Тема узника Пушкина

Как развивается тема свободы в лирике А.С. Пушкина?
….Лицинию»,»Вольнось», «К Чаадаеву»
Романтическое направление в лирике Пушкина.
Его надо сослать в Сибирь»- негодовал император. Разумеется,
его, возглавившего заговор против отца, болезненно задел намек
в «Вольности». И все же возмущала не она, а стихи типа Сказок и
послания .»К Чаадаеву».
Формально то, что мы называем южной ссылкой, значилось
служебным перемещением. Но по сути это была именно ссылка:
Пушкина удаляли из
столицы, отправляли под надзор. Он уехал из Петербурга в мае
1820 года — чтобы вернуться в 1826. На 5 лет он оказался
исключен не только из светской жизни столицы, но и во многом из
жизни литературных кружков и сообществ. Служебными
обязанностями чиновник Пушкин перегружен не был, в. этом была
относительная свобода Но поэт Пушкин ощущал себя изгнанником —
и это не могло не сказаться в его творчестве. 1820-1822 годы в
творчестве Пушкина — расцвет романтизма Мы уже говорили, что в
художественной системе романтизма ключевое место занимает
свободная личность героя, что для романтика свобода — высшее
благо. Чтобы лучше понять идейно-образное содержание
романтического метода, давайте обратимся к одному из
известнейших стихотворений Пушкина той поры — к «Узнику». Это
своеобразная формула романтического мировосприятия.
Стихотворение открывается обручи «темницы» и томящегося в
ней «узника». Вам никогда не приходило в голову задать вопрос:
за какое преступление герой «сидит»? На какой срок осужден? Как
происходил суд? Где расположена тюрьма? Разумеется, не
приходило. И это абсолютно Нормально и правильно. Пегому что по
законам романтизма подобные вопросы и не могут возникать.
Основное содержание романтизма — выражение страданий души от
несоответствия действителыности идеалам: мир не таков, каким
должен быть. И остро ощущающий это несоответствие романтический
герой чувствует себя чужим в этом сером обыденном мире. Он
одинок, он загнан в клетку. Отсюда центральные мотивы
романтизма — тема свободы, бегства из тюрьмы в некий иной,
недостижимый и манящий мир. Люди кажутся безликой массой, герой
ищет свой мир вне толпы: там, где небо, море — стихия.
Вскормленный в неволе орел молодой, мой
грустный товарищ…
Отчего именно орел? Почему не щегол, не синица? Образ орла —
очень романтический символ. Прежде всего, это птиц гордая (не
дается в руки, не приручается!), одинокая (орлы никогда не
собираются в стаи). В нем — мощь свободного полета, тяга в
поднебесье… Обратите внимание: стремление к свободе у орла —
врожденное, ведь он вскормлен в неволе. То есть, это стремление
— определяющее качество; утратив его, орел перестает быть орлом,
перестает быть романтическим символом. Куда зовет орел узника?
В очарованную даль, в тот мир, который всегда живет в
воображении, в душе романтического героя, противостоя миру
реальному:
Туда, где за тучей белеет гора,
Туда, где синеют морские края,
Туда, где гуляем лишь ветер… да я!..»
Философская лирика Пушкина
Нет полноценной личности без глубины самосознания. Каждый
человек стремится осмыслить окружающий мир, постичь, как и во
имя чего живут и умирают люди. Проблемы цели и смысла жизни,
соотнесения бытия и личности — центральные вопросы русской
литературы «Проклятыми вопросами» назвал их Федор Михайлович
Достоевский, один из глубочайших философов нашей
литературы.Проклятыми — ибо не найти на них однозначного,ясного
ответа,ибо всегда они мучили и будут мучить людей. И это —
залог бессмертия человечества, прочу что вечная: жизнь духа — в
этой неуспокоенности, в этой бесконечной жажде самопознания.
Творчество Пушкина чарует, наверное, прежде всего гармонией,
тем, что поэт удивительно полноценно прожил все возрастные
периоды, глубоко прочувствовал и блистательно отразил в своей
поэзии все человеческие состояния: от ранней юности до полного,
гармоничного расцвета всех душевных, интеллектуальных и
творческих сыч взрослого человека.По сути, пушкинское творчество
— отражение духовного пути Человека: со всеми
взлетами и падениями, с заблуждениями, самообманом — и их
преодолением с вечным стремлением к самопознанию и познанию
мира.
Так, юность не может не узнать себя в восхитительном
эпикурействе ранней пушкинской лирики: жить надо днем
сегодняшним, стремясь возможно более полно исчерпать все
радости, которые он нам несет — ибо кто знает, что будет
завтра?! Упоительное ощущение своей молодости, силы, здоровья и
желание сполна насладиться ими торжествуют в каждой сточке
стихотворения 1814 года «Пирующие студенты»:
Друзья! досужный час настал;
Все тихо, все в покое;
Скорее скатерть и бокал!
Сюда вино златое!
Шипи, шампанское, в стекле.
Друзья! почто же с Кантом
Сенека, Тацит на столе,
Фольянт над фолиантом. ?
Под стол холодных мудрецов,
Мы полем овладеем;
Под стол ученых дураков
Без них мы пить умеем.
Из всех философов пирующие студенты выбирают Эпикура бросившего
в века девиз :»Живи сегодняшним днем!»
Жизнь ценна лишь пока мы молоды, пока гибки наши тела,
пока души полны огня и желаний. Великолепно сформулировано
кредо тех лет в послании »
Не пугай нас, милый друг,
Гроба близким новосельем:
Право, нам таким бездельем
Заниматься недосуг.
Пусть остылой жизни чашу
Тянет медленно другой;
Мы ж утратим юность нашу
Вместе с жизнью дорогой.
Так ставится знак равенства между юностью и жизнью. В 1820 году
в стихотворении «Мне вас не жаль,года весны моей…» Пушкин
подведет итоговую черту, по-новому осмыслит минувшую пору
ранней юности — и простится с ней. Попробуем проанализировать
стихотворение. С чем расстается без сожаления лирический герой
и о чем он все же жалеет? «Не жаль», казалось бы, всех примет
юности: «мечты, напрасной» и «таинства ночей», «неверные
друзья», «венки пиров»,
«изменницы младые»… Все, что составив смысл жизни до сих пор —
веселье, любовь, пиры, — утратило в его глазах свою ценность,
оставлено без сожаления.
Жаль не времени , потраченного бездумно, но самого бездумья, уже
невозможного. Такова цена опыта.
Блажен, кто смолоду был молод,
Блажен, кто вовремя созрел…
— скажет Пушкин в «Евгении Онегине», ибо человек, сполна
насладившийся молодостью, взявший от нее все, развивается
полноценно, гармонично. Ведь «грустно думать, что напрасно была
нам молодость дана…» Ничто в жизни не дается «напрасно», все
требует осмысления.
Момент прощанья с юностью тяжел, утрата прежних ценностей
приравнивается к утрате самой жизни:
Я пережил свои желанья,
Я разлюбил свои мечты
Остались мне одни страданья,
Плоды сердечной пустоты.
Впервые в 1821 году в радостном, светлом мироощущении Пушкина
звучит воистину трагическая нота, появляются мотивы пустоты и
,одиночества. Однако не следует забывать, что 1820-22 годы —
расцвет романтизма в творчестве поэта, а самоощущение романтика
слагается из чувств одиночества, преждевременной старости души,
борьбы с враждебным миром и собственной «судьбой жестокой»…
Логический итог рабства — полная девальвация всех нравственных
ценностей, обесчеловечивание мира Добро и то — все стало
тенью…
Стихотворение том же года «К Морю» завершает романтический
период пушкинского творчества Оно стоит как бы «на стыке» двух
периодов, пегому в нем присутствуют и некоторые романтические
темы и образы, и черты реализма. Это прощание — во всех
смыслах. И с реальным
Черным морем, с которым расстается (в 1824 году Пушкина
высылают из Одессы в Михайловское, под надзор родного отца), и
с морем как романтическим символом абсолютной свободы, и с
самим романтизмом, и с собственной юностью.
Это стихотворение интересно сопоставить с «Узником». В
обоих важнейший мнив — мнив бегства, стремления к свободе. Как
он звучал в «Узнике», помните? «Куда бежать?» — так вопрос не
стоял: «Туда!», в возвышенный романтический мир. Теперь же нет
и не может быть прежней однозначности ответа
Мир опустел… Теперь куда же
Меня б ты вынес, океан?
Ибо бежать некуда, нет иного мира там, «где за тучей белеет
гора». Но и безысходности уже нет в том стихотворении, ибо
пришло понимание, что свобода не вне человека, она в душе
каждого. И с того момента понятие свободы окончательно
утрачивает политическое содержание, свобода становится
этической и философской категорией.
События 14 декабря 1825 года стали для Пушкина, как и для
большинства мыслящих людей его поколения, тем рубежом, который
разделил историю России на «до» и «после», трагически завершил
период либеральных надежд, ознаменовавших все царствование
Александра 1. В стихотворении 1827 года «Арион» Пушкин подводит
итог духовным исканиям декабристов, всей их деятельности,
оценивает их дело — и свое в нем место, свою роль. В
аллегорической форме воссоздает он события недавнего прошлого:
Нас было много на челне;
Иные парус напрягали,
Другие дружно упирали
На руль склонясь, наш кормщик умный
В молчании правил грузный челн;
А я — беспечной веры полн —
Пловцам я пел…
Обратите внимание, каждый занят своим, важным делом, и задача
певца — петь пловцам, нести Слово о них — Вечности. Именно
поэтому закономерным кажется таинственное спасение певца:
спасен тот, кому дано
Слово. Дело этих людей живо, пока певец не изменил себе:
Я гимны прежние пою…
Утверждение вольности прежним идеалам и друзьям, во имя этих
идеалов пожертвовавшим собой, звучит и в послании «Во глубине
сибирских руд…» Философское понимание свободы не уводит
Пушкина от «прежних гимнов», от былых идеалов. Оно лишь
помогает более глубоко осознать жизнь. Пришло понимание, что
свободу никому нельзя принести в дар, как мечталось в юности,
что свобода начинается с постоянной духовной работы; и ни о
какой политической свободе нельзя говорить, пока не обретено
духовное освобождение. Глубочайшее философское осмысление
свободы дано в стихотворении 1828 года «Анчар». В первой же
строфе
возникает образ «часового». Часовой стоит на границе, охраняет
один мир от другого черты особого мира, мира Анчара. Это мир
абстрактного зла, ибо яд Анчара изливается вовне не из мести, а
от переизбытка: «Яд каплет сквозь его кору»..
К нему и птица не летит,
И тигр нейдет…
Тигр — воплощение жестокости; но это жестокость оправданная,
понятная: он разрывает жертву и поедает ее, но он убивает
оттого что голоден. Зло Анчара — именно абстрактное
зло, страшное самой своей беспричинностью. По сути, привычному
человеческому миру противостоит антимир. Стихотворение
построено на антитезе: первая его часть о самом «древе
яда» отчетливо противопоставлена второй, сюжетной, которая
начинается именно с подчеркнутого противопоставления:
Но человека человек..
Посмотрите, в этой строчке намеренно убраны сословные
перегородки: ведь перед лицом «антимира» и господин, и слуга
прежде всего — люди, которые должны бы вместе противостоять
дачу, идущему извне. И сила зла, сила Анчара именно в том, что
перед ним не люди, а хозяева и рабы.
Одного лишь «властного взгляда» достаточно рабу, чтобы пойти
на смерть и за смертью. Мы привыкли сочувствовать
рабам и проклинать угнетателей. Есть ли сочувствие к рабу у
Пушкина? Нет, «бедный раб», покорный взгляду царя и умирающий «у
ног
Непобедимого владыки» вызывает скорее презрение. Он так же
отвратителен поэту, как и его господин, ибо смирение раба есть
клеймо его духовного рабства; как и чувство вседозволенности,
руководящее «владыкой». Ибо духовная свобода не имеет ничего
общего ни со вседозволенностью, ни с безволием. Так, через
духовное рабство, входит в мир людей яд Анчара:
А царь тем ядом напитал
Свои послушливые стрелы
И с ними гибель разослал
К соседям в чуждые пределы.
И свобода в понимании Пушкина обретает абсолютную
самоценность, превышающую по значимости все сущее в мире:
» На свете счастья нет, но есть покой и воля.»

Уже в стихах 1817-1819 свобода становится то высшим общественным благом — предметом «похвального слова» («Хочу воспеть Свободу миру»), то целью, к которой устремлен поэт вместе с друзьями-единомышленниками («звезда пленительного счастья»), то шагом от заблуждений и суетной жизни к «блаженству» истины и мудрости («Я здесь, от суетных оков освобожденный, / Учуся в Истине блаженство находить»), то смыслом поэтической «жертвы» («Свободу лишь учася славить, / Стихами жертвуя лишь ей») и обозначением душевного состояния поэта («тайная свобода»).
Именно свобода стала главным критерием оценки жизни, отношений между людьми, общества и истории.
Петербургский период. Свобода — абсолютная, общечеловеческая ценность, она вне времени и пространства, это высшее благо и спутница Вечности. В ней Пушкин нашел масштаб для оценки общества и перспективу преодоления его несовершенств.
Аллегории свободы противопоставлены аллегорическим образам «Тиранов мира», «Неправедной власти», «увенчанного злодея»… «Вольность» — весь мир, а не только Россия лишен свободы, а поэтому нигде нет радости, счастья, красоты и блага. Но это также взгляд просвещенных дворян.
Прославляя Закон как прочную основу Свободы, поэт с негодованием пишет о тиранах. В ни хон видит источник несвободы… …с апелляцией к разуму монарха…
Поэт — противник насилия, свобода не может быть достигнута в рез-те революции (акт возмездия тиранам).
В «Деревне» свобода не абстрактная идея всеобщего блага, а конкретно — свобода русского крестьянства..
В «К Чаадаеву» на первый пан выходит внутренняя свобода, без которой не мыслится свобода общественная. Свобода связана с жизнью сердца, с представлениями о чести и долге.
Романтическая лирика 1820-1824. Тема свободы — центральная. Кинжал — «тайный страж свободы» («Кинжал»), «Наполеон», «К морю» — пронизывает мотив свободы. «К Дельвигу» — «одна свобода мой кумир». Свобода для Пушкина в годы изгнанничества — один из политических символов, готовился к дороге «в дыму, в крови, сквозь тучи стрел», ведущей к торжеству свободы.
В 1823 — разочарование, пессимистические настроения из-за: 1) поражение европейских революций; 2)в заговорщиках, которые не решались посвятить…3) сомнения в возможности скорой революции. «Свободы сеятель пустынный…» — кризис веры в возможность скорого достижения общественной свободы (люди оказались не готовы к восприятию «живительного семени» свободы.)
Ведущим стал мотив личной свободы. «Узник» — на воле есть все, что ассоциируется с личной свободой — тучи, гора, «морские края», ветер. Узник — это поэт-изгнанник, уставший от неволи, но не сломленный, не сдавшийся. «К морю» — море, как и океан, стихия, буря, гроза, шторм, всегда ассоциировались со свободой. Пушкин уподобляет море живому существу, одержимому мятежными порывами духа. Море — еще и символ человеческой жизни, которую может «вынести» куда угодно, к любой «земле». Но теперь его понимание свободы стало другим — т.к. свобода — благо, неугодное тиранам, он жаждет свободы стихийной, ее идеал всегда живет в сердце человека.
«Во глубине…» — послание написано языком политических аллегорий, близких и понятных декабристам.
Конец 20-х — 30-е. Свобода — личная независимость, «достоинства личного». Любое нарушение прав личности, какими обстоятельствами оно бы ни было вызвано, расценивалось поэтом как подавление личности человека, стремление унизить его, низвести до положения раба.
Свобода для Пушкина — это свобода иметь собственное мнение об обществе, об историческом прошлом своего народа, возможность критически оценивать «громкие права, от коих не одна кружится голова». К личной неприкосновенности относятся и семья, дом творческий путь.
Итог. «Я памятник…». Отмежевавшись от всего, что способно только унизить человека, Пушкин пришел к новому пониманию свободной жизни. В ней спутниками человека, ничем не ограниченного в своих передвижениях по земле, будут природа, красота которой создана творческим гением Бога, и произведениями искусства, созданные художниками — людьми, вдохновленными Богом.


В ту эпоху, когда жил Пушкин, начиналось зарождение оппозиции существующей власти. Людям поколения Пушкина мечтали о том, что общество станет свободным в полном смысле этого слова. Свобода воспринималась этими людьми не только в политическом, но и в духовном смысле. Они считали, что всякие ограничения власти, морали, общественных норм должны были быть искоренены.
На первых этапах своего творчества Пушкин воспринимает свободу как вольность. В оде «Вольность» Пушкин присягает на верность идеалам служения обществу и признаёт главным закон Божий. Пушкин считает, что все люди изначально равны перед Высшим законом, и знать и рабы-крепостные. Рабство противно поэту, и он мечтает видеть свою страну свободной. Надежда на это просматривается во многих стихотворениях Александра Сергеевича. Он сам «готов отчизне посвятить души прекрасные порывы». Наверно именно поэтому его стихи пользовались популярностью в среде декабристов. Пушкин считает, что путь, выбранный ими верен, и рано или поздно приведет к свободе.
Позднее осмысление свободы Пушкиным происходит с философской точки зрения. Теперь свобода понимается как основная ценность бытия. В своих произведениях Пушкин развивает тему губительного влияния неограниченной власти одного человека на судьбы других людей.
Одна из составляющих свободы для Пушкина – это свобода поэтического слова. Немало стихотворений посвятил Пушкин этой теме. Это такие стихотворения, как «Поэт», «Поэту», «Я памятник себе воздвиг…».
В своих произведениях Пушкин призывает поэтов и художников не поддаваться на лесть и похвалы, а оставаться верными своим убеждениям. Тогда только его творчество будет «благородным подвигом» во имя человечества.
В стихотворении «Я памятник себе воздвиг…» Пушкин как бы подводит итог всей своей деятельности. Автор без ложной скромности пророчит себе мировую известность, признание и любовь среди простых людей потому, что его поэзия была направлена на пробуждение «чувств добрых» и прославлял «жестокий век свободу».

Лирика петербургского периода Пушкина

  • А. С. Пушкин
  • Произведение: Стихотворения Пушкина
  • Это сочинение списано 45 008 раз

Петербургский период жизни и творчества Пушкина отличается его стремлением к содружеству, сообществу, братскому единению. В этом сказалась не только инерция привычки к лицейскому братскому союзу, но особенная черта тех лет в русской истории вообще. Счастливое окончание войн с Наполеоном разбудило в обществе чувство собственной силы, право на общественную активность, именно в те послевоенные годы возникают «вечера»у Жуковского, «русские завтраки» у Рылеева, где сообща думали, спорили, пили, обсуждали новости, даже чтение книг — занятие традиционно связанное с уединением — становится формой дружеского общения. Именно в это время возникло и активно жило «арзамасское братство», в которое Пушкин-лицеист был принят заочно, а теперь, летом 1817 года, оказавшись в Петербурге «Сверчок» стал его реальным участником.

К тому времени в «Арзамасе» вместе с новыми членами (Н.Тургеневым, М.Орловым, Н.Муравьёвым) появились политические идеи, которые вскоре привели к распаду литературного общества. Однако это не помешало Пушкину сблизиться с Н.Тургеневым и М.Орловым — их облик проповедников свободы оказался для Пушкина теперь более привлекательным, чем облик «беспечного ленивца» в духе героев Батюшкова или «усталого селянина» в духе Жуковского. Пушкина привлёк декабристский тип человека: бескомпромиссность, резкость в речах, категоричность, суровые нравственные требования и глубокая религиозность Николая Тургенева, исключительная храбрость и человеколюбие Фёдора Глинки, высокий «градус» патриотизма и гражданственности Никиты Муравьёва, Михаила Лунина, Якушкина и др. Увлёкшись нравственным идеалом декабристов, Пушкин тем не менее имел собственные этические представления.

Нравственный идеал декабристов был окрашен в тона героического аскетизма. Истинный гражданин представлялся как суровый герой, отказавшийся ради общего блага от счастья, веселья, дружеских пиров, любви; гражданин противопоставлялся поэту, герой — любовнику, свобода — счастью. Однако Пушкин, в отличие от декабристов, проповедовал другие нравственные идеи. Просвещение XVIII века (века в значительной мере атеистического, во всём сомневающегося) в борьбе с христианским аскетизмом создало концепцию свободы, не противопоставленной счастью, а совпадающей с ним. Истинно свободный человек — это человек страстей, раскрепощённых внутренних сил, это — любовник, поэт, гражданин. Пушкин был глубоко связан с XVIII веком и усвоил такое понимание свободы — она не может строиться на самоограничении личности, наоборот, именно расцвет и полнота жизни каждой личности есть путь к свободе. Именно такое понимание свободы отразилось, например, в известном послании «К Чадааеву» («Любви, надежды, тихой славы…», 1818; I – С.307), о котором уже говорилось выше, или в мадригале княгине Е.И.Голицыной:

Краёв чужих неопытный любитель
И своего всегдашний обвинитель,
Я говорил: в отечестве моём
Где верный ум, где гений мы найдём?
Где гражданин с душою благородной,
Возвышенной и пламенно свободной?
Где женщина — не с хладной красотой,
Но с пламенной, пленительной, живой?
Где разговор найду непринужденный,
Блистательный, весёлый, просвещённый?
С кем можно быть не хладным, не пустым?
Отечество почти я ненавидел —
Но я вчера Голицыну увидел
И примирён с отечеством моим.

В этом стихотворении Пушкин фактически сформулировал свой нравственный идеал, он провозглашает установку жить в постоянном горении, «пламени», напряжении страстей (любви, шалости, патриотизма и т.д.)

Такая установка на азартное веселье и страстность, казалось бы, сближала Пушкина с поэтами-«арзамасцами», но это было внешним сходством. Для арзамасцев и поэтов их круга веселие и лень были лишь литературной позой: Жуковский, известный самоотреченными поэтическими мечтаниями, в быту был уравновешеннее и жизнерадостнее; Батюшков, трагически больной в жизни, прославился в поэзии как певец любви и наслаждений; Баратынский, меланхолик в жизни, написал поэму «Пиры», прославлявшую беззаботное веселье. Пушкин одинаков в стихах и в жизни. Взяв от «арзамасцев» идеи радости земной жизни, а у декабристов гражданско-патриотический пафос и стремление перейти от слов к поступкам, Пушкин создал новый этический идеал, лишённый крайностей: счастье — это свободное развитие личности, которой доступны и высокие гражданские поступки, и религиозные чувства, и любовные страсти, и просто шалости, веселье, лень. Пушкин обладал удивительной способностью сохранять «золотую середину», обладая совершенным чувством меры.

Пушкин прокладывал новый и свой путь в жизни и поэзии, но окружающие его не могли понять, им казалось, что он сбился с пути, они хотели направить его на путь «истинный», причём это пытались делать и «арзамасцы», и декабристы. Уставая от нравоучений, от того, что его всё ещё считают мальчиком, Пушкин порой назло всем демонстрировал мальчишество своего поведения. Но чем больше позволял себе шалостей и чем больше укреплялась его репутация «незрелого» юноши, тем более Пушкину не позволяли войти в круг участников тайных декабристских обществ. Назойливые поучения наставников, с одной стороны, а с другой недоверие друзей стали причиной лихорадочной нервозности, напряжённости душевного состояния Пушкина тех лет; в любую минуту он ждёт обид и всегда готов ответить вызовом на дуэль. Летом 1817 года он по ничтожному поводу вызвал на дуэль старика дядю С.И.Ганнибала, вызывал Н.Тургенева, однокурсника по Лицею М.Корфа, майора Денисевича и мн. других. Многие дуэли удавалось «погасить», но не все — осенью 1819 г. Пушкин стрелялся с Кюхельбекером (оба выстрелили в воздух), серьёзная дуэль была, вероятно, с К.Ф.Рылеевым (точно не установлено).

В этот период душевной смуты спасительным для Пушкина оказалось сближение с П.Я.Чаадаевым (1794-1856). По воспоминаниям современников Чаадаев «заставлял его мыслить» (Я.И.Сабуров), «поворотил на мысль» (П.В.Анненков). И это не удивительно — Чаадаев был самым ярким явлением в русском обществе тех лет и самым загадочным («сфинкс русской жизни» по словам А.И.Герцена). П.Я.Чаадаев в то время ещё ничего не написал, но был известен силой своего ума. Чаадаев вообще за всю жизнь не написал крупного системного сочинения, но был известен даже за границей и Шеллинг считал Чаадаева «самым умным из известных ему умов». И всё-таки загадочность этого человека привела к появлению множества слухов о нём, в частности, слуху о его сумасшествии. Славу Чаадаеву принесла его историософская теория «негативного патриотизма». Суть теории кратко такова: Европа и Россия — страны христианские, но принципиально различные. Европейское католичество Чаадаев понимал как синтез христианских идей с политикой, наукой, общественными идеями; феномен католичества как бы «вдвинут» в историю и потому активно влияет на развитие цивилизации в Европе. Русское православие генетически восприняло восточный византийский стиль, православие — это синтез христианских идей с философией, искусством и поэтому как бы «выдвинуто» из истории. Такая особенность православия усилила в русской нации аскетический элемент: «семейность» и «домашность» православного христианства в России не способствует активно-поступательному развитию русского общества. Из этих рассуждений Чаадаев делал вывод: для того, чтобы Россия смогла войти в процесс развития европейского общества, ей нужно не подражать Европе, а смело вступить на путь католицизма и самостоятельно пройти все этапы европейской истории! Чаадаев однако постепенно менял свои взгляды, обнаруживая вдруг положительные стороны православия и, следовательно, русской судьбы. «В отличие от католичества, плодами просвещения на Руси являются не наука и благоустроенная жизнь, а особое духовное и душевное устройство человека — бескорыстие сердца и скромность ума, терпение и надежда, совестливость и самоотречение» (В.Тарасов).

Эта теория заинтересовала Пушкина, «поворотила на мысль», в некоторых пунтках он согласился, но при этом всё-таки специально подчеркнул: «клянусь честью, что ни за что на свете я не хотел бы переменить отечество или иметь другую историю, кроме истории наших предков, такой, какой нам бог её дал». Главное в том, что Чаадаев задал Пушкину максимально высокий уровень осмысления «русской идеи» и развеял его хандру. Неслучайно он написал в записке такие слова: «твоя дружба мне заменила счастье». Чаадаев успокоил Пушкина, доказав ему, что человек, которому предстоит великое поприще, должен презирать клевету и быть выше своих гонителей:

В минуту гибели над бездной потаенной
Ты поддержал меня недремлющей рукой;
Ты другу возвратил надежду и покой;
Во глубину души вникая строгим взором,
Ты оживлял её советом иль укором;
Твой жар воспламенял к высокому любовь;
Терпенье смелое во мне рождалось вновь;
Уж голос клеветы не мог меня обидеть,
Умел я презирать, умея ненавидеть.
Вскоре это умение Пушкину пригодилось.

ЛИРИКА ПЕТЕРБУРГСКОГО ПЕРИОДА

«К Чаадаеву».
«Краёв чужих неопытный любитель…»
«Вольность».
«Сказки (Noel)».
«Деревня».

  • Оставить комментарий

    Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *