Тобольск царская семья

Содержание

Петр Мультатули (кандидат исторических наук, биограф Николая II).
Во второй половине июля Временным правительством было принято решение об отправке Царской Семьи в г. Тобольск. Давая показания следователю Н.А. Соколову, Керенский заявил: «Причиной, побудившей Временное правительство перевезти Царскую Семью из Царского в Тобольск, была все более и более обострявшаяся борьба с большевиками». 7 июля 1917 г. английский посол Дж. Бьюкенен после встречи с министром иностранных дел Временного правительства П.Н. Милюковым конфиденциально сообщал в телеграмме лорду А. Бальфуру: «Императора хотят отправить в Сибирь, по всей вероятности, в Тобольск, где они будут жить и будут пользоваться большей личной свободой. Причиной, побудившей правительство сделать этот шаг, было опасение, что в случае немецкого наступления, или какой-нибудь контрреволюционной попытки их жизнь может подвергнуться опасности». Как видим, Милюков ни словом не обмолвился о большевистской опасности. Но в своих воспоминаниях, написанных уже после Октябрьского переворота, Бьюкенен объяснял причину перевода Царской Семьи в Тобольск, стремлением защитить её от опасности, которой она могла «подвергнуться в случае успешности большевистского восстания».

Таким образом, причиной Тобольской ссылки, руководство Временного правительства называли большевистскую опасность. Но в те дни большевикам было явно не до Царской Семьи. 4 июля правительственными войсками была расстреляна мощная советская демонстрация, тон в которой задавали большевики. 6 июля правительством была разгромлена редакция газеты «Правда», десятки большевистских деятелей были арестованы, Ленин перешёл на нелегальное положение. 7 июля, в тот день, когда П.Н. Милюков довёл до сведения Дж. Бьюкенена о решении Временного правительства перевести Царскую Семью в Тобольск, министр юстиции П.Н. Малянтович отдал распоряжение об аресте Ленина и предании его суду как «германского шпиона». Главнокомандующим русской армии был назначен генерал Л.Г. Корнилов, восстановивший в армии смертную казнь. Общие настроения, особенно среди солдат-фронтовиков, прибывших на защиту Временного правительства, были скорее антибольшевистскими. Князь Г.Е. Львов в беседе с журналистами заявил в те дни, что его особенно радуют события последних дней внутри страны: «Наш «глубокий прорыв” на фронте Ленина имеет, по моему убеждению, несравненно большее значение, чем прорыв немцев на нашем Юго-Западном фронте».

Таким образом, ясно, что не угроза большевистского восстания была причиной отправки Царской Семьи в Тобольск.

Не находит подтверждение и утверждение А.Ф. Керенского о том, что высылка Царской Семьи из неспокойного Петрограда в спокойный Тобольск преследовала цель ее спасения. Если бы это было так, то ему следовало отправить Царскую Семью в Крым, как этого просил Государь, и где уже находились Вдовствующая Императрица Мария Феодоровна, Великий Князь Николай Николаевич, Великий Князь Александр Михайлович, Великая Княгиня Ольга Александровна и другие члены Императорской Фамилии. Керенский обещал Николаю II отправить его с Семьёй в Ливадию, и Государь до последнего момента был в этом уверен. Старшая камер-юнгфера М.Ф. Занотти показывала следователю Н.А. Соколову, что члены Царской Семьи «надеялись, что их из Царского отправят в Крым, и им этого хотелось». Сам Керенский объяснял отказ от Крыма, тем, что «немыслим был сам факт перевоза Царя в эти места через рабоче-крестьянскую Россию». Князь А.П. Щербатов писал по этому поводу: «Приютить Царскую Семью предлагали испанцы. Для этого можно было бы отправить Государя в Крым. Не участвовавшая в войне Испания, легко могла бы прислать в Чёрном море корабль. Но Керенский сказал мне, что везти Царя через бурлившую Украину было опасно. Тут он явно лукавил. Моя семья покинула Петроград в конце июня 1917 г. и совершенно спокойно добралась до Симферополя, а оттуда в Ялту».

В.Д. Набоков вспоминал, что решение отправить Царскую Семью в Крым «было обставлено очень конспиративно, — настолько, что, кажется, о нём даже не все члены Временного правительства были осведомлены». Полностью скрывалось место новой ссылки и от Августейших Узников. По словам камер-юнгферы М.Ф. Занотти «Государя раздражало: что ему не говорят, куда именно их везут, и он выражал неудовольствие по этому поводу». 28 июля Николай II записал в дневник: «После завтрака узнали от гр. Бенкендорфа, что нас отправляют не в Крым, а в один из дальних губернских городов в трёх или четырёх днях пути на восток! Но куда именно не говорят — даже комендант не знает. А мы-то все так рассчитывали на долгое пребывание в Ливадии!!».

Создавая видимость «секретности» предстоящего увоза Царской Семьи в Сибирь, Керенский одновременно делал все от него зависящее, чтобы он стал известен широкому кругу лиц, особенно среди распропагандированных солдат. Командир 2-го Гвардейского стрелкового резервного полка полковник Н.А. Артабалевский вспоминал, что 31 июля на секретном совещании полковник Е.С. Кобылинский объявил, что «министр Керенский ему передал решение Временного правительства о немедленном перевозе Царской Семьи в другое более благонадежное место, называть которое ему временно запрещено». На совещании присутствовал представитель исполкома полка стрелок Игнатов. К большому удивлению офицеров, он «с едва заметной усмешкой заявил, что ему это секретное дело хорошо известно и что вопрос о нем уже разрешён в исполнительном комитете Совета рабочих и солдатских депутатов Петрограда». При этом Игнатов добавил, что он знает, куда Керенский решил отправить Царскую Семью: в Архангельск или Вологду, но, продолжал Игнатов, «Совдеп этого не допустит», так как из этих городов легко скрыться из России. На вопрос Н.А. Артабалевского, куда же собираются перевезти Царскую Семью, Игнатов ответил, что ее «повезут в Сибирь, в один из городов, наименование которого начинается на букву Т. — Тюмень? Тобольск? — В последний, — перебил меня Игнатов». Таким образом, «тайна» вывоза Царской Семьи в Тобольск была «секретом Полишинеля».

Находясь в эмиграции, А.Ф. Керенский вынужден был признать: «Летом 1917 г. б. Император и его семья остались в пределах России по обстоятельствам от воли Вр. Пр. не зависевшим». Что это были за «независящие причины» Керенский объяснил в частном разговоре князем А.П. Щербатовым: «Тобольск тоже был выбран Ложей».

Н.А. Соколов ближе всех подошел к истине, когда писал: «Был только один мотив перевоза Царской Семьи в Тобольск. Это тот именно, который остался в одиночестве от всех других, указанных князем Львовым и Керенским: далёкая, холодная Сибирь, тот край, куда некогда ссылались другие». Среди этих «других» самыми значительными были раскольники-сектанты и декабристы, продолжатели дела которых пришли к власти в феврале 1917 г. Масонско-раскольничья месть Русскому Царю — вот главная причина ссылки Царской Семьи в Тобольск. Сын лейб-медика Государя Г.Е. Боткин писал: «Тобольская ссылка Царской Семьи, для меня была равнозначна вынесению ей смертного приговора. Было ясно, что революционное правительство не сможет долго охранять свергнутого Царя. Ссылка в Тобольск делала отъезд за границу невозможным, а из этого следовало, что рано или поздно члены Царской Семьи будут убиты».

Перед отправкой граф П.К. Бенкендорф спросил Керенского, как долго Царская Семья останется в Тобольске. Министр доверительно сообщил, что сразу же после Учредительного собрания, которое соберется в ноябре, Император Николай II и его Семья смогут вернуться в Царское Село или жить там, где они сочтут нужным. Но Керенский, в который раз, лгал, когда так говорил. Поехать с Государем в далекую ссылку решились немногие, в то время как им облагодетельствованные представители знати и прислуги спешили его покинуть.

Керенский назначил отъезд в Тобольск на ночь с 31 июля на 1 августа 1917 г. Накануне, 30 июля, в день рождения Цесаревича Алексея, Царская Семья совершила молебен, который отслужил отец Афанасий Беляев. Вместе с Семьей на молебне присутствовали все люди, отправлявшиеся вместе с ней в ссылку. Впереди был длинный путь в неизвестность. Государь записал в своем дневнике 30 июля: «Сегодня дорогому Алексею минуло 13 лет. Да даст ему Господь здоровье, терпение, крепость духа и тела в нынешние тяжёлые времена! Ходили к обедне, а после завтрака к молебну, к которому принесли икону Знаменской Божьей Матери. Как-то особенно тепло было молиться Её святому лику вместе со всеми нашими людьми».

В тот же день Император Николай II встретился с Великим Князем Михаилом Александровичем. Встреча двух братьев, которой было суждено стать последней, проходила в присутствии Керенского. Дело было здесь не в демонстрации, а в стремлении Керенского не допустить обмена мнениями между Государем и Великим Князем по поводу обстоятельств так называемых «отречений» февраля-марта 1917 г. Цесаревич Алексей упросил полковника Е.С. Кобылинского встать за дверью и увидеть своего дядю, которого очень любил.

Весь день 31 июля шли приготовления к отъезду. «Последний день нашего пребывания в Царском Селе, — писал Государь в дневнике. —<…> Секрет о нашем отъезде соблюдался до того, что и моторы, и поезд были заказаны после назначенного часа отъезда. <…> Алексею хотелось спать — он то ложился, то вставал. Несколько раз происходила фальшивая тревога, надевали пальто, выходили на балкон и снова возвращались в залы. Совсем рассвело. Выпили чаю, и, наконец, появился Керенский и сказал, что можно ехать. Сели в наши два мотора и поехали к Александровской станции. <…> Покинули Ц. С. в 6.10 утра».

Перед отъездом Царская Семья прощалась с наиболее преданными офицерами и прислугой. В эти роковые часы на прощание с Государем не пришёл ни один служитель церкви. «Как ни странно, — писал полковник Н.А. Артабалевский, — в эти минуты никто из служителей Церкви не пришел благословить крестом Того, кто был её миропомазанным Главою. И никто из них не пошёл разделить тяжелые последние дни земной жизни Царя и Его Семьи, так глубоко и полно хранившими в своих душах нашу Православную Веру».

В 5 часов утра Царскую Семью, наконец, посадили в машину и повезли к поезду. Когда Императрица вышла, то полковник Е.С. Кобылинский и полковник В.Н. Матвеев, по взаимной договоренности, поднесли ей букет из роз. Наследника несли на руках. Автомобиль с Царской Семьёй, окружённый казаками, двинулся к железнодорожной станции. Несмотря на ранний час, на станции собрался народ. Когда подали состав, какая-та женщина упала на колени и голосила в голос, как по покойнику. Её поспешили увести вглубь вокзала. Керенский попрощался с Царской Семьей и сказал Императору Николаю II: «До свидания, Ваше Величество… Я придерживаюсь пока старого титула».

Поезда на перроне не оказалось, он стоял далеко на путях. Царская Семья «двинулась по шпалам к своему вагону, спальному Восточно-Китайской железной дороги. Поддерживаемая Государем, Императрица видимо делала большие усилия, ступая по шпалам. Государь смотрел ей под ноги и вёл, поддерживая под локоть, свою Августейшую верную Спутницу жизни». Когда дошли до вагона, то оказалось, что между его ступенькой и землей большое расстояние. Поэтому Царской Семье пришлось карабкаться, чтобы попасть в вагон. Тяжелее всех пришлось Государыне. «После больших усилий, — пишет княгиня О.В. Палей, — бедная женщина взобралась и, бессильная, всей своей тяжестью упала на площадку вагона».

Полковник Н.А. Артабалевский и полковник Лейб-гвардии Конного полка В.В. Кушелёв поднялись на площадку вагона, чтобы попрощаться с Государем. Кушелёв упал перед ним на колени, но Государь поднял его, обнял и поцеловал Артабалевский вспоминал: «Государь привлек меня к Себе, обнял и поцеловал. В необъяснимом порыве я припал лицом к Его плечу. Государь позволил мне побыть так несколько мгновений, а потом осторожно отнял мою голову от Своего плеча и сказал нам: — Идите, иначе может быть для вас большая неприятность. Спасибо вам за службу, за преданность… за все… за любовь к Нам… от Меня, Императрицы и Моих детей… Служите России так же, как служили Мне… Верная служба Родине ценнее в дни ее падения, чем в дни ее величия… Храни вас Бог. Еще раз Государь одарил нас Своим незабываемым взглядом и скрылся в вагоне. <…> Поезд медленно тронулся. Серая людская толпа вдруг всколыхнулась и замахала руками, платками и шапками. Замахала молча, без одного возгласа, без одного всхлипывания. Видел ли Государь и Его Августейшая Семья этот молчаливый жест народа, преданного, как и Они, на Голгофское мучение иудами России? Жест полный мистической священной тишины, безусловной любви, последнее «прости”. Жест единения в предстоящих муках».

Николай с цесаревичем заготавливают дрова в Тобольске

Царская семья в Тобольске

Фото: sledcom.ru

В наши дни многие семьи не назовешь дружными. Отцы и дети настолько не находят общего языка, что нередко разрывают отношения. Влияние ли это времени или упущение современных родителей? Где взять примеры крепких, полноценных семей, найти образец любящих отца и матери, послушных детей?

Летние дни напоминают нам о трагических событиях, произошедших с семьей императора Николая II в Екатеринбурге. В ночь с 16 на 17 июля в подвале Ипатьевского дома все члены царской семьи были расстреляны. Взаимные любовь и преданность этих людей были проверены жизненными испытаниями. Невзгоды не разрушили их верность друг другу, а лишь сплотили родителей и детей еще сильнее. Более того, семья последнего русского самодержца проявила себя как истинно православная. Они неотступно следовали евангельским заповедям, находясь под стражей, ожидая жестокой расправы.

Обратимся к опыту, который может пригодиться современным родителям: вспомним, как же царственные супруги воспитывали своих детей.

Государь и государыня понимали, что нет лучшего средства обучения детей состраданию, умеренности, скромности, терпению, чем личный пример. Дети видели самопожертвование отца и матери, их любовь и уважение, которые проявлялись не только в словах, но и в поступках. В результате взаимное доверие возникло и между детьми.

Царь Николай и царица Александра привили цесаревнам и престолонаследнику правильное отношение к труду. Родители и сами никогда не гнушались им. Во время заключения император вместе с наследником чистил снег, пилил дрова. Цесаревны перекапывали грядки, императрица штопала носки. Для них это не было новым занятием: подобные навыки они выработали еще в период благополучной жизни.

В наши дни доходит до смешного. Девушка жалуется, что давно мечтает купить техническую новинку, а денег не хватает. Ей предлагают помыть окна, обещают за это заранее оговоренную плату. Вдруг девушка недовольно хмурится: «Я? Мыть окна? Да за кого вы меня принимаете?!»

Юноша сетует, что нет денег. Взял взаймы почти у всех знакомых. Ему предлагают пойти на подработку: за небольшую плату разнести благотворительную помощь инвалидам или поухаживать за больными людьми. Но он отказывается, говоря, что такой труд «не соответствует его уровню».

Еще одна особенность воспитания. Как мы помним, в царской семье тяжело болел цесаревич Алексей. Хотелось родителям уберечь его от опасностей? Безусловно! Были для этого возможности? Вполне. Можно было окружить наследника гувернерами, воспитателями, оградить его от любого риска. Но в какой-то момент император и императрица поняли, что эти меры не позволят их сыну испытать радость детства, познать мир и тем более подготовиться к ответственному служению главой империи. Они продолжали беречь сына там, где это возможно, но при этом он жил полной жизнью.

Склонен ли современный человек слишком оберегать детей? Да, встречаются люди, которые и во взрослом возрасте полностью зависят от родителей. Расскажу историю об одной семье. Сын с детства любил заниматься техникой — автомобили, радиоприемники, компьютеры были его стихией. Он мог часами изучать, как устроен тот или иной прибор, читать журналы на эту тему и даже изобретать небольшие технические новинки.

Взрослел юноша в непростые девяностые. Война в Чечне пугала всех родителей. Хотелось уберечь сына. Верный способ для этого — поступление в высшее учебное заведение. Юноше при его способностях и желании следовало поступать в технический вуз, учиться желаемой специальности. Но отец и мать перестраховались: пристроили сына по знакомству в другой институт. Хотя учиться было неинтересно, но молодой человек старался. В результате новое разочарование — у него возникли проблемы со зрением. Вместо того чтобы вовремя сделать операцию, отец и мать воспрепятствовали лечению: так точно в армию не заберут.

В итоге главный герой этой истории бросил опостылевший вуз, так и не доучившись, перебивался на подработках. Семьи не создал, как будто ждал, что кто-то придет и все сделает за него. Он стал еще более замкнутым, чем когда-то, а родители все продолжали опекать, обеспечивать его, уберегать теперь уже от надуманных опасностей. Этот молодой мужчина словно потерял жизненную энергию. Он разучился разумно рисковать, идти вперед, ставить новые цели и достигать их.

Бесспорно, нужно беречь детей, но делать это разумно, так, чтобы не лишить человека жизненной воли. Именно этому учит нас опыт царственных родителей, так любивших своего сына, но имевших мужество поставить его благо и благо всей страны, которую он должен был возглавить, выше личных переживаний.

Основой жизни царской семьи была православная вера. Каждый день императора, императрицы и их детей начинался с молитвы. Вместе они читали Священное Писание; регулярно бывали на богослужениях, приступали к Исповеди, Причастию и другим церковным таинствам. Родители во всем полагались на Господа и тому же научили детей.

В первую очередь именно доверие воле Божией помогло царской семье перенести весть о революционных событиях, вылитую на них ненависть большевиков, все надругания и оскорбления. От Бога они не отрекались и Россию оставлять не хотели. Этот пример достоин подражания. Крепкая вера, твердость в испытаниях, любовь к ближним и милосердие к врагам — это ли не венец тех усилий, которые царственные супруги предприняли для того, чтобы их дети были истинными христианами?

А 20 мая 2018 года Губернаторский дом, переименованный новой властью в Дом свободы, опустел — оставшихся детей царской четы, их свиту и слуг доставили до Тюмени на пароходе «Русь».

В 90-е годы одно из помещений на втором этаже здания, где размещалось районо, отдали под мемориальный кабинет-музей Николая II. Служащих выселили после того, как тюменское правительство решило придать особняку тот вид, который оно имело век назад, полностью отдав его под музейные экспозиции. В точности восстановлен главный вход с обширной балконной площадкой. Реставраторы старались по возможности максимально полно воспроизвести внутренний вид 13 помещений, используя сохранившиеся элементы паркета, лестниц, лепнины, обоев, дверей. Уникальных экспонатов немало. Среди них, к примеру, шаль Александры, плакетка из мамонтовой кости с автографом царевича Николая, подаренная им Тобольску во время путешествия по стране, фотоальбом с любительскими снимками членов царской семьи.

Этой весной стартует туристический проект «Императорский маршрут»

Увидеть, какими были в городской среде Губернаторский дом и соседний — Дом Корнилова, где жила часть свиты императорской семьи, прислуга, офицеры и комиссары особого охранного отряда — позволяет мастерски выполненный панорамный макет части территории Нижнего посада Тобольска. Именно в актовом зале корниловского дома, выделяющегося богатым декором и также с тщанием отреставрированном, собрались после экскурсии первые посетители. Среди них потомки Романовых и тех, кто был с ними во время ссылки, ученые, иерархи РПЦ и Русской православной церкви за рубежом. Они благодарят организаторов, делятся впечатлениями.

— Я заходил сюда в 2014 году, когда приехал в Сибирь. Увидел запустение, в комнатах была лишь пыль. Сделана потрясающая по объему работа. Как птица Феникс дом восстал из пепла, и дух царской семьи все еще присутствует в нем, — говорит Павел Куликовский, праправнук Александра III.

С ним согласна Ольга Куликовская-Романова, многократно посещавшая Россию и наблюдавшая, как меняется отношение к Романовым.

Справка «РГ»

В тобольскую ссылку Романовы отбыли из Царского Села по воле главы Временного правительства Александра Керенского с 46 лицами из свиты и прислуги, почти 40 тоннами груза. Их сопровождал сторожевой отряд гвардейцев из 336 человек. Из Петрограда в Тюмень прибыло два железнодорожных состава. А в Тобольск прибывшие отплыли на трех суднах. Почти неделю жили на воде — на пароходе «Русь», пока Губернаторский дом ремонтировали для размещения царской семьи. Его обнесли высоким забором. Романовым не позволяли выходить за пределы двора, но разрешали изредка посещать ближайший храм.

В 1917 году после подписания «Манифеста об отречении» Романовы были отправлены в ссылку. 4 августа Николай II с женой и детьми, учителями и фрейлинами под конвоем прибыли в Тюмень, чтобы проследовать в Тобольск. Во второй раз члены Царской семьи здесь проезжали уже по пути в расстрельный Екатеринбург. О немых свидетелях пересылки Романовых по Туре, а также особенностях их пребывания в Тюмени рассказывает «Вслух.ру».

На берегу Туры сохранился единственный молчаливый свидетель их пребывания – дом на ул. Госпаровской, 3, который с 2014 года официально значится как Историко-культурный центр «Царская пристань».

«Царская пристань» объединяет несколько направлений историко-культурной деятельности: музеефикацию посещений Тюмени представителями Дома Романовых; обзор интерьеров и артефактов, связанных с деятельностью промышленника Ивана Ивановича Игнатова и его потомков; историю водолазного дела; картинную галерею и реставрационные мастерские; экологический парк «Три пирса».

Корреспондент «Вслух.ру» с научным сотрудником, автором публикации «Концепция развития Историко-культурного центра «Царская пристань», экскурсоводом Наталией Косполовой прошли по спуску и реконструированным сходням. По стечению обстоятельств эта встреча произошла в день гибели Романовых ровно через 101 год.

Музей «Царская пристань».

Дом купца

Здание правления пароходства было возведено к 1870 году в первой надпойменной террасе Туры Иваном Игнатовым.

Иван Иванович Игнатов – белевский купец I гильдии, образованный промышленник, потомственный старообрядец, почетный гражданин Тюмени,инициатор создания и руководитель крупнейшего Товарищества Западно-Сибирского пароходства и торговли.

В 1874 году на левом берегу Туры Игнатовым был построен Жабынский Судостроительный завод. На правом – двухэтажное здание представительской конторы и ряд пристанционных сооружений в стиле промышленного модерна.

Музей «Царская пристань».

В Игнатовские времена кровля здания была оформлена наблюдательной башенкой, подобной башне Городской управы, и оснащенной Лейденской банкой (электрическим конденсатором). Со стороны реки была огромная вывеска «Правление». Здание расположено вдоль русла реки так, что из окон открывается вид на Туру, и в течение суток освещение меняется от розовых бликов восхода до оранжевого закатного света.

У дома два крыла, на питерский манер. Окна кабинета Игнатова (он сохранился до наших времен без изменений) выходили на запад, открывая вид на «Крепостную стену Игнатова-Курбатова» и ярмарочную площадь, Ильинский женский монастырь и ссыльные причалы.

Восточное крыло упиралось в пакгаузы (пристанционные склады), контору купца Михаила Плотникова и грузовые причалы. Хозяйственные постройки, возведенные Игнатовым вдоль улицы Набережной (так в те времена называлась Госпаровская), часть района Тычковки и Ильинский женский монастырь освещались электричеством – согласно новейшей моде просвещенного купечества.

К пристани – опять же благодаря Игнатову – были протянуты железнодорожные пути для удобства разгрузки судов сразу в вагоны и из вагонов на суда. На территории правления пароходства по-прежнему находят подковы времен Игнатовской промышленной революции: в Западном крыле располагались конюшни, а при входе в водолазную экспозицию мы наблюдаем подземный лаз, приспособленный под дренажную систему. Сеть таких ходов пронизывает все побережье вплоть до Ильинского монастыря.

Музей «Царская пристань».

Племянник Пришвин

Иван Игнатов – дядя Михаила Пришвина. Будущий писатель был исключен из Елецкой гимназии (Орловская губерния). На таком наказании за дерзость настоял один из первых его учителей, знаменитый философ В.В. Розанов. На закате жизни Пришвин объяснит свое исключение банальным нежеланием учиться, а в книге миниатюр «Глаза земли» – смертельной тоской.

Следствием исключения из гимназии стало пребывание Пришвина в Тюмени, в «нелепом, похожем на корабль» доме, выстроенном Игнатовым на берегу Туры, где располагалось «Правление пароходства». Природа здесь заглядывала прямо в окна, солнце пронизывало каждый кирпич неоренессансной кладки. Особая атмосфера здания у реки определила творческий почерк Пришвина-писателя.

Тюменский период он описал в романе «Кащеева цепь». В частности, так выглядел пышный прием постоянно погруженного в работу дяди: «На большом столе посредине стояла целая бочка с икрой, обложенная кедровыми шишками и потом дальше аршинными навагами, осетрами, стерлядями, нельмами; там дымились горячие пельмени; из кедровых тёмно-зелёных веток выглядывали бутылки».

Благодаря протекции дяди Пришвин поступил и закончил Александровское училище. Сейчас это корпус Аграрного университета Северного Зауралья на ул. Республики, 7.

Мемориальная табличка на фасаде здания по ул. Республики, 7.

Проезд царской семьи

В 1917 году Николай II и его семья по решению Временного правительства были высланы в Тобольск. Путь пролегал через областной центр.

Музей «Царская пристань».

До железнодорожного вокзала Тюмени семья ехала со скоростью 40 км в час. Далее поезд двигался по «Игнатовской ветке», чтобы инкогнито остановиться у пассажирского плавучего причала.

Царская семья пробыла на пристани Западно-Сибирского пароходства шесть часов 4 августа (ночь с 17 на 18 августа).

Из дневника императора Николая Второго: «4 августа, 1917 год. Перевалив Урал, почувствовали значительную прохладу. Екатеринбург проехали рано утром… Тащились невероятно медленно, чтобы прибыть в Тюмень поздно, в 11.30 вечера. Там поезд подошел почти к пристани, так, что пришлось только спуститься на пароход. Наш называется «Русь». Началась перегрузка вещей, продолжавшаяся всю ночь… Отошли от Тюмени около 6 часов».

Музей «Царская пристань».

В конце апреля 1918 года тобольские узники, исключая выехавших ранее Николая II и Александру Федоровну с Марией, вновь прибыли на плавучий причал «Правления» – транзитный пункт маршрута в расстрельный Екатеринбург.

Вдоль берега до сих пор сохранились железнодорожные ветки и уникальная стрелка ручного перевода рельсов, фатально изменившая маршрут следования Царской семьи. Рядом обильно цветет малинник, и красные ягоды вокруг стрелки у туристов ассоциируются с каплями крови.

Железнодорожные ветки, по которым прибыла Царская семья, до сих пор сохранены. Фото: Ольга Сергеева, «Вслух.ру»

На месте старинного плавучего причала – деревянные сходни с решетчатыми «воротцами» – символом исторического заточения Царской семьи. Иностранцы, москвичи, северяне и южане не могут пройти мимо, и у них стало своеобразным ритуалом – фотографироваться на фоне маленьких ворот со стороны реки. Они словно проходят по следам семьи Романовых, чувствуя печаль этого места.

Сейчас на левом берегу высятся новостройки. А в то знаменательное время за растительностью виднелись одинокие дома, да на правом берегу – молчаливые окна пароходства. Можно было только представить, что испытывала семья, отправляясь с этого места в последний путь.

Музей «Царская пристань».

В XIX веке Тюмень была главным пересыльным пунктом, который открывал

дорогу на Тобольск и далее осужденным на каторгу. Через Тюмень с 1823 по 1889 годы прошло около 800 тысяч арестантов, ссыльных и членов их семей. В конце века их отправляли на баржах и пароходах по 13 тысяч ежегодно.

На эту же пристань на пароходе «Ласточка» в 1914 году из села Покровского в Тюмень привезли раненого Григория Распутина. Его выхаживали в больнице на Даудельной. Среди медицинских работников ведущую роль играла только что окончившая Харьковский медицинский вуз прабабушка экскурсовода Наталии Косполовой – Елизавета Борисовна Алексеева-Попова, первая женщина-врач Тюмени. Она смогла сохранить православные традиции в многодетной семье в атеистический советский период, успела донести до потомков личные впечатления о визитах Распутина и Вырубовой на причалы Тычковки.

Музей «Царская пристань».

История «Царской пристани», впитавшаяся в прибрежные камни, постоянно напоминает о себе. Когда к причалу выходят туристы, в тихом месте начинают парить чайки, появляются вереницы уток или неожиданно причалит судно к исполненному вечного ожидания пирсу.

Приезд Великих княгинь

Сейчас в собрании «Царской пристани» сосредоточены предметы, связанные с пребыванием Романовых в Сибири и на Урале. Например, здесь сохранился и обломок стены ныне не существующего дома Ипатьева, где размещались высокородные арестанты в Екатеринбурге. В музее множество фотографий Романовых, в том числе уникальных, дополняющих рассказ о фактах биографий и обычаях в царской семье.

Княгиня Ольга Александровна и Николай II.

Православному и творческому подвигу Великой Княгини Ольги Александровны Романовой, младшей сестры Николая II, посвящен целый зал. Она – одна из немногих представителей императорского рода, кому удалось спастись после Октябрьской революции и оставить воспоминания. Эти страницы, записанные Йеном Ворресом, вошли в его книгу «Последняя Великая Княгиня».

Ольги Александровны не стало в 1960 году в Торонто. Ей было 78 лет. Ее наследие насчитывает более 2000 произведений в технике акварели, масла и росписи по фарфору. Это пейзажи, иконы, портреты, деревенские картинки, написанные по памяти, и, конечно, одна из самых сложных академических работ – автопортрет в профиль на белом фоне в технике акварели.

Приезд Ольги Николаевны Куликовской-Романовой (в центре).

В 2007 году Тюмень посетила Великая княгиня Ольга Николаевна Куликовская-Романова – общественный деятель, почётный академик Российской академии художеств, третья законная супруга сына Ольги Александровны – Тихона Николаевича. Во время своего визита она побывала на императорской пристани. Ознакомившись с экспозициями, Ольга Николаевна пришла к мнению, что музей дает верное представление о царской семье.

12 июля 2018 года в «Царской пристани» побывала Великая княгиня Мария Владимировна Романова. Внучка Великого Князя Кирилла Владимировича, двоюродного брата Николая II, в настоящее время возглавляет Российский Императорский дом Романовых. После визита Марии Владимировны «Царская пристань» включена в туристический проект «Императорский маршрут».

Музей «Царская пристань».

Паломнический путь

Это место способно заинтересовать не только путешественников, изучающих историю самодержавной России, но и православных туристов. Начало паломнической истории положил Владыка Димитрий, освятивший 3 ноября 2002 года часть Игнатовской усадьбы, откуда открывается вид на место пересадки Царской семьи.

В этой исторической части здания на берегу реки возведены два памятных распятия – классический тяжеловесный крест на постаменте из красного кирпича и мраморный – с иконографической композицией. Первый поставлен на средства казаков, а второй заменил перенесенный в дар Ильинскому женскому монастырю деревянный крест с именующей надписью.

Музей «Царская пристань».

Знаменательно, что Историко-культурный центр объединил функции музея и храма, что достаточно редко для Урало-Сибирского региона. В правом крыле расположилась молитвенная комната для совершения молебнов, продолжающая традицию Царских и дворянских родов. Молитвы о безвременно ушедших не умолкают на месте тюменской пересадки великомучеников Романовых.

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *