Святых христовых тайн

Потом взял чашу с красным вином, дал ее Апостолам и сказал: «Пейте из нее все, это есть Кровь Моя, которая проливается за вас и за многих для прощения грехов» Кто велел нам приобщаться? Куда пришел Иисус Христос накануне с воей смерти? С кем Он пришел? Что Он захотел сделать? Что велел припасти? Когда пришел в дом? Что сделал Иисус Христос, когда все сели за стол? Что взял прежде? Какой хлеб? Что сделал с ним? Что сказал? Что взял потом? Какое было вино в чаше? Кому дал чашу? Что Он сказал? Апостолы съели хлеб и все вместе выпили вино из чаши. Они на вид ели хлеб, а на самом деле это было Тело Христово; пили Апостолы из чаши на вид красное вино, а на самом деле это была Кровь Христова. Значит, Апостолы причастились Тела и Крови Христовой под видом хлеба и вина. Когда они причастились, Иисус Христос сказал: «Это делайте всегда на память обо Мне». Апостолы слушались Иисуса Христа, причащались Тела и Крови Христовой и велели причащаться всем христианам. Что сделали Апостолы? Что они ели и пили по виду? Что это было на самом деле? Значит, они причастились чего? Под видом чего? Что тогда сказал им Иисус Христос? Что потом сделали Апостолы? Как велели делать Иисус Христос и Апостолы, так и теперь мы делаем: мы причащаемся под видом хлеба и вина Тела Христова и Крови Христовой. Мы причащаемся во время Литургии. Всякий раз, когда служат Литургию, приготовляют пшеничный хлеб и красное вино. Этот хлеб называется просвирой или, вернее, просфорой. Хлеб делается во время обедни Телом Христовым, а вино тогда же делается Кровью Христовой. Причащаться можно каждый раз, когда служится Литургия, а хворых людей причащают и в другое время. Для этого Тело и Кровь Христова берегутся всегда в церкви. Когда придете в церковь к Литургии, то слушайте те самые слова, которые сказал Иисус Христос, когда причащал Апостолов. В церкви эти слова говорит священник по-славянски так: Приимите, ядите… Пийте от нея вси… Как сказать эти слова по-русски, вы уже знаете. Я сейчас буду говорить по-славянски, а вы говорите по-русски. Ученики хором переводят приводимые слова. Кто нам велел причащаться? Когда мы причащаемся, во время какой службы? Что приготовляют для Литургии? Чем они делаются? Чего мы причащаемся? Когда причащают больных? Для этого что делается? Как сказать по-русски слова: Приимите… Пийте от нея?… Когда они говорятся? Кто их говорит? После этого все содержание урока передается законоучителем связно. Иисус Христос велел причащаться всегда в память о Нем. Христианам всегда надо помнить об Иисусе Христе. Без Него мы не получим Царства Небесного, а потому, кто не причащается, тот забывает Иисуса Христа и, значит, Царства Небесного не получит. Никогда не ленитесь, дети, говеть и причащаться. См.: Мф. 26, 26; Мк. 14, 22; Лк. 22, 19.- Ред. См.: Мф. 26, 27-28; Мк. 14, 23-24; Лк. 22, 20.- Ред. Ср.: Лк. 22, 19.- Ред.

УДК 130.2

DOI 10.18413/2075-4566-2019-44-2-312-317

ЕВХАРИСТИЧЕСКИЙ АСПЕКТ ЕДИНСТВА ЦЕРКВИ И КРИТИКА АБСОЛЮТИЗАЦИИ ЕЕ ИЕРАРХИЧЕСКИ-КАНОНИЧЕСКОГО ПРИНЦИПА ЕДИНСТВА

THE EUCHARISTIC ASPECT OF THE UNITY OF THE CHURCH

AND THE CRITICISM OF THE ABSOLUTIZATION OF ITS HIERARCHICAL-CANONICAL PRINCIPLE OF UNITY

А.Б. Кагарлыкский A.B. Kagarlykski

Белгородский государственный институт искусств и культуры, Россия, 308033, г. Белгород, ул. Королева, 7

State Institute of arts and culture, 7 Koroleva St, Belgorod, 308033, Russia

E-mail: fin@bgiik.ru

Аннотация

Практическую реализацию положений универсальной экклезиологии мы можем наблюдать до сего времени. И сегодня местная Церковь настолько может считаться Церковью истинной, то есть кафолической, насколько Ее предстоятель находится в согласии со всем епископатом. В православной Церкви это выражается в подчинении епископов главе автокефальной Церкви и общении глав поместных Церквей между собой. Для Католичества таким необходимым моментом является единство епископа с папским престолом. Таким образом, единство Церкви осуществляется через единство епископата. Это положение может быть дополнено аргументом прот. Николая Афанасьева, который состоит в том, что полнота Церкви, которая присутствует в каждой общине, проистекает из полноты присутствия Христа в Евхаристии.

Ключевые слова: Церковь, Евхаристия, единство, множественность, канон. Keywords: Church, Eucharist, unity, plurality, canon.

В эпоху катаклизмов ХХ века, когда Церковь во многом утрачивает свои исторически сложившиеся культурно-бытовые, а иногда и национальные формы, с особенной глубиной, как нечто в Церкви непреходящее, переживается тайна ее евхаристического собрания. В это время появляется своеобразная «евхаристическая экклезиология», в свете которой делается попытка осмыслить богословскую проблематику Церкви в целом и вопрос ее единства в частности.

Самое яркое выражение Евхаристическая экклезиология получила в трудах прото-пресвиера Николая Афанасьева. Возникновение многих экклезиологических вопросов он объяснял наличием двух различных пониманий церковного единства. Первое сформулировано в третьем веке по Рождестве Христовом священномучеником Киприаном Карфагенским, второе строится на посланиях святого Игнатия Богоносца. По мнению Афанасьева, более позднее учение Киприана вытеснило ранее господствовавшее понимание, идущее от времени самого основания Церкви. По сути дела, речь идет о двух экклезиологиях. Первую, основывающуюся на положениях Киприана, Афанасьев называл универсальной и указывал, что на данный момент она является общепринятой богословской парадигмой. Ей отец Николай противопоставлял, на его взгляд, более соответствующую истинно-христианскому пониманию Церкви евхаристическую экклезиологию.

Чтобы выяснить суть воззрений протопресвитера Николая Афанасьева на единство Церкви, мы проанализируем его видение «универсальной» модель единства Церкви, а также критические замечания, выдвигаемые против нее. Затем мы рассмотрим основные положения, касающиеся вопроса Единства Церкви в выдвинутой им евхаристической эк-клезиологии.

Смысл положенного в основание универсальной экклезиологии учения Киприана Карфагенского о церковном единстве можно выразить так: единая Христова Церковь, мистическое тело Христа, в эмпирическом аспекте своего существования разделена на отдельные церкви — церковные общины. По мысли Афанасьева, такое понимание вселенской церкви возникло под влиянием слов ап. Павла, обращенных к Коринфянам: «Ибо, как тело одно, но имеет многие члены, и все члены одного тела, хотя их и много, составляют одно тело, так и Христос. Ибо все мы одним Духом крестились в одно тело, Иудеи или Эллины, рабы или свободные, и все напоены одним Духом… И вы тело Христово, а порознь члены» (1 Кор. 12, 12, 13, 27). В учении Киприана происходит следующее: то, что было сказано ап. Павлом об отдельных членах церковных общин, перенесено было на целые церковные общины. Однако, Афанасьев видит здесь богословскую неточность: «для Киприана вселенская церковь, как единое тело Христово, а, следовательно, как целое, существует ранее своих частей — отдельных церковных общин, тем не менее, при его понимании вселенской церкви первично должна восприниматься не целость и единство вселенской церкви, а её отдельные члены» . В этом, по его мнению, заключается основной недостаток перенесения учения ап. Павла об отдельных членах церкви на целые церковные общины. При перенесении учения на вселенскую церковь каждая отдельная церковная община представляется как отдельный член тела Христова, а вселенская церковь есть совокупность этих отдельных церковных общин. Это представляется Афанасьеву совершенно не допустимым. «Ап. Павел излагал коринфянам свое учение о церкви, как о теле Христовом, он имел в виду утвердить среди них сознание единства церкви и прекратить разделение, а Киприан своим учением о вселенской единой церкви как бы утверждал разделение. «Разве разделился Христос — divisus est Christus?» (1 Кор. 1, 13), спрашивал апостол. «In multa membra divisa est» — отвечал Киприан» .

Отец Николай считает, что перенесение образа единства Церкви как Тела на Универсальную Церковь не совсем обоснованно. Апостол Павел со своем учением о единстве Церкви как тела Христова обращается, прежде всего, к конкретной Евхаристической общине и, прежде всего ее и имеет в виду. «В момент евхаристического приношения церковная община действительно реально воспринимает себя, как единое целое, как живое единое Христово. В Евхаристии происходит действительное соприкосновение и соединение мистического и эмпирического единства церкви. «Один хлеб, и мы многие, ибо все мы причащаемся от одного хлеба» (1 Кор. 10, 12). Евхаристическое собрание есть целостное единство, не разделяемое и не рассекаемое». Если же перенести понимание Единства Тела на Церковь Универсальную, то, по мнению Афанасьева, теряется важнейший момент

непосредственного единства в одном евхаристическом собрании. Ведь эмпирического, конкретного евхаристического собрания Вселенской Универсальной Церкви быть не может, и это, до некоторой степени, ослабляет проявление церковного единства.

Церковь, несомненно, представляется единой, но это единство скорее переносится в довольно «абстрактную» область универсальности. В универсальной экклезиологии Церковь предстает организмом вселенского масштаба, объемлющим все существующие местные церкви. И именно к ней относятся все атрибуты Церкви: святость, единство, ка-фоличность, апостольство. При этом, «местные церкви, как части Церкви универсальной, не обладают сами этими атрибутами; они обладают ими только через церковь универсальную, при условии, что они являются частью ее» . Афанасьев обращает наше внимание на то, что, хотя эмпирически нам даны конкретные церковные общины, но они теряют абсолютность сами по себе, они не могут уже быть кафоличными, обладающими всей полнотой, так как такой может быть только Церковь Вселенская.

В рамках такого понимания Церковь представляется Афанасьеву до некоторой степени собранной из частей. «Киприан говорил о conexa et ubique coniuncta unitas catholicae ecclesiae; то есть о связанном и соединенном единстве кафолической Церкви. Отдельные части этой Церкви связаны (conexa) как ветки единого дерева или соединены (coniuncta) как простые слова, образующие сложное слово. По другому выражению Киприана, местные церкви в совокупности образуют compago corporis ecclesiastici, или соборное единство Тела Церкви, подобное союзу души и тела человека. Можно сказать, что эмпирическая совокупность, соборное единство, (compago), является телом кафолической Церкви» .

Как мы видим в системе универсальной экклезиологии, Церковь эмпирически проявляется как множество частей и при этом мистически остается единой. Но необходимо найти видимую структуру единства, определить критерий, который указывал бы, кто принадлежит к единству церкви, а кто нет. Местные Церкви, будучи лишь частью универсальной церкви, не могут содержать в себе принципа единства Церкви. Чтобы части универсальной церкви не распались в эмпирической действительности, принцип их единства должен находиться не в них, а в их целом, т. е. в самой универсальной церкви, которая содержит эти части. Эту роль в экклезиологии Киприана, т.е. универсальной по терминологии Афанасьева, играет епископат, точнее его единство. «Епископ является признаком принадлежности местной церкви к «кафолика», но епископ не сам по себе, а как часть согласной множественности епископов. Именно через него местная церковь, которая ему поручена, состоит в кафолической Церкви. Епископат, в свою очередь, является эмпирическим признаком «кафолика»… Границы этого замкнутого целого очерчиваются епископатом, и вне этих границ Церкви нет. С другой стороны, границы местной церкви определяются властью епископа. К местной церкви принадлежат только те, кто с епископом, то есть те, кто в его власти. Эту мысль Киприан с предельной ясностью выразил в своей формуле: «Епископ в Церкви, а Церковь в епископе; кто не с епископом, тот вне Церкви»» . Анализируя данные положения, можно видеть, что если мистическое единство Церкви выступает перед нами довольно абстрактно, то, напротив, единство епископата проявляется вполне реально. Афанасьев даже отмечает, что единство епископата выступает даже яснее, чем природа единства Церкви.

Учение о единстве епископата у Киприана строится почти так же, как и учение о единстве Церкви: «Церковь одна, так как Бог один, Христос один, и вера одна». Епископат един, потому что, «одна кафедра Петра», «Есть только один Бог, один Христос, одна Церковь, одна кафедра, которую слово Божие основало на Петре». Причем, по учению Киприана, кафедру Петра занимает весь епископат, так что каждый епископ является преемником Петра, но только постольку, поскольку он входит и является частью епископата. Мысль Киприана можно передать следующим образом: деление кафолической Церкви на церкви местные — результат распространения в эмпирической жизни единого епископата в виде множества епископов. Каждый епископ отдельно председательствует в своей мест-

ной церкви, но все епископы обладают кафедрой Петра совместно. «Каждый епископ… получает непосредственно от ап. Петра всю полноту иерархической власти. В своей общине он стоит на месте Христа, vice Christi, а потому нет и над ним другой власти, от которой он бы зависел. Он — средоточие церковной общины, он — эмпирическое выявление своей церкви, через него, как члена согласной множественности, его община становится членом единой вселенской церкви, и наоборот, через свою общину, как члена Христова тела, он — епископ — становится членом епископата. Это именно то, что Киприан хотел выразить своей знаменитой формулой: «Церковь в епископе и епископ в Церкви». Учение Киприана об епископате дополняет его учение о вселенской церкви: согласная множественность — concors numerositas — рассыпанного по целому миру епископата выявляет согласное соединение вселенской Церкви, т. е. compago (составление, сбор) церковного тела осуществляется через епископат» . И при этом, хоть в идеальном порядке, единство епископата и вытекает из единства Церкви, но в действительности, скорее, единство епископата хранит единство местных церквей, так как согласие между епископами связывает, или даже спаивает, церкви между собою.

При такой роли, которую играет епископат, огромное значение выполняет его внутренне единство между собой. Разрыв единства епископата, с точки зрения универсальной экклезиологии, является тождественным разрыву церковного единства. «В онтологическом единстве епископата не может быть несогласия, т. к. каждый его отдельный член совместно с другими обладает общей для всех кафедрой. Общее владение исключает несогласие и исключает несогласного члена, который с момента несогласия перестает иметь часть в епископате, а, следовательно, согласие епископата и его единство остается ненарушенным. Отдаление того или иного епископа от согласной множественности епископов влекло за собой отпадение его местной церкви от церкви универсальной» .

Универсальной экклезиологии отец Николай противопоставляет другую экклезио-логию, а именно евхаристическую. Радикальное различие между ними заключается в том, что все атрибуты Церкви: Единство, Святость, Соборность, Апостоличьность — не Церкви вообще, Универсальной, а конкретной местной Церкви. Именно в евхаристическом собрании конкретной местной общины Церковь и являет себя как Тело Христово. При этом главным моментом единства Церкви опять же становиться Евхаристия. К Церковному единству можно принадлежать, только участвуя в конкретном собрании. Этот принцип так формулируется отцом Николаем Афанасьевым: «Церковь пребывает там, где имеется евхаристическое собрание. где Евхаристия, там Церковь Божия, а где Церковь Божия, там Евхаристия. Отсюда следует, что отличительным эмпирическим признаком Церкви является евхаристическое собрание. К местной церкви принадлежат те, кто участвует в ее евхаристическом собрании. Таким образом, эмпирически границы Церкви определяются границами евхаристического собрания» . Это, по мнению Афанасьева, подтверждается и данными из истории века апостольского, он обращает внимание на то, что в древности в каждой местной церкви было только одно евхаристическое собрание.

Евхаристия, выступающая в качестве основного критерия церковного единства, одновременно является показателем живой принадлежности к Церкви. В древнехристианской общине, еще не отошедшей от евхаристической экклезиологии она являлась центром жизни. Для участия в Евхаристии, Господней Трапезе, осуществлялся прием в Церковь новых членов. В контексте Евхаристии происходило поставление на конкретное служение в Церкви, а отлучение недостойных Церкви членов относилось, прежде всего, к прекращению евхаристического общения с ними . Евхаристический критерий принадлежности к церковному единству отличается еще и тем, что он имеет конкретный характер. «Первоначальная и древняя Церковь не знала абсолютной принадлежности к Церкви, а только конкретную принадлежность к ней через одну какую-нибудь местную церковь. нельзя состоять в Церкви без определенной принадлежности к

одной определенной местной церкви и участия в одном определенном евхаристическом собрании. Это конкретная принадлежность есть подлинная принадлежность к единой Церкви Божией» .

Действительность такой конкретной принадлежности к Церкви Божией посредством евхаристического собрания проистекает из следующего положения: каждая местная церковь, которая живет Евхаристическим собранием, есть проявление единой Церкви Божией. «Как Тело Христово, Церковь во всей полноте проявляется в евхаристическом собрании каждой местной церкви, т. к. в Евхаристии Христос присутствует в полноте Своего Тела. Поэтому каждая местная церковь имеет всю полноту Церкви, т. е. она есть Церковь Божия во Христе» .

Таким образом, аргумент Афанасьева состоит в том, что полнота Церкви, которая присутствует в каждой общине, проистекает из полноты присутствия Христа в Евхаристии. «Как в евхаристической жертве пребывает весь Христос, так в каждой церковной общине есть вся полнота Христова Тела» . То есть свойство полноты (кафо-личности) сообщается Церкви не только согласием епископата, как в рамках универсальной экклезиологии, а не чем иным, как присутствием Христа в Евхаристии. Об этом говорит Игнатий Антиохийский в послании к Смирнянам: «где бы ни был Иисус Христос, там вселенская (кафолическая) Церковь (Ignat. ad Smyrn. 8,2)» .

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Из особого понимания образа единства Церкви проистекает и еще одно важное для понимания сути экклезиологических воззрений прот. Николая Афанасьева положение. Поскольку каждая община была едина вокруг Евхаристии, постольку она независима и автономна, так как она не зависела ни от какой другой общины или епископа вне нее. Это обосновывается тем, что над евхаристическим собранием не может быть никакой другой высшей власти, поскольку в евхаристии, которая приносится в Церкви, в полноте присутствует Христос, а над ним не может быть власти . Через перемещение внимания на таинство Евхаристии, совершаемое в конкретной общине, экклезиоло-гия отца Николая Афанасьева в противовес юридическому и иерархичному пониманию Церкви, ставит акценты на «харизматическую, сакраментальную и общинную природу Церкви» .

Список литературы References

1. Афанасьев Н. 1994. Церковь Духа Святого. Рига, 329.

Afanasyev N. 1994. Church of the Holy Spirit. Riga, 329. (in Russian)

2. Афанасьев Н. 2004. Вступление в Церковь. В кн.: Шмеман А. Водою и Духом. М. ПСТГУ, 232.

Afanasyev N. 2004. Joining the Church. V kn.: Schmemann A. Water and Spirit. M. PSTU, 232. (in Russian)

3. Афанасьев Н. 1934. Две идеи Вселенской Церкви. Путь. 45 (октябрь), 16-29.

Afanasyev N. 1934. Two Ideas of the Universal Church. Way. 45 (October), 16-29. (in Russian)

4. Афанасьев Н. 1999. Una Sancta. Православная община. 1 (49), 36.

Afanasyev N. 1999. Una Sancta. Orthodox community. 1 (49), 36. (in Russian)

5. Зернов Н. Карташев А. 1996. Церковь. История. Россия. М., 6-12.

Zernov N. Kartashev A. 1996. The Church. Story. Russia. M., 6-12. (in Russian)

6. Карташев А.В. 1996. Соединение Церквей в свете истории. Церковь. История. Россия. М., 271-302.

Kartashev A.V. 1996. The Union of Churches in the light of history. Church. Story. Russia. M., 271-302. (in Russian)

8. Лосский В. 2000. Кафолическое сознание. Богословие и боговидение. М. Свято-Владимирское Братство, 631.

Lossky V. 2000. Catholic consciousness. Theology and divine vision. M. St. Vladimir Brotherhood, 631. (in Russian)

(in Russian)

10. Мейндорф Иоанн. 1972. Прот. Кафоличность Церкви. Вестник Русского ЗападноЕвропейского Патриаршего Экзархата. Париж, 249-261.

11. Afanassieff N. 1992. The Church which Presides in Love. The Primacy of Peter. New York,

Ссылка для цитирования статьи Reference to article

Кагарлыкский А.Б. 2019. Евхаристический аспект единства церкви и критика абсолютизации ее иерархически-канонического принципа единства. Научные ведомости Белгородского государственного университета. Серия: Философия. Социология. Право. 44 (2): 312-317. DOI: 10.18413/2075-4566-2019-44-2-312-317

Причастие. Кто-то годами не решается к нему приступить, кого-то останавливает сложная подготовка, кто-то считает его не более обязательным, чем «купание» в проруби на Крещение, кто-то решается причаститься только в период тяжелой болезни или при приближении смерти… А тем временем это то, ради чего существует земная Церковь. О Причастии, или Евхаристии, центре и средоточии христианской жизни, вопросах и недоумениях, возникающих вокруг этого Таинства, мы говорим с митрополитом Волоколамским Иларионом (Алфеевым), председателем Отдела внешних церковных связей Московского Патриархата.

Объяснить необъяснимое

— Владыка Иларион, лично Вы помните Ваше первое причастие, и изменилось ли Ваше отношение к нему с годами?

— Первого причастия я не помню, но могу сказать, что моя жизнь изменилась радикально после того, как я стал причащаться, — примерно в тринадцатилетнем возрасте. В одиннадцать лет я был крещен, где-то с тринадцати начал регулярно причащаться, и думаю, что это коренным образом изменило меня: именно это, в конечном итоге, привело меня к решению посвятить всю жизнь Церкви и Богу.

— Говорят, людям некрещеным не стоит раскрывать суть Таинств, тем более Таинства таинств — Причащения. Сколько в этом правды? И если это так, то откуда эта секретность?

— Начнем с того, что в древней Церкви существовала традиция оглашения (кстати, сегодня она возрождается), то есть подготовки людей, желающих стать христианами (оглашенных), к таинству Крещения. На протяжении какого-то времени им в определенном порядке излагались основы веры: говорилось о Боге Отце, о воплощении Бога Сына, о действии Бога Святого Духа, и объяснялся сам чин Крещения. О других Таинствах Церкви, и в особенности о Евхаристии, рассказывалось уже после Крещения. Например, в цикле огласительных бесед святителя Кирилла Иерусалимского, святого IV века, наряду с восемнадцатью огласительными поучениями есть и пять поучений тайноводственных, т. е. раскрывающих смысл Таинств, — это преподавалось человеку уже крестившемуся.

— Почему о главном таинстве Церкви рассказывалось только после Крещения?

— Потому что иначе человек ничего не поймет: природа Таинств вообще находится за пределами человеческого разума и человеческого постижения. Их смысл невозможно уяснить из книг, из бесед — только из личного опыта. Поэтому до тех пор, пока человек сам не начнет жить тáинственной жизнью Церкви — а это доступно только принявшему Крещение — нет смысла говорить ему о Таинствах: любые разговоры будут для него пустым звуком.

В особенности это касается Евхаристии. Как объяснить словами природу этого союза между Богом и человеком, который начинается тогда, когда Тело Христа становится частью нашего тела и Его Кровь начинает течь в наших жилах?

— Сегодня не все крещеные люди имеют понятие об этом. Не могли бы Вы рассказать, что такое Причастие, и почему оно называется «Таинством таинств»?

— Евхаристия — это самое тесное, какое только возможно здесь, на земле, соединение человека с Богом, причем соединение не только интеллектуальное и эмоциональное, но даже физическое. Господь дал нам его через привычный для человека способ — трапезу. И как в обычной трапезе употребляемая нами пища в процессе ее усвоения преобразуется в ткани нашего организма, так что природа человека соединяется с природой пищи, так и в Евхаристии: мы незримо соединяемся со Христом, приобщаемся Ему.

И это то, что делает православное богословие не отвлеченной теорией, а живым переживанием, реальным общением с Богом, а христианскую Церковь — уникальным явлением, без которого существование нашего мира не имело бы никакого смысла и оправдания. Христос с людьми не как память или абстрактная идея, Он с нами в полном смысле этого слова, через Евхаристию. Поэтому именно в ней главная ценность и стержень бытия Церкви.

— Как исторически сложилось это Таинство? Христос Сам установил его?

— Исторически оно пришло на смену древнееврейской пасхальной трапезе: евреи собирались семьей и закалывали ягненка как жертву, и употребляли его в пищу в ночь перед Пасхой. И Христос называется в Писании Агнцем, потому что как бы заменил Собой того жертвенного агнца, от которого вкушали евреи в память об избавлении их от египетского рабства.

Евхаристия, какой мы ее знаем, появилась еще до страданий Спасителя, на Тайной вечере, где собрались апостолы, чтобы исполнить ветхозаветный пасхальный обычай. Иисус Христос, подавая им хлеб и вино, сказал: Примите, ядите, сие есть Тело Мое, которое за вас предается; пейте из нее все, ибо сие есть Кровь Моя Нового Завета, за многих изливаемая во оставление грехов (Лк 22:19—20, Мф 26:26—28). Эти собрания-трапезы продолжили Его ученики: каждый первый день недели — день, когда воскрес Христос, — они собирались для «преломления хлеба». Постепенно, по мере роста христианских общин, Евхаристия трансформировалась из трапезы в богослужение, которое мы сегодня знаем.

Почему Таинство — страшное?

— В молитвах мы читаем, что Причастие — страшное Таинство. Почему страшное? Чего бояться?

— Мы должны бояться не какой-то кары, а того, что, получив великое сокровище, тут же его потеряем, что оно не принесет плода! Мы забываем, что Причастие очень ко многому обязывает: человек, приняв внутрь себя Бога, должен жить не так, как он жил до этого. Причастием его соединение с Богом не кончается: очень важно то, чтó следует за отпустом Литургии, когда человек возвращается в мир. Он же возвращается, чтобы нести людям тот свет и ту благодать, которую получил!

Но бывает и по-другому. Есть люди, которые, неправильно воспринимая это Таинство (как традицию, ритуал или «религиозный долг»), причащаются как бы впустую: их жизнь не меняется. Вот этого и надо бояться, это страшно.

— Может ли быть причиной этому привычка? Человек, как говорится, ко всему привыкает.

— Вы знаете, я думаю, в этом смысле можно сравнить жизнь верующего с жизнью музыканта. Музыкант из года в год исполняет одни и те же произведения. Представьте себе, допустим, пианиста, который в 20 лет впервые играет рапсодию Брамса и в 70 лет играет ее уже в 455-й раз. Если он к ней привыкнет, если он после сотого раза начнет ее исполнять как неинтересное для него самого произведение, которые лично ему уже ничего не говорит, это мгновенно передастся слушателям: на его концерты просто перестанут ходить. Но ведь все великие исполнители на протяжении десятилетий играли одни и те же вещи, при этом ни они не уставали, ни публика. Вот в чем здесь секрет?

Секрет в том, что в каждом серьезном музыкальном произведении заложена определенная духовно-нравственная истина и определенные жизненные силы, которые приводятся в движение всякий раз, когда оно исполняется. Если музыкант перестает чувствовать это, значит проблема не в произведении, а в нем самом.

То же самое происходит и в религиозной жизни. Ведь богослужение в основных своих частях является неизменным, и в этом есть большая сила. В отличие от концерта, на который человек часто идет, чтобы послушать нечто новое, мы, приходя на Литургию, знаем, чтó и в какой последовательности будет происходить. Но в то же время, Причастие — это встреча с Богом, которая всякий раз бывает новой для человека.

— Что значит «причаститься в осуждение»? О чем здесь речь?

— Первым человеком, который причастился в осуждение, был Иуда. Он участвовал в Тайной вечере, он так же, как и все апостолы, принял Тело и Кровь Христа. И после этого совершил преступление, ставшее результатом его внутренней раздвоенности, следствием того, что он приступил к Евхаристии, замыслив предательство, а не с чистым сердцем и не с чистыми помыслами. Поэтому Таинство не оказалось для него спасительным.

— Для нас оно тоже может не оказаться спасительным? Причастие «во осуждение» означает какие-то кары — как говорит апостол, ибо, кто ест и пьет недостойно, тот ест и пьет осуждение себе, не рассуждая о Теле Господнем. Оттого многие из вас немощны и больны и немало умирает(1 Кор 11:29-30).

— Эти слова нельзя понимать как призыв воздерживаться от причащения из страха своего недостоинства. Напротив, это призыв причащаться, но при этом жить не расслабленно и кое-как, а — в постоянном духовном напряжении.

— Существует ли объективное действие Причастия, которое мы должны ощутить?

— Да, оно заключается в том, что человек с каждым причащением должен становиться лучше. Но не обязательно он должен это чувствовать, даже наоборот: чем лучше он становится в духовном отношении, тем более ясно видит свои недостатки и сознает свое недостоинство. Но зато окружающие люди понимают, что его религиозная жизнь оказывает преображающее действие и на него самого, и на всех вокруг.

От нас требуется не оценка своих успехов, а стремление всегда жить на такой высоте духовной жизни, чтобы тяга к богослужениям, тяга к Причастию никуда не уходили, не исчезали, а, наоборот, возрастали.

— Часто случается, что родные умирающего или тяжело больного человека хотят причастить его, несмотря на то, что тот никогда в Церковь не ходил и не понимает, зачем это нужно. Как в такой ситуации лучше поступать?

— Когда человек приближается к смерти, у него происходит переоценка ценностей: он начинает вспоминать свою жизнь, на второй план отходят многолетние земные заботы, могут исчезать всякие предубеждения. И я сам не раз сталкивался с ситуациями, когда меня приглашали причащать тяжело больного или умирающего человека, который никогда прежде не причащался, не исповедовался, может быть, и в храм-то заходил всего один раз в жизни. Но он совершенно сознательно подходил к Причастию, потому что уже чувствовал близость смерти, и в душе у него происходила очень важная работа по переоценке ценностей. Пускай лишь на смертном одре, но человек наконец-то понимал: самое главное, что ему необходимо сделать за этот краткий, оставшийся ему отрезок его земной жизни, это соединиться с Богом до того, как будет пройдена черта, отделяющая жизнь от смерти.

Поэтому, конечно, надо причащать умирающих. Но не надо ждать того момента, когда человек станет недееспособным: не будет в состоянии ни исповедоваться, ни даже принять Причастие. Мне всегда было очень горько и обидно, когда меня приглашали причащать умирающего, я приходил и видел перед собой человека, уже не говорящего, ничего не сознающего и даже не способного глотать. Я в таких случаях спрашивал людей: «А почему вы ждали так долго?» — «Мы боялись его огорчить».

Вот этого не должно быть! Часто бывает, что родственники боятся пригласить к тяжело больному человеку священника, чтоб не огорчить этого человека, — приближение священника в массовом сознании ассоциируется с приближением смерти. Но умирающему человеку никогда не надо внушать, как это часто делают люди, что он никогда не умрет! Даже если он не умрет сейчас, он все равно умрет, рано или поздно, и лучше дать ему возможность подготовиться к смерти, сознательно встретить это самое важное событие в жизни, чем оставить его жить с иллюзиями.

Не надо бояться огорчить человека приходом священника и причащением Святых Христовых Тайн. Потому что самое лучшее, что мы можем сделать для тяжелобольного или умирающего, — это как раз причастить его.

— Кто сегодня может причащаться? Любой крещеный человек, даже если не осознает, к чему приступает?

— Можно не понимать величия и смысла этого Таинства, можно ощущать себя внутренне неготовым, но если у человека есть доверие к Церкви, желание открыться навстречу Богу, он может к этому Таинству приступать. Потому что оно как раз способствует духовному росту. У того, кто постоянно причащается, начинают происходит некие внутренние изменения, которые очень трудно бывает описать или передать другим людям. И со временем на смену простому доверию приходит религиозный опыт, наступает момент, когда христианин говорит: «Я убежден, что это Тело и Кровь Христа — и не потому только, что Церковь так говорит, но потому что я это пережил, испытал, и я точно знаю, что не простого хлеба причащаюсь и не простое вино принимаю из Чаши».

Неподъемная подготовка?

— Существует ли такое понятие как неготовность в Причащению? И может ли человек сам себе поставить такой «диагноз»?

— Да, такое понятие существует. Человека может оценить в этом плане его духовник. Он может сказать: «Я считаю, что ты не готов к Причастию». Есть грехи, за которые христианин должен быть отлучен от Причастия хотя бы на какое-то время. Человек и сам себя может оценить. Но если все же он чувствует, что находится не в очень хорошем духовном состоянии, существует Таинство исповеди — Бог принимает всех.

— Исповедь делает человека достойным Прича­щения?

— Никогда несовершенный человек не будет достоин соединения с совершенным Богом. Наше человеческое естество всегда будет неадекватным по отношению к этому Таинству. Подлинная подготовка — не в проверке своей готовности, а в осознании своего недостоинства, своей греховности, и в глубоком покаянии.

Если человек сам не видит своих недостатков, есть очень хороший способ: спросить у других — у духовника, у близких. Следующим шагом будет решимость избавляться от этих недостатков, работа над собой. Причем когда она производится только собственными силами, то, как правило, не приносит ощутимых плодов. Но она должна совершаться с помощью Божьей, и вот такая синергия (соработничество) будет успешна. А получает человек эту помощь через Евхаристию, через сознательное приобщение Богу.

— Владыка, получается набор неприятных ощущений: осознание своей «плохости» и страх причаститься и потом не сохранить эту святыню в себе. Разве так должно быть?

— Вы забываете о радости человека, который обрел Бога. Она не поддается определению, описанию, в нее можно только войти, и Евхаристия как раз является вхождением в эту радость.

Здесь есть парадокс и тайна Евхаристии: мы причащаемся с чувством своей греховности и одновременно с радостью о том, что Бог к нам нисходит, очищает нас, освящает, дает духовные силы, несмотря на все наше недостоинство. Это дар и милость Божия, прежде всего.

— Довольно часто подготовка к Евхаристии становится препятствием для нее: кому-то трудно поститься, трудно «вычитывать» каноны. Как с этим быть?

— Я категорически не согласен с теми духовниками, которые налагают на людей чрезмерные требования, связанные с подготовкой к Причастию. Например, три дня поста, чтение не только последования, но еще и трех канонов, и акафиста, иногда — в каждый из трех дней. Это действительно может оттолкнуть человека от Причастия. И самое главное, эти требования не основываются на церковном предании. Постных дней в календаре более чем достаточно — примерно половина года, и Церковь очень ясно установила их: это четыре больших поста, а также среды и пятницы. Добавлять к этому еще дополнительные постные дни я считаю абсолютно неоправданным.

— Откуда вообще пошла традиция поститься перед причастием? И зачем? Разве еда оскверняет человека?

— Само по себе невкушение той или иной пищи — не самоцель. Пост, телесное воздержание должно вести к укреплению духа, это элемент духовной подготовки. Мы знаем, что Христос начал Свое служение после сорока­дневного поста в пустыне. Смысл же и цель нашего говения заключаются в том, чтобы, подражая Христу, очищая душу и тело, мы оказывались более способными воспринимать Бога, Его благодать, посылаемую нам. Причащение натощак — это древняя традиция, восходящая к той эпохе, когда Литургия стала совершаться в утренние часы. Другое дело, что поститься несколько дней перед каждым Причастием — это русская традиция, связанная с тем, что в синодальный период (XVII—XIX вв.) у нас сложился обычай крайне редко причащаться. Когда будущий святитель Игнатий Брянчанинов, живший в XIX столетии, поведал своему духовнику о желании причащаться каждое воскресенье, это привело того в крайнее замешательство. Причастие в то время стали воспринимать как событие экстраординарное, совершаемое, например, четыре раза в год, в каждый пост, или вообще раз в году. Поэтому и пост перед Причащением был обязательным. Например, до революции на первой неделе Великого поста все говели, потом причащались в субботу после 5 дней строгого поста, и на этом все заканчивалось: считалось, что «религиозный долг» выполнен. Причастие было формальным подтверждением принадлежности человека к православной Церкви.

— Исповедь перед каждым Причастием имеет такие же корни?

— Да. И сегодня абсолютное большинство наших прихожан исповедуются перед каждым причащением, хотя изначально эти Таинства — Исповедь и Причастие — были разведены, и во многих Поместных Православных Церквах они до сих пор не связаны напрямую.

Но наша русская практика сама по себе очень правильная: это возможность для человека оценить свою жизнь за период, прошедший с предыдущей исповеди, может быть, взять на себя какие-то нравственные обязательства, возможность очистить свою совесть, примириться с Богом перед тем, как приступить к Причастию. Если только исповедь не превращается в формальность, в то, что один богослов XX века назвал «билетом на Причастие»…

— «Билет на Причастие», обязаловка… Кажется, ничто не мешает и сегодня воспринимать Причастие как религиозный долг?

— Причастие — это не религиозный долг, оно должно быть желанным, а не тягостным. К нему христианин должен стремиться, жаждать его. Если мы любим человека, а нам скажут: «Вот и хорошо! И встречайтесь с ним раз в год», мы удовлетворимся таким советом? Конечно, нет! Я не думаю, что надо заставлять себя любить своих детей или своих родителей. Их надо просто любить. Так же и в религиозной жизни: нельзя принудить себя любить Бога. Нужно научиться Его любить, жить так, чтобы любовь к Богу пронизывала всю твою жизнь. Тогда и соединение с Ним станет потребностью, а не тяжелой обязанностью.

— Есть ли тут место работе над собой, какой-то обязательности, постоянности, или любовь — дело порыва?

— У человека помимо желаний и порывов, исходящих из его сердца, должна быть и самодисциплина — иначе он потеряет свою духовную форму! Как спортсмен должен быть всегда в хорошей физической форме, или как музыканту необходимо соответствующее эмоциональное настроение, чтобы он мог передать заложенные в музыке чувства, так и верующему человеку нужно всегда находиться в состоянии «боевой готовности», чтобы все свои мысли, слова и поступки выстраивать по Евангелию.

Это то, что мы называем подвигом. Когда о подвиге говорят люди светские, подразумевается нечто экстраординарное: подвиг — это то, что совершает герой, имя которого остается в веках. А на христианском аскетическом языке это означает ежедневный незаметный труд человека, подвижничество, за которое ему не поставят памятника, не будут дарить букеты цветов. К такому труду призван каждый христианин.

— К чему конкретно?

— К тому, чтобы не жить в расслаблении, пребывая в мечтах о завтрашнем дне, а полноценно и полнокровно переживать настоящий момент, переживать свою связь с Богом и Его присутствие в этом мире. Для этого нет более сильного средства, чем Евхаристия. Ее не могут заменить ни чтение Евангелия, ни молитвы, ни посты.

Христос прямо говорит: Если не будете есть Плоти Сына Человеческого и пить Крови Его, то не будете иметь в себе жизни (Ин 6:54). Поэтому наша встреча со Спасителем не должна быть эпизодическим свиданием. Это постоянное напряженное устремление к Богу, желание жить с Ним.

О частоте причащения

— Как часто Вы бы рекомендовали причащаться?

— Каждый человек должен для себя определить ритм своей духовной жизни и ритм причащения. В идеале нужно причащаться за каждой Литургией. Ведь вся Литургия является подготовкой к этому Таинству, так же как и всенощная, совершенная накануне. Много раз в течение богослужения Христос через священника призывает собравшихся людей причащаться: Примите, ядите, сие есть Тело Мое, за вас ломимое. Пейте от нее вси, сия есть Кровь Моя…. Ведь не сказано «пейте от нее те, которые подготовились», «пейте от нее только самые достойные», «пейте от нее только раз в год». А — пейте от нее вси. Сия есть Кровь Моя Нового Завета, яже за вы и за многие изливаемая. То есть «за вас, здесь присутствующих». Поэтому в древней Церкви вообще не было такого, чтобы человек пришел на Литургию, отстоял службу и не причастился. Не допускались к Чаше только оглашенные и кающиеся, которые стояли в притворе, но они и уходили раньше, чем начиналось само Причащение. А члены общины участвовали в Таинстве, причем у каждой общины был свой внутренний ритм, единый для ее членов. Например, в Кесарии Каппадокийской в IV веке приступали к Таинству четыре раза в неделю.

— С этими разными ритмами связаны различия евхаристических традиций в разных Поместных Церквах?

— Они действительно связаны с разной историей церквей: в результате где-то люди причащаются регулярно, а где-то вообще не причащаются или — крайне редко. Я участвовал в богослужении в одной из Поместных Церквей, где на богослужении на престольный праздник причастились только священники. Чаша для мирян даже не выносилась, часть Литургии, где священник говорит: «Со страхом Божиим и верою приступите», была вообще опущена.

А ведь Литургия всегда была общим делом («Литургия» — «общее дело» в переводе с греческого. — Ред.): причащаясь Христа, мы соединяемся со всеми членами общины. И отдельные поместные Церкви соединяются в единое Тело через Евхаристию.

Сегодня общинность в церковной жизни ослаблена, и, конечно, в современных условиях трудно найти некий единый стандарт, определить частоту причащения для всех: каждый человек должен сам чувствовать свой внутренний ритм и определить, как часто ему причащаться.

— Несмотря на все различия, что самое важное, на Ваш взгляд?

— Важно, чтобы Причастие не превращалось в редкое явление, исключительный случай. Надо понимать, что Евхаристия — это вершина. Более тесного соединения с Богом в земной жизни быть не может. Только от нас зависит, как мы переживаем это соединение, насколько глубоко мы его чувствуем. Мы не знаем, как будет человек причащаться Богу в жизни будущей. Есть такие слова в Пасхальном каноне Иоанна Дамаскина: «Подавай нам истее Тебе причащатися в невечернем дни Царствия Твоего». «Истее» — значит «еще полнее». Означает ли это просто, что исчезнет материя хлеба и вина, или это означает какое-то еще более полное соединение человека со Христом? Мы живем верой и надеждой в то, что за порогом смерти нас ждет полнота общения с Богом и Творцом. Но максимально тесное соединение с Ним в нашей земной жизни — это то, которое мы получаем в Причастии. И для христианина не может быть ничего более ценного и более радостного.

Иллюстрации: фрагмент иконы Андрея Рублева «Троица»; фрагмент мозаики Михайловского собора Михайловского Златоверхого монастыря в Киеве.

Фото: Владимира Ештокина; с сайта azbuka.ru; с сайта Свято-Воскресенского Русского Православного Собора, Ванкувер, Канада.

На на заставке фрагмент фото flickr.com/massalim

Другие тексты о таинстве Евхаристии читайте в рубрике Причастие


Подобно тому, как торжество Пресвятой Троицы дает нам возможность яснее осознать роль трех Божественных Персон в истории спасения, сегодняшнее торжество Святейшего Тела и Крови Господа становится возможностью для молитвенного размышления перед Евхаристией, самым важным Таинством, которое оставил нам Иисус. Хлеб и вино – две самые обычные составляющие нашей жизни – благодаря действию Святого Духа и Церкви становятся красноречивым и мощным знаком существования и деяния Христа, синтезом Его жизни и вызовом для нашей жизни. В Таинстве Евхаристии, установленном Иисусом незадолго до распятия, Он оставил нам духовное завещание: Я любил вас до самопожертвования, и если вы хотите быть Моими учениками, делайте то же самое, любя друг друга той же любовью; ешьте Мою плоть и пейте Мою кровь, чтобы иметь во Мне силу и мужество столь великой любви. Поэтому Евхаристия есть хлеб любви, что питает и поддерживает тех, кто, как Иисус, видит в любви к другим смысл всей своей жизни.

ПЕРВОЕ ЧТЕНИЕ Втор 8, 2-3. 14b-16a

Моисей сказал народу: Помни весь путь, которым вёл тебя Господь, Бог твой, по пустыне, вот уже сорок лет, чтобы смирить тебя, чтобы испытать тебя и узнать, что в сердце твоём, будешь ли хранить заповеди Его, или нет. Он смирял тебя, томил тебя голодом, и питал тебя манною, которой не знал ты и не знали отцы твои, дабы показать тебе, что не одним хлебом живёт человек, но всяким словом, исходящим из уст Господа, живёт человек. Не забывай Господа, Бога твоего, Который вывел тебя из земли Египетской, из дома рабства; Который провёл тебя по пустыне великой и страшной, где змеи, василиски, скорпионы и места сухие, на которых нет воды; Который источил для тебя источник воды из скалы гранитной, питал тебя в пустыне манною, которой не знали отцы твои.

Толкование

Голод является одним из первых ощущений, которые мы испытываем, едва появившись на свет. Он подсказывает нашему организму, что пора подкрепиться, чтобы совершенная машина нашего тела работала бесперебойно и поддерживала в нас жизнь. Бог в пустыне питает израильский народ, но также дает ему понять, что есть и другой голод, который следует утолять, не менее важный, чем голод физический. Поэтому нельзя жить только хлебом, не принимая во внимание иные нужды, не менее насущные. Кроме хлеба человек должен в буквальном смысле питаться словом Божиим: слушать его, принимать и исполнять. Поэтому Бог остается с нами и в нас, став нашим хлебом и вином, чтобы насытить и утолить живущие в нас голод и жажду по бесконечному.

ВТОРОЕ ЧТЕНИЕ 1 Кор 10, 16-17

Братья: Чаша благословения, которую благословляем, не есть ли приобщение Крови Христовой? Хлеб, который преломляем, не есть ли приобщение Тела Христова? Один хлеб, и мы многие одно тело; ибо все причащаемся от одного хлеба.

Толкование

Павел приводит здесь древнейшее возвещение Евхаристии в первых христианских общинах. При этом он подчеркивает одно важное условие: для совершения Евхаристии требуется единство в общине. Абсурдно говорить о Теле и Крови Того, Кто принес Себя в жертву, чтобы сделать нас единым телом, если мы в свой черед не пытаемся жить в постоянном стремлении к единству. Не будем забывать о том, что народ собирался в христианскую общину именно для свидетельства веры, любви и единства. Именно это является показателем того, чем на самом деле является наша вера: всего лишь иллюзией или пережитым опытом.

ЕВАНГЕЛИЕ Ин 6, 51-58

В то время: Иисус сказал Иудейскому народу: Я хлеб живой, сшедший с небес; едящий хлеб сей будет жить вовек; хлеб же, который Я дам, есть Плоть Моя, которую Я отдам за жизнь мира. Тогда Иудеи стали спорить между собою, говоря: как Он может дать нам есть Плоть Свою? Иисус же сказал им: истинно, истинно говорю вам: если не будете есть Плоти Сына Человеческого и пить Крови Его, то не будете иметь в себе жизни. Едящий Мою Плоть и пиющий Мою Кровь имеет жизнь вечную; и Я воскрешу его в последний день. Ибо Плоть Моя истинно есть пища, и Кровь Моя истинно есть питие. Едящий Мою Плоть и пиющий Мою Кровь пребывает во Мне, и Я в нём. Как послал Меня живой Отец, и Я живу Отцом, так и едящий Меня жить будет Мною. Сей-то есть хлеб, сшедший с небес. Не так, как отцы ваши ели манну и умерли: едящий хлеб сей жить будет вовек.

Толкование

Века традиции и жертвоприношений обретают совершенно новое значение в словах Иисуса. Он говорит: «Я хлеб живой, сшедший с небес». Это означает, что манна, которой Бог питал израильтян, чтобы они не умерли от голода, и которая стала ценнейшей реликвией народа, была на самом деле символом: Тот, Кого Бог действительно дает, чтобы мы имели жизнь вечную, – это Иисус. Это вызывает у присутствующих смущение: что могут означать эти слова? Но Он не ослабляет накала Своей вести и повторяет с силой и убеждением эти слова: «Едящий Мою Плоть и пиющий Мою Кровь имеет жизнь вечную», то есть никогда не познает смерти. Поэтому Евхаристию также называют лекарством бессмертия.

Все цитаты взяты из книги «Слова иже во святых отца нашего Иоанна Архиепископа Шанхайского и Сан-Францисского». Собранные вместе они дают развернутую картину, отражающую пастырско-богословский опыт Владыки.

Можно заметить, что живое экклесиологическое и сотериологическое осознание Евхаристии часто идет в разрез со сложившейся практикой: редкое приобщение, уход после пасхальной Заутрени до причастия (что по мысли Владыки обессмысливает не только сам праздник Пасхи, но и весь подготовительный Великий пост (см.19)), сведение причащения до индивидуальных, часто бытовых нужд (здоровье, благополучие и т. п.). Последнему св. Иоанн противопоставляет бескомпромиссно высокое предназначение причащения: оно не только освящает (см. 3), укрепляет (см.4), преображает человека (см. 7), но открывает ему лицезрение славы Христа (см. 11), через Которого приобщает его ко всей полноте Божества (см. 6). В причастии святых Тайн, которые вводят верующих в вечную жизнь (см.16) и являются залогом их будущего общения со Христом (см. 10), реализуется также (и на этом не раз останавливается св. Иоанн) Церковь, как новое неотмирное собрание ее членов объединенных в «великое Тело Христово» (см. 12, 14). Владыка Иоанн также настаивает, что достойно причащается тот, кто на полученный дар отвечает своим устремлением ко Господу (см. 17), вплоть до самоотречения (см. 8).

Цитаты собраны из различных проповедей (ни одна из которых не посвящена специально Таинству причащения) и для удобства снабжены заголовками.

1. Таинство Причащения установлено Господом на Тайной вечери.

В то же время в Тело и Кровь Христовы прелагаются хлеб и вино за Божественной литургией и верные причащаются их. Так установил Сам Христос, причастивший Своих апостолов за Тайной вечерей со словами «приимите, ядите: сие есть тело Мое; пиите от нея вси, сия бо есть кровь Моя новаго завета» (Матф 26, 26-28).

2. Причастие – литургическое воспоминание Тайной вечери.

В Великий четверг совершает Господь Тайную Вечерю и литургия того дня особенно ярко напоминает о том, что, причащаясь Святых Тайн с благоговением, мы с апостолами вкушаем Тела и Крови Христовых, а причащающиеся недостойно уподобляются Иуде. Но каждый пусть стремится причаститься, искренно каясь в грехах своих, и получить милость от Господа.

3. Причастие освящает человека.

Для полного освящения человека, тело раба Господня должно соединиться с Телом Христовым и то совершается в таинстве Святого причащения.

4. Причастие – источник умиления и духовной теплоты.

Уже теперь дает Христос ощутить радость и сладость Его Благости. Укрепляет наши души и тело Божественными Своими Таинствами… Наполняет иногда нас невыразимым умилением и теплотой духовной после благоговейного причащения святых Его Тайн.

5. Причастие – начало рая на земле.

Начало ада уже здесь на земле. Также и рай начинается в душе человека уже в земной жизни. Здесь уже бывают касания Божественного в день Светлого воскресения, и когда достойно причащаемся.

6. Причастие приобщает ко всей полноте Божества и к вечной жизни.

Соединяясь с Воскресшим Господом и через Него со всей Присносущей Троицей, человек почерпает от Нее силу для вечной жизни и сам становится безсмертным.

7. Через причастие и содействие собственной доброй воли человек становится новым творением.

Освящается и общается с Богом не только душа, но и тело человека в причащении Тела и Крови Христовых, через Которого соединяется со всей Святой Троицей. Благодатью Божией, при участии собственной воли и усилия, человек становится новой тварью, участником вечного Царствия Божиего.

8. Достойно причащающийся и готовый послужить Господу делается орудием Божественной воли.

Причащающиеся же с благоговением, любовью и готовностью принести себя на служение Ему, тесно соединяются с Ним и становятся орудием Его Божественной воли.

9. Причастие – победа над грехом и смертью.

Причащение Тела и Крови Христовых есть принятие в себя Воскресшего Христа, победителя смерти, дарующего тем, кто с Ним, победу над грехом и смертью.

10. Причастие – предначатие вечной жизни.

Сохраняя в себе благодатный дар Причастия, мы имеем залог и предначатие вечной блаженной жизни души и тела.

11. Причастие – источник вечной радости и лицезрения славы Воскресшего Христа.

Соединившийся духом и телом со Христом в сей жизни, духом и телом будет с Ним и в грядущей жизни. Благодатные струи Животворящих Тайн Тела и Крови Христовых являются источником нашей вечной радости в общении с Воскресшим Христом и лицезрении Его Славы.

12. Через причастие верующий делается членом великого Тела Христова (т.е. Церкви).

Принятые нами истинное Тело и истинная Кровь Христовы становятся частью великого Тела Христова.

* * *

Мы причащаемся Тела и Крови Христовых (в святых Тайнах), чтобы самим быть членами Тела Христова (Церкви).

* * *

Божественная Евхаристия, приношение безкровной жертвы и причащения ее, освящает и укрепляет ее участников, делает вкушающих Тело и Кровь Христовы истинными членами Тела Его Церкви.

13. Спасение людей через сроднение с Божественной жизнью Тела Христова – есть цель Церкви.

Все части Вселенской Церкви имеют одну общую цель – проповедь Слова Божия, подготовку людей к тому, чтобы они становились способными быть членами Тела Христова и, ставши таковыми, все более и более, все искреннее и крепче сроднились с Божественной Спасительной жизнью Тела Христова, ибо в том и есть спасение людей.

14. Но также и сама Церковь — есть евхаристическое единство верующих.

По православному пониманию Церковь составляют не только иерархи и священнослужители, но и весь верующий православный народ. Эта их совокупность и единство, приобщающееся в Святых Таинствах Христу, и есть Церковь, Тело Христово.

15. Для чего необходимо постоянно причащаться.

Христианин через покаяние, очищается, соединяется теснейше со Христом в причащении святых Тайн, но потом опять оседает на него пыль греха и отдаляет от Христа и Церкви, почему снова нужны покаяние и причащение.

Пока не окончится земная жизнь человека, до самого исхода души из тела, продолжается в нем борьба между грехом и правдой. Какого бы высокого, духовного и нравственного состояния кто ни достиг, возможно для него постепенное или же стремительное, глубокое падение в бездну греха. Посему необходимо для каждого причащение святых Тела и Крови Христовых, укрепляющее наше общение с Ним и орошающее живительными струями Благодати Святого Духа, текущими по Телу Церкви. Насколько важно причащение святых Тайн показывает житие преподобного Онуфрия Великого, которому, как и другим пребывавшим в той пустыни отшельникам, ангелы приносили святое Причастие; преподобной Марии Египетской, конечным желанием которой, после многих лет пустынной жизни, было принятие святых Тайн; преподобного Савватия Соловецкого и множества других. Не напрасно ведь изрек Господь: «Аминь, аминь глаголю вам, аще не снесте плоти Сына Человеческого, ни пиете Крови Его, живота не имате в себе» (Иоан. 6, 53).

16. Частота причастия – залог общения со Христом в грядущем Царствии.

Чем больше человек находится под действием благодати причащения и теснее соединился со Христом, тем больше он будет наслаждаться общением со Христом и в грядущем Его Царствии.

17. Приобщаясь Тела Христова, устремимся к Нему духовно.

Церковь Христова есть Тело Христово, Сам Он возглавляет ее и Божественным Своим Телом и Кровию питает верующих, питает чад Своей Церкви, так что мы едино со Христом и телесно должны быть, и духовно. Мы телом соединяемся со Христом через Божественное Причащение, должны душевно примкнуть и сразу следовать Его заповедям.

* * *

Конечно, для единения со Христом недостаточно только соединение нашего тела с Телом Христовым. Вкушение Тела Христова бывает благотворно, когда духом устремляемся к Нему и соединяемся с Ним. Принятие Тела Христова, при отвращении от Него духом, подобно прикосновению ко Христу тех, кто Его били, и заушали и распинали Его. Прикосновение их к Нему послужило им не во спасение и исцеление, а в осуждение.

18. О причащении в грядущем Царстве.

В грядущем Царстве Христовом не будет уже нужды в причащении Тела и Крови Христовых, ибо все удостоившиеся будут в теснейшем общении с Ним и наслаждаться превечным светом Живоначальной Троицы, испытывая блаженство невыразимое языком и непостижимое нашим слабым умом. Посему после причащения святых Христовых Тайн за литургией, в алтаре возносится всегда молитва, поемая в пасхальные дни: «О, Пасха велия и священнейшая Христе! О! Мудросте и Слове Божий и Сило! Подавай нам истее Тебе причащатися в невечернем дни Царствия Твоего».

19. О причащении на Пасху.

Какой же драгоценнейший дар Божий получаем мы тогда, что является завершением нашего постного подвига? О том говорит нам уже первое песнопение, начинающее ежедневное пение стихир поста: «И подается нам в снедь Агнец Божий, во священней и светоносней нощи воскресения, нас ради приведенное заколение, учеником приобщенное в вечер таинства».

Приобщение Тела и Крови Воскресшего Христа, в жизнь вечную, вот что является целью святой Четыредесятницы. Приобщаются не только на Пасху. Наоборот, на Пасху должно приобщаться тем, кто говел, исповедался и причастился во время Великого поста. Перед самой Пасхой нет возможности хорошо, во всем, исповедаться, время и священники заняты службами Страстными. Подготовляться к тому нужно заранее.

Всякое причащение Христовых Тайн есть соединение с Самим Христом и для нас спасительно. Почему же такое значение придается причащение в ночь Святой Пасхи и к тому мы все призываемся? Особенно тогда дается нам ощутить Царство Христово. Особенно мы тогда озаряемся Вечным Светом и укрепляемся для восхождения духовного.

То незаменимый дар Христов, несравнимое благо. Пусть никто сам не лишается сей радости и вместо причащения в Пасхальную ночь не торопится вкусить мясные и прочие снеди. Приобщение тогда Святых Тайн подготавливает нас к трапезе в вечном Царствии Божием.

* * *

Снестся нами Агнец Божий во священной и светоносной нощи Воскресения. Мы о том молимся еще лишь начиная готовиться к посту и затем неоднократно в течение Великого поста: чтобы Господь сподобил нас приобщиться в нощь Святой Пасхи. Особенно действует тогда благодать Божия на сердца людей. Мы приобщаемся тогда Христа Воскресшего, делаемся участниками Его Воскресения.

Конечно надо поговеть раньше и уже причастившись Великим постом, снова причаститься Святых Тайн. Пред Пасхальной литургией нет времени подробно исповедоваться, это нужно сделать раньше. А в светоносную ночь, получив общее разрешение, приступать к Божественному Агнцу, залогу нашего Воскресения. Пусть никто не уходит из Церкви преждевременно, торопясь вкусить мяса животных, вместо того, чтобы вкусить Пречистых Тела и Крови Христовых.

* * *

Главное в Светлый день Пасхи — наше общение со Христом Воскресшим, что особенно проявляется в причащении в Светлую Службу, о чем неоднократно возносим моления в службах Великого поста. Уход с Пасхальной службы до окончания литургии есть грех или непонимание церковной службы.

Подборка цитат, заголовки – протоиерей Леонид Грилихес.

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *