Тихоновцы кто такие

При изучении исторического феномена первоначальным и приоритетным является определение базовых понятий и терминов. Не составляют исключение внутрицерковные проблемы II четверти XX в., к числу которых относится григорианский раскол. Эволюция названия отдельного церковного образования связана с развитием устного и письменного дискурсов в новых нестабильных исторических условиях. Так, адепты того или иного церковного течения в рамках своей общности стали пользоваться определенной системой речевого общения с целью обособления себя от конкурирующего направления, что в большой степени проявлялось в лично-бытовом позиционировании. Постепенно это зафиксировалось в церковном делопроизводстве, затем укоренилось в советском документообороте, вскоре найдя отражение в историографии проблемы без определения четких правил, регламентирующих употребление и написание названий православных формаций 1920-1930-х гг. Как следствие, основные терминологические проблемы, связанные с изучением историками григорианского раскола и других церковных течений, представляют собой актуальный предмет исследования и требуют всестороннего раскрытия. Первый блок терминологических проблем связан с названиями церковных группировок, образовавшихся в первые десятилетия советской власти. Одна из работ, где делается попытка терминологически определить эти образования, — работа историка 1930-х гг. А. До-лотова. Как современник церковных разногласий он дает собственную характеристику обновленческого и тихоновского движений. По его мнению, «в среде духовенства возникло новое движение, так называемая «живая церковь», или «обновленчество», вставшее на путь признания советской власти и ее законов». Обновленцам он противопоставляет реакционную и враждебно настроенную часть сибирского духовенства — тихоновцев. Приверженцев патриарха Тихона (Белавина) историк именует староцерковниками, используя этот термин как синоним тихоновцев. Разделяя тихоновцев (староцерковников) на группы, к первой автор относит «часть епископата во главе со Свердловским епископом Григорием», которая пошла «на путь признания советской власти, образовав новое тихоновское течение, так называемое григорьевское». Во вторую ученый включает «часть попов-тихоновцев во главе с заменившим Тихона Сергием», которая «в отношении признания советской власти пошла дальше григорьевцев и даже стала молиться в церквах за власть», получив название «сергиевцы». Тихоновские приходы, не пожелавшие подчиниться ни одному из епархиальных управлений и породившие группу самоуправляющихся церквей, он называет автокефалистами . Появление григорианцев церковный историк 1960-х гг. митрополит И. (Снычев) оценивает «как дробление тихоновщины, как распад единства тихоновской иерархии», характеризуя их как группу епископов, образовавших ВВЦС, не признавших канонической власти патриарших местоблюстителей, восхитивших права первоиерарха. Иначе теолог интерпретирует понятие «староцерковники», применяя его для обозначения гри-горианцев. В процессе легализации органа григорианского объединения — ВВЦС — за ними сохранилось «именование староцерковнического» . Говоря о сосуществовании обновленцев и тихо-новцев, историк 1960-х гг. В.М. Ушаков ко вторым относит духовенство, сплотившееся вокруг патриарха Тихона (Белавина) и противопоставляющее себя радикально настроенным обновленцам, потерявшим влияние, «когда тихоновцы встали на путь признания Советской власти» и провозгласили лояльное отношение к последней. В отдельную тихоновскую группу историк выделяет сторонников митрополита Сергия (Страгородского) и образованного им Синода -иерархов, убежденных «в необходимости нормализации отношений с рабоче-крестьянской властью». Такие расколы, как «григорианский, иосифлянский, викторианский, даниловский и другие, которые возглавили видные иерархи, недовольные политикой митрополита Сергия в отношении Советской власти», ученый считает ответвлениями в тихоновской церкви . О распаде единого лагеря староцерковников, в котором «отчетливо выделились три противоборствующих друг другу силы: ВВЦС во главе с архиепископом Григорием, митрополит Сергий со своим Синодом и Иерархи-автокефалисты, не примыкавшие ни к ВВЦС, ни к митрополиту Сергию», пишет историк 1970-х гг. А.А. Шишкин. Анализируя «междоусобную борьбу староцерковников», исследователь поднимает вопрос о соотнесении социальных слоев населения с церковными силами. По его мнению, «основная масса верующих трудовых слоев населения, шедшая за староцерковниками — «хранителями не поверженного православия»», перешла на сторону митрополита Сергия (Страгородского). К числу адептов реакционных тихоновских иерархов (ВВЦС и автокефалистов) ученый относит «приверженцев старого строя»: кулаков, бывших торговцев и старую интеллигенцию, выступавших против обновленцев и сергиевцев как изменников православия и прислужников советской власти. Название «староцерковники» ученый использует как синоним тихоновцев, включая в него серги-евцев и григорианцев . Об оформлении в лоне «ортодоксальной РПЦ» двух оппозиционных направлений, «сергианского и тихоновского», говорит историк 1990-х гг. В.А. Алексеев. В первую группу ученый включает верующих и духовенство, близких по духу к митрополиту Сергию (Страгородскому), ко вторым относит течения в РПЦ со стороны «традиционалистов-консерваторов». Григорианцев, объявивших о создании «синода церкви истинных последователей патриарха Тихона» и имевших «определенную опору среди… «бывших людей» — служащих старого административного аппарата, мелкой буржуазии», автор относит «к числу других оппозиционных тихоновцам церковных структур», называя их «григорьевцы». Руководство ВВЦС во главе с архиепископом Григорием (Яцковским) историк именует староцерковниками, выступившими против деятельности «последователей Тихона-Сергия и обновленцев». Так же как И. (Снычев), В. А. Алексеев обозначил проблему идентификации григорианцев и отнесения их к церковно-групповой принадлежности, разделив «ортодоксальное православие» на сер-гианское, тихоновское и староцерковное, придав им разные значения . Отдельно следует выделить понятия, касающиеся персонализации и локализации григорианского раскола. Церковный историк протоиерей В. Цыпин феномен григорианства олицетворяет не только с именем архиепископа Григория (Яцковского), но и с именем другого деятеля — епископа Бориса (Рукина), влияние которого «среди единомышленников было настолько значительно, что по-другому этот раскол называли борисовщиной, особенно в Москве». Таким образом, В. Цыпин стал одним из первых, кто применил для обозначения григорианства новый термин, связанный с территориальной принадлежностью и именем другого духовного лидера этого явления. При этом ученый подтверждает принадлежность григорианцев к лагерю тихоновской церкви, которые «вероятно, искренне заявляли о своей верности заветам патриарха Тихона» . Отличительной чертой диссертации М.Ю. Хруста-лева является наличие нового понятия — «сибирский (томский) раскол», связанного с именем и деятельностью томского архиепископа Димитрия (Беликова), впоследствии примкнувшего к григорианским рядам. Историк не трактует содержание этого феномена, а лишь оговаривает факт его существования, в то же время употребляя его отдельно от «григорьевского (ВВЦС) раскола» . Интерес представляют понятия, говорящие о политико-церковной деятельности лидера сергиевского течения. Наряду с делением тихоновской (староцерковной) церкви на автономные группы А.А. Шишкин прибегает к наименованию «новообновленцы». По его мнению, Декларация митрополита Сергия (Страгород-ского) 1927 г. «явилась водоразделом между двумя группами староцерковников», первую из которых он именует «реакционерами», а вторую — «новообновлен-цами во главе с митрополитом Сергием (Страгород-ским), трезво оценившими ход общественного и политического развития жизни нашей страны» . Историки постсоветского пространства В. А. Алексеев и В. Котт также обратятся к термину «новооб-новленцы», проведя аналогию появления этого названия с изданием Декларации митрополита Сергия (Страгородского) и «недолжным и перешедшим границы сотрудничество с безбожной властью» последнего . В иной интерпретации понятие «новообновленцы» использует Н. В. Расова, именуя последователей митрополита Сергия (Страгородского) «обновленцами-сергиевцами» . Затрагивая в своих публикациях вопрос о противостоянии оппозиционных друг другу церковных течений, историк 1990-х гг. О.Ю. Васильева пользуется понятиями, введенными историками прошлого периода. Исследователь соглашается с содержательной стороной названий церковных групп. К обновленцам ученый относит «демократическое, прогрессивное духовенство», а к тихоновцам — «реакционное духовенство» . В стан григорианцев, как отщепенцев тихоновского блока, историк включает группу иерархов во главе с архиепископом Григорием (Яцковским), организовавших ВВЦС и выступивших против митрополита Сергия (Страгородского) . Второй блок терминологических проблем связан с использованием политико-партийной градации церковных течений: левые и правые, примененной И. (Снычевым) для характеристики оппонентов митрополита Сергия (Страгородского). По его мнению, с момента вступления последнего на арену церковной жизни «всплыло новое, так называемое правое иерархическое течение, возглавляемое архиепископом Свердловским Григорием (Яцковским). Образовался григорианский Синод ВВЦС. Это был первый клин, вбиваемый в церковный организм с правой стороны» . Подобно И. (Снычеву), исследователь 1980-х гг. И. Д. Эйнгорн сторонниками «крайне правого крыла тихоновской церкви» и одновременно противниками сергиевцев называет григорианцев . Проблему противостояния, начавшегося с момента избрания патриарха Тихона (Белавина), которому «пришлось иметь дело с оппозицией как справа, так и слева», исследует канадский профессор 1990-х гг. Д.В. Поспе-ловский. По его мнению, правая оппозиция «была более пассивной», а «левая, поддерживаемая ЧК, а позднее ГПУ, заинтересованными в том, чтобы взорвать церковь изнутри, дала о себе знать весьма печально для судеб церкви в 1920-х годах в качестве живоцерковников-обновленцев» . Григорианский раскол историк относит «к расколам слева» наряду с украинскими и обновленческим. Вопросам григорианства как новому расколу среди тихоновцев ученый отводит незначительное место, мотивируя тем, что «проблемы Украины требуют специального рассмотрения, григорьевский же раскол, казавшийся после смерти Тихона потенциально очень опасным, в действительности был очень кратковременным» . Распределение церковных сил, схожее с позициями Д.В. Поспеловского, предлагает польский историк Я.Е. Замойски. К «приспособленческим, сервилист-ким, раболепствующим» толкам исследователь относит живую церковь, обновленчество, григорианство, а оппозицию Даниловского монастыря, иосифлянство, катакомбное движение непоминающих считает «охранительными и консервативными» . Российский ученый С. Фирсов церковный организм делит на два оппозиционных блока: левых (обновленцев) и правых (тихоновцев). К числу последних, которые параллельно именуется староцерковниками, исследователь относит сторонников митрополита Сергия (Страгородского) и другие «расколы справа» . Третий блок терминологических проблем связан с обозначением признаков церковного течения согласно составу и административному управлению таковых. С помощью «схемы административного управления православных религиозных течений: обновленцев, сергиевцев и григорьевцев» А. Долотов обозначает высший орган управления течения и выстраивает вертикаль власти, тем самым вводя в научный кругозор отличительные особенности каждого церковного течения. В качестве высшего органа управления серги-евцев историк называет «патриарха Сергия» и образованный им Синод, которому на локальном уровне подчинялись епископы и епархиальные советы. Главными органами управления обновленцев автор считает «Синод обновленческой церкви» и «Сибирское областное церковное управление», базирующееся в Новосибирске. Последнему подчинялись «Окружные епархиальные управления», ведающие приходскими делами на местах. Автокефалисты объединяющего центра не имели, их приходы были рассеяны по Сибири и никому подчинятся не хотели. В данной схеме А. Долотов допускает путаницу в названии григорианских органов управления, именуя главный «Временным церковным управлением или кратко ВВЦУ», а местный — «Сибирским управлением». Такое название и аббревиатуру высшего церковного органа, как покажут более поздние изыскания, использовали в первые годы своего существования обновленцы. Что касается названия регионального органа управления григориан-цев — «Сибирское областное церковное управление», то его историк приписывает обновленцам, тем самым выпуская из виду достоверное наименование регионального органа управления обновленцев . Нововведением являются термины «Московская патриархия» и «патриаршая церковь». Согласно изысканиям историка 1960-х гг. И. Михалева, «Московская патриархия есть не что иное, как объединенная группа епископов, примкнувшая к управлению заместителя местоблюстителя патриаршего престола митрополита Сергия (Страгородского) и избравшая курс «соглашательства с властью» . В.А. Алексеев в качестве церковного органа управления сергиевцев также называет Московскую патриархию . Русскую православную церковь, которую с одной стороны, теснило обновленчество, а с другой — григо-рианство, викторианство и иосифлянство, И. (Сны-чев) называет патриаршей церковью и олицетворяет с управлением заместителем местоблюстителя патриаршего престола . К аналогичному мнению приходит О.Ю. Васильева, ассоциируя Русскую православную церковь с патриаршей церковью . При этом для определения института патриарха, патриарших местоблюстителей и их заместителей историк наряду с понятием «патриаршая церковь» использует понятие «Московская патриархия» . Вместе с тем М.Ю. Хруста-лев к патриаршей церкви относит тихоновские (староцерковные) течения и Московскую патриархию во главе с митрополитом Сергием (Страгородским) . Для обозначения сергиевской группы С. Фирсов использует ранее иллюстрируемые понятия-синонимы «Московская патриархия» и «патриаршая церковь» . В статье церковного историка протодиакона П. Бубнова анализируются вопросы трансформации понятия «Российская церковь» в «Русскую церковь» с периода деятельности Поместного собора 1917-1918 гг. до избрания патриарха в 1943 г. Согласно его исследованиям официальное наименование «Православная Российская Церковь», принятое в синодальную эпоху и подтвержденное Поместным Собором 1917-1918 гг., было изменено на «Русская Православная Церковь» в годы управления митрополита Сергия (Страгородского). Этот процесс происходил в 1926-1941 гг., и главной причиной такой реформы было стремление дистанцироваться от обновленцев, главный орган которых именовался «Священный Синод Православной Российской Церкви». Кроме этого, П. Бубнов акцентирует свое внимание на проблеме появления термина «Московская патриархия», напрямую связывая это с церковной деятельностью митрополита Сергия (Страгород-ского) в должности заместителя местоблюстителя патриаршего престола. В своей статье исследователь отмечает тот факт, что в «Проекте обращения к православным архипастырям и пастырям митрополита Сергия (Страгородского)» (первоначальный вариант Декларации 1927 г.) автором использовались термины «Московский патриархат» и «Русская Церковь». Далее историк оговаривает, что «в это же самое время другие иерархи, начиная с патриаршего местоблюстителя митрополита Петра, участвовавшие в переписке по вопросу о преемстве высшей церковной власти, по-прежнему использовали «российскую» терминологию, и никто из них — «русскую» терминологию митрополита Сергия, который, в свою очередь, как показывает анализ исходивших от него документов, совершенно не пользовался терминологией старой». Процесс изменения терминологической базы напрямую связан с желанием будущего патриарха Сергия (Страгородского) дистанцироваться не только от обновленцев, но и от других формирований тихоновского блока, в число которого входило григорианское течение. Итак, отечественные и зарубежные историки 1930-2010-х гг. терминологические проблемы григорианского раскола как самостоятельную тему не изучали. Данный вопрос они исследовали совместно с анализом церковных расколов II четверти XX в. в контексте трех блоков, связанных с названием церковных группировок, политико-партийной градацией церковных течений: левые и правые, обозначением признаков и характеристик церковного течения согласно составу и административному управлению таковых. В научно-историческом дискурсе закрепился принцип деления РПЦ на два оппозиционных лагеря: обновленческий (синодальный) и тихоновский (староцерковный), последний из которых раздробился на три ветви: григорьевцы (григорианцы), сергиевцы (сергианцы) и разного рода автокефалисты. К отличительным признакам, с помощью которых идентифицировали церковное течение, историки отнесли имена иерархов, выступавших в качестве духовных лидеров, церковный орган управления, социальный состав блока согласно их политической ориентированности в отношении государства, территорию дислокации и политико-церковную деятельность. Благодаря отличительным признакам обозначились следующие определения церковных группировок. Тихоновцы (староцерковники) — приверженцы взглядов и политики патриарха Тихона (Белавина), оставшиеся верными ему после раскола в 1922 г. Церкви на два лагеря: патриарший и синодальный. Обновленцы (живоцерковники) — сторонники церковных взглядов и политики революционно и демократически настроенного духовенства, выступавшие против церковной деятельности патриарха Тихона (Бела-вина), местоблюстителей патриаршего престола и их заместителей, поддерживающие религиозные реформы Советского государства и давшие начало реформаторскому направлению в виде легализованного Синода. Григорианцы — отщепенцы тихоновского (староцерковного) блока, начавшие свою автономную церковную деятельность в виде органа управления ВВЦС под эгидой архиепископа Григория (Яцковско-го) и других видных архиереев после смерти в 1925 г. патриарха Тихона (Белавина), а также противопоставившие себя митрополиту Сергию (Страгородскому). Для томских (сибирских) григорианцев характерно использование имени архиепископа Димитрия (Беликова), названий «Томск» и «Сибирь». Для московских григорианцев (борисовщины) — имени епископа Бориса (Рукина). Сер-гиевцы — церковный блок с названием «Московская патриархия», начавший развиваться в лоне тихоновского (староцерковного) блока во главе с заместителем местоблюстителя патриаршего престола митрополитом Сергием (Страгородским) после публикации в 1925 г. завещания митрополита Петра (Полянского), как оппозиция и антиномия григорианскому блоку, в том числе автокефальным направлениям. Благодаря политико-церковной деятельности духовного лидера сергиевцев современники стали именовать их новообновленцами. Спорными остались вопросы, касающиеся, во-первых, названия «староцерковники», используемого историками для обозначения как всей тихоновской церкви с множеством ветвей, так и автономного ответвления — григорианского раскола, во-вторых, наименования «патриаршая церковь», одновременно применяемого учеными как синоним тихоновской (староцерковной) церкви или Русской православной церкви в целом, так и отдельного блока — Московской патриархии (сергиевцев), в-третьих, отсутствия единого мнения об отнесении григорианцев к левым или правым расколам тихоновской церкви. Весь спектр оформившихся концептов стал достоянием большинства зарубежных, общероссийских, региональных историков советской и постсоветской эпохи, занимающихся исследованиями внутрицерков-ных проблем 1920-1930-х гг. Вместе с тем в науке сохраняется терминологическая неопределенность по ряду позиций, что создает проблемы в исследовании григорианского раскола как на общероссийском, так и региональном уровне.

Это был разговор двух единомышленников – видный большевик и фактический глава обновленчества обменивались любезностями и говорили о том, что марксизм и Евангелие близки друг другу, и лишь косная тихоновская или католическая Церковь, веками обслуживавшие самодержавие и богачей, не могут признать этого очевидного факта.

Полемику открыл нарком просвещения, долго рассказывавший о том, что христианство – религия античного пролетариата, которая подарила беднякам надежду на то, что Христос устроит «интервенцию»: «На облаках должен был спуститься сын божий во главе значительных отрядов своеобразной революционной Красной армии из ангелов, которая должна была помочь совершиться на земле перевороту. Этот переворот должен был быть страшным, террористическим, по описаниям в Деяниях апостолов, источающим моря крови…. Омытый кровью мир в результате будет удостоен жизни, полной мира и счастья»(Во всей цитате сохранена авторская орфография. – А.З.).

Нарком просвещения Анатолий Луначарский

Далее Луначарский поведал слушателям о том, что изначально христианство было по своей природе революционно и социалистично, но с течением времени, когда власть в общинах взяли богатые люди и представители духовенства, новая религия утратила свой боевой задор. Реакционное монашество и священство стало учить людей покорности любой власти и вместо призывов идти на баррикады стало рассказывать беднякам утешительные и убаюкивающие истории о том, что нужно почитать любую власть, не стыдиться собственной бедности, не завидовать богатым. Наградой за терпение становилось Царство Небесное, в котором вкусная еда сама падала в рот праведникам, а помимо хлеба они могли бы наслаждаться зрелищем мучения богатеев-грешников в аду. Такая «реакция» в христианстве продолжалась до самого появления марксизма и Октябрьской революции 1917 года. Изредка бедняки вспоминали о том, что христианство есть религия революционеров, и тогда происходили события, подобные Реформации в Европе. Свое выступление Луначарский закончил обвинением в том, что христианство гипнотизирует людей, обещая им потребительскую жизнь в раю, где нет места радостному и созидательному труду.

Все эти обвинения в адрес христиан звучали из уст Луначарского после того, как большевики не смогли уничтожить Церковь «кавалерийским наскоком». В этот момент новые власти уже осуществили кощунственные вскрытия мощей, ограбление верующих под видом помощи голодающим. Патриарх Тихон уже успел отсидеть в тюрьме, выйти и скончаться 7 апреля 1925 года при сомнительных обстоятельствах. К сентябрю 1925 года Троцкий и Тучков вовсю трудились над расколом Церкви, не последнюю роль в котором сыграли и обновленцы во главе с Введенским. Всего этого собеседники предпочли не заметить, но зато с гневом обрушились на верующих патриаршей Церкви, обвиняя их в отсталости и нежелании служить «высоким идеалам социализма».

Собеседник Луначарского, «митрополит» Введенский также предпочел не вспоминать о гонениях, но в своем ответе лишь указал наркому просвещения, что христианство, в отличие от марксизма, не является только экономической теорией.

Лидер обновленцев заявил, что только отсталое духовенство типа папы Льва XIII и «Тихона» поддерживают капитализм, а все прогрессивные христиане активно поддерживают коммунизм и борьбу пролетариата за освобождение от оков. Введенский при этом активно цитировал видных марксистов и социалистов, говорил о заслугах Ленина в политической борьбе, ругал толстовство, но как-то совершенно не обращал внимания на многовековую историю Церкви и святоотеческое наследие, на то, что большевики смогли сделать в стране меньше, чем за 10 лет своего правления.

В своем выступлении «митрополит» мягко посетовал на то, что марксизм представляет собой «Евангелие, набранное атеистическим шрифтом», но не стал говорить просвещенному наркому о голоде и болезнях, о разрухе и гражданской войне, в которую ввергли страну строители опасных утопий, рассуждающие о том, что Христос был первым революционером и социалистом.

Причину такого прекраснодушия по отношению к марксизму со стороны Введенского и некоторых представителей духовенства раскрыл священномученик Иларион (Троицкий) в статье «Христианство и социализм. На современные темы»: » «Согласно с Марксом!” — вот лучшая похвала для всякого учения, для всякого мнения. Даже святое христианское учение ценится по этим новым меркам. В христианстве отбрасывается поэтому все его основное учение о личном подвиге покаяния и смирения, а берется и обсуждается только какое-то «социальное учение”, одобряется же в нем только то, что можно перетолковать на либерально-революционный лад. Церковные писатели и деятели, даже и великие святые отцы, ценятся тою же мелкой и низкопробной монетой. Мы сами были свидетелями тому, как один «оратор” в похвалу святителю Иоанну Златоусту 13 ноября 1907 года заявил, будто великий святитель в чем-то мыслил, как Маркс, только немного похуже».

Попытки Введенского приспособить Евангелие к социализму не были в полной мере оценены и Луначарским. Напротив, нарком просвещения в диспуте несколько раз упомянул о том, что «гр. Введенский» представляет собой лишь крайне левое крыло Церкви, большинство же христиан не разделяют его восторгов от социализма. Более того, Луначарский отметил, что попытки его собеседника создать некий христианский марксизм плохо сочетаются с Евангелием, учением Церкви и с самим марксизмом, который нарком просвещения охарактеризовал следующим образом: «Марксизм не есть только экономика, марксизм представляет собою целостное философское миросозерцание и совершенно определенно (и с полной уверенностью) претендует на то, что оно дает ответ на все вопросы, в том числе и на те, которые были поставлены религией».

Эта реплика Луначарского ставила крест на всех попытках обновленческого духовенства доказать большевикам, что христианам по пути с большевиками. Последние ни с кем не хотели делить ни свою власть, ни свою идеологию, а потому за спиной у диспутирующего Луначарского и обновленческого «митрополита» продолжали выстраивать тоталитарную диктатуру, в которой не было места христианству. Причем нарком просвещения играл активную роль в развитии этой мрачной утопии, унесший миллионы человеческих жизней.

Начальник отдела научно-справочного аппарата РГАКФД Серегина Инна Игоревна

ОБНОВЛЕНЧЕСКИЙ РАСКОЛ РУССКОЙ ПРАВОСЛАВНОЙ ЦЕРКВИ В КИНОФОТОДОКУМЕНТАХ РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО АРХИВА КИНОФОТОДОКУМЕНТОВ

В 1922 году начался один из самых трагических для Русской Православной Церкви этапов и самый запутанный в истории отношений власти и Церкви.

Перед началом новой антирелигиозной кампании власти провели реорганизацию занимающихся борьбой с Церковью структур. Все они были преобразованы по партийной линии. Ещё в августе 1921 года начал действовать отдел пропаганды и агитации ЦК РКП (б), 12 ноября 1921 года — Главный политико-просветительский комитет во главе с Н.К. Крупской. При губкомах проводились антирелигиозные семинары для подготовки квалифицированных специалистов. С 1922 года главным органом власти, непосредственно занимающимся Церковью, стал VI «церковный” отдел секретного отдела Государственного Политического Управления (ГПУ). С 1922 по 1939 год бессменным главой VI отдела был Евгений Александрович Тучков (1892-1957), осуществлявший непосредственное руководство гонениями. В глазах сталкивавшихся с ним православных христиан, он являлся поистине демонической личностью. Интересно, что это был выходец из крестьян, бесспорно, очень умный и хитрый человек, умевший запугивать людей и принуждать их к сотрудничеству. В том же 1922 году была создана АРК — Антирелигиозная комиссия, осуществлявшая контроль со стороны ЦК над деятельностью ГПУ. С осени 1922 года её секретарём стал тот же Тучков; в ней состояли такие важные лица как, например, В.Р. Менжинский (заместитель главы ГПУ Ф.Э.Дзержинского) и заместитель наркома юстиции П.А. Красиков. Однако главная роль в борьбе с Церковью возлагалась на ГПУ. Таким образом, государство создало мощную и эффективную машину для борьбы с Церковью.

Одновременно с кампанией по изъятию церковных ценностей была задумана ещё одна акция против Русской Православной Церкви – использование обновленческого движения для раскола Церкви изнутри. «Впервые программа этого радикально-реформаторского направления в Церкви прозвучала в 1905 году» – в обращении «группы 32-х с.-петербургских священников» к митрополиту Санкт-Петербургскому и Ладожскому Антонию (в миру Вадковскому Александру Васильевичу), корни же её лежат в начале 1860-х гг., когда антимонашеские настроения в церковных кругах породили надежду на реформу Русской Православной Церкви, а вместе с ними и волну дискуссий по этому поводу. Следует отметить, что проблема реформирования в быстро меняющемся мире всегда остро стояла и стоит в Русской Православной Церкви, которая часто не успевает своевременно отреагировать на кардинальную перемену обстановки. Необходимость изменений признавало еще дореволюционное священноначалие, их начал осуществлять, но не завершил Поместный Собор 1917-1918 годов. Поэтому многие достойные люди первоначально достаточно лояльно относились к обновленцам, надеясь, что они смогут решить наболевшие церковные проблемы» .

Всю первую половину 1922 года под руководством Политбюро ГПУ готовился церковный переворот. Главным разработчиком программы уничтожения Церкви с помощью раскольников был Лев Давидович Троцкий.

В марте-апреле 1922 года властями была проведена основная работа по вербовке будущих обновленцев.

Вот как говорит о них историк Церкви, бывший обновленец А.Э.Левитин-Краснов: «первая, самая многочисленная группа – обыкновенные русские священники, случайно попавшие в этой сутолоке, которая происходила в церкви… Вторые – прохвосты, присоединившиеся к обновленчеству в погоне за быстрой карьерой, спешившие воспользоваться «свободой нравов», дозволенной обновленцам. Почти все они были агентами ГПУ. Третьи – идейные модернисты, искренне стремившиеся к обновлению церкви. Эти жили впроголодь, ютились в захудалых приходах, теснимые властями, своим духовным начальством и непризнанные народом. Они почти все кончили в лагерях. Четвертые – идеологи обновленчества. Блестящие, талантливые, честолюбивые люди, выплывшие на гребне революционной волны (так называемые церковные Бонапарты)» .

24 марта 1922 года группа священников во главе с Александром Ивановичем Введенским, Александром Ивановичем Боярским и Владимиром Дмитриевичем Красницким опубликовала свой первый программный документ.

Затем обновленцы уже открыто стали обвинять Патриарха и верное ему духовенство в контрреволюционной деятельности и отказе помочь голодающим, что якобы и вызвало их возмущение. Вся эта клевета печаталась в центральной советской прессе, что было обусловлено прямым приказом Политбюро: всемерно освещать деятельность обновленцев с положительной точки зрения, в том числе и средствами кинематографа.

Для облегчения церковного переворота начались репрессии против духовенства и Патриарха Московского и всея Руси Тихона.

В мае 1922 года группа обновленцев (в их числе были А.И. Введенский и А.И. Боярский) три раза обращалась к арестованному Патриарху с требованием передачи церковной власти.

Прекрасно понимая с кем имеет дело, Патриарх Тихон 18 мая подписал документ о разрешении обновленцам временно вести патриаршую канцелярию до прибытия Ярославского митрополита Агафангела (Преображенског) . Но посланники ГПУ совершенно беззастенчиво и беззаконно объявили себя полноправными членами Высшего Церковного Управления (ВЦУ), во главе которого поставили епископа Антонина (в миру Грановский Александр Андреевич). Епископ Антонин до 1917 года занимался административно-педагогической деятельностью, не всегда успешно из-за крайне тяжелого характера и экстравагантного поведения, а с января 1917 г., живя на покое, стал вводить в богослужение произвольные изменения.

На следующий день (19 мая) Патриарха выдворили из Троицкого подворья в Донской монастырь со строжайшей охраной и полной изоляцией от внешнего мира, где в маленькой квартирке над монастырскими воротами ему предстояло пробыть ровно год. А на Троицком подворье в тот же день разместилось самозваное ВЦУ .

16 июня 1922 года митрополит Сергий (в миру Страгородский Иван Николаевич), епископы Евдоким (в миру Мещерский Василий Иванович) и Серафим (в миру Мещеряков Яков Михайлович) под давлением властей поддержали самозванное ВЦУ.

На фоне этих событий 6 августа 1922 года в Москве открылся, так долго готовившийся ГПУ, «Всероссийский съезд белого духовенства «Живая церковь».

В Российском государственном архиве кинофотодокументов (РГАКФД) хранятся три кинодокумента со съёмками данного события.

В первом сюжете «Киноправды № 9» от 25 августа 1922 года (архивный номер 1-727) съемки снабжены титрами. Первый титр с НДП: «СЪЕЗД «ЖИВОЙ ЦЕРКВИ» ОТКРЫЛСЯ 6-ГО АВГУСТА 1922 ГОДА» соответствует действительности. Согласно опубликованным документам открытие съезда проходило в Третьем Доме Советов на Садово-Каретной улице, бывшем здании Московской духовной семинарии.

Присутствовало около 200 делегатов. Гостями на съезде были архимандрит Иаков от Константинопольского патриархата и архимандрит Павел от Александрийского патриархата; сняты их крупные планы. Был избран президиум во главе с лидером московской организации «Живая церковь» В.Д. Красницким. Карьера бывшего протоиерея в это время достигла своей наивысшей точки. Родился он в 1880 году в семье служащего на Украине, окончил Санкт-Петербургскую духовную академию и до 1922 года не имел никакого отношения к обновленческому движению. Однако благодаря своим организаторским способностям и непорядочному поведению, очень быстро стал обновленческим лидером.

На сегодняшний день удалось атрибутировать присутствующих в съёмке В.Д. Красницкого, епископов Антонина (Грановского), Евдокима (Мещерского), Виталия (в миру Владимира Федоровича Введенского), епископа Методистской церкви Эдгара Блэйка, священников Иоанна Альбинского и Павла Николаевича Красотина. Возможно, присутствует в съемке профессор Одесского института народного хозяйства Александр Иванович Покровский.

В сюжете «Киноправды» запечатлены не только события 6 августа. Согласно данным письменных источников, на первом заседании В.Д. Красницкий потребовал удаления всех монахов во главе с епископом Антонином, что и было сделано. В последующие дни, в отличие от других епископов, Антонин на съезде не присутствовал. В сюжете «Киноправды» сняты два совершенно разных состава президиума – и только один с участием Антонина.

Дважды в архивных документах фигурируют съемки организационного заседания съезда: в кинолетописях 1-2018 и 1-11976. В застекленной галерее за круглым столом сидят шесть представителей духовенства, сняты их крупные планы. Точно удалось атрибутировать только В.Д. Красницкого и П.Н. Красотина. С большой долей вероятности можно сказать, что самый пожилой участник съемки – священник Иоанн Альбинский. Только он в 1922 году достиг преклонного возраста, остальным лидерам обновленчества на момент съёмки не было и 50 лет. И. Альбинский был идейным врагом монашества, являлся одним из основателей группы «Живая церковь».

В кадре представители духовенства ставят подписи на документе. Данные съемки с уверенностью можно датировать летом 1922 годом. В пользу этой даты говорит тот факт, что в кадре нет Александра Введенского. В это время он лечился после ранения (у него были выбиты зубы), полученного в первый день «Суда над князьями Церкви» в Петрограде. А.Введенский должен был выступить на данном судилище в качестве главного обвинителя, но был ранен женщиной, бросившей в него камень. Поэтому на съезде 1922 года его не было. Напротив, Павел Красотин уклонился в раскол только летом 1922 года. Возможно, что это съёмки подготовительного совещания из священников-«живоцерковников», готовивших повестку дня 3 августа 1922 года.

Несомненно, присутствуют здесь еще два лидера обновленчества: священники Сергей Владимирович Калиновский и Евгений Христофорович Белков. Но на сегодняшний день не удалось найти не только их фотоизображений, но и описания внешности.

16 августа после молебна в Успенском соборе Московского Кремля В.Д. Красницкий был провозглашен «первым протопресвитером «Живой церкви».

Съезд избрал новое ВЦУ, в котором только Антонин (Грановский) не был членом «Живой церкви»; ему дали титул «митрополита Московского и всея Руси».

Деятельность обновленцев получала достаточно положительный отклик в советской прессе, охотно печатавшей клевету обновленцев на «тихоновцев». Этим же объясняется присутствие кинооператоров на съезде.

Помимо съемок заседания «живоцерковников» в данные кинолетописи вошли съемки лидера обновленцев — епископа Антонина (Грановского). Это также съемки 1922 года. Именно в 1922 году власть делала ставку на Антонина, как самого авторитетного из раскольников. В одном из планов он выходит из ворот в окружении верующих. В другом плане, он проходит по территории с церковной постройкой и позирует кинооператору, в третьем плане он позирует в сопровождении двух мужчин в штатской одежде. Для атрибутирования этих незначительных, по большому счету кадров, пришлось изучить огромное количество фотодокументов старой Москвы, съездить на возможные места съемок. И все равно, остались сомнения. В окружении верующих Антонин может выходить из Заиконоспасского монастыря, где он проводил самочинные богослужения. Два других фрагмента, скорее всего, были сняты на территории Богоявленского монастыря, где Антонин проживал, и от которого сейчас осталась только церковь. Антонин в кинодокументах РГАКФД, вообще, запечатлен больше других обновленческих лидеров; сюда следует добавить и съемки изъятия церковных ценностей (архивный номер 1-33809).

С лета 1922 по весну 1923 гг. происходит захват обновленцами церковной власти в столице и провинции. В то же время происходят расколы и создаются отдельные секты в самой обновленческой среде.

Обновленческий раскол распространился на Грузию и Украину. Там обновленцы добивались автокефалии, хотя крайние реформаторы еще в годы Гражданской войны отделились от Русской Православной Церкви.

Окончательный разгром «тихоновщины» планировалось провести на «поместном соборе», который открылся в Москве 29 апреля 1923 года. Этот собор получил название «Первый обновленческий» или «лжесобор», а в официальной советской печати он именовался «Вторым поместным Всероссийским собором».

На собор приехало около 500 делегатов (476), в числе которых было множество женатых архиереев. Председателем собора был выбран женатый «митрополит» Петр (Блинов). Это стало вершиной его обновленческой деятельности. У обновленцев он носил титулы «митрополит всея Сибири» и «председатель сибирской церкви». Участники собора открыто вознесли хвалы революции, которую они величали «христианским творением», и советскому правительству, бывшему, по их словам, первым правительством в мире, пытающимся осуществить «идеалы Царства Божия», а также Ленину, который «должен быть дорог и для церковных людей».

Затем Патриарх Тихон, находящийся под арестом, был заочно осужден и лишен не только сана, но даже и монашества. Отныне он назывался «мирянином Василием Белавиным». После этого было отменено и само патриаршество, а его восстановление названо контрреволюционным деянием.

Лжесобор выработал резолюции, узаконившие противоканонические реформы ВЦУ: о закрытии монастырей, о белом брачном епископате и второбрачии духовенства; о фальсификации нетленности мощей, об отлучении от церкви всех членов Карловацкого собора, о переходе на григорианский стиль. Собор заявил о том, что советская власть не является гонителем церкви и объявил анафемствование советской власти не имеющим никакой силы. А лжемитрополит Виссарион предложил даже всем членам собора вступить в коммунистическую партию .

Съемки, хранящиеся у нас за №№ 1-1706 и 1-2018 запечатлели рабочие заседания собора в Третьем Доме Советов. Кинолетопись 1-1706 имела название «Заседание поместного собора в Москве» и была датирована 1900-1930 годами, что, конечно, не соответствовало действительности. Поместный Собор Русской Православной Церкви проходил в 1917-18 годах и, к сожалению, в нашем архиве не удалось найти ни одной съемки данного события.

На сегодняшний день удалось атрибутировать присутствующих в съёмке «митрополита Московского и всея Руси» Антонина (Грановского), «епископа Крутицкого» Александра (Введенского), «митрополита Томского и всея Сибири» Петра (Блинова), «первого протопресвитера всея Руси» Владимира (Красницкого), протоиерея Александра (Боярского), историка церкви Василия Захаровича Белоликова. Следует отметить, что родной брат В.З.Белоликова — епископ Пимен в 2000 году причислен РПЦ к лику святых. Присутствуют в съемке и бывший обер-прокурор Священного Синода Владимир Николаевич Львов, в июле 1922 года вернувшийся из эмиграции с разрешения Политбюро ЦК РКП (б), а так же профессор Харьковского университета Иоанн Иоаннович Филевский, «митрополит» Тихон (в миру Василевский Николай), священник Павел Красотин. С большой долей вероятности можно утверждать, что в президиуме присутствуют «архиепископ» Иоанн (Альбинский) и профессор Одесского института народного хозяйства Александр Иванович Покровский.

Хранятся в архиве и три фотографии данного события.

На второй фотографии (арх. № 3-4053) – члены президиума.

На третьей фотографии (арх. № 3-4066) делегаты в зале. Каталожные карточки для традиционного каталога составлялись в 1938 году, на них была указана дата события и три лидера обновленчества с новыми титулами – «Московский митрополит» Антонин, «митрополит Сибири» Петр, «протопресвитер» Красницкий. В 1990-е годы рукой главного специалиста отдела научно-справочного аппарата Ирины Вячеславовны Князьковой в карточки были внесены уточнения: фамилии Грановский и Блинов.

На четвертой фотографии (арх. № 2-8478), имеющее прямое отношение к лжесобору, хотелось бы остановиться отдельно. Перед нами группа священнослужителей, сидящие в центре – в епископском облачении. На каталожной карточке было указано, что это «заседание высшего духовного органа – Синода». Опять же, рукой И.В. Князьковой было подписано: «обновленческого Синода; среди присутствующих – митрополит А.Введенский». Дата при составлении карточки не была указана. Но двумя разными подчерками подписано: «начало 1920-х» и «Москва 1937». Скорее всего, что это съёмки того же 1923 года. В пользу этой даты говорят несколько фактов. Во-первых, присутствующие на фото – А.И. Введенский (сидит третий слева), Иоанн Альбинский (сидит второй слева) и Павел Красотин (сидит первый справа) выглядят совершенно так же как в вышеуказанных кинодокументах за 1922-23 годы. Во-вторых, на фотографии присутствуют два иерарха, уклонившиеся в раскол: архиепископы (в расколе митрополиты) Серафим Мещеряков (сидит второй справа) и Вениамин Муратовский (сидит четвертый справа). То, что они уже в сане митрополитов подтверждает наличие креста на их клобуках. До 1987 года только Патриарх и митрополиты имели право носить крест на головном уборе. Серафим получил титул лжемирополита в 1922 году, Вениамин Муратовский — 6 сентября 1923 года. Обновленческий Синод был создан в августе 1923 года. Известно также, что после лжесобора 1923 года иерархи разъехались по епархиям. Уже осенью 1924 года Серафим Мещеряков вышел из раскола, а в 1933 году был расстрелян. Остальных присутствующих на фотографии атрибутировать пока не удалось.

После Собора 1923 года обновленчество старается жить сравнительно скромной жизнью.

В августе 1923 года обновленцы вместо ВЦУ создают свой Священный Синод, который просуществовал до 1935 года. Обновленческий митрополит Евдоким (Мещерский) был назначен главой Синода. С этого времени до весны 1924 года обновленцы пытаются вести переговоры с Патриархом Тихоном. Однако, в примирении не была заинтересована ни одна из противоборствующих сторон.

После освобождения Патриарха Тихона из-под ареста 25 июня 1923 года, один за другими приходы и епархии РПЦ стали возвращаться в лоно Церкви.

27 августа 1923 года, осознав свою ошибку, митрополит Сергий (Страгородский) оставляет обновленческий раскол, 11 сентября 1924 года епископ Серафим (Мещеряков) также приносит публичное покаяние Патриарху.

Закат обновленческого движения начался со смертью Патриарха Тихона (7 апреля 1925 года).

В октябре 1925 года прошел еще один лжесобор, получивший название «Третий Поместный Собор православной церкви на территории СССР». Несмотря на большую численность делегатов, он не коснулся ни одного из существенных вопросов религиозной реформы. О том, что он не имел никакого значения для власти говорит и факт отсутствия съемок данного события. В течение нескольких лет после собора число обновленческих приходов сократилось почти в три раза.

В 1927 г. Умер Антонин, так и не примирившись с Церковью. В том же 1927 г. – арестован и сослан в Томск бывший обер-прокурор Священного Синода В.Н.Львов; он умер в тюрьме в 1934 году.

В 1934 году начались массовые аресты обновленческого духовенства, закрытие обновленческих приходов. В 1934 году, так и не примирившись с Церковью, был расстрелян «митрополит Ивановский и Кинешемский» Александр (Боярский). Из его потомков выросла целая актерская династия, самым известным артистом стал его родной внук Михаил Боярский. В том же 1934 году порвал с обновленчеством историк В.З. Белоликов.

С 1935 года управление остатками обновленческих приходов сосредоточил в своих руках «первоиерарх» Виталий (Введенский), в 1941 году его сменил «митрополит» Александр Введенский.

В 1935 году умер в нищете в Москве лжемитрополит Евдоким (Мещерский), в 1936-м — от воспаления легких Владимир Красницкий, последние пять лет своей жизни служивший священником на ленинградском Серафимовском кладбище. В 1938 году был расстрелян «митрополит всея Сибири» Петр (Блинов).

Пытаясь избежать ареста и гибели, многие обновленцы пошли на открытое отречение от Христа. Самым громким было отречение обновленческого митрополита Ленинградского Николая Платонова, который стал сотрудником Музея истории религии и атеизма.

В 1944 году принес покаяние и был принят в лоно РПЦ Виталий (Введенский).

Узнав об избрании Сергия (Страгородского) Патриархом в 1943 году, Александр Введенский — «первоиерарх Православных Церквей в СССР» с титулом «святейший и блаженнейший великий господин и отец» — попытался выдвинуть ряд проектов объединения со старообрядцами, с католиками или даже образования особой секты. Не найдя поддержки и в лице нового Патриарха Алексия (Симанского), «первоиерарх» умер в 1946 году от паралича. У его гроба, в храме Пимена Великого в Новых Воротниках, рядом с тремя женами стояла Александра Коллонтай. Через три месяца после смерти Введенского этот храм — последний оплот обновленчества — был передан РПЦ. Эта дата и считается условным концом обновленческого раскола .

Несмотря на попытку властей раскола Церкви изнутри, Русская Православная Церковь смогла сохранить свои организационные структуры, не была уничтожена полностью, и, пройдя через различные испытания, только усилилась духовно. К числу причин поражения обновленческого движения можно отнести такие, как раскол внутри движения, междоусобица между обновленческими группами, борьба лидеров движения за власть и самую главную, связанную с неприятием движения верующими: «чересчур быстрый темп в осуществлении перестройки православия, крутая ломка традиций, не сообразующийся с характером массового религиозного сознания» .

А обновленчество, полностью себя дискредитировавшее и отторгнутое в начале ХХ века большинством церковного народа, вспыхнуло с новой силой в наше время. Это и последователи иудео-христианского учения Александра Меня, и последователи проповедника «Сретенского общества» Георгия Кочеткова. То, что сейчас происходит на Украине, зашло далеко за рамки и обновленчества и неообновленчества.

Поэтому сегодня так важно, сохраняя в памяти события не столь далекого прошлого, предотвратить возникающую опасность нового обновленческого раскола, сохранить единство Церкви и чистоту Православия.

СПИСОК ИСТОЧНИКОВ И ЛИТЕРАТУРЫ

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *