Святой киприан и иустина

В 3 веке в царствование римского императора Декия жил в Антиохии языческий мудрец, знаменитый волхвователъ Киприан. Он умилостивил жертвами самого князя тьмы, отдал ему во власть всего себя, и тот дал ему в услужение полк бесов и обещал поставить князем по исхождении из тела. Многие обращались к нему в своих нуждах, и он помогал им бесовской силой. Обратился к нему однажды юноша по имени Аглаид, сын богатых и знатных родителей. Однажды увидел он девушку Иустину и поразился ее красотой, и стал с тех пор искать ее расположения и любви, она же отвечала ему отказом: «Жених мой — Христос; Ему я служу и ради Него храню мою чистоту».

Вооружившись тайными знаниями и призвав на помощь нечистых духов, Киприан три раза посылал их соблазнить Иустину. Они внушали ей дурные мысли, разжигали в ней плотскую страсть, искушали льстивыми и лукавыми речами, но Иустина побеждала их постом, молитвой и крестным знамением, и посрамленные и устрашенные крестом Господним, они бежали с позором. Вознегодовал тогда Киприан и стал мстить Иустине за свой позор. Он наслал мор и язвы на дом Иустины и на весь город, как некогда диавол на праведного Иова. Она же усердно молилась, и бесовское наваждение прекратилось. После такой перемены люди стали прославлять Христа, а Киприан прозрев, отрекся от дел диавола, исповедал все местному епископу Анфиму, отдал ему на сожжение все свои книги и умолял совершить над ним святое крещение,

Он вполне изменил свою жизнь, через семь дней после крещения его поставили во чтеца, через двадцать дней — в иподиакона, через тридцать — в диакона, а через год рукоположили в иерея. Скоро он был поставлен епископом и в этом сане проводил такую святую жизнь, что сравнялся со многими великими святыми.

Во время гонений на христиан при императоре Диоклетиане Киприана и Иустину оклеветали, посадили в темницу, потом велели повесить святого и строгать ему тело, а Иустину — бить по устам и глазам. После этого их бросили в котел, но кипящий котел не причинил им никакого вреда. В конце концов, их осудили на усечение мечом.

Видя неповинную смерть мучеников, воин Феоктист объявил себя христианином и был казнен вместе с ними.

Каждую субботу в храме Спаса Нерукотворного усадьбы «Мураново» около 10:30 утра совершается служение молебна святым мученикам Киприану и Иустинии с чтением акафиста (перед их святыми мощами) о помощи страждующим от духовных болезней и от действия демонов (в т.ч. пострадавших от магии, колдовства, чародейства и прочего воздействия нечистых сил) и совершается помазание освященным елеем от их святых мощей.

Краткое житие священномученика Киприана и мученицы Иустины.

празднование совершается 2/15 октября

Священномученик Киприан жил в Антиохии. В раннем детстве он был посвящен родителями-язычниками на служение Аполлону. С семи лет его готовили к жреческому служению языческим богам, в котором он совершенствовался в городах Аргосе, Таврополе, Лакедимоне и египетском Мемфисе. К тридцати годам Киприан закончил свое обучение у вавилонских мудрецов и вернулся в родную Антиохию. Он поражал всех знанием тайных наук и чудесами, которые совершал с помощью темных сил, управляя стихиями, посылая болезни и возбуждая в людях нравственные пороки.

Также в Антиохии жила со своими родителями девица Иустина. До того времени, как услышала Иустина проповедь о Воскресшем Христе, она и ее родители были язычниками. Познав истину, святая приложила все силы к обращению в спасительную веру своих родителей. Дом их стал жилищем христианского благочестия.

Необычайная красота святой Иустины привлекла к ней внимание одного богатого юноши-язычника Аглаида. Он начал добиваться согласия Иустины на супружество. Но святая Иустина решила хранить девство, посвятив себя Господу Иисусу Христу, и отказалась от брака с язычником. Аглаид продолжал настойчиво преследовать ее.

Когда не оставалось других средств, он обратился за помощью к знаменитому чародею Киприану, думая, что все доступно его таинственному знанию, и надеясь, что он расположит сердце Иустины к нему.

Киприан самонадеянно обещал юноше за вознаграждение возбудить в девице страсть и заставить ее стать женой Аглаида.

Иустина, ограждаемая твердой верой во Христа, молитвой и крестным знамением разрушала все козни диавола и его слуги Киприана. Некогда могущественный волхв Киприан, которому не удалось победить слабой девицы, начал мстить за свою неудачу и напустил на город моровое поветрие. Перепуганные горожане, считая Иустину виновницей бедствия, убеждали ее согласиться выйти замуж за Аглаида. Иустина успокоила народ и, твердо уповая на помощь Божию, помолилась Господу своей Богоприятной молитвой, и болезнь в городе прекратилась.

Победа христианки нанесла полное поражение великому чародею Киприану. Киприан был умным человеком. Начав размышлять: почему все, чем он обладал, оказалось бессильным перед слабой юной девицей, вооруженной верой во Христа, молитвой и крестным знамением, волхв понял, что вся демонская сила ничто пред Богом, в Которого верит святая Иустина.

Знаменитый чародей смиренно пришел к христианскому епископу Анфиму (память 3 сентября), рассказал ему о своих заблуждениях и просил научить его истинам христианской веры. После оглашения Киприан был крещен. Через год он был рукоположен в сан священника и вскоре возведен в сан епископа.

Пламенея любовью ко Христу, святые Киприан и Иустина, которую он поставил игуменией женского монастыря, много послужили к распространению и утверждению христианства. В то время христиан преследовали за их веру. Начальник области Евтолий, получив донос, обвинявший Киприана и Иустину в том, что они отвращали народ от языческих богов, повелел схватить святых и обратить к идолопоклонству через пытки. Святые мученики были непоколебимы. По приказу императора их усекли мечом (около 304 года).

Священномученик Киприан и мученица Иустина

В царствование Декия жил в Антиохии некий философ и знаменитых волхвователь, по имени Киприан, родом из Карфагена. Происходя от нечестивых родителей, он еще в детстве посвящен был ими на служение языческому богу Аполлону. Семи лет он был отдан чародеям для научения волхвованию и бесовской мудрости. По достижении десятилетнего возраста, он был послан родителями для приготовления к жреческому служению, на гору Олимп, которую язычники называли жилищем богов; там было бесчисленное множество идолов, в коих обитали бесы. На этой горе Киприан научился всем диавольским хитростям: он постиг различные бесовские превращения, научился изменять свойства воздуха, наводить ветры, производить гром и дождь, возмущать морские волны, причинять вред садам, виноградниками и полям, насылать болезни и язвы на людей, и вообще научился пагубной мудрости и исполненной зла диавольской деятельности. Он видел там бесчисленные полчища бесов с князем тьмы во главе, которому одни предстояли, другие служили, иные восклицали, восхваляя своего князя, а иные были посылаемы в мир для совращения людей. Там видел он также в мнимых образах языческих богов и богинь, а равно различные призраки и привидения, вызыванию коих он учился в строгом сорокадневном посте; ел же он по захождении солнца, и то не хлеб и не какую-либо иную пищу, а дубовые желуди.

Когда ему минуло пятнадцать лет, он стал слушать уроки семи великих жрецов, от которых уведал многие бесовские тайны. Затем он пошел в город Аргос, где, послуживши некоторое время богине Гере, научился многим обольщениям у жреца ее. Пожил он и в Таврополе, служа Артемиде, а оттуда пошел в Лакедемон, где и научился разными волхвованиями и наваждением вызывать мертвецов из могил и заставлял их говорить. Двадцати лет от роду Киприан пришел в Египет, и в городе Мемфисе обучался еще большим чародействам и волшебствам. На тридцатом году он пошел к халдеям и, научившись там звездочетству, закончил свое учение, после чего возвратился в Антиохию, будучи совершенным во всяком злодеянии. Так он стал волхвователем, чародеем и душегубцем, великим другом и верным рабом адского князя, с коим беседовал лицом к лицу, удостоившись от него великой чести, как о том он сам открыто засвидетельствовал.

— Поверьте мне, — говорил он, — что я видел самого князя тьмы, ибо я умилостивил его жертвами; я приветствовал его и говорил с ним и с его старейшинами; он полюбил меня, хвалил мой разум и пред всеми сказал: «вот новый Замврий, всегда готовый к послушанию и достойный общения с нами! И обещал он мне поставить меня князем, по исхождении моем из тела, а в течение земной жизни — во всем помогать мне; при сем он дал мне полк бесов в услужение. Когда же я уходил от него, он обратился ко мне со словами: «Мужайся, усердный Киприан, встань и сопровождай меня: пусть все старейшины бесовские удивляются тебе». Вследствие сего, и все его князья были внимательны ко мне, видя оказанную мне честь. Внешний вид его был подобен цветку; голова его была увенчана венцом, сделанным (не в действительности, а призрачно) из золота и блестящих камней, вследствие чего и все пространство то освещалось, — а одежда его была изумительна. Когда же он обращался в ту, или другую сторону, все место то содрогалось; множество злых духов различных степеней покорно стояли у престола его. Ему и я всего себя отдал тогда в услужение, повинуясь всякому его велению.

Так рассказывал о себе сам Киприан после своего обращения.

Отсюда ясно, каким человеком был Киприан: как друг бесов, совершал он все их дела, причиняя вред людям и обольщая их. Живя в Антиохии, он много людей совратил ко всяким беззакониям, многих погубил отравами и чародейством, а юношей и девиц закалал в жертву бесам. Многих он научил своему гибельному волхвованию: одних — летать по воздуху, других — плавать в ладьях по облакам, а иных ходить по водам. Всеми язычниками он был почитаем и прославляем, как главнейший жрец и мудрейший слуга их мерзких богов. Многие обращались к нему в своих нуждах, и он помогал им бесовскою силою, которой был исполнен: одним содействовал он в любодеянии, другим во гневе, вражде, мщении, зависти. Уже весь он находился в глубинах ада и в пасти диавольской, был сыном геенны, участником бесовского наследия и их вечной гибели. Господь же, не хотящий смерти грешника, по Своей неизреченной благости и не побеждаемому людскими грехами милосердию, соизволил взыскать сего погибшего человека, извлечь из пропасти погрязшего в адской глубине и спасти его, чтобы показать всем людям Свое милосердие, ибо нет греха, могущего победить Его человеколюбие. Спас же Он Киприана от гибели следующим образом.

Жила в то время там же, в Антиохии, некая девица, по имени Иустина. Она происходила от языческих родителей: отцом ее был идольский жрец, по имени Едесий, а мать ее звали Клеодонией. Однажды, сидя у окна в своем доме, девица сия, тогда уже пришедшая в совершенный возраст, случайно услышала слова спасения из уст проходившего мимо диакона, по имени Праилия. Он говорил о вочеловечении Господа нашего Иисуса Христа, — о том, что Он родился от Пречистой Девы и, сотворив многие чудеса, благоизволил пострадать ради нашего спасения, воскрес из мертвых со славою, вознесся на небеса, воссел одесную Отца и царствует вечно. Сия проповедь диакона пала на добрую почву, в сердце Иустины, и начала скоро приносить плоды, искореняя в ней терния неверия. Иустина захотела лучше и совершеннее научиться вере у диакона, но не осмелилась искать его, удерживаемая девическою скромностью. Однако, она тайно ходила в церковь Христову и, часто слушая слово Божие, при воздействии на ее сердце Святого Духа, уверовала во Христа. В скором времени она убедила в сем и свою мать, а затем привела к вере и своего престарелого отца. Видя разум своей дочери и слыша ее мудрые слова, Едесий рассуждал сам с собою: «Идолы сделаны руками человеческими и не имеют ни души, ни дыхания, а потому — каким образом они могут быть богами». Размышляя о сем, однажды ночью он увидел во сне, по Божественному соизволению, чудесное видение: видел он великий сонм светоносных ангелов, а среди них был Спаситель мира Христос, Который сказал ему:

— Приидите ко Мне, и Я дам вам царствие небесное.

Встав утром, Едесий пошел с женою и дочерью к христианскому епископу, по имени Онтату, прося его научить их Христовой вере и совершить над ними святое крещение. При сем он поведал слова дочери своей и виденное им самим ангельское видение. Услышав сие, епископ возрадовался обращению их и, наставив их в вере Христовой, крестил Едесия, жену его Клеодонию и дочь Иустину, а затем, причастив их Святых Таин, отпустил с миром. Когда же Едесий укрепился в Христовой вере, то епископ, видя его благочестие, поставил его пресвитером. После сего, пожив добродетельно и в страхе Божием год и шесть месяцев, Едесий во святой вере окончил свою жизнь. Иустина же доблестно подвизалась в соблюдении заповедей Господних и, возлюбив Жениха своего Христа, служила Ему прилежными молитвами, девством и целомудрием, постом и воздержанием великим. Но враг, ненавистник человеческого рода, видя такую ее жизнь, позавидовал ее добродетелям и начал вредить ей, причиняя различные бедствия и скорби.

В то время жил в Антиохии некий юноша, по имени Аглаид, сын богатых и знатных родителей. Он жил роскошно, весь отдаваясь суете мира сего. Однажды он увидел Иустину, когда она шла в церковь, и поразился ее красотой. Диавол же внушил дурные намерения в его сердце. Распалившись вожделением, Аглаид всеми мерами стал стараться снискать расположение и любовь Иустины и, посредством обольщения, привести чистую агницу Христову к задуманной им скверне. Он наблюдал за всеми путями, по которым девица должна была идти, и, встречаясь с нею, говорил ей льстивые речи, восхваляя ее красоту и прославляя ее; показывая свою любовь к ней. Он старался увлечь ее к любодеянию хитросплетенною сетью обольщений, девица же отворачивалась и избегала его, гнушаясь им и не желая даже слушать его льстивых и лукавых речей. Не охладевая в своем вожделении к ее красоте, юноша послал к ней с просьбою, чтобы она согласилась стать его женою.

Она же отвечала ему:

— Жених мой — Христос; Ему я служу и ради Него храню мою чистоту. Он и душу и тело мое охраняет от всякой скверны.

Слыша такой ответ целомудренной девицы, Аглаид, подстрекаемый диаволом, еще более распалился страстью. Не будучи в состоянии обольстить ее, он замыслил похитить ее насильно. Собрав на помощь подобных себе безрассудных юношей, он подстерег девицу на пути, по которому она обычно ходила в церковь на молитву; там он встретил ее и, схватив, <…> набила его по лицу и плевала на него. Услышав ее вопли, соседи выбежали из домов и отняли непорочную агницу, святую Иустину, из рук нечестивого юноши, как из волчьей пасти. Бесчинники разбежались, а Аглаид возвратился со стыдом в дом свой. Не зная, что делать далее, он, с усилением в нем нечистой похоти, решился на новое злое дело: он пошел к великому волхву и чародею — Киприану, жрецу идольскому и, поведав ему свою скорбь, просил у него помощи, обещая дать ему много золота и серебра. Выслушав Аглаида, Киприан утешал его, обещая исполнить его желание.

— Я, — сказал он, — сделаю так, что сама девица будет искать твоей любви и почувствует к тебе страсть даже более сильную, чем ты к ней.

Так утешив юношу, Киприан отпустил его обнадеженным. Взяв затем книги по своему тайному искусству, он призвал одного из нечистых духов, в коем был уверен, что он скоро может распалить страстью к этому юноше сердце Иустины. Бес охотно обещал ему исполнить сие и горделиво говорил:

— Нетрудное это для меня дело, ибо я много раз потрясал города, разорял стены, разрушал дома, производил кровопролития и отцеубийства, поселял вражду и великий гнев между братьями и супругами, и многих, давших обет девства, доводил до греха; инокам, поселявшимся в горах и привычным к строгому посту, даже никогда и не помышлявшим о плоти, я внушал блудное похотение и научал их служить плотским страстям; людей раскаявшихся и отвратившихся от греха я снова обратил к делам злым; многих целомудренных я ввергнул в любодеяние. Неужели же не сумею я девицу сию склонить к любви Аглаида? Да что я говорю? Я самым делом скоро покажу свою силу. Вот возьми это снадобье (он подал наполненный чем-то сосуд) и отдай тому юноше: пусть он окропит им дом Иустины, и увидишь, что сказанное мною сбудется.

Сказав это, бес исчез. Киприан призвал Аглаида и послал его окропить тайно из дьявольского сосуда дом Иустины. Когда это было сделано, блудный бес вошел туда с разожженными стрелами плотской похоти, чтобы уязвить сердце девицы любодеянием, а плоть ее разжечь нечистою похотью.

Иустина имела обычай каждую ночь возносить молитвы ко Господу. И вот, когда она, по обычаю, вставши в третьем часу ночи, молилась Богу, то ощутила внезапно в своем теле волнение, бурю телесной похоти и пламя геенского огня. В таком волнении и внутренней борьбе она оставалась довольно продолжительное время: ей пришел на память юноша Аглаид, и у нее родились дурные мысли. Девица удивлялась и сама себя стыдилась, ощущая, что кровь ее кипит как в котле; она теперь помышляла о том, чего всегда гнушалась как скверны. Но, по благоразумию своему, Иустина поняла, что эта борьба возникла в ней от диавола; тотчас она обратилась к оружию крестного знамения, прибегла к Богу с теплою молитвою и из глубины сердца взывала ко Христу, Жениху своему:

— Господи Боже мой, Иисусе Христе! — вот, враги мои восстали на меня, приготовили сеть для уловления меня и истощили мою душу. Но я вспомнила в ночи имя Твое и возвеселилась, и теперь когда они теснят меня, я прибегаю к Тебе и надеюсь, что враг мой не восторжествует надо мною. Ибо Ты знаешь, Господи Боже мой, что я, Твоя раба, сохранила для Тебя чистоту тела моего и душу мою вручила Тебе. Сохрани же овцу Твою, добрый Пастырь, не предай на съедение зверю, ищущему поглотить меня; даруй мне победу на злое вожделение моей плоти.

Долго и усердно помолившись, святая дева посрамила врага. Побежденный ее молитвою, он бежал от нее со стыдом, и снова настало спокойствие в теле и сердце Иустины; пламя вожделения погасло, борьба прекратилась, кипящая кровь успокоилась. Иустина прославила Бога и воспела победную песнь. Бес же возвратился к Киприану с печальною вестью, что он ничего не достиг.

Киприан спросил его, почему он не мог победить девицу.

Бес, хотя и неохотно, открыл правду:

— Я потому не мог одолеть ее, что видел на ней некое знамение, коего устрашился.

Тогда Киприан призвал более злобного беса и послал его соблазнить Иустину. Тот пошел и сделал гораздо больше первого, напав на девицу с большею яростью. Но она вооружилась теплою молитвою и возложила на себя еще сильнейший подвиг: она облеклась во власяницу и умерщвляла свою плоть воздержанием и постом, вкушая только хлеб с водою. Укротив таким образом страсти своей плоти, Иустина победила диавола и прогнала его с позором. Он же, подобно первому, ничего не успев, возвратился к Киприану. Тогда Киприан призвал одного из князей бесовских, поведал ему о слабости посланных бесов, которые не могли победить одной девицы, и просил у него помощи. Тот строго укорял прежних бесов за неискусность их в сем деле и за неуменье воспламенить страсть в сердце девицы. Обнадежив Киприана и обещав иными способами соблазнить девицу, князь бесовский принял вид женщины и вошел к Иустине. И начал он благочестиво беседовать с нею, как будто желая последовать примеру ее добродетельной жизни и целомудрия. Так беседуя, он спросил девицу, какая может быть награда за столь строгую жизнь и за соблюдение чистоты.

Иустина ответила, что награда для живущих целомудренно велика и неизреченна, и весьма удивительно, что люди ни мало не заботятся о столь великом сокровище, как ангельская чистота. Тогда диавол, обнаруживая свое бесстыдство, начал хитрыми речами соблазнять ее:

— Каким же образом мог бы существовать мир? как рождались бы люди? Ведь, если бы Ева сохранила чистоту, то как происходило бы умножение человеческого рода? Поистине доброе дело — супружество, которое установил Сам Бог; его и Священное Писание похваляет, говоря: «Брак у всех честен и ложе непорочно» (Евр.13:4). Да и многие святые Божии разве не состояли в браке, который Господь дал людям в утешение, чтобы они радовались на детей своих и восхваляли Бога?

Слушая сии слова, Иустина узнала хитрого обольстителя — диавола и искуснее, нежели Ева, победила его. Не продолжая беседы, она тотчас прибегла к защите Креста Господня и положила честное его знамение на своем лице, а сердце свое обратила ко Христу, Жениху своему. И диавол тотчас исчез с еще большим позором, чем первые два беса.

В большом смущении возвратился к Киприану гордый князь бесовский. Киприан же, узнав, что и он ничего не успел, сказал диаволу:

— Ужели и ты, князь сильный и более других искусный в таком деле, не мог победить девицы? Кто же из вас может что-либо сделать с этим непобедимым девическим сердцем? Скажи мне, каким оружием она борется с вами, и как она делает немощною вашу крепкую силу?

Побежденный силою Божией, диавол неохотно сознался:

— Мы не можем смотреть на крестное знамение, но бежим от него, потому что оно как огонь опаляет нас и прогоняет далеко.

Киприан вознегодовал на диавола за то, что он посрамил его и, понося беса, сказал:

— Такова-то ваша сила, что и слабая дева побеждает вас!

Тогда диавол, желая утешить Киприана, предпринял еще одну попытку: он принял образ Иустины и пошел к Аглаиду в той надежде, что, приняв его за настоящую Иустину, юноша удовлетворит свое желание, и, таким образом, ни его бесовская слабость не обнаружится, ни Киприан не будет посрамлен. И вот, когда бес вошел к Аглаиду в образе Иустины, тот в несказанной радости вскочил, подбежал к мнимой деве, обнял ее и стал лобызать, говоря:

— Хорошо, что пришла ты ко мне, прекрасная Иустина!

Но лишь только юноша произнес слово «Иустина», как бес тотчас исчез, не будучи в состоянии вынести даже имени Иустины. Юноша сильно испугался и, прибежав к Киприану, рассказал ему о случившемся. Тогда Киприан волхвованием своим придал ему образ птицы и, сделав его способным летать по воздуху, послал к дому Иустины, посоветовав ему влететь к ней в комнату чрез окно. Носимый бесом по воздуху Аглаид прилетел в образе птицы к дому Иустины и хотел сесть на крыше. В это время случилось Иустине посмотреть в окно своей комнаты. Увидев ее, бес оставил Аглаида и бежал. Вместе с тем исчез и призрачный облик Аглаида, в котором он казался птицею, и юноша едва не расшибся, летя вниз. Он ухватился руками за край крыши и, держась за нее, повис, и, если бы не был спущен оттуда на землю молитвою святой Иустины, то упал бы, нечестивый, и разбился. Так, ничего не достигши, возвратился юноша к Киприану и рассказал ему про свое горе. Видя себя посрамленным, Киприан сильно опечалился и сам задумал пойти к Иустине, надеясь на силу своего волшебства. Он превращался и в женщину и в птицу, но еще не успевал дойти до дверей дома Иустины, как уже призрачное подобие красивой женщины, и равно и птицы, исчезало, и он возвращался со скорбью.

После сего Киприан начал мстить за свой позор и наводил своим волхвованием разные бедствия на дом Иустины и на дома всех сродников ее, соседей и знакомых, как некогда диавол на праведного Иова (Иов.1:15-19; 2:7). Он убивал скот их, поражал рабов их язвами, и таким образом ввергал их в чрезмерную печаль. Он поразил болезнью и саму Иустину, так что она лежала в постели, а мать ее плакала о ней. Иустина же утешала мать сою словами пророка Давида: «Не умру, но буду жить и возвещать дела Господни» (Пс. 117:17).

Не только на Иустину и ее сродников, но и на весь город, по Божию попущению, навел Киприан бедствия, вследствие своей неукротимой ярости и большого посрамления. Появились язвы на животных и различные болезни среди людей; и прошел, по бесовскому действию, слух, что великий жрец Киприан казнит город за сопротивление ему Иустины. Тогда почетнейшие граждане пришли к Иустине и с гневом побуждали ее, чтобы она не печалила более Киприана и выходила замуж за Аглаида, во избежание еще больших бедствий из-за нее для всего города. Она же всех успокаивала, говоря, что скоро все бедствия, причиняемые при помощи бесов Киприаном, прекратятся. Так и случилось. Когда святая Иустина помолилась усердно Богу, тотчас все бесовское наваждение прекратилось; все исцелились от язв и выздоровели от болезней. Когда совершилась такая перемена, люди прославляли Христа, а над Киприаном и его волшебною хитростью издевались, так что он от стыда не мог уже показаться среди людей и избегал встречаться даже с знакомыми. Убедившись, что силы крестного знамения и Христова Имени ничто не может победить, Киприан пришел в себя и сказал диаволу:

— О, губитель и обольститель всех, источник всякой нечистоты и скверны! Ныне я узнал твою немощь. Ибо если ты боишься даже тени креста и трепещешь Имени Христова, то что ты будешь делать, когда Сам Христос придет на тебя? Если ты не можешь победить осеняющих себя крестом, то кого ты исторгнешь из рук Христовых? Ныне я уразумел, какое ты ничтожество; ты не в силах даже отомстить! Послушавшись тебя, я, несчастный, прельстился, и поверил твоей хитрости. Отступи от меня, проклятый отступи, — ибо мне следует умолять христиан, чтобы они помиловали меня. Следует мне обратиться к благочестивым людям, чтобы они избавили меня от гибели и позаботились о моем спасении. Отойди, отойди от меня, беззаконник, враг истины, противник и ненавистник всякого добра.

Услышав сие, диавол бросился на Киприана, чтобы убить его, и, напав, начал бить и давить его. Не находя нигде защиты и не зная, как помочь себе и избавиться от лютых бесовских рук, Киприан, уже едва живой, вспомнил знамение святого креста, силою которого противилась Иустина всей бесовской силе, и воскликнул:

— Боже Иустины, помоги мне!

Священномученик Киприан и мученица Иустина

Затем, подняв руку, перекрестился, и диавол тотчас отскочил от него, как стрела, пущенная из лука. Собравшись с духом, Киприан стал смелее и, призывая имя Христово, осенял себя крестным знамением и упорно противился бесу, проклиная его и укоряя. Диавол же, стоя вдали от него и не смея приблизиться, из боязни крестного знамения и Христова Имени, всячески угрожал Киприану, говоря:

— Не избавит тебя Христос от рук моих!

Затем, после долгих и яростных нападений на Киприана бес зарычал, как лев, и удалился.

Тогда Киприан взял все свои чародейские книги и пошел к христианскому епископу Анфиму. Упав к ногам епископа, он умолял оказать ему милость и совершить над ним святое крещение. Зная, что Киприан — великий и для всех страшный волхвователь, епископ подумал, что он пришел к нему с какой-либо хитростью, и потому отказывал ему, говоря:

— Много зла творишь ты между язычниками; оставь же в покое христиан, чтобы тебе не погибнуть в скором времени.

Тогда Киприан со слезами исповедал все епископу и отдал ему свои книги на сожжение. Видя его смирение, епископ научил его и наставил святой вере, а затем повелел ему готовиться к крещению; книги же его сжег пред всеми верующими гражданами.

Удалившись от епископа с сокрушенным сердцем, Киприан плакал о грехах своих, посыпал пеплом голову и искренно каялся, взывая к истинному Богу об очищении своих беззаконий. Пришедши на другой день в церковь, он слушал слово Божие с радостным умилением, стоя среди верующих. Когда же диакон повелел оглашенным выйти вон, возглашая: «елицы оглашеннии изыдите», — некоторые уже выходили, Киприан не хотел выйти, говоря диакону:

— Я — раб Христов; не изгоняй меня отсюда.

Диакон же сказал ему:

— Так как над тобою еще не совершено святое крещение, то ты должен выйти из храма.

На сие Киприан ответил:

— Жив Христос, Бог мой, избавивший меня от диавола, сохранивший девицу Иустину чистою и помиловавший меня; не изгонишь меня из церкви, пока я стану совершенным христианином.

Диакон сказал о сем епископу, а епископ, видя усердие Киприана и преданность к Христовой вере, призвал его к себе и немедленно крестил его во имя Отца, и Сына, и Святого Духа.

Узнав о сем, святая Иустина возблагодарила Бога, раздала много милостыни нищим и сделала в церковь приношение. Киприана же на восьмой день епископ поставил в чтеца, на двадцатый в иподиакона, на тридцатый в диакона, а чрез год рукоположил во иереи. Киприан вполне изменил свою жизнь, с каждым днем увеличивал он свои подвиги и, постоянно оплакивая прежние злые деяния, совершенствовался и восходил от добродетели к добродетели. Скоро он был поставлен епископом и в этом сане проводил такую святую жизнь, что сравнялся со многими великими святыми; при сем, он ревностно заботился о вверенном ему Христовом стаде. Святую Иустину девицу он поставил диакониссою, а затем поручил ей девичий монастырь, сделав ее игумениею над другими девицами христианскими. Своим поведением и наставлением он обратил многих язычников и приобрел их для церкви Христовой. Таким образом, идолослужение стало прекращаться в той стране, и слава Христова увеличивалась.

Видя строгую жизнь святого Киприана, заботы его о вере Христовой и о спасении душ человеческих, диавол скрежетал на него зубами и побудил язычников оклеветать его пред правителем восточной страны в том, что он богов посрамил, многих людей отвратил от них, а Христа, враждебного богам их, прославляет. И вот многие нечестивцы пришли к правителю Евтолмию, владевшему теми странами, и клеветали на Киприана и Иустину, обвиняя их в том, что они враждебны и богам, и царю, и всяким властям, — что они смущают народ, обольщают его и ведут вслед за собою, располагая к поклонению распятому Христу. При сем они просили правителя, чтобы он за сие предал Киприана и Иустину смертной казни. Выслушав просьбу, Евтолмий велел схватить Киприана и Иустину и посадить их в темницу. Затем, отправляясь в Дамаск, он и их взял с собою, для суда над ними. Когда же привели ему на суд узников Христовых, Киприана и Иустину, то он спросил Киприана:

— Зачем ты изменил своей прежней славной деятельности, когда ты был знаменитым слугою богов и многих людей приводил к ним?

Святой Киприан рассказал правителю, как узнал немощь и обольщение бесов и уразумел силу Христову, которой бесы боятся и трепещут, исчезая от знамения честного креста, а равно изъяснил причину своего обращения ко Христу, за Которого обнаруживал готовность умереть. Мучитель не воспринял слов Киприана в свое сердце, но, не будучи в состоянии отвечать на них, велел повесить святого и строгать его тело, а святую Иустину бить по устам и очам. Во все время долгих мучений, они непрестанно исповедовали Христа и с благодарением претерпевали все. Затем мучитель заключил их в темницу и пробовал ласковым увещанием вернуть их к идолопоклонству. Когда же он оказался не в силах убедить их, то повелел бросить их в котел; но кипящий котел не причинял им никакого вреда, и они, как бы в прохладном месте, прославляли Бога. Видя сие, один идольский жрец, по имени Афанасий, сказал:

— Во имя бога Асклипия, я тоже брошусь в сей огонь и посрамлю тех волшебников.

Но едва только огонь коснулся его, он тотчас умер. Видя сие, мучитель испугался и, не желая более судить их, послал мучеников к правителю Клавдию в Никомидию, описав все, случившееся с ними. Сей правитель осудил их на усечение мечом. Когда они были приведены на место казни, то Киприан попросил себе несколько времени для молитвы, ради того, чтобы прежде была казнена Иустина: он опасался, чтобы Иустина не испугалась, при виде его смерти. Она же радостно склонила свою голову под меч и преставилась к Жениху своему, Христу. Видя неповинную смерть сих мучеников, некто Феоктист, присутствовавший там, очень сожалел о них и, воспылав сердцем к Богу, припал к святому Киприану и, лобызая его, объявил себя христианином. Вместе с Киприаном и он тотчас был осужден на усечение. Так они предали свои души в руки Божии; тела же их лежали шесть дней не погребенными. Некоторые из бывших там странников тайно взяли их и отвезли в Рим, где и отдали одной добродетельной и святой женщине, по имени Руфине, родственнице Клавдия кесаря. Она похоронила с честью тела святых Христовых мучеников: Киприана, Иустины и Феоктиста. При гробах же их происходили многие исцеления притекавшим к ним с верою. Молитвами их да исцелит Господь и наши болезни телесные и душевные!

Кондак, глас 1:

От художества волшебного обратився богомудре к познанию божественному, показался еси миру врачь мудрейший, исцеления даруя чествующым тя, Киприане со Иустиною: с нею же молися человеколюбцу Владыце, спасти душы наша.

Сщмч. Киприан. Икона. 1613 г. Иконописец Давид (ц. сщмч. Киприана в Менико, Кипр)
Сщмч. Киприан. Икона. 1613 г. Иконописец Давид (ц. сщмч. Киприана в Менико, Кипр)

По большей части по содержанию лат. версии этих произведений совпадают с греческими, однако там встречаются и некоторые отличия. Так, в одной из версий «Обращения…» (BHL, N 2047) диакон, проповедавший И. христ. веру, назван Предием, а юноша, добивавшийся И.,- Акладием. Сообщается, что отец И. после крещения был рукоположен во пресвитера и скончался через полтора года. К. стал епископом спустя 16 лет после крещения. В BHL, N 2048 приведены подробности, которые в греч. версии встречались только в «Покаянии Киприана», а не в «Обращении…». Злой дух по указанию К. возвещает жителям Антиохии, что только брак И. может спасти город от гнева богов и от моровой язвы. У дома И. собралась толпа, требовавшая немедленно выдать И. замуж, люди то слезно умоляли отца И., то угрожали смертью его семье. Отец И. намеревался бежать из города, но по наущению диавола его дом взяли под охрану. Тогда Аглаид, питавший надежду на брак с И., был поражен божественной карой. По молитве св. девы все больные выздоровели и опасность эпидемии была предотвращена. В «Мученичестве…» упоминается имп. Клавдий (вероятно, подразумевается Клавдий II (268-270)), а не имп. Диоклетиан, как в греч. версиях. Юноша, пострадавший вместе с К. и И., назван здесь Феогнитом.

Самое раннее свидетельство существования лат. версии цикла произведений о К. и об И. относится к рубежу V и VI вв. В т. н. Декрете Геласия утверждается, что Римская Церковь отвергает нек-рые агиографические сочинения (напр., Мученичества св. вмч. Георгия, мч. Кирика и мц. Иулитты), т. к. они исполнены неправдоподобных вымыслов и, по-видимому, составлены еретиками. Среди таких произведений названа «книга, именуемая «Покаяние святого Киприана»,- апокриф» (Liber qui appellatur Paenitentia sancti Cypriani — apocryphus) (Das Decretum Gelasianum de libris recipiendis et non recepiendis in kritischem Text / Hrsg. E. von Dobschütz. Lpz., 1912. S. 9, 12, 40-42, 54, 306. (TU; 38/4)).

В кон. VII в. агиографическое предание о К. и об И. было известно св. Альдхельму Малмсберийскому, к-рый включил его краткий пересказ в соч. «О девстве» (Aldhelm. De virginitate. 1919). Согласно Альдхельму, при имп. Диоклетиане в Антиохии жила дева И., к-рую тщетно пытался соблазнить с помощью волшебства К., «самый выдающийся из магов после Зороастра и Симона». Осознав тщетность своих усилий, К. уверовал во Христа и стал усердным проповедником истинной веры. Во время гонений на христиан К. и И. были схвачены, подвергнуты пыткам и казнены по приговору имп. Клавдия. В распоряжении Альдхельма несомненно находились «Обращение…» и «Мученичество…», тогда как «Покаяние…» не было им использовано. Впосл. Флодоард Реймсский включил подробный пересказ всех 3 произведений цикла в поэму «Победы, одержанные Христом в Антиохии» (Flodoardi Remensis De triumphis Christi Antiochiae gestis. I 15 // PL. 135. Col. 567-572).

Со 2-й пол. XI в. поминовение «епископа и исповедника» К. 26 (или 25) сент. указывалось в календарях и мартирологах из Беневенто, Капуи и Неаполя (Brown V. A New Beneventan Calendar from Naples: The Lost «Kalendarium Tutinianum» Rediscovered // Mediaeval Studies. Toronto, 1984. Vol. 46. P. 414-415, 434). Примерно с этого же времени почитание К. и И. засвидетельствовано в Сев. Испании. «Мученичество…» включено в легендарий XI в. из монастыря Сан-Педро-де-Карденья (Escorial. b. I. 4). Вероятно, знакомство с этим текстом привело к включению памяти К. и И. под 18 сент. в нек-рые календари XI в. Согласно календарям в «Liber ordinum» из аббатства Силос (Silos. Archivo del Monasterio. 4) и в Леонском антифонарии (León. Archivo de la Catedral. 8), 18 сент. поминалась только И. или И. «с товарищами». Это позволяет предположить, что К. могли отождествлять со св. Киприаном Карфагенским, память к-рого отмечалась 14 сент. (Vives J. Santoral visigodo en calendarios e inscripciones // Analecta Sacra Tarraconensia. 1941. N 14. P. 23; Díaz y Díaz M. C. El culto de San Cipriano en Hispania // Pensamiento medieval hispano: Homenaje a Horacio Santiago-Otero / Ed. J. M. Soto Rábanos. Madrid, 1997. T. 1. P. 31-32).

Возможно, более широкое распространение праздника в честь К. и И. связано с обретением мощей мучеников в Риме (XII в.). Под римским влиянием поминовение К. и И. было заимствовано в ряде диоцезов Сев. Франции, затем Англии и др. стран. Так, в Реймсе это произошло скорее всего в XII в., как показывают богослужебные тексты из реймского кафедрального собора. В литургических книгах, использовавшихся в Реймсе в IX в., поминовение мучеников отсутствует, но оно имеется в более поздних источниках. В соборном мартирологе (XIII в.) под 26 сент. указана память К. и И., а в ординарии (XII в.) и в календаре (XIII в.) — только И. Комплекс литургических текстов для этого праздника не сложился, молитвы и песнопения заимствованы из проприев мученицам Агнессе, Агате и из общего проприя св. девам (Sacramentaire et martyrologe de l’abbaye de Saint-Remi: Martyrologe, calendrier, ordinaires et prosaire de la métropole de Reims (VIIIe-XIIIe siècles) / Éd. U. Chevalier. P., 1900. P. 59, 86, 208, 227, 249, 257). Данные богослужебных книг кафедрального собора в Лионе противоречивы: в мартирологе (вероятно, XII в.) указано празднование памяти К. и И. (Martyrologe de la Sainte Église de Lyon / Éd. J. Condamin, J.-B. Vanel. Lyon; P., 1902. P. 89; см.: Quentin. 1908. P. 231), но в самом раннем соборном ординарии поминовение мучеников отсутствует (Collomb P. Le premier ordinaire connu de la cathédrale Saint-Jean de Lyon (2e moitié du XIIe siècle) // Revue Mabillon. N. S. P., 1997. T. 8. P. 13-51). Празднование памяти К. и И. указано в календаре Сарумского Миссала (The Sarum Missal / Ed. J. W. Legg. Oxf., 1916. P. XXIX, 327), оно значится в ряде позднесредневек. календарей, преимущественно из Сев. Франции, в т. ч. Нормандии. Однако во многих литургических книгах 26 сент. указано поминовение одного К., отождествленного с Киприаном Карфагенским. Под франц. влиянием праздник св. девы И. 28 сент. стал отмечаться в Неаполе, что зафиксировано в календаре XIV в. (в более ранних календарях беневентской традиции праздник отсутствует — см.: Brown V. A New Beneventan Calendar from Naples: The Lost «Kalendarium Tutinianum» Rediscovered // Mediaeval Studies. Toronto, 1984. Vol. 46. P. 414-415, 434).

Житие сщмч. Киприана и мц. Иустины из Лекционария (Piacenza. Bibl. Capit. 63. Fol. 126v)
Житие сщмч. Киприана и мц. Иустины из Лекционария (Piacenza. Bibl. Capit. 63. Fol. 126v)

В богослужебных книгах, которые использовались в Пьяченце, поминовение И. засвидетельствовано с XI в. В этот период кафедральный собор Пьяченцы стал именоваться в честь Девы Марии и И. О происхождении почитавшихся в соборе мощей мученицы сообщается в сказании о перенесении мощей К. и И., составленном в виде богослужебных чтений на 17 авг. (BHL, N 2054; изд.: ActaSS. Sept. T. 7. P. 258-261). Согласно этому источнику, мощи К. и И. были перенесены из Рима в Пьяченцу по указанию антипапы Иоанна XVI (Иоанна Филагата; 997-998), от них совершались исцеления. В более поздних источниках сообщается, что 17 авг. 1001 г. святыню принял еп. Сигифред (997-1031). По мнению болландистов, сказание было составлено намного позже описанных событий и не является достоверным источником (ActaSS. Sept. T. 7. P. 249-256), но многие исследователи склонны полагать, что оно было создано вскоре после перенесения мощей и изложенные в нем сведения верны. На это указывает в т. ч. изготовление в XI в. в Ломбардии небольшого реликвария (Милан, замок Сфорца), на панелях которого представлены сцены вручения ап. Петру ключей от Царства Небесного и мученичества К. и И. (см.: Tasso F. Brescia, Piacenza, Lucca: Un contesto per la cassetta-reliquiario dei santi Cipriano e Giustina del Castello Sforzesco di Milano // Arte medievale. N. S. R., 2008. Vol. 7. N 1. P. 125-136; Somma. 2011. P. 8-9). По более поздней традиции, засвидетельствованной в т. ч. Иаковом из Варацце и Петром Наталисом, в Пьяченце хранились мощи не только К. и И., но и пострадавшего с ними мч. Феоктиста. В наст. время мощи И. находятся в алтаре крипты кафедрального собора в Пьяченце.

Повсеместное распространение богослужебного почитания К. и И. на Западе связано с реформой богослужебных книг после Тридентского Собора (1545-1563). День памяти мучеников (26 сент.) был включен в календарь Римского Бревиария (1568) и Римского Миссала (1570), использование которых стало обязательным в Римско-католической Церкви. Тексты мессы в честь К. и И. в основном заимствовались из общего проприя мученикам, в чтениях на день их памяти содержалось сжатое изложение агиографического предания с упоминанием о мощах, к-рые почитались в Риме (Missale Romanum ex decreto Sacrosancti Concilii Tridentini restitutum. Venetiis, 1574. P. 439; Breviarium Romanum ex decreto Sacrosancti Concilii Tridentini restitutum. Antverpiae, 1604. P. 964). В Римский Мартиролог под 26 сент. включено краткое сказание о К. и об И. В нем сообщается, что мученики пострадали в Никомидии при имп. Диоклетиане и президе Евтолмии, их тела были перенесены в Рим и впосл. положены в Латеранском баптистерии (Martyrologium Romanum ad novam kalendarii rationem et ecclesiasticae historiae veritatem restitutum. R., 1583. P. 171). В примечаниях ко 2-му изданию Мартиролога (1587) кард. Цезарь Бароний указал на поминовение К. и И. в греч. минологиях и на существование греч. версии «Мученичества…», к-рая, по его мнению, менее достоверна, чем латинская. Также кард. Ц. Бароний отметил случаи смешения К. с Киприаном Карфагенским и обратил внимание на ложную датировку его кончины в правление имп. Клавдия. Согласно Баронию, верная датировка следует из упоминания о еп. Анфиме; его кардинал отождествил с Анфимом, еп. Никомидии, пострадавшим в нач. IV в. (Martyrologium Romanum… accesserunt notationes auctore Caesaro Baronio Sorano. Venetiis, 1587. P. 437-438).

Начиная с XII в. в средневековой лит-ре получил известность образ К.- бывшего чародея, ставшего образцовым пастырем и чудотворцем, а затем принявшего смерть за Христа. Самым ранним примером считается трактат Гиральда Камбрийского «Церковная красота» (ок. 1190), в котором среди текстов о добродетельных святителях, обладавших властью над злыми духами, изложена легенда об обращении К. (Giraldus Cambrensis. Gemma ecclesiastica. I 27 // Opera / Ed. J. S. Brewer. L., 1862. T. 2. P. 96-99). В «Зерцале истории» Винцентия из Бове († ок. 1264) приведен пересказ «Обращения…» и «Мученичества…», за к-рым следует гл. «Из какого жалкого состояния обратился Киприан» с кратким изложением «Покаяния…» (Vincentius Bellovacensis. Speculum historiale. XII 119-122 // Speculum quadruplex, sive Speculum maius. Douai, 1624. Graz, 1965. T. 4. P. 492-494). В сочинениях Гиральда и Винцентия особое внимание уделено отношениям К. и диавола, а также причинам и обстоятельствам обращения мученика ко Христу.

Подробное изложение «Обращения…» содержится в «Золотой легенде» Иакова из Варацце, в главе, посвященной И. (Iacobus de Voragine. Legenda aurea sive legende sanctorum. 138 // Idem (Iacopo da Varazze). Legenda Aurea / Ed. G. P. Maggioni. Firenze, 1998. Vol. 2. P. 971-976). Версия Иакова, в к-рой основное внимание уделено искушениям И., договору К. с демоном и победе святых над ним, получила наибольшее распространение в зап. лит-ре. На ней основано краткое сказание в «Перечне святых» Петра Наталиса, где, однако, сообщается, что К. и И. пострадали в Дамаске и были казнены в Никомидии ок. 280 г., при имп. Клавдии. Преимущественно в этом тексте описаны пытки, которым палачи подвергали мучеников (Petr. Natal. CatSS. VIII 121). Легенда об отношениях К. со злыми духами использована в демонологическом трактате доминиканца Николя Жакье († 1472) «Бич еретических ведьм» (Flagellum haereticorum fascinariorum auctore fratre Nicolao Iaquerio. Francofurti, 1581. P. 100-103). Со ссылкой на Винцентия из Бове здесь пересказывается «Обращение…», подчеркивается возможность одолеть диавола при помощи всемогущего Бога. В стихотворении англикан. священника и астролога Э. Аскема († 1559), основанном на «Покаянии Киприана», говорится о тщетности и бессмысленности греховного чародейства, к-рое следует отринуть, чтобы следовать Божиим заповедям (Robinson F. C. «The Complaynt off Sanct Cipriane, the Grett Nigromancer»: A Poem by Anthony Ascham // The Review of English Studies. N. S. Oxf., 1976. Vol. 27. N 107. P. 257-265).

В XVI в. на Западе стал доступен новый агиографический текст — сказание о К. и об И. в составе Минология Симеона Метафраста, переведенного на латынь еп. Луиджи Липпомано (Vitae sanctorum priscorum patrum / Ed. A. Lipomanus. R., 1558. T. 6. Fol. 303-308v). Липпомано указал на смешение у Метафраста сведений о К. и о Киприане Карфагенском, справедливо отметив, что это смешение происходит из ранних источников. Он не нашел существенных отличий Жития, составленного Метафрастом, от сказания Адона Вьеннского, за исключением датировки гибели мучеников (при имп. Диоклетиане — у Адона, при Клавдии — у Метафраста). Как и в греч. оригинале, Житие К. и И. было помещено Липпомано под 2 окт., но картузианец Лаврентий Сурий, выбравший этот текст для составленного им сборника Житий святых, поместил его под 26 сент. в соответствии с днем памяти мучеников в зап. календарях (De probatis Sanctorum historiis / Ed. L. Surius. Coloniae Agrippinae, 1574. T. 5. P. 351-359).

Средневек. сказания о К. и об И. были положены испан. драматургом П. Кальдероном де ла Баркой в основу драмы «Маг-чудодей» («Волшебный маг» — Calderón de la Barca P. El mágico prodigioso (1637); рус. пер.: Кальдерон де ла Барка П. Драмы / Пер.: К. Бальмонт. М., 1989. Кн. 2. С. 262-402). Основным источником сюжета драмы послужило сказание о К. и об И. в «Соцветии святых» испан. иезуита Педро де Рибаденейры (Ribadeneira P., de. Flos Sanctorum, o Libro de las Vidas de los Santos. Madrid, 1610. Pt. 1. P. 662-664), составленное с учетом неск. более ранних текстов, а также, возможно, издание Сурия. Отступления Кальдерона от средневековой легенды заключаются не только во введении новых персонажей, но и в изменении сюжетной линии. В драме диавол встречает юного философа К., который ищет истинную мудрость, и пытается помешать его стараниям, чтобы юноша не смог обрести веру в христианского Бога. Для этого диавол обманом заставляет его выступить посредником между друзьями, влюбленными в юную христианку И. Посредничество К. приводит к тому, что он сам влюбляется в И. На 2-м плане разворачивается соперничество слуг К. за сердце Ливии, легкомысленной служанки И., которое грубой чувственностью оттеняет высокое чувство К. В отчаянии герой отдается слепой страсти и соглашается отдать душу диаволу. Злой дух немедленно является К. и предлагает заключить договор, обещая обучить его тайнам черной магии. Пока К. осваивает волшебное искусство, диавол искушает И. и терпит неудачу, но по городу распространяются слухи о безнравственном поведении девушки. В конце концов К. с помощью заклинаний призывает любимую, но вместо нее появляется полуистлевший скелет. Потребовав от диавола объяснений, юноша узнаёт, что И. находится под защитой всемогущего Бога, и разрывает договор. Тем временем власти заключают в тюрьму членов тайной церкви, И. оказывается среди схваченных христиан. Вернувшись в Антиохию после длительного отсутствия, К. предстает перед правителем Аврелием и исповедует Христа, благодаря Которому он обрел истинную любовь и подлинное знание. Мучеников уводят на казнь. Посрамленный диавол по воле Бога открывает жителям города правду: несмотря на искушения и соблазны, И. осталась чистой и верной Христу, а договор, по которому К. отдал душу демону, расторгнут кровью мученика. Основные темы «Мага-чудодея» — борьба чувства с разумом, бессилие зла и путь человека к истине. Диавол, к-рый пытается разрушить веру К. в силу разума и веру И. в Бога, терпит поражение. В ходе религиозной полемики, развернувшейся в XVII в., Кальдерон подчеркивает свободу воли человека, который, опираясь на разум, способен самостоятельно достичь спасения (диспуты о спасительной благодати и предопределении устраивались не только между католич. и протестантскими полемистами, но и среди католических богословов: напр., в Испании на рубеже XVI и XVII вв.- полемика Луиса де Молины, представлявшего иезуитов, и доминиканца Доминго Баньеса). Признавая всемогущество Провидения и не разделяя позицию Молины, Кальдерон тем не менее делал акцент на свободе воли, к-рая, опираясь на силу человеческого разума, способна противостоять судьбе (см., напр.: Parker A. A. The Mind and Art of Calderón. Camb.; N. Y., 1988. P. 110-113).

Образ К.-чернокнижника присутствует и в других художественных произведениях, напр. в англ. трагикомедии «Две благородные дамы» (1622 — Miller G. L. «The Two Noble Ladies»: An Ed. of an Anonymous Elisabethan Play: Diss. Emporia (Kansas), 1968). Интерпретация легенды об обращении К. здесь выдержана в протестант. духе, подчеркивается значение Библии как Слова Божия, источника знаний об истине. В повествование введен и молитвенник, к-рому придаются свойства талисмана, защищающего И. от злых духов (Williamson E. The Materiality of Religion in Early Modern English Drama. Farnham, 2009. P. 151-153). Предание о К.-чернокнижнике в числе др. средневек. сказаний повлияло на формирование легенды о чародее Фаусте, ученом, к-рый отрекся от Бога и заключил договор с диаволом, чтобы получить безграничные знания (драма К. Марло «Трагическая история доктора Фауста» (1-е изд.: 1604), трагедия И. В. Гёте «Фауст» (1806-1831) и др.). Наиболее существенным считается влияние драмы Кальдерона на трагедию Гёте (см.: Palmer, More. 1965. P. 41-58; Brown J. K. Goethe’s «Faust»: The German Tragedy. Ithaca (N. Y.), 1986. P. 19).

Образ К. как могущественного чародея использовался не только в художественной лит-ре, но и в фольклоре. В некоторых регионах Европы ему приписывалось составление гримуаров (пособий по колдовству, сборников заклинаний). В сев. части Пиренейского п-ова, в Португалии, а впосл. и в Бразилии имела хождение «Книга св. Киприана» (испан. Libro de San Cipriano; португ. Livro de São Cipriano). О ней упоминается в документах инквизиционных процессов XVI-XVII вв., однако, по-видимому, речь шла о разных колдовских книгах, составителем к-рых считался К. Сборники с таким названием создавались и в XVIII-XIX вв. В разных версиях «Книги св. Киприана» содержались молитвы исцеления и экзорцизма, заклинания, описания гаданий и обрядов белой и черной магии, наряду с текстами церковного происхождения присутствовали молитвы диаволу. Считалось, что рукописи «Книги…» обладали колдовской силой, а их чтение было смертным грехом и закрывало перед человеком путь к спасению (Barreiro B. Brujos y astrólogos de la Inquisición de Galicia y el famoso Libro de San Cipriano. La Coruña, 1885. Madrid, 1973; Lafoz H. El Libro de San Cipriano en la Ribagorza, Sobrarbe y Somontano // I Congreso de Aragón de Etnología y Antropología. Zaragoza, 1981. P. 67-71). В Дании и Норвегии был известен гримуар «Киприан» (Cyprianus); как и в Испании, это название могло применяться к разным магическим книгам. В них были собраны заговоры и заклинания, вместе с молитвами Богу и святым имелись формулы призывания нечистых духов и заключения договора с диаволом (см. публикацию отдельных текстов по норвеж. рукописям XVII-XIX вв.: Bang A. C. Norske Hexeformularer og Magiske Opskrifter. Kristiania, 1901. S. 582-607). Предполагаемого составителя гримуаров Киприана могли отождествлять с К. или с Киприаном Карфагенским. Согласно др. представлениям, он был дат. или норвеж. чернокнижником, заключившим сделку с нечистым духом. По одной из версий, К. был настолько злобным человеком, что бесы не допустили его в преисподнюю. Вернувшись на землю, он написал 9 книг черной магии, к-рые были положены в основу всех колдовских сборников. Согласно позднейшей версии, бытовавшей в нач. ХХ в. среди норвеж. переселенцев в Сев. Америке, гримуар был составлен монахиней из Мексики, к-рую в 1351 г. заточил в темницу развратный священник. Потеряв надежду на спасение, она записала кровью на обрывках одежды известные ей магические секреты (Stokker. 2001. P. 406).

В ходе литургической реформы, проведенной в соответствии с решениями Ватиканского II Собора, из общего календаря Римско-католической Церкви были исключены дни памяти тех святых, исторические данные о к-рых были признаны недостаточными или недостоверными (новый календарь утвержден motu proprio папы Римского Павла VI «Mysterii paschalis» от 14 февр. 1969). В числе проч. святых было прекращено общецерковное поминовение К. и И., их память отсутствует и в Римском Мартирологе (по изд. 2001). Тем не менее день памяти мучеников отмечается в тех храмах, покровителями к-рых они являются. В еп-стве Пьяченца-Боббио 26 сент. совершается торжественное празднование (sollemnitas) памяти И.- покровительницы диоцеза и кафедрального собора.

А. А. Королёв

2\15 октября Православная Церковь чтит память священномученика Киприана и мученицы Иустины. Житие этих святых напоминает нам, что наш земной путь – путь жестокой борьбы с диаволом. О современных магах, оккультизме и их влиянии рассуждает клирик Свято-Троицкого собора священник Антоний Давиденко.
«Избранный от диавольскаго служения на служение истинному Богу и к лику святых сопричтенный, священномучениче Киприане, моли Христа Бога избавитися нам от сетей лукаваго…»

Кому молиться при нападении нечистой силы и для защиты от нее? Перед какой иконой поставить свечку от сглаза? Что делать, если навели порчу? Нередко священнику приходится слышать подобные вопросы. Конечно, в христианстве нет строгих правил, относительно того, кому молиться в том или ином случае, или сколько свечей и на какой подсвечник поставить. Главное, чтобы молитва была искренней, от всего сердца и имела под собой твердую веру молящегося. Однако существует некая церковная традиция, согласно которой христиане молятся определенным святым, так сказать, по случаю. Например, вмч. Пантелеимону часто молятся об исцелении телесных недугов, студенты и школьники обращаются с молитвой к прп. Сергию Радонежскому, прося помощи в учебе, и т.д. Такая традиция связана прежде всего с особенностями подвига или событиями из жития того святого, к которому обращаются в той или иной ситуации. Одним из таких святых, у которого просят защиты от нечистой силы и от всего, что с ней связано, будь то магия или чародейство, является сщмч. Киприан, а вместе с ним и мц. Иустина.

Обратимся к житиям святых, составленным свт. Димитрием Ростовским «В царствование Декия жил в Антиохии некий философ и знаменитый волхвователь, по имени Киприан, родом из Карфагена. Происходя от нечестивых родителей, он еще в детстве посвящен был ими на служение языческому богу Аполлону. Семи лет он был отдан чародеям для научения волхвованию и бесовской мудрости» – так начинается житие священномученика Киприана. Далее перечисляется, чему именно он был научен: «…изменять свойства воздуха, наводить ветры, производить гром и дождь, возмущать морские волны, причинять вред садам, виноградникам и полям, насылать болезни и язвы на людей, и вообще научился пагубной мудрости и исполненной зла диавольской деятельности». Из этих строк со всей ясностью становится очевидно, что ничего доброго не может сделать человек, обращающийся за помощью к сатане. Плоды такой помощи – страх, гибель и разрушение. Однако будущий великий святой был не просто «рядовым» чародеем, но, как повествует житие, получил от самого князя бесовского наименование «новый Замврий», т.к. походил на того древнего египетского жреца своими неистовством и нечестием.

Сила князя мира сего не представляет для Бога и верного Ему человека угрозы. Всемогущему и Всемилостивому Господу было угодно вразумить заблуждшего Киприана и наставить его на путь истины и добра. Всю слабость и несостоятельность бесовской силы Киприан осознал, когда по просьбе некоего юноши Аглаида он попытался, говоря современным языком, приворожить уже принявшую на тот момент христианство Иустину. Как только ни пытался чародействовать Киприан, но ничего не мог добиться, потому что «святая мученица молитвой и постом сокрушала все козни диавола». В конечном итоге Киприан, осознав суетность и слабость бесовской силы, обратился к Живому Богу и принял Святое Крещение.
Житие святых Киприана и Иустины особо примечательно на сегодняшний день тем, что и в наше время встречаются разного рода колдуны, маги и чародеи. В большинстве своем – это шарлатаны и обманщики. Однако вполне возможно, исходя из того же жития святых, что есть среди них такие, кто на самом деле верит и обращается за помощью к князю мира сего. Как бы там ни было, любое волхвование, номинальное или реальное, является бесовским обольщением и заблуждением. Поэтому глубоко верующий христианин никогда не обратится за помощью к гадалке или экстрасенсу. К сожалению, не все современные христиане это понимают. Порой некоторые совершенно спокойно идут в церковь причащаться или набрать святой воды по совету «бабушки», чтобы потом вернуться к ней для участия в магическом обряде. Это категорически недопустимо, и, к счастью, в настоящее время духовенство следит за тем, чтобы не допускать таких людей к Святой Чаше. В подобные ситуации попадают люди невоцерковленные. После беседы, как правило, многие из них понимают, что так делать нельзя.

Что же делать, если навели сглаз или порчу? В категорию уязвимых духовно людей, то есть тех, кто подвергается подобным воздействиям, попадают те же мало воцерковленные или не воцерковленные люди. В знаменитой христианской антологии «Сокровищница духовной мудрости» описывается весьма назидательный в данном отношении случай. Как-то раз к преподобному Макарию Египетскому привели женщину, которая подверглась чародейству «так, что всем, кто смотрел на нее, она казалась лошадью… благословив воду и облив женщину с головой, (святой) помолился над ней, и тотчас все смотревшие на нее увидели ее как женщину. Человек Христов дал ей следующее наставление: «Никогда не прекращай посещать церковь; никогда не уклоняйся от приобщения Христовых Таин; несчастье случилось с тобою оттого, что ты уже пять недель не приступала к Пречистым Таинам Спасителя нашего”».

Почему же люди обращаются к колдунам и гадалкам? Скорее всего просто потому, что не знают ничего о жизни духовной, то есть не достаточно воцерковлены или не воцерковлены вообще. Те же, кто хоть немного знает, тоже иногда идут на сеанс к экстрасенсу. Святитель Григорий Нисский говорит о двух типах людей, которые обращаются к чародеям. Одни сознательно отказываются от веры христианской и не хотят поклоняться Богу. Таковых, предписывает святитель, «надобно будет подвергнуть осуждению как отступников. Если же довела их до этого какая-нибудь невыносимая нужда, обольстив их какою-либо ложною надеждою, то и таким должно быть оказано снисхождение, подобно тем, которые во время исповедания не могли устоять против мучений».

К сожалению, интерес к волшебству и магии у некоторых до сих пор сохраняется. Более того, возникает некий синкретизм (соединение) веры христианской (или того, что человек себе о ней представляет) и оккультизма. С одной стороны, как уже отмечалось выше, это связано с незнанием духовных реалий. С другой, причину следует искать в современном секулярном общественном сознании. Люди поглощены идеями самосовершенствования, материального благополучия и успеха. Искусственно создается система ценностей, направленная на «себя любимого»: ценно то, что мне полезно и выгодно. Пропагандируется релятивность (относительность) христианских ценностей, направленных на благо ближних. На этом фоне формируется ложное религиозное сознание, устроенное по принципу: «ты – мне, я – тебе». Самое опасное, что с таким покалеченным религиозным сознанием человек приходит в храм. Для него по сути нет разницы, куда пойти – к гадалке или в церковь, а может, и туда и сюда, на всякий случай. Его не интересует духовная жизнь и ее законы. Ему не важно Божественное Откровение. Ему надо получить свое. Поэтому Церковь становится для такого человека инструментом для достижения своих целей. Такой тип отношений с Богом носит название «магизм». Такой человек даже не задумывается, что он делает себе же хуже, хотя ему кажется, что раз он пришел в церковь, значит, поступил хорошо. С виду благочестивое действие может оказаться хуже бездействия.

Безусловно, любое занятие магией в корне противоречит христианству. Если верующий человек вспомнил, что когда-то занимался чем-либо подобным в юности или обращался к колдунам и целителям, то немедленно ему необходимо в этом покаяться. Если человек хотя бы раз обращался за помощью к темной силе, это не пройдет для него бесследно. Лукавый будет преследовать и запугивать человека, стараясь заставить его вновь обратиться к себе. В этом случае надо с твердой верой, непреложной надеждой и искренней любовью обратиться к Богу и приступать регулярно к Святым Таинствам, а также просить ходатайства и заступничества у Его святых угодников – сщмч. Киприана и мц. Иустины.

Священник Антоний Давиденко, 4 сентября 2017 года

На вопросы отвечает св. Паисий Святогорец (1924 – 1994)

Диавол никогда не может сделать добра

– Геронда, а может ли колдун исцелить больного?

– Чтобы колдун исцелил больного? Человека, которого мучает бес, колдун может «исцелить» – посылая этого беса к другому человеку. Ведь колдун и диавол – это друзья-товарищи. Колдун говорит диаволу: «Выйди из этого человека и войди в того». То есть, изгоняя беса из человека, который находится под бесовским воздействием, колдун обычно посылает его в того из его родственников или знакомых, кто дал диаволу права над собой. Потом человек, имевший в себе беса, говорит: «Я страдал, а такой-то целитель меня исцелил». Вот колдуну и создается реклама. Но в конечном итоге вышедший из человека бес кружится по его родственникам и знакомым.

В каком случае колдовство имеет силу

– Геронда, в каком случае колдовство имеет силу?

– Раз колдовство подействовало, значит, человек дал диаволу права над собой. То есть он дал диаволу какой-то серьезный повод и потом не упорядочил себя с помощью покаяния и исповеди. Если человек исповедуется, то порча – даже если ее подгребают под него лопатой – не причиняет ему вреда… Когда человек исповедуется и имеет чистое сердце, колдуны не могут «сработаться» с диаволом, чтобы этому человеку повредить.

Каким образом может быть разрушено колдовство

– Геронда, если колдовство подействовало на человека, возымело над ним силу, то как от него освободиться?

– Освободиться от колдовства можно с помощью покаяния и исповеди. Потому что прежде всего должна быть найдена причина, по которой колдовство подействовало на человека. Он должен признать свой грех, покаяться и поисповедоваться. Сколько же людей, измученных наведенной на них порчей, приходят ко мне в каливу и просят: «Помолись за меня, чтобы я освободился от этой муки!» Они просят моей помощи, но при этом не вглядываются в себя, не пытаются понять, с чего началось происходящее с ними зло, – для того чтобы устранить эту причину.

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *