общинного иноческого жития. Его община не имела определенных правил, но в одно целое и неразрывное их связывали не правила, а личность основателя монастыря, в большем или меньшем подчинении у которого находились все члены братства» (А. И. Сидоров)
Палестинские иноки активно посещали подвижников Египта. Вскоре с благословения преподобного Илариона по всей Палестине стали возникать монастыри. Ученики уговорили его обойти и утвердить новообразованные обители. С тех пор он раз в году перед сбором винограда посещал своих учеников, чтобы наставить монахов в вере и «воспламенить в них ревность к Богу». Во время путешествия авву сопровождало около 3000 желающих приобщиться к монашеской жизни. Во время одного из таких походов по дороге к своему ученику, он обратил ко Господу целый языческий город (Элусу).
К 63-м годам подвижник был известен по всей Палестине духовными дарами прозорливости, исцеления, изгнания бесов, а также бесчисленными чудотворениями. Вокруг было много братии, и людей, жаждущих его благодатной помощи, приходило все больше. Старец затосковал о безмолвии и о том, «что получил на земле свою награду» в виде славы земной. Два года скорбел преподобный. После преставления Антония Великого в 356 году начинаются странствия преподобного Илариона в поисках безмолвия. Взяв с собой несколько учеников, он сел на осла и покинул место своих подвигов. Около десяти тысяч человек отправилось вслед за преподобным – и монахи, и миряне. Когда они его догнали, аава сказал им: «Я молился Господу и Он повелел мне идти отсюда, чтобы не видеть скорби, имеющей постигнуть Церковь Божию, не смотреть на разорение святых храмов, попрание алтарей и пролитие крови моих чад. Не удерживайте же меня». Что он мог иметь в виду? Возможно, происки набравших силу ариан, но скорее всего, гонения Юлиана Отступника, который в тот момент еще даже кесарем не был, и по приказу которого впоследствии, как уже говорилось, действительно был разрушен центр общин преподобного Илариона.
Почитатели и ученики семь дней не отпускали святого Илариона. В дальнейший путь он взял с собой сорок наиболее выносливых братьев. Они отправились в Египет, где авва общался с подвижниками северного округа и христианами, пострадавшими от ариан. Затем он совершил паломничество к местам подвигов и упокоения святого Антония, и, вернувшись в египетский город Афродитополь, отпустил иноков, оставив возле себя только двух учеников. С ними он удалился к желанному безмолвию в ближайшей пустыне.
После кончины преподобного Антония было сильное бездождие. Услыхав об авве Иларионе, жители окрестных селений пришли к нему, прося молитв о даровании дождя. Вместе с вымоленным дождем безмолвие святого Илариона закончилось. И он перебрался в Оасимскую пустыню. В это время пришедший к власти Юлиан Отступник издал указ о разорении монастыря святого Илариона в Газе, что и было исполнено, а самого подвижника приказано было убить. Гонение быстро прекратилось, а в Оасимскую пустыню к преподобному опять стал проникать народ. Авва отправился искать уединения в Ливийские пустыни, а оттуда на Сицилию. Он поселился с учеником Зиноном, сопровождавшим его из Палестины, возле горы Нихон, но и там его нашли болящие. Благодаря людской молве, любимый ученик преподобного Илариона Исихий, скрывавшийся в период гонений в пустыне, смог обрести своего Старца. Вместе с двумя другими учениками они отбыли в новую пустыню близ далматского города Эпидавра. Но и там, буквально через несколько дней, их нашли люди, по просьбам которых подвижник избавил город от страшного змея, жившего неподалеку и уничтожавшего скот и людей, а также остановил молитвой море, грозившее затопить город во время землетрясения.
«Бог явил людям Своего раба и прославил его» – говорит автор жития Илариона Великого. Но от этой славы бежит он на Кипр, поселяется невдалеке от Пафоса около 365 года. Однако «по Божию повелению, собрались бесноватые со всей страны, числом до 200, мужи и жены, пришли к подвижнику и, по его молитвам, освободились от недуга. Наконец, он нашел дикое и красивое место среди гор, где «был цветущий сад и заброшенный идольский храм со множеством живших там бесов. Из-за них и труднодоступности места никто не осмеливался приходить к подвижнику»). Здесь в 367 г. его навестил Епифаний, с которым святой Иларион познакомился еще живя в своем монастыре около Газы. предсказал ему избрание архиепископом Кипрским.
Пять лет «отдыхал» преподобный от человеческой сутолоки.
И все же однажды к нему опять принесли бесноватого, и с тех пор все стало по-прежнему – народ опять пошел к святому авве. Один из учеников преподобного – блаженный Зинон – умер, а Исихий, по просьбе подвижника, отправился навестить палестинских братьев.
Прозревая грядущую кончину, святой Иларион составил завещание для братии, распорядился своим нехитрым имуществом – Евангелием, писанным собственной рукой, власяницей и куколем – все это он завещал любимому Исихию, и стал готовиться к смерти. «Он начал изнемогать телом» — это было последним испытанием преподобного на земле.
Интересно, что, умирая, он говорил своей душе: «Выйди, душа моя, что ты боишься. Выйди, что ты смущаешься! 80 лет служила ты Христу и боишься смерти?» мы видим, что даже такой великий муж, умом понимая, что ничего ему не грозит, душой все же трепетал перед смертью. Как уже говорилось, страх смертный свидетельствовал «меру возраста Христова». По его просьбе местные жители похоронили святого авву в саду, где он жил, причем, погребение совершилось сразу же после кончины, чтобы тело его не сделали предметом поклонения. Исихий, вернувшись из Палестины, хотел перенести тело учителя на родину. Однако жители Кипра, вдохновляемые огромным количеством исцелений, исходивших от святых мощей Илариона Великого, так стерегли их, что только через десять лет блаженный Исихий смог тайно унести тело. Он перенес мощи в Маюм, где преподобный Иларион основал свой первый монастырь.
«Житие было написано блж. Иеронимом Стридонским в основанном им монастыре рядом с храмом Рождества Христова в Вифлееме около 391 г., то есть всего 20 лет спустя после смерти святого. Хотя историческая достоверность сообщаемых фактов биографии Илариона Великого ранее нередко ставилась под сомнение, так что некоторые исследователи называли это Житие «романом», однако несомненно, что Иларион Великий являлся историческим лицом, а блженный Иероним помимо собственных представлений о том, какими должны быть монах и монашеское делание, располагал и свидетельствами очевидцев, в первую очередь учеников Илариона Великого. Сочинение также основывалось на не дошедшем до нас энкомии свтителя Епифания Кипрского, лично знавшего Илариона Великого. Вскоре после написания Жития был сделан его перевод на греческий, о чем сообщает сам Иероним. Данные об Иларионе Великом также приводятся в «Церковной истории» Созомена (Sozom. Hist. eccl. III 14; V 10; V 15 — эти известия мало что добавляют к сведениям Иеронима) и в сб. Apophthegmata Patrum (2-я пол. V в.) (А. Б. Ванькова)
Использованная литература:
Блаженный Иероним Стридонский «Житие преподобного отца нашего Илариона Великого», Творения, том 4
Святитель Димитрий Ростовский «Жития святых», октябрь
А. И. Сидоров «Древнехристианский аскетизм и зарождение монашества»
А. Б. Ванькова «Иларион Великий» статья из «Православной Энциклопедии», том 22
(статья напечатана в журнале «Монастырский вестник»)

Из жития преподобного Илариона Великого

Преподобный Иларион Великий родился в конце III века в Палестине. Родители послали его для изучения наук в Александрию, где он познакомился с христианами и принял святое Крещение. Узнав о святой жизни преподобного Антония Великого, 15-летний Иларион отправился повидать его, чтобы поучиться иноческому житию. Вскоре Иларион возвратился в своё отечество, не застав уже в живых своих родителей. Раздав имущество родственникам и нищим, святой Иларион поселился в пустыне, около города Майума. Преподобный много боролся с нечистыми помыслами, отгоняя их молитвой и богомыслием, смиряя тело трудом. Страдал он и от бесов, наводивших на него страхования во время молитвы. Однажды на преподобного Илариона напали разбойники, и он силой своего слова убедил их оставить преступную жизнь.

Прожив в пустыне 22 года, святой угодник не мог утаиться от людей. Слух о его жизни прошёл по всей Палестине, и к нему начали стекаться люди, искавшие его помощи. И все, кто с верой в Бога обращались к нему, получали просимое: слепые прозревали, женщины получали разрешение своего неплодства, одержимые нечистыми духами исцелялись, язычники же обращались к истинной вере. Тем, кто удивлялся силе его молитв, преподобный Иларион говорил: «Не нашей силой совершилось сие, но по человеколюбию и благодати Спасителя, понесшего страдания по неизреченной милости Своей к нам, рабам Своим. Его мы беспрестанно должны славить, благодарить и величать».

Вскоре около преподобного Илариона собралось много учеников, желавших спасения под его руководством. По его благословению в Палестине возникло множество монастырей, в которых он утверждал строгий образ монашеской жизни.

Достигнув глубокой старости, преподобный стал изнемогать телом. Со словами: «Выйди, душа моя, что ты боишься! Восемьдесят лет служила ты Христу — и боишься смерти», преподобный Иларион предал дух свой Богу. Святые мощи преподобного были перенесены в Майумский монастырь.

Житие преподобного Илариона Великого

Приступая к жизнеописанию блаженного Илариона, призываю обитавшего в нем Святого Духа, дабы Он, щедро наделивший его добродетелями, даровал мне, для повествования об них, (искусную) речь, для того, чтобы деяния сравнялись с словами. Ибо, как говорит Крисп, доблесть тех, кои совершили подвиги, оценивается на столько, на сколько могли ее превознести словами отличные таланты. Великий Александр Македонский, которого Даниил зовет овном, пардом, козьим козлом, придя к могиле Ахилла, сказал: «Счастлив ты, юноша, получив великого глашатая своих подвигов!» – он намекал на Гомера. Кроме того, мне предстоит повествовать о жизни и житии такого и толикого мужа, что, если бы существовал и Гомер, то и он или позавидовал бы материалу, или пал бы под его тяжестью. Правда, святый Епифаний, епископ Кипрского Саламина, весьма часто видевшийся с Иларионом, написал его похвалу в кратком послании, которое читается и теперь, однако одно – восхвалять почившего в общих местах, иное – повествовать об его добродетелях. Посему и мы, руководясь более любовью к нему (т. е. Епифанию), чем желанием оскорбить его, и приступая к (продолжению) начатого им дела, презираем речи злословящих, которые, прежде унижая моего Павла, может быть ныне будут унижать и Илариона: на первого они клеветали по поводу его уединения, второму они будут ставить в укор общительность; первого считали не существовавшим, потому что он всегда скрывался, второго сочтут пошлым, потому что его видели многие. Это же некогда делали и их предки фарисеи, которые не одобряли ни пустыни, ни поста Иоанна, ни учеников, ни пищи и пития Господа Спасителя. Однако я приложу руку к предположенному труду и, заткнув уши, пройду мимо псов Сциллы.

Иларион родился в селении Фавафе, лежащем приблизительно в пяти милях к югу от Палестинского города Газы; так как родители его были преданы идолослужению, то, как говорится, роза расцвела от терния. Будучи послан ими в Александрию, он был отдан грамматику, где, на сколько дозволял его возраст, представил большие доказательства таланта и нравственности: в короткое время он сделался дорогим для всех и знатоком красноречия. Но, что выше всего этого, он, веруя в Господа Иисуса, не находил удовольствия ни в диких страстях цирка, ни в крови арены, ни в разнузданности театра, но все его наслаждение было в церковном собрании.
Услышав про славное тогда имя Антония, распространившееся по всем народам Египта, и возгорев желанием увидеть его, он отправился в пустыню. И как только увидел его, переменил прежнюю одежду, остался у него около двух месяцев, созерцая образ его жизни и строгость нравов: как он был част на молитву, как смиренен в обращении с братией, строг в порицании, быстр в увещании, и как никогда никакая слабость не могла сокрушить его воздержание и суровость его пищи. Затем, не вынося долее множества тех, которые стекались к нему по причине различных страданий или нападений демонов, и не считая подходящим выносить в пустыне (пребывание) толпы горожан, и (рассуждая), что ему следует начать с того, с чего начал Антоний, что этот последний, как храбрый муж, получает награду за победу, тогда как он еще не начал воинствовать – возвратился с некоторыми монахами на родину. Так как родители его уже умерли, то он часть имения оставил братьям, часть же роздал бедным, не оставив себе ровно ничего, опасаясь упомянутого в Деяниях Апостольских примера или наказания Анания и Сапфиры, и, в особенности, памятуя Господа, говорящего: иже не отречется всего своего имения, не может быти мой ученик (Лук. XIV, 33). Тогда ему было пятнадцать лет. Так, обнажившись и (вместе с тем) вооружившись о Христе, он вступил в пустыню, которая поворачивает в лево, на седьмом милиарие от Майомы, пристани Газы, по береговому пути в Египет. И так как эти местности были окровавлены разбойниками, и его близкие и друзья предупреждали его о грозящей опасности, он презрел смерть, дабы избежать смерти.

Все удивлялись его твердости, удивлялись возрасту: в глазах его светилось некое внутреннее пламя и искры веры. Щеки его были гладки, тело тонкое и нежное, не выносившее никаких изнурений и подвергавшееся влиянию даже легкого холода или жара. И так, прикрыв члены хитоном, и имея кожаное препоясание, данное ему при отправлении блаженным Антонием, и деревенский плащ, он наслаждался обширной и ужасной пустыней, между морем и болотом, вкушая после заката солнца лишь пятнадцать смокв. И так как местность пользовалась дурною славой по причине разбоев, он не привыкал никогда жить в одном месте. Что было делать диаволу? Куда обратиться? Он, который прежде хвалился, говоря: на небо взыду, выше звезд небесных поставлю престол мой и буду подобен Вышнему (Исаия XIV, 14), видел, что его побеждает отрок и попирает его ранее, чем смог, по возрасту своему, согрешить.

5. И так его чувства стали пробуждаться и воспламенять обычным огнем (страсти) его мужающее тело. Молодой воин Христов побуждаем был думать о том, чего не знал, и мечтать о прелести того, с чем не ознакомился по опыту. М так, в гневе на себя, ударяя в грудь руками – как будто он был в состоянии ударами рук изгнать помышления – он сказал: «Я добьюсь того, осел, что ты не будешь лягаться; я буду кормить тебя не ячменем, а соломой; я тебя изведу голодом и жаждой, отягчу тяжким бременем, буду преследовать зноем и холодом, чтобы ты думал скорее о пище, а не о сладострастии». И так поддерживая слабеющую жизнь через три или четыре дня соком трав и немногими смоквами, часто моляся и поя, копая землю граблями, дабы тягота труда усугубляла тяготу поста. Вместе с тем, плетя из камыша корзины, он подражал подвигам Египетских монахов и изречению Апостола, говорящего: кто не хощет делати ниже да яст (II Солун. 3, 10); он так исхудал и тело его до того истощилось, что едва держалось на костях.

В одну ночь он начал слышать плач детей, блеяние стад, мычание быков, как бы вопли женщин, рычание львов, шум войска, и опять различные чудные голоса, (раздававшиеся) для того, чтобы он удалился, испуганный прежде звуком, чем видением. Он понял, что это демонское издевательство и, пав на колени, напечатлев на челе знамение Христа, и вооружившись оным, боролся еще сильнее, повергшись и желая как-нибудь увидать тех, от слуха которых он ужасался. Внимательными очами осматриваясь туда и сюда, он внезапно при свете луны увидел, что на него мчится колесница с несущимися конями, и когда он воззвал к Иисусу, вся прелесть была поглощена внезапно разверзшеюся перед его очами землею. Тогда он сказал: коня и всадника вверже в море (Исх. XV, 1) и: сии на колесницех и сии на конех, мы, же во имя Бога возвеличимся (Псал. XIX, 8).

Многочисленны были его искушения и разнообразны днем и ночью демонские козни: если бы я захотел исчислить все, то вышел бы за пределы книги. Сколько раз видел он на своем ложе обнаженных женщин, сколько раз великолепные яства во время голода! По временам чрез него перескакивал, во время молитвы, волк с воем или лисица с криком, и, когда он пел, ему являлась в видении толпа гладиаторов и один, как бы убитый, пав к его ногам, просил погребения.

Однажды он молился, опустив голову в землю и, по свойству человеческой природы, мысль его, отвлекшись от молитвы, думала о чем-то другом; тогда на спину вскочил ему всадник и ударяя его в бока пятами, а в голову бичом, сказал: «эй, чего ты дремлешь?», и издеваясь сверху, если он уставал, спрашивал, не хочет ли он ячменя?

Итак, с шестнадцатого до двадцатого года жизни он защищал себя от жара и дождя небольшой кущей, сплетенной из тростника и смоквы. Затем он выстроил маленькую келлию, существующую и доныне, вышиною в пять футов, т. е. ниже его роста, длиною несколько побольше вышины его тела, так что можно было подумать, что это скорее могила, нежели дом.

Волосы он стриг раз в год, в день Пасхи, спал до самой смерти на голой земле и тростниковой подушке. Хитон, в который одевался, он никогда не мыл и говорил, что излишне искать чистоты во власянице. И он не надевал другой туники прежде, нежели совершенно разорвется прежняя. Зная наизусть священное писание, он читал его, как бы в присутствии Божии, после молитв и псалмов. И так как было бы долго в отдельности рассказывать о разновременных его восхождениях, я вкратце соберу их перед очами читателя, в тоже время излагая его жизнь, и затем возвращусь к порядку повествования.

С двадцать первого по двадцать седьмой год, в течении трех лет, он ел пол секстария чечевицы, смоченной холодной водой, а в течении других трех – сухой хлеб с солью и водой. Затем, с двадцать седьмого по тридцатый он поддерживал себя полевыми травами и сырыми кореньями некоторых злаков. А с тридцать первого по тридцать пятый он имел нищей шесть унций ячменного хлеба и слабо отваренные овощи без масла. Чувствуя же, что глаза его помрачаются и все тело стягивается от чесотки и какой-то парши, имеющей вид пемзы, к прежней пище он прибавил масло и продолжал эту степень воздержания до шестьдесят третьего года жизни, не вкушая, сверх этого, ни плодов, ни овощей, ниже чего другого. Затем, когда он увидал, что изнемогает телом и полагая, что ему предстоит близкая смерть, с шестьдесят четвертого года до восьмидесятого воздерживался от хлеба, вследствие невероятного пыла душевного, так что в это время; когда другие обыкновенно живут не так строго, он, как бы новичок, приступал к работе Господней. Ему приготовлялась из муки и крошеных овощей похлебка, весом – пища и питье – едва в пять унций; и он, ведя такой образ жизни, никогда не разрешал поста до солнечного заката даже в праздничные дни или в тяжкой болезни. Но уже время возвратиться к порядку (повествования).

Когда он еще жил в куще, на девятнадцатом году его жизни, пришли к нему ночью разбойники, которые или полагали, что у него есть что-либо, что они могут взять, или считали для себя оскорблением, что одинокий отрок не боится их нападений. И так, с вечера до восхода солнца, бродя между морем и болотом, нигде не могли найти места, где он почивал. Затем, при дневном свете, обретя отрока, спросили его, как бы в шутку: «Чтобы ты сделал, если бы к тебе пришли разбойники?» Он отвечал им: «Нагой не боится разбойников». – «Но за то», сказали они, «тебя могут убить». – «Могут», ответил он, «могут, и я не боюсь разбойников, потому что готов умереть». – Тогда, подивившись его твердости и вере, они признались в блуждании ночью и в ослеплении очей, обещая впредь вести более правильную жизнь.

Он уже провел в уединении двадцать два года, известный всем лишь по молве, распространившейся по всем городам Палестины; в это время некая женщина из Елевферополя, видя, что муж презирает ее из-за безплодия, – в течении пятнадцати лет она не принесла брачного плода – первая дерзнула нарушить уединение блаженного Илариона; когда тот не подозревал ничего подобного, она, припав внезапно к его ногам, сказала: «Прости моей дерзости, прости необходимости. Что ты отвращаешь очи? Что бежишь от просящей? Смотри не на женщину, а на несчастную. Наш пол родил Спасителя. Не требуют здравии врат, но болящии (Лук. V, 31). Наконец он остановился и тогда только взглянув на женщину, спросил о причине ее прихода и плача. И узнав, поднял взоры к небу и велел иметь веру, затем, проводив ее слезами, по истечении года увидел с сыном.

Это начало его чудес сделало известным другое, большее чудо. Аристенета, жена Елпидия, бывшего в последствии префектом претория, весьма известная между своими и более известная между Христианами, возвращаясь с мужем и тремя детьми от блаженного Антония, остановилась в Газе, ради болезни детей. Там, или по причине испорченного воздуха, или – как сделалось известным впоследствии – ради прославления раба Божия Илариона, они все трое заболели лихорадкой и врачи отказались от них. Мать, рыдая лежала и (затем) переходя как бы от одного трупа к другому, не звала, кого оплакивать прежде. Узнав, что в соседней пустыне есть некий монах, она, позабыв о пышности матрон – ибо сознавала себя только матерью – отправилась (к нему) в сопровождении рабынь и евнухов; с трудом убедил ее муж, чтобы она ехала верхом на осле. Когда она прибыла к нему, то сказала: «Умоляю тебя Иисусом, милосерднейшим нашим Богом, заклинаю крестом и кровью Его, возврати мне моих трех сыновей, и пусть прославится в языческом городе имя Господа Спаса, и вступит раб Его в Газу, и сокрушится идол Марны». Когда он отказывался и говорил, что никогда не выходил из келлии, что у него нет обыкновения входить не только в город, но даже и в небольшое селение, она поверглась на землю, часто восклицая: «Иларион, раб Божий, возврати мне моих детей. Те, которых Антоний сохранил в Египте, пусть будут спасены тобою в Сирии». Все присутствующие плакали, плакал и сам отказывавшийся. И что говорить много? Женщина удалилась не ранее, как он обещал прийти в Газу после захода солнца. Когда он прибыл туда, то, назнаменовав постель каждого и пылающие члены, призвал Иисуса. И – о дивное чудо! – одновременно появился обильный пот как бы из трех источников; и в тот же час они вкусили пищи и, призвав плачущую мать и благословя Бога, облобызали руки святого. Когда это было услышано и разошлось в даль и в ширь, к нему стали на перерыв стекаться из Сирии и из Египта, так, что многие уверовали во Христа и произнесли монашеские обеты. В то время в Палестине еще не было монастырей и до святого Илариона в Сирии никто не знал монаха. Он был основателем и руководителем этого образа жизни и подвигов в этой области. Господь Иисус имел в Египте старца Антония, имел в Палестине юнейщего Илариона.

Факидия есть предместье Ринокоруры, города Египта. Из этого предместья привели к блаженному Илариону женщину, которая уже десять лет была слепою; и когда братия – потому что с ним было уже много монахов – подвели ее к нему, она сказала, что издержала все свое состояние на врачей. Он ей ответил: «Если бы то, что ты потеряла на врачах, ты раздала бедным, то исцелил бы тебя истинный врач Иисус». Когда же она стала вопить и молить о милосердии, он плюнул ей на очи и тотчас за примером Спасителя последовало такое же чудо.

Также один возничий в Газе, пораженный на колеснице бесом, весь оцепенел, так что не мог ни двинуть рукою, ни повернуть шеи. И так, будучи принесен на одре, и, для моления владея только языком, он услышал, что может исцелиться не прежде, как уверует в Иисуса и даст обещание, что откажется от прежнего занятия. Он уверовал, обещал, исцелился и ликовал более о спасении души, нежели тела.

Далее, один весьма сильный юноша, по имени Марсит, из Иерусалимской области, так хвалился силою, что долго и на далекое расстояние носил пятнадцать модиев пшеницы, и считал наградою за свою силу, если преодолевал ослов. Он, будучи объят злейшим бесом, ломал цепи, оковы, дверные запоры; многим откусил носы и уши, одним сломал ноги, другим голени. И он вселил во всех толикий ужас к себе, что обремененный цепями и (связанный) веревками, которые тянули в разные стороны, был притащен к монастырю, наподобие освирепевшего быка. Увидев его братия, и перепугавшись – ибо он был изумительного роста – возвестили отцу. Тот, как сидел, приказал привлечь его к себе и отпустить. И, когда его развязали, он сказал: «Наклони голову и приди». Тот затрясся, согнул шею и, не дерзая взглянуть прямо, отложив всю свирепость, начал лизать ноги сидящего. Бес, овладевший юношей, был заклят и измучен, и на седьмой день вышел.

Не следует пройти молчанием и того, что Орион, муж из первых и богатейший в Аиле , прилежащей к Красному морю, объятый легионом бесов, был приведен к нему. Его руки, шея, бока, ноги были обременены железом и свирепые глаза грозили яростью бешенства. В то время, как святый ходил с братией и разъяснял нечто от Писания, тот вырвался из рук державших его и обняв святого сзади, поднял вверх. Все закричали из боязни, чтобы тот не сокрушил членов, изнемогших от поста. Но святый, улыбаясь, сказал: «Молчите и отпустите мне моего борца». И затем, закинув руку за плечо, он коснулся его головы и, схватив за волосы, привлек к (своим) ногам; затем сжав его руки и топча его подошвы обеими ногами, и вместе повторяя, сказал: «Мучься, мучься, толпа бесов». И когда тот закричал, он сказал: «Господи Иисусе, освободи несчастного, освободи пленника. Тебе подобает побеждать как одного, так и многих». Я говорю неслыханную вещь: из уст одного человека были слышимы различные голоса и как бы смешанный крик народа. Получил исцеление и этот, и не много времени спустя, вместе с женою и детьми пришел в монастырь, принося весьма много даров, как бы в виде благодарности. Святый сказал ему: Разве ты не читал, что претерпел Гиезий (IV Царств, 5), что претерпел Симон (Деян. 8), из которых один получил сребро, другой – принес, один, дабы продать благодать Духа Святого, другой – дабы купить? И когда Орион сказал со слезами: «Возьми и раздай бедным», (Святый) отвечал: «Ты лучше можешь распределить свое, так как ходишь по городам и знаешь бедных. Я, который оставил свое, зачем буду желать чужого? Для многих название бедных есть повод к жадности; а милосердие не имеет искусства. Никто лучше не тратит, как тот, кто не оставляет ничего для себя». Когда тот опечалился и лежал на земле, он сказал: «Не скорби, чадо; что я делаю для себя, то делаю и для тебя. Ибо если я приму это, то оскорблю Бога, и к тебе вернется легион (бесов)».
Страница 1 из 3 | Следующая страница

Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *