Татарский шамаиль

Шамаиль (арабск. «качества, достоинства») — это вид мусульманского изобразительного искусства, феномен мусульманской культуры и важная составляющая религиозно-эстетического сознания. Первые шамаили «Хилье Шариф» — это словесное описание портрета Пророка Мухаммада, его великих качеств. Картины, выполненные тушью или печатным способом, масляными красками на стекле или холсте, вышитые на полотне, помещают в жилых домах над дверными проемами или в мечетях.

В Иране, Азербайджане шамаиль – это образ, икона с изображением шиитского святого, праведника либо картина с изображением мусульманских святынь, мест паломничества с назидательными каллиграфическими надписями. Турецкий шамаиль выполняют на обратной стороне стекла и подсвечивают фольгой.

В Татарстане шамаиль – это религиозный знак, основанный на искусстве арабской каллиграфии, оформленный в виде станковой картины. Татарский шамаиль стал одним из способов национального самовыражения. Даже для части татар, принявших православие, он сохранил свои основные черты и трансформировался в особый вид татарского православного шамаиля, выполненного в той же манере каллиграфического арабского письма, но с изображением православных храмов.

Шамаиль, мусульманские картины — Дания Агзямова

См. также: Арабская каллиграфия.

Шамаиль с текстом аята «аль-Курси»

Монашество является религиозной практикой, по которой верующий отказывается от мирской жизни и полностью посвящает себя поклонению Всевышнему в стенах монастыря.

В рамках авраамических религий (иудаизм, христианство и ислам) монашество было институционализировано только христианской церковью, которая взяла для себя в качестве примера и идеала описанные в Ветхом и Новом заветах практики. Однако в священных писаниях иудеев и христиан монашество как обязательный институт не прописано.

В иудейской традиции примеры отшельнической жизни в братской общине существовали, но они не предполагали отказ от вступления в брак и полное отрешение от земных обязанностей. Иудаизм в целом не поддерживает монашеский обет безбрачия. Вместе с тем две тысячи лет назад среди иудеев был распространён обет назорейства, который заключался в полном отказе человека от винограда и произведённых из него продуктов, стрижки волос и прикосновения к мертвым. Однако люди, придерживавшиеся этого обета, не становились отшельниками и могли жениться, владеть имуществом. Более того, сама эта практика зачастую была ограниченной по времени. Тем самым обет назорейства нельзя назвать монашеством в полном смысле этого слова.

В христианстве практика монашества была введена в начале IV века, однако и до этого традиции аскетического, отшельнического образа жизни были известны весьма продолжительное время. Они были во многом вдохновлены учением Иисуса Христа (Исы, а.с.) и направлены на посвящение человеком самого себя Богу посредством затворничества и отказа от мирских радостей и забот.

Когда Пророк Мухаммад (с.г.в.) получил вопрос от мусульман о том, каково место монашества в исламе, наш Создатель объяснил всё в следующем аяте:

«Потом Мы отправили по их следам Наших посланников, и отправили Ису (Иисуса), сына Марьям (Марии), и даровали ему Инджил (Евангелие). В сердца тех, которые последовали за ним, Мы вселили сострадание и милосердие, а монашество они выдумали сами. Мы не предписывали им этого, но они поступили таким образом, дабы снискать довольство Аллаха (или Мы предписали им только стремиться к довольству Аллаха). Но они не соблюли его должным образом. Тем из них, которые уверовали, Мы даровали их награду, но многие из них являются нечестивцами» (57:27)

В разных источниках приводятся наряду с этим слова Заключительного Божьего посланника (с.г.в.): «В исламе нет места для монашества». Их Пророк (с.г.в.) произнёс в контексте тех своих сподвижников, которые хотели покинуть свои семьи, отказаться от всего мирского и отдаться религии подобно монахам.

В другом известном высказывании Милости миров Мухаммада (с.г.в.) говорится, что предыдущие поколения людей потерпели неудачу из-за излишнего аскетизма. «Они выдвигали к себе излишние требования, пока Всевышний не дал им подлинных трудностей. Теперь вы можете увидеть их в храмах и монастырях. Поэтому поклоняйтесь Аллаху, не придавайте Ему кого-либо в качестве равного сотоварища, выполняйте паломничество, будьте праведными, и все ваши дела будут хорошими для вас» (хадис приводится в книге Али ибн Малика аль-Хинди «Канз уль-Уммал» ).

Аскетизм в жизни мусульман

Одним из ключевых положений ислама является представление человека как социального существа, развитие которого может идти только посредством вовлечённости человека в общественную жизнь. При этом в становлении личности практикующего мусульманина важную роль играет концепция воздержания (зухд), предполагающая ведение человеком простой жизни, не заточенной на бесконечное приобретение предметов роскоши, бессмысленное повышение статуса и достатка. В жизни верующего эти вещи могут быть значимыми – например, для реализации какого-либо важного проекта, – но подменять ими ценности благочестия, покорности к воле Всевышнего ни в коем случае нельзя.

Ислам базируется на ценностях умеренности, воздержания собственных страстей и исправления совершённых ошибок. И хотя аскетизм как таковой присущ исламской системе ценностей, он не предполагает отказ от того, что разрешено Всевышним, и становление отшельником. Вместе с этим верующий не становится также пленником мирского, ставя его на первое место. Его жизнь в какой-то мере является постоянным поиском необходимого баланса в отношениях между мирским и вечным. Именно об этом свидетельствует весьма примечательный хадис Пророка Мухаммада (с.г.в.): «Лучшими из вас являются те люди, кто не оставляет мирское – ради вечного, и вечное – ради мирского» (приводит Анас). Таким образом, мусульманин видит в мирских благах инструмент реализации коранических призывов об улучшении окружающего его мира, творении добрых поступков, что позволит ему достичь довольства Аллаха в Судный день. Затворничество и полное посвящение себя Богу в исламской системе ценностей не имеет ни практической, ни духовной пользы.

Игла в умелых руках татарских мастериц создавала яркие затейливые узоры на деталях костюма, предметах бытового (полотенца, салфетки, занавески) и культового (намазлыки, обложки для Корана) назначения. На протяжении столетий вышивка золотом и шелковыми разноцветными нитями была одним из процветающих промыслов Казани и Заказанья.

Большой интерес вызовут национальные костюмы, где непременным атрибутом являлись головные уборы (калфаки и тюбетейки) и узорная обувь, которая известна, как «татарская», «казанская», «азиатская», и получила огромную популярность даже в Европе.
Эффектным дополнением к национальному женскому костюму являются серебряные и золотые ювелирные украшения, в которых неповторимая самобытность узоров создана тончайшим рисунком ажурной филиграни и многоцветьем камней.

Искусство каллиграфии представлено в живописных, графических и вышитых шамаилях – декоративных панно религиозного и нравственного содержания, украшавших интерьеры татарских домов.

Народное искусство складывалось веками усилиями мастеров многих поколений. Секреты мастерства передавались от отца к сыну. Создавая новое произведение, настоящий мастер не только опирался на опыт прошлых поколений, но и старался найти свое оригинальное решение.

Образцы исторического и современного искусства показывают эстетическое своеобразие, орнаментальный строй татарского национального искусства и преемственность традиций народных промыслов.

Сроки работы выставки с 21 февраля по 22 апреля 2018 года.

Отдел выставочной деятельности НМ РТ

Телефон для справок: +7 (843) 292-89-84

С открытием первых национальных типографий бурное развитие получает татарское книгоиздание. Татарская книга, как «самая старшая среди тюркских народов России», служила средством приобщения многих народов Востока к мировой и передовой русской научной и общественной мысли. Более того, первые книги на казахском, узбекском, башкирском, азербайджанском, таджикском, туркменском, кумыкском и других восточных языках появились благодаря деятельности татарских издателей». Объяснением активного развития в России национальных татарских типографий может служить и тот факт, что татарский язык, по словам В.В.Бартольда, «был некоторое время языком дипломатических отношений между Россией и Персией, грамоты на персидском языке тоже переводились в России татарами и излагались слогом русских официальных бумаг» (Бартольд В.В. История изучения Востока в Европе и в России. Л., 1925, с.182. — Цит. по: Михайлова С.М., 10, с.156). Продолжалась работа и по переписыванию книг. Известны имена некоторых татарских каллиграфов этого времени: Габдерахима Утыз Имяни, Рахмата Амирхана, Мустафы Альдермыша, Али Махмудова, Иблияминова, Латфуллы Альмети, Чутая и др.

Наравне с книгами огромной популярностью в среде мусульман на территории Среднего Поволжья и Приуралья пользовались и печатные шамаили, сочетающие в своих текстах Коранические притчи, тюркские легенды и народные поверья (техника исполнения позволила включить в композицию литографированных изданий дополнительные комментарии на старотатарском языке). Известно, что к началу 40-х годов XIX в. в Казани функционировало несколько частных типографий, печатавших шамаили. Одна из таких типографий находилась в Ново-Татарской слободе, другая — восточная типография Шевица — в центре города.

К началу XX века в Казани, кроме названных типографий, шамаили печатались в частных типографиях — И.В.Перова, А.М.Кокорева (позднее — В.В.Вараксина), И.Н.Харитонова, Г.М.Вечеслова, М.Чирковой, В.Еремеева и А.Шашабарина, братьев М. и Ш.Каримовых. По словам известного тюрколога того времени Н.Ф. Катанова, «ввиду того, что душеспасительные таблицы в изобилии покупаются мусульманами (татарами, мещеряками, тептярями, башкирами, сартами и киргизами), их в Казани издают от 10 000 до 48 000 шт. каждый раз».

С появлением печати в развитии искусства татарских шамаилей происходит качественный скачок, связанный не только со значительным повышением информационного объема, но и с зарождением профессионального искусства. Печатные шамаили стали изготовляться каллиграфами-профессионалами, объединенными в специальные цеха: «Создался особый цех специалистов рисовальщиков шамаилей, а кроме того, издательство братьев Каримовых в Казани выпустило громадную партию шамаилей на бумаге, которая широко распространилась и за пределы поселения татар».

На рубеже XIX-XX вв. татарские печатные шамаили, выполняя важную роль в пропаганде идей ислама, способствовали сплочению мусульман Поволжья, Приуралья и Западной Сибири. Печатные шамаили, обладая большой информативностью и распространяясь далеко за пределами компактного проживания татар-мусульман, обретали значение периодических изданий. Наряду с брошюрами и книгами, искусство печатных шамаилей наглядно демонстрировало основные положения ислама и служило важным звеном в объединении мусульман России.

Значительная роль в возрождении профессионального искусства арабской каллиграфии у татар принадлежит и Казанскому университету, деятельность которого способствовала общему подъему арабистики, востоковедения и тюркологии на общеевропейском уровне. Существенный вклад в развитие востоковедения и ориентологии внесли такие выдающиеся ученые того времени, как Х.Д.Френ — основоположник научной арабистики в России, востоковед-тюрколог Н.Ф.Катанов, знаменитые востоковеды И.Н.Березин и А.К.Казем-Бек, учителя-просветители С. и И.Хальфины и др. В 1843 г. в университете был введен курс арабской каллиграфии. На должность преподавателя был приглашен Али Махмудов, освобожденный от крепостной зависимости по протекции Н.И.Лобачевского. С именем Али Махмудова в татарском национальном искусстве связано возрождение профессиональной школы арабской каллиграфии.

На рубеже ХIХ-ХХ вв. в Казани сформировалась целая плеяда выдающихся каллиграфов, таких, как Госман Салиев, Мотахир Яхья, Мураддым ибн Ибрагим, Мухаммаджан Халил углы Ходжасаитов, братья Ахметовы и др. Профессиональные мастера, как правило, отличались глубокими религиозными знаниями, позволявшими им органично сочетать символические изображения с текстовым содержанием.

Параллельно процессу формирования профессионального искусства шамаилей в городе на селе продолжали сохраняться этнические и фольклорные традиции, где многие из шамаилей создавались народными умельцами. Здесь искусство шамаилей в основной массе отражало индивидуальное мастерство в большинстве своем безызвестных авторов.

В целом шамаили можно охарактеризовать как вид искусства, развивавшийся в форме традиционного народного и профессионального творчества, центром которого на рубеже ХIХ-ХХ вв. была Казань.

Отказ от арабской графики в 1928-1931 гг. приводит к упадку искусства татарского шамаиля, происходит «полная перестройка состава и структуры всей культурной информации, получаемой через язык, разрыв связей с историческим прошлым, с бесчисленными стереотипами мышления и накопленными ценностями. Меняется самосознание как актуальное, так и ретроспективное…» (Халидов Б.З. Очерки истории арабской культуры. — М., 1982. — С.50). Центр по изготовлению шамаилей перемещается из Казани в сельские районы, исчезает производство печатных шамаилей. Основная масса мастеров, продолжавших сохранять традиции искусства арабской каллиграфии, принадлежала — по времени формирования своих навыков и религиозных убеждений — к легендарной эпохе Просвещения предыдущего этапа. Не составляет исключения и творчество известного художника Б.Урманче (1897-1990 гг.) — «последнего из могикан» татарских каллиграфов-профессионалов, не только владевшим искусством арабской каллиграфии, но и сохранявшим глубокую веру в основополагающие ценности духовного начала. И хотя его произведения были выполнены лишь в 70-е годы XX столетия, отношение к арабской графике как средству самовыражения и каллиграфические навыки художника сформировались еще в дореволюционные годы, в религиозной среде его семьи (отец Б. Урманче был муллой).

И если на рубеже ХIХ-ХХ вв. религиозное сознание народа нуждалось в иллюстративной форме богопочитания, выраженной религиозными картинами, то сегодня для широкой аудитории арабские графемы служат лишь напоминанием об ушедших традициях.

*) Если говорить о самом первом печатном издании на татарском языке путем набора арабским шрифтом, то оно появилось еще в 1722 г. в Астрахани в типографии Петра I. В 1778 г. на свет появляется первая печатная татарская азбука в России с применением арабского шрифта, составленная С.Хальфиным и напечатанная в типографии Московского университета.

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *