Тайны Русского слова ирзабеков

Василий (Фазиль) Ирзабеков

Тайна русского слова. Заметки нерусского человека

Предисловие. Душа России

О чем эта книга, которую вы взяли в руки, быть может, из любопытства? О нашем языке? Нет – она о Боге. О Том, Который сотворил мир Своим Словом (Ин. 1, 1 3), Который Сам есть Слово.

Наша будничная речь привычна для нас, как дыхание, но в то же время она либо исполнена Божественным отсветом, либо искалечена лукавой лексикой. Апостол Иаков напрямую связывал нашу речь с духовной жизнью, со спасением: «Кто не согрешает в слове, тот человек совершенный, могущий обуздать и все тело » (Иак. 3, 2). Но язык – это и великая заповедь творчества: человек получил от Господа возможность творить посредством своего слова. Это и бесценное сокровище, которое мы часто бездумно расточаем.

Все ли мы помним про нашу ответственность перед Богом за слово? А она велика, о чем предупреждают нас евангельские строки: «За всякое праздное слово, какое скажут люди, дадут они ответ в день Суда» (Мф. 12, 36). Поразительно, но наше слово – станет главным свидетелем о нас на Суде Божием: «От слов своих оправдаешься и от слов своих осудишься » (Мф. 12, 37) . Недаром и представители современной науки, например академик Ф.Я. Шипунов, утверждают, что раз произнесенные или воплощенные в событиях слова » запечатлеваются в любой точке Вселенной навсегда «.

«Мы обязаны знать, – пишет профессор доктор филологических наук В.Ю. Троицкий, – одухотворенный русский язык – душа России, ее святыня, предметное воплощение высших духовных ценностей, нерушимое духовное достояние, без которого человек (и народ!) теряет свое лицо, при поругании которого народ испытывает ущерб своего достоинства и духовной самостоятельности, оттесняется, становится нравственно уязвимым и духовно бессильным. Мы, как зеницу ока, должны беречь родное слово. Слово дано для стремления к истине. Судьба наша – в словах, нами произносимых».

Но что же может напомнить современному человеку о духовной сущности как слова, так и великого родного языка в целом? Иногда это может быть свежий взгляд того, кто родился в иной культуре и потому особенно остро переживает богоданность русского языка. Я встретил такого человека – было это еще во время моей учебы в Московской Духовной Академии. Во время разговора о происхождении русских слов с иностранцем, православным епископом, знатоком русского языка, я услышал от владыки восторженные слова: » Вы, русские, очень счастливые люди. Слова вашего языка творили святые. Слова эти все свидетельствуют о Боге, о вечности, призывают ко спасению, в Царствие Божие «.

А несколько лет назад на православной конференции в Саратове произошла другая (считаю – промыслительная) встреча. Я познакомился с азербайджанцем Василием Давыдовичем Ирзабековым, который оказался филологом, исследователем русского языка. Его удивительные, яркие выступления целиком захватывали слушателей, высвечивая то, что мы обычно не замечаем: язык наш – это великое духовное достояние, святыня нашего народа. Тогда я горячо порекомендовал ему написать об этом книгу. И вот я с радостью держу в руках рукопись.

Книга Василия Ирзабекова «Тайна русского слова» – это признание в любви к русскому языку. Она утверждает высокий строй души русской, связанной с Божественным Светом Истины. Это не специальное лингвистическое исследование, а скорее, популярное, чрезвычайно живое, образное и острое размышление о связи языка и духовности, культуры русской речи и здоровья души. Она говорит о силе и скрытых возможностей слова. Девизом ее я бы поставил слова: «Кто светел, тот и свят».

На примере жизни и творчества самого автора можно видеть, как благодатное слово преображает национальные покровы сознания, делая их общечеловеческими, надкровными.

Исследуя в своей книге природу слова как такового, его внутренний, изначальный смысл, говоря о таинственных корнях человеческой культуры и цивилизации, Василий Ирзабеков приводит яркие примеры связи слова с явлениями и предметами культуры. Он обращается к людям разного уровня мышления, воспитания и образования – и каждый может найти в этих размышлениях что-то свое, сокровенно затрагивающее душу. Примеры и рассуждения автора о связи слова и души человеческой особенно актуальны в наши дни – дни поругания слова, разнузданности уличной, да и общественной речи.

Всем строем своей книги автор утверждает: там, где нарушается божественное достоинство человеческого слова, там происходит искажение божественного достоинства человека, его образа, его «иконы», там происходит отход от Творца, от нравственности, от культуры человеческих отношений – и человек становится рабом, скотом, зверем, не помнящим своего родства.

Здравствуйте, уважаемый Александр! Вы задали несколько вопросов, а потому отвечать буду по порядку. Жених — это тот, что женился, принадлежит жене. По поводу родства слов рай и район воздержусь, всё же второе пришло к нам из английского. Что до пресловутой толерантности, то позволю себе привести целый отрывок из книги «Тайна русского слова», посвящённый этому слову. РУССКИЙ ДОМ или «ДОМ ТОЛЕРАНТНОСТИ»? Как ни прискорбно, но мы, нынешние, толерантные и политкорректные, боимся обидеть кого угодно: национальные и сексуальные меньшинства (этих не приведи Господь!), правых и неправых (этих особенно), своих и чужих… не боимся обидеть только Христа. Что же касается этой самой пресловутой толерантности, то на сей счёт запомнилась остроумная реплика, произнесенная как-то на Рождественских чтениях профессором Ириной Яковлевной Медведевой, замечательным православным психологом и блестящим оратором. Она поведала о том, как на одной из конференций её вконец одолели требованием большей толерантности, уровень которой, как утверждали, в России ещё очень низкий. Пришлось прикинуться простушкой и поинтересоваться, а что означает это слово, как это можно сказать по-русски. Ей пояснили: терпимость. На что она, не растерявшись, ответила, что-де до революции в России были, простите великодушно, так называемые дома терпимости. Выходит, их правильнее было называть домами толерантности? Мы же, в свою очередь, задумаемся: а не желают ли наши многочисленные радетели и впрямь превратить святой Русский Дом в один большой «дом толерантности»?! «Лжеца надо гнать до порога его дома» — принято говорить у меня на родине. Несколько схожую мысль высказал в прошлом веке большой русский поэт, написавший: «Во всём мне хочется дойти до самой сути». Вот и автору захотелось разузнать детально, что называется, докопаться, откуда взялось это слово, «чьих» оно будет. Удивительно, но его не оказалось в целом ряде словарей, в том числе философском и иностранных слов. Что не могло не озадачить, — ведь понятием этим вот уже не первое десятилетие усиленно манипулируют в области общественного сознания и информационном пространстве. Оказалось, что термин этот, и в самом деле, происходит от латинского tolerantia, что есть терпение. Введён же в научный оборот в 1953 году (мы ровесники!) английским иммунологом (!) П. Медоваровым для обозначения, цитирую: «терпимости» иммунной системы организма к пересаженным инородным тканям». Дальше – больше. Оказалось, что понятие толерантности используется ещё и в фармакологии, а также токсикологии, где обозначает – и тут особенное внимание – «снижение чувствительности к токсичным и фармацевтическим препаратам (например, наркотикам)». Иначе, «привыкание к сильнодействующим ядам в результате длительного введения ничтожных доз». Ну, и как вам?! Это к чему нас с вами, господа, готовят? И, если призадуматься, то и вовсе получается, что идеально толерантен, простите, труп (!) В него что гвозди забивай, что фломастером цветочки малюй, — а он, знай, лежит себе полёживает, и весь – с макушки до пят – такой толерантный-толерантный. А что, — ничем не возмущается, со всем соглашается, ничем не оскорблён, ни на кого не в обиде – что бы не творили с его родиной и народом, с его верой и традициями. Только яд этот, чтоб не возникло народное возмущение (и тут всё на удивление точно), следует вводить постепенно, небольшими дозами. Какое иезуитство! Вспоминается отчего-то невесёлая байка ещё советских времён о том, как две бабушки заспорили меж собой о том, кто же этот научный коммунизм придумал: большевики или учёные? Потому как, с одной стороны, он вроде как научный, с другой — всё ж коммунизм. Сошлись на том, что, похоже, большевиков это рук дело. Потому как, если бы придумали учёные, они сначала на собаках попробовали… Предлагаю сообща поразмышлять над этим словом ещё раз. Только прислушаемся: нас с вами призывают относиться к окружающим терпимо, попросту, терпеть людей. Не любовно, а именно терпимо. Но разве в этом состоит вера наша? И разве к этому призывает нас Господь пречистыми устами Своими: «Вы слышали, что сказано: люби ближнего твоего и ненавидь врага твоего. А я говорю вам: любите врагов ваших, благословляйте проклинающих вас, благотворите ненавидящим вас и молитесь за обижающих вас и гоняющих вас» (Мф. 5, 44–45). Да разве ж пошёл Он на Крестные муки ради того, чтобы потерпеть грешный род человеческий? Прости, Господи, сама мысль эта кажется кощунственной. Нет, на Крест можно идти только ради любви! Что, если вдуматься, есть само терпение людей? По сути, это утолщение стенок сердечной мышцы. Как и идеальное средство для терпения соседа, живущего за стеной, конечно же, утолщение стен своей квартиры, повышение её звуконепроницаемости. В нашем же контексте, если можно так выразиться, «чувствонепроницаемости». И ещё. Только вдумаемся, — кого, собственно, денно и нощно призывают ныне к тотальной толерантности? Русского человека, который из века в век именно любя, а не терпя живущих по соседству с ним людей разных национальностей и вероисповеданий, и смог сотворить великую империю. Русского человека, который никогда не мыслил своего «отдельного» счастья вне мировой гармонии, вне вселенской радости и вселенской же скорби, которые он веками пропускает через своё сердце. Почему Ф.М. Достоевский и отозвался о нём когда-то, именно как о «вселенском человеке». Но почему нас всё-таки к этой самой толерантности призывают? Авторы и вдохновители этого «проекта», его многочисленные адепты пытаются уверить нас в том, что это необходимо в современном мире, где так высок градус жестокости, себялюбия, нетерпимого отношения друг к другу людей различной национальной, религиозной и прочей принадлежности. Простите великодушно, господа хорошие, но на наших глазах телегу настойчиво пытаются поставить впереди лошади. Так проблема в том и состоит, что совершенно очевидное очерствение человеческих душ связано, прежде, с оскудением любви в нашем с вами мире, о чём так красноречиво говорит Господь наш Иисус Христос со страниц Святого Евангелия: «…и, по причине умножения беззакония, во многих охладеет любовь» (Мф. 24, 12). Что является прямым неотвратимым следствием тотального отпадения человека от Бога, происшедшего в последние два с небольшим столетия. И о Котором сказано устами возлюбленного ученика Его: «Бог есть любовь, и пребывающий в любви пребывает в Боге, и Бог в нём» (1 Ин. 4, 16). Вслушаемся в эти, сквозь два тысячелетия пронзающие саму душу и сердце слова: «Возлюбленные! Если так возлюбил нас Бог, то и мы должны любить друг друга… Если мы любим друг друга, то Бог в нас пребывает, и любовь Его совершенна есть в нас» (Ин. 4, 11-12). Вы услышали, — именно любовь, а не терпимость! Как созвучны этим словам Христа строки великого азербайджанского поэта Низами Гянджеви, 800-летний юбилей которого чествовали на всесоюзной конференции, которая проходила в филармонии блокадного (!) Ленинграда в перерывах между бомбёжками: «…Когда бы без любви была душа миров, Кого бы зрел живым сей кругосветный кров?» …Как-то довелось выступать на эту тему в одном замечательном южном русском городе. Помню, как после доклада ко мне подошёл почтенный седой архиепископ, правящий архиерей этой епархии, чтобы поблагодарить, как он выразился, «за апостольские труды». А ещё владыка произнёс тогда слова, которые буду помнить всегда: «Толерантность в вопросах веры есть предательство Христа». Проблема видится ещё и в том, что воистину Божественное понятие любви настолько выхоложено в нынешнем, исполненном лукавства, мире, так часто подменяется её чувственной, физической стороной, что, в лучшем случае, воспринимается многими чуть не как, простите, сюсюканье и губошлёпство. Между тем, глубоко убеждён, что любовь есть самая строгая вещь на свете. А потому даже смертная казнь, по сути, есть – как это не покажется кому-то парадоксальным – проявление любви к преступнику – человеку, преступившему Божеские и человеческие законы. Ведь – и это не новость – ничто не способно так сгубить душу закоренелого убийцы и извращенца, погрязшую в тяжких нераскаянных грехах, как безнаказанность. Многовековой же опыт Церкви свидетельствует об удивительных преображениях души даже отъявленных негодяев, покаянных преображениях, которые происходили на пороге неотвратимой смерти. Только вот отечественные наши либералы никак не могут (или не хотят) взять в толк, что Господу важно не количество нашей привременной жизни, но – качество нашей бессмертной жизни. Так почему бы сильным мира сего не направить недюжинны свои силы и средства на преодоление этого самого беззакония: растленных, калечащих душу СМИ и школьного «секспросвета», пропаганды алчности и насилия, пьянства и наркомании, скрежета тяжёлого рока и сексуальной разнузданности… против миродержца и князя тьмы, многочисленных слуг его, имя которым легион (Мк. 5, 9)?! Как-то знакомый ветеринар поведал, к моему удивлению, о том, что немало собак умирает, оказывается, от разрыва сердечной мышцы. Спрашиваю, почему? Дело, оказывается, в том, что эти «друзья наши меньшие» очень привязаны к своим хозяевам, переживают за них, а вот утешить словами и деятельно помочь не могут. Отчего и страдают. Вы слышите, собаки умирают от любви к людям, а нас, созданных по образу и подобию Божию, призывают относиться к людям терпимо, а не любовно! Господи, помилуй. посмотреть другие ответы

Сегодня в обществе в нравственном отношении происходит так называемая третья волна варваризации русского языка. Первая произошла в петровскую эпоху, вторая – после революции 1917 года. Процесс оскудения литературной и разговорной речи ведет к нравственному обнищанию общества, к разрозненности и отстраненности людей друг от друга. Если эту тенденцию не остановить, то русский язык попросту потеряет свою роль носителя культурных и духовно-нравственных исторических традиций и ценностей. А самому сообществу людей, объединенных жизнью на огромной русской территории, грозит моральная слепота и потеря идентификации себя как потомков великого народа.

Вот почему так актуальны публицистические произведения, направленные на сохранение чистоты русской речи, очищение ее от извращенных терминов и понятий, на возведение культа родного языка, в первую очередь, в семье. Ведь каждое произнесенное человеком слово – это или отблеск Вечности с ее созидающей силой, или разрушительное влияние демонического воздействия. Об этом – замечательная книга «Тайна Русского Слова. Заметки нерусского человека».

Уникальной ее можно назвать не только по содержанию. Ее автор, Фазиль Ибрагимов — коренной бакинец. Сказать, что русский язык стал для этого человека родным, значит, неполно выразить вою мысль. Для Фазиля Ибрагимова он – нерв жизни, а служение ему – смысл ее. Как публицист, он борется за чистоту великого и могучего, как замечательный организатор, устраивает духовно- просветительские конференции, как преподаватель, не оставляет в сердцах слушателей места для равнодушия.

Фазиль Ибрагомов окончил Институт русского языка и литературы в Баку и стал преподавать русский язык студентам-иностранцам Азербайджанского государственного университета. В 1992 году он переехал в Москву, а в 1995 принял на русской земле Святое Крещение с именем Василий. С 2001 года Василий (Фазиль) Ибрагимов – организатор и руководитель Просветительского центра святителя Луки Войно-Ясенецкого.

Параметры книги: Тайна Русского слова. Заметки нерусского человека

Размер книги: 21 см x 14,2 см x 1 см

Количетво страниц: 200

Переплет: мягкая

Бумага: офсетная

Шрифт: русский

Вес книги: 250 гр.

Год издания: 2013 год

Тираж: 7000

Издательство: Данилов ставропигиальный мужской

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *