Тоффлер футурошок

27 июня в возрасте 87 лет ушёл из жизни Элвин Тоффлер — известный американский философ и футуролог, теоретик постиндустриального общества и автор «волновой» концепции прогресса. Многие идеи Тоффлера со временем не только не устарели, но и напротив, стали только более актуальными. Медиаисследователь Антон Гуменский и журналист Артём Галустян специально для Apparat вспоминают идеи Тоффлера, изложенные им в главной его книге — «Шок будущего».

Предел адаптации

Тоффлера сегодня цитируют даже те, кто никогда не слышали его имени и тем более не догадывались, что жили с ним в одно время. Его идеи и формулы давно стали частью массовой культуры и неизбежно превратились в китч – о стремительности перемен, информационной перегрузке и стрессах как реакции на безумие мира нам уже давно рассказывают, проливая крокодиловы слёзы, теле-шоу и социальные сети. Что, однако, пусть и в такой ироничной форме подтверждает актуальность его рассуждений. Тоффлеру удалось ясно и просто сформулировать тезисы, которые по сей день составляют основу одного из полюсов как популярной, так и научной дискуссии о роли технологии в жизни человечества.

Шок будущего — это реакция на сверхвозбуждение. Она возникает, когда индивид вынужден управлять своим пределом адаптации… Шок будущего поражает психику. В то время как тело разрушается под напряженным воздействием окружающей среды, перегруженный «рассудок» не способен принимать адекватные решения. При беспорядочных скачках механизмов изменений мы не только можем подорвать здоровье, отчего уменьшится степень адаптации, но и утратить способность рационально реагировать на эти изменения.

Адаптация – основное понятие в теории Тоффлера. Это главный биологический механизм, запускающий все последующие процессы, промежуточный этап, задержка между воздействием среды и реакцией, ответным действием организма. А шок – это отсутствие действия. Это напряжение всех сил впустую. В таком состоянии слепоты и оглушённости организм не способен на сопротивление, он может совершать лишь механические, беспорядочные, примитивные движения, чтобы как-то дотянуть до того момента, когда к нему вернутся ощущения и понимание происходящего.

Шок наступает тогда, когда механизм адаптации не сработал, и агрессивная окружающая среда – в виде, прежде всего, новых технологий – безо всякого предупреждения и отлагательств, т.е. непосредственно воздействует на человека. Такова позиция техноскептиков, которые считают, что технический прогресс может быть причиной, а не следствием влияния среды на человека.

Американский антрополог Эдвард Холл предположил, что технологии – это продолжение биологической эволюции, способ человека отрастить себе крылья, ноги и хвост, не дожидаясь, пока это сделает за него Природа. Иными словами, технологии – это тот самый механизм адаптации, который человек развил в себе за прошедшие тысячелетия, полные тягот и лишений, могучий помощник, без которого люди не справились бы со всеми выпавшими на их долю испытаниями. Впрочем, Тоффлер уверен, что Голем в конце концов погубит своего создателя:

Мы видим вокруг себя поразительные знаки нарушений работы психики, вызванных частичным затемнением сознания: увеличение употребления наркотиков, рост мистицизма, периодические вспышки вандализма и неспровоцированного насилия, политика нигилизма и ностальгия по тираническим режимам, болезненное равнодушие миллионов людей — все это может быть понято лучше, если выявить связь этих явлений с шоком будущего. Эти формы социального абсурда прекрасно отражают ухудшение способности индивида к принятию решений, вызванное напряженным воздействием окружающей среды.

Тоффлер рассуждает как убеждённый технодетерминист, видя причину масштабных социальных и индивидуальных, психологических – сплошь, как здесь показано, негативных – изменений в «напряжённом воздействии окружающей среды» на человечество – воздействии, прежде всего, информационном. Технодетерминизм – одна из основных и наиболее популярных теорий, посвящённых сложным взаимоотношениям человека с искусственной природой, т.е. вещами, технологиями и абстрактными сущностями, им же созданными, но в свою очередь обусловливающими все его действия, образ жизни и дальнейшее развитие.

С наиболее банальными возражениями на основной тезис технодетерминизма – вроде «как это какой-нибудь стул или кирпич может мне указывать, что делать?» – сторонники данной концепции справляются легко и с удовольствием, используя огромный багаж теорий и практических примеров, от марксизма и истории войн до урбанистики и дизайна. Тогда как серьёзные контраргументы носят более скучный, логический характер и потому реже обращают на себя внимание публики: технодетерминизм ставит телегу впереди лошади, называет следствие причиной. Это такое «назад в будущее» – технология как реакция человека на влияние окружающей среды оказывается причиной, вызывающей саму себя. И правда, чёрт ногу сломит. Доводы же технодетерминизма куда более созвучны тоске человечества по золотому веку.

Когда степень дезорганизованности поступающей информации высока, когда воспринимается новое и непредсказуемое, точность построения наших мысленных образов вынужденно снижена. Наше представление о реальности искажено. Этим можно объяснить, почему, переживая сенсорные сверхвозбуждения, мы испытываем крайнее волнение из-за того, что расплывается линия раздела между иллюзией и реальностью.

Тоффлер исходит из существования «истинной реальности», отличной от «иллюзии», и возможности получать достоверное, «неискажённое» представление об окружающем мире. И это, конечно, повод для долгой дискуссии о феноменах познания и реальности как таковых, исход которой, скорее всего, больше зависит не от силы приведённых аргументов, а от веры собеседников в справедливость той или иной концепции – что само по себе, похоже, является доводом в пользу одной из них.

Кризис ценностей

Развивая концепцию шока, главную опасность Тоффлер видит не в физических, биологических или социальных последствиях прогресса, а в объективной неспособности индивидуальной психики функционировать в новых условиях.

Человечество может погибнуть не от того, что окажутся исчерпанными кладовые земли, выйдет из-под контроля атомная энергия или погибнет истерзанная природа. Люди вымрут из-за того, что не выдержат психологических нагрузок.

Для того чтобы общества начали рушиться как домино, не потребуется ни пандемии, ни формального восстания машин. Всё уже происходит у нас на глазах. И несмотря на сохранившиеся ещё где-то островки цивилизации, ждать апокалипсиса осталось недолго.

Захваченный турбулентным потоком изменений, вынужденный принимать значительные, быстро следующие друг за другом решения, жертва шока будущего чувствует не просто интеллектуальное замешательство, а дезориентацию на уровне персональных ценностей. По мере того как скорость изменений возрастает, к этому замешательству подмешиваются самоедство, тревога и страх. Он становится все напряженнее, он устает. Он может заболеть. Поскольку давление неумолимо усиливается, напряжение принимает форму раздражительности, гнева, а иногда выливается в бессмысленное насилие.

И далее отличный пример того, как легко перейти от технологического пессимизма к репрессиям, как гуманистическая идеология аргументированно облекается в охранительную программу:

Сообщества должны быть сознательно изолированы, избирательно отрезаны от окружающего общества. Следует ограничить автотранспорт. Газеты должны быть еженедельными, а не ежедневными. Если вообще стоит сохранять радио- и телевещание, то оно должно вестись не круглосуточно, а лишь несколько часов. На уровне, максимально эффективном, какой могут позволить передовые технологии, должны поддерживаться только специальные экстренные службы, например медицинская помощь.

Наверное, это естественный порыв человека, заглянувшего в технологическую бездну – защитить от неё всех остальных. И стоящая за предложенными решениями логика тоже очень понятна: если все беды от скорости технологического развития и информационной перегрузки, значит, нужно просто выдернуть штепсель из розетки, отключить рубильник, «забрать все книги бы да сжечь», как в другое время и по другому поводу высказался ещё один защитник общественного здоровья. Чтобы жизнь снова наладилась, мы пригасим пламя технологий в одном месте, но будем раздувать его в другом – там где дело касается «специальных экстренных служб», медицинской помощи, а ещё, видимо, охраны правопорядка, обеспечения государственной безопасности и т.д. Похоже, если продолжать в том же направлении, то рано или поздно на пути нам встретятся Уинстон Смит и О’Брайен, элои и морлоки, мизулины, милоновы, яровые и многие другие знакомые персонажи.

Стратегия Apple

Когда в обществе возрастает темп перемен, экономика постоянства неизбежно уступает место экономике недолговечности. Первое: развивающаяся технология скорее движется в направлении снижения издержек производства, чем стоимости ремонтных работ. Издержки производства зависят от его автоматизации, ремонтные работы в значительной степени остаются ручной операцией. Отсюда следует, что часто вещь выгодней заменить, чем починить. Поэтому экономически разумнее производить дешевые, не поддающиеся ремонту одноразовые изделия, пусть даже они не служат так же долго, как вещи, которые можно починить. Второе: развивающаяся технология с течением времени делает возможным усовершенствовать изделие. Компьютеры второго поколения лучше выпускавшихся прежде, а третьего — превосходят по своим характеристикам предшественников. С тех пор как мы можем предвидеть дальнейший технический прогресс, все больше усовершенствований за укорачивающиеся промежутки времени, экономически выгоднее производить вещи, которые не будут служить долго, а не товары длительного пользования.

Нет, конечно, в 1970 году никакой компании Apple ещё не было, а вот их экономическая стратегия сформулирована уже была. Впрочем, за 40 лет до Тоффлера о культе новых вещей писал Хаксли: в «дивном новом мире» использовать старое неприлично и почти противозаконно, усвоенные в детских снах правила и сам здравый смысл заставляют постоянно покупать – чтобы производить – новое. И здесь перед нами уже привычная инверсия причины и следствия: не производство как условие потребления, а потребление ради производства.

Одержимость новизной применительно к живым людям превращается в идею вечной молодости, в которую старые, дряхлые, слабые и больные не вписываются так же, как сломанные вещи. Хипстерский винтаж – это вещественный аналог инстаграммного татуированного миллионера. Быть стариком позволительно лишь до тех пор, пока у тебя в порядке загар и тримминг. Но если ты сгорбленная бабушка, не узнающая своих внуков – тебе тут не место, о чём хорошо написал некоторое время назад Виталий Куренной («Быть молодым модно»: культуролог Виталий Куренной о старости в эпоху инфантилизма).

Ничего личного

Рост темпа перемены занятий и распространение арендных отношений на систему найма рабочих и служащих будет приводить к дальнейшему увеличению темпа формирования человеческих контактов и их разрыва.

Фриланс, коворкинг, аутсорсинг, аутстаффинг – все эти новые способы экономии для работодателей и избавления от остатков личного времени для работников – первое, что приходит здесь в голову. Но это только начало. Колоссальные изменения затронули характер человеческих контактов с вещами – каршеринг и интернет-такси Uber, Gett, Яндекс; обмен и перепродажа всего того, из чего выросли твои дети; каучсёрфинг, Airbnb и другие способы обрести дом на время; трайсьюминг, тест-драйвы и всевозможные формы маркетингового продвижения «используй сейчас, плати когда-нибудь» – и с другими людьми, благодаря тем же вещам, социальным сетям, сайтам знакомств и т.д. Один уже Tinder умудряется менять жизни не только отдельных людей, но целых сообществ, которые прежде не менялись веками (Tindia: Как приложения для онлайн-знакомств совершают сексуальную революцию в Индии).

И далее:

Никогда еще в истории расстояние не значило так мало. Никогда еще отношения человека с местом проживания не были столь хрупкими и недолговечными. Во всех технически развитых обществах, а особенно среди тех, кого я назвал «людьми будущего», совершать регулярные поездки на работу в город из пригорода, путешествовать и регулярно менять местожительство семьи стало второй натурой. Выражаясь фигурально, мы «используем» жилище и избавляемся от него во многом так же, как избавляемся от бумажного носового платка или банки из-под пива. Мы являемся свидетелями того, как утрачивается для человека значение места проживания. Мы воспитали новую расу кочевников, и лишь немногие отдают себе отчет, сколь многочисленна, повсеместно распространена и существенна такая миграция.

Ещё несколько лет назад могло показаться, что здесь Тоффлер сокрушается о том, что доступно лишь «золотому миллиарду» – жителям Западного мира, у которых действительно есть возможности путешествовать и регулярно приобретать новое жильё. Однако сегодня мы видим вокруг множество представителей расы кочевников в том самом, изначальном смысле – людей, которые путешествуют не из удовольствия, а в поисках лучшей жизни, куска хлеба, крыши над головой, а то и просто места, где их не убивают.

Экономика впечатлений

Заглянув за границы простых разработок нынешнего времени, мы также станем свидетелями развития особой индустрии, продукцией которой будут не товары и даже не обычное обслуживание, а запрограммированные «ощущения». Эта индустрия ощущений может оказаться одним из столпов супериндустриализма, а на деле — основой экономики эпохи, грядущей вслед за эрой обслуживания.

Технологии шоу-бизнеса и масс-медиа, маркетинговые концепции «управления ожиданиями» и «впечатлениями», дизайн «пользовательского опыта», рост «экономики внимания» – все эти феномены давно вышли за пределы профессиональных областей и стали элементами массовой культуры. Идеи «государства как корпорации» и даже семьи как «маленькой корпорации» кажутся идиотизмом лишь оторванным от жизни романтикам, однако логично следуют технократической парадигме, в которой спроектировать и измерить можно абсолютно всё – от социальной реформы до человеческих чувств. Сегодня своей критикой солюционизма Тоффлеру вторит Евгений Морозов. Хотя если говорить именно об идее «супериндустрии впечатлений», то наиболее радикально через несколько лет после «Шока будущего» её разработал всё же Бодрийяр («Символический обмен и смерть», «Симулякры и симуляция» и др.).

15 минут славы

Основным продуктом и одновременно ресурсом этой супериндустрии является зрелище. Приставка «супер-» означает не то, что некая отрасль разрослась до гигантских масштабов, а то что принципы и производственные процессы этой индустрии встроились во все остальные экономические и политические отрасли. Шоу становится универсальным modus operandi, образом действий, способом самоактуализации человечества. Зрелище, представление, постановка оказывается основой жизнедеятельности любой организации, любого организма: будь то тушение лесных пожаров одним министерством или ракетные залпы, выполненные другим – всё это должно превратиться в броский спецэффект, по которому и судят о результате. А поскольку конкуренция велика – на сцене весь мир! – времени на каждого остаётся всё меньше:

В обществе, которое привыкло к пище быстрого приготовления, блиц-образованию и городам-однодневкам, существует нечто, возникающее и предаваемое забвению с еще большей скоростью, чем все остальное. Речь идет о «знаменитостях на час». Нации, продвигающиеся к супериндустриализму, с неизбежностью вносят свой вклад в эту продукцию «психоэкономики». «Знаменитости на час» действуют на сознание миллионов людей как своеобразная имидж-бомба, и именно в этом состоит их назначение.

В финале фильма братьев Ридли и Тони Скоттов «Life in a Day» 2011 года, смонтированном из любительских роликов, присланных со всего мира, плачет девочка, которая очень хотела, чтобы в её жизни произошло что-нибудь необычное, что-нибудь настолько невероятное, что это было бы не стыдно показать всем. И хотя она честно признаётся, что сегодня у неё был самый обычный день, она всё равно, как мы видим, оказывается в фильме, в который мечтала попасть.

Имена героев Гомера живут в вечности, в 1960-х Энди Уорхол давал каждому 15 минут, мы же в праве рассчитывать разве что на долю секунды, пока нас пролистывают в Instagram – зато эти мгновения славы сегодня есть у всех. Равноценна ли замена?

Зеркальные осколки

Наши взаимоотношения с образами, являющимися отражением реальности и основой, на которой мы строим свое поведение, становятся все более и более краткосрочными, преходящими. Происходит переворот всей системы знаний в обществе. Понятия и термины, в которых мы мыслим, изменяются ускоренными темпами и точно так же возрастает скорость формирования и разрушения образов. В образовании, политике, теории экономики, медицине, международных отношениях новые образы — волна за волной — разрушают нашу оборону и мысленную модель реальности. Результат этой постоянной бомбардировки новыми образами — ускоренное вытеснение старых образов, увеличение умственной «пропускной способности» и новое глубокое ощущение непостоянства, недолговечности самого знания.

Через 15 лет после «Шока будущего», в 1985 году в работе «Amusing Ourselves to Death» медиатеоретик Нил Постман напишет, что фразой, выражающей суть телевидения, является «Now this» – на русский это можно перевести как «Далее в программе». Два слова «Now this» соединяют несоединимое, демонстрируют полное отсутствие смысла в том обстоятельстве, что предшествующий и последующий сюжеты оказались рядом, в рамках одной телепередачи. И ни о каком «знании» говорить уже не приходится.

Телевидение вообще не занимается знанием – оно занимается развлечением. Что бы оно ни показывало, о чём бы ни говорило – о землетрясениях, терактах или прибавлении в местном зоопарке – можно не сомневаться, что после прозвучит магическое «Now this», означающее, что можно забыть всё, что было прежде, и дождаться следующей истории. Сегодня слова «Now this» стали способом конструирования реальности, они скрепляют блестящие осколки в любых произвольных сочетаниях – бессмысленно не значит невозможно.

Пули для пластикового пистолета

Развитие информационной технологии незаметно и быстро демонополизирует информацию без единого выстрела. Результат этого — дестандартизация культурной продукции.

Новые медиа, web 2.0, user generated content – всё это формы демонополизации информации, и в 2016 году даже сами эти термины уже устарели по причине, для обозначения которой они были придуманы.

В мире твёрдых тел эта «демонополизация» – или, как как её называет Андрей Мирошниченко, «освобождение авторства» – воплощается, например, в 3D-принтерах, способных напечатать вам пластиковый – и при этом стреляющий – пистолет.

Демонополизация информации – это основа просьюмеризма (на русский его ещё переводят словом «протребление»), явления, которое спустя 10 лет Тоффлер опишет в своей следующей большой работе «Третья волна». Однако что касается дестандартизации, то здесь автора нужно понимать в более узком смысле: как таковые стандарты никуда не денутся. Как результат стихийного социального договора они, вероятно, ещё более устойчивы, нежели будучи спущенными сверху доминирующим социальным институтом. В процессе эмансипации всевозможных стандартов становится просто больше, изменения затрагивают и ранее табуированные сферы жизни общества, но в конце концов сама культура существует лишь там, где соблюдаются стандарты.

Нежеланная свобода

Высказывания Тоффлера о том, что технологии ведут к освобождению, могут ввести в заблуждение. Свобода – противоположность несвободы – привычно воспринимается как некое безусловное благо. И вот Тоффлер, этот последовательный критик неконтролируемого технического прогресса, вдруг утверждает, что именно технологии освобождают людей как никогда и ничто другое прежде. Однако по его мнению, технологическое освобождение не несёт в конечном итоге ничего, кроме хаоса:

Проблемой каждого человека будет не проблема выживания в условиях жестокого режима и стандартизации, а, как мы видели, проблема выживания в условиях полной свободы.

Ещё Эрих Фромм в 1941 году в «Бегстве от свободы» рассуждал о том, что человеку гораздо комфортнее быть не свободным, что как только он оказывается вынужденным самоопределяться хотя бы в малейшей степени, он тут же ищет возможности избавиться от этого бремени. Примечательно, что Евгений Шварц писал своего «Дракона» в те же годы (1942-1944), и его персонаж архивариус Шарлемань высказывает ту же идею, правда более изящно и лаконично, что впрочем и отличает художественную литературу от философии: «Уверяю вас, единственный способ избавиться от драконов — это иметь своего собственного.»

Таким образом эти двое – или трое, если считать Шарлеманя – заранее спасают Тоффлеровского человека. Освобождённый технологиями многократно, тот всё равно находит лазейку и перепоручает свою свободу и заботу о себе им же – социальным сетям, мобильным устройствам, электронным ежедневникам и кредитным картам. Сегодня, в середине второго десятилетия XXI века человечество вновь столкнулось с дестандартизацией в области социальной культуры, массовой информации и коммуникации – у нас нет возможности отличить правду от лжи, факты от вымысла, реальность от иллюзии. А ведь это базовые категории, основа доверия, условие выживания людей в обществе. Выйдет ли развитие на некое плато, на котором люди успеют определиться с новыми стандартами истинности и ложности, или отныне любые сколько-нибудь широкие конвенции для нас недостижимы? То что Тоффлер предупреждал нас об этом почти полвека назад, делает ситуацию ещё более неловкой.

Первая книга Элвина Тоффлера стала и его главной книгой. С тех пор ей не только восхищаются – с ней спорят, упрекают в неточностях, преувеличениях и обобщениях. Однако даже наиболее успешные авторы, предлагающие сегодня новые концепции в развитие и на смену его, тоффлеровских, устаревших – как, например, Дуглас Рашкофф и его «Шок настоящего» – самими заголовками указывают на источник своего вдохновения, отдавая ему дань уважения.

Текст: Антон Гуменский, Артём Галустян

Не успевая за уплотняющимся потоком технологических перемен, американцы прошлого столетия вовсю осаждали кабинеты психиатров. Столь необычную тенденцию Элвин Тоффлер живописно описал термином «футурошок». О том, почему значительные перемены в мире вызывают у людей стресс и дезориентацию в обществе, Strelka Magazine узнал у эксперта в области психологии и разработчика инновационных программ.

ЧТО НАПИСАНО В СЛОВАРЕ

Футурошок — стресс и дезориентация, которые возникают у людей, испытавших слишком большое количество перемен за короткий срок. Понятие «футурошок» ввёл в 1965 году Элвин Тоффлер. Боязнь будущего является не просто возможной отдалённой опасностью, а реальной болезнью, от которой страдает всё большее количество людей. Это психобиологическое состояние можно описать медицинскими и психиатрическими терминами. Эта болезнь — боязнь перемен. (Экология человека. Понятийно-терминологический словарь)

Футурошок — термин, используемый в прогностических заключениях современными футурологами. Выражает состояние оцепенения, замирания от страха, шока от открывающихся весьма мрачных картин будущего. (Философский словарь)

ЧТО ГОВОРЯТ ЭКСПЕРТЫ

Насколько я знаю, слово «футурошок» вошло в обиход с подачи Элвина Тоффлера, оно из его первого интеллектуального бестселлера, который так и называется — Future Shock. Это тот самый случай, когда слово, взрывным образом ставшее сверхпопулярным, при переходе в другие языки не меняет своего звучания и не переводится. Однако русский язык, будучи консервативным, всё же отказался впоследствии от этого новообразования. Так у нас закрепилось словосочетание «шок будущего», которое обозначает характер «нормального» восприятия уровня изменений, происходящих в современном обществе. Наша природа теперь перешла некие критические рубежи, и эта дуальность существа человека — физическая против информационной — приобрела характер сплава, или fusion (слово входит в название стилей и направлений в искусстве, архитектуре, дизайне, подразумевает объединение совершенно разных идей из несовместимых стилей. — Прим. ред.). Термин «футурошок» используется весьма часто в работах, посвящённых этой проблематике, где впоследствии является одной из «координатных точек» научного исследования.

Влияние книги Тоффлера выходит за рамки литературы — вербальной научной среды, есть даже музыкальные произведения, посвящённые этой теме. Мне известно о музыкальном альбоме с таким названием — Future Shock, выпущенном авторитетным джазовым музыкантом Херби Хэнкоком, одним из создателей направления fusion, сплавившего джаз и рок. Это альбом 1983 года, на его заглавную песню — Rock it! — тогда же был сделан весьма впечатляющий видеоклип, который способен вызывать шок и сейчас, спустя 33 года. Именно эта композиция пришла и к массовой аудитории в нашей стране — она была использована в конце фильма «Курьер» (1986) как раз в качестве сигнала, провозвестника грядущих перемен, которые и начали происходить в нашем обществе именно в это время, в конце 1980-х.

Футурошок — не заболевание. Напротив, это нормальная реакция человека на поток информации, который сейчас генерируется средой, ставшей уже в большей степени продуктом деятельности самого человека, человеческого общества. Суть в том, что природа не подготовила человека — физически, эмоционально, интеллектуально и психически — к тому уровню изменений, которые уже стали «нормальностью» сегодняшнего дня. Так же как природа не подготовила других существ к восприятию продуктов деятельности человека — мы можем видеть крайне нерациональное поведение кошек, собак, птиц на дороге перед быстро двигающимся металлическим предметом — автомобилем. Точно так же мы, люди, как биологические существа, не подготовлены природой к адекватному и эффективному, гармоничному восприятию потока современной информации и ведём себя не вполне рационально, а то и вовсе неадекватно. Этот процесс, увы, только набирает силу. В одном из последних интервью известный специалист Татьяна Черниговская сообщает: «Нервные и психические расстройства выходят на первое место в мире среди болезней, они начинают опережать по количеству онкологию и сердечно-сосудистые заболевания».

Чтобы увидеть эффект «футурошока» и даже протестировать себя, можно обратить внимание на те сообщения, которые сегодня пользуются популярностью в сети. Я предлагаю прочесть или посмотреть материал об изменениях в мире, последить за своими ощущениями и мыслями и определить своё отношение к этой информации. Представляется, что выход только один — революция сознания. Не случайно сегодня есть масса предложений о той или иной «духовной практике», курсе, тренинге, который «изменит вас». Вопрос только в том, действенные ли это методы и пропустит ли ваше мышление те новые принципы, которые способны это мышление взорвать и позволить получить или создать принципиально новое.

Словом «футурошок» Тоффлер называет состояние человека, ошеломлённого и дезориентированного новой, изменившейся средой обитания. Резкая, непредсказуемая смена обстановки в обществе, научно-технический прогресс, появление новых средств связи и источников информации — всё это может вызывать тревогу и подавленность. То, что раньше осуждалось, теперь пропагандируется. То, что казалось немыслимым, теперь в моде. То, за что раньше сажали в тюрьму, теперь героизм. То, за что раньше давали орден, — позор. В подобной ситуации многие люди начинают чувствовать себя как минимум не в своей тарелке: привычные ориентиры теряются, становится не на что опереться.

«Шок будущего» не является психическим заболеванием или расстройством личности. Скорее это трудность с адаптацией и невозможность (или нежелание) принимать жизнь такой, какая она есть. Ощущение, что «раньше было лучше», — это иллюзия. Такая же иллюзия — это представление о мире как о чём-то стабильном и законсервированном. Изменения всегда есть, даже в самые спокойные времена. И для того чтобы успешно и вовремя приспосабливаться к ним, нужно их чувствовать, интересоваться, не уходить в свой воображаемый мир, где всё «так чинно-благородно, по-старому».

Существует мнение, что «футурошок» — это шок не столько от будущего, сколько от настоящего (реальное настоящее не соответствует ожидаемому). А исходя из концепции экзистенциальной психотерапии Ирвина Ялома можно предположить, что за «шоком от будущего» скрывается естественный для каждого человека страх смерти (тревога не столько за будущее, сколько за «смерть» прошлого вместе с частью себя). Явление «футурошока» мало исследовалось в науке, поэтому пока нельзя достоверно сказать о том, есть ли различия в его проявлении у мужчин и женщин.

ПРИМЕРЫ УПОТРЕБЛЕНИЯ

ТАК ГОВОРИТЬ ПРАВИЛЬНО

«Я полный ноль в компьютерах, соцсетях, блогах, мессенджерах… Я привык поднимать трубку и набирать номер. У меня какой-то футурошок от всех этих технологий». (Анна Андреева)

ТАК ГОВОРИТЬ НЕПРАВИЛЬНО

«В будущем человечество настолько изменится, что у наших потомков случится футурошок». (Футурошок случается не в будущем, а в настоящем из-за несоответствия реальности и ожидаемого, привычного хода вещей. — Прим. ред.)

Размещено на http://www.allbest.ru/

Размещено на http://www.allbest.ru/

Эссе

Анализ произведения Э. Тоффлера «Шок будущего»

книга литература адаптация

Все в этом мире у нас ненадолго,

Любовь, печали, страданье и страх.

Все в этом мире у нас ненадолго,

Луч тихой радости тоже погас.

Не будем строги к судьбе-плутовке,

Раз выпал жребий — бери, не трусь,

Наивно смотрится фетиш подковки,

Смешно и грустно мне. Да! Смех и грусть.

Все в этом мире у нас ненадолго…

М. Мон

Автор описывает работу над книгой, как некий прогноз на будущее, говорит о том, как меняется человеческая жизнь и её ценности. О том, как перемены в человеческой, социальной жизни играет большую роль, и, если человек не сможет адаптироваться в этом скоростном, стихийном изменении, то все человечество обречено на массовый адаптационный срыв. Тоффлер описывает время, в котором живет, и, основываясь на происходящем, рассуждает следующим образом: «Через три коротких десятилетия, отделяющих сегодняшний день от 21 века миллионы простых, психологически нормальных людей окажутся в резком конфликте с будущим». Т.е. в любом случае, рано или поздно человечество окажется на грани того, что все его окружающее пространство будет вводить индивида в некую болезненную форму существования. Это можно сравнить с организмом: при попадании в иную среду (из тепла в холод, из спокойного состояния в неспокойное), или при любых обстоятельствах, которые не привычны организму и воспринимаются как угроза, наступает вегетососудистый криз. Он проявляется в том, что сосуды сужаются, возникает приступ необъяснимой паники, тяжело дышать, начинаются обильное потоотделение и т.д. в таком состоянии человек чувствует большую усталость и слабость, организм испытывает шок от происходящих изменений, к которому он был просто не готов находясь в «уютном гнездышке». В любом случае, этот шок будущего произойдет с каждым, с кем-то в большей степени, с кем-то в меньшей, один его и не заметит, а второй очень тяжело будет переживать, поэтому, лучше заранее себя подготовить и попытаться пережить, ведь все же знают: «Предупрежден, значит вооружен».

Прочитав работу американского философа, социолога и футуролога Элвина Тоффлера «Шок будущего», я начала задумываться о том, что все происходящее вокруг меня, моей семьи и остального моего окружения с точностью описаны в книге. Вроде живешь и не замечаешь всего этого, как, раз, и наступает момент осмысливания всего пережитого. Читая «Шок будущего» я погружаюсь в множество интересных фактов и событий, которые, как оказывается, происходят вокруг меня ежедневно.

Автор полностью раскрывает проблему одноразовости и однодневности, будь то вещи, люди, отношения или что иное. На примере бумажного свадебного платья мы видим эту проблему ясно. Если раньше невеста очень долго и тщательно подбирала наряд для церемонии свадьбы, потом хранила этот наряд и, даже, передавала своей дочери для замужества, то сейчас современным красавицам предлагают бумажное свадебное платье. Как говорится, спрос рождает предложение, значит такие платья сейчас актуальны, такие платья стоят не дорого, в придачу, продавец предлагает в дальнейшем из шлейфа сделать кухонные занавески, это очень удобно. Но с другой стороны, платье уже не ценится так как раньше, нет привязанности к этой вещи и передавать уже младшему поколению, к сожалению нечего.

Проблема одноразовости сопровождает нас по всем страницам произведения. Еще одним минусом можно считать потерю ценности к своему дому, к своей родине. Современный мир предлагает нам множество услуг, мы можем в течении суток оказаться на другом конце планеты, с помощью интернета мы утратили то чувство, которое ощущаешь, когда ждешь письма от близкого тебе человека, но самое ужасное, мы потеряли дом. Множество людей переезжает с места на место, меняют квартиры на дом, дома на квартиры и утрачивают ту любовь к своему жилищу, конечно не все, но рано или поздно, мне кажется, это станет нормальным для всех. Мне очень жаль этих людей. У них, конечно есть крыша над головой, есть где переночевать или где провести выходные, но у них нет уже того тёплого и уютного очага что может согреть их в лютую зиму, нет того тёплого и уютного уголка, который будет им каменной стеной. Свой дом, свою крепость хозяйки пытаются превратить в прекрасный сказочный и уютный замок. Ведь, когда мы делаем ремонт в своем доме мы пытаемся все сделать с большой аккуратностью, потому что здесь предстоит жить именно нам, в украшения комнат мы вкладываем столько нежности и любви, мы создаем такую «погоду» чтобы нам здесь всегда нравилось, и мы здесь отдыхали. Создаем уют и тепло родного дома. Автор описывает одну такую хозяйку, которая из-за частых переездов и частой смены работы мужа уже перестала украшать дом, она начала украшать свою машину. В данном случае, машина является чем-то постоянным, прижившимся и не меняющимся.

До недавнего времени, как отмечает автор, темп жизни изобразили в виде человека с ключом сзади, человека, который постоянно заведен, постоянно занят. Множество людей сейчас себя чувствуют этим персонажем. Простые же люди, которые мало обращают внимания на технологические инновации все равно ощущают темп жизни, изменений в ней. В настоящее время все человечество на земле можно разделить на три группы: первые — люди прошлого, которые живут охотой и собирательством, живут так, как когда-то жили наши предки, они составляют 70% населения. Вторые — люди настоящего, живущие современной жизнью, более 25% населения. И третьи — люди будущего, которые уже сейчас живут в будущем. Их считают первопроходцами, они живут так, как многие другие будут жить только завтра. Эти люди богаче, более приспособлены к изменениям и более образованы.

Каждый человек и каждая социальная группа имеет свое собственное понимания длительности действий. Т.е., если вдруг, действие прекращается раньше, чем оно должно закончится, срабатывает небольшой «звоночек», т.к. мы не привыкли к этому, для нас это уже нестандартная ситуация. В связи с тем, что психология и образование не могут понять этот принцип и подготовить общество к скоростным изменениям, начинают возникать проблемы. Только понимающий и замечающий эту проблему человек может предвидеть любые последствия и сделать все возможное, чтобы смягчить «падение». Люди настоящего и прошлого живут медленной временностью, как отмечает автор, их отношения длятся долго, а вот люди будущего живут уже большой временностью. Люди, вещи, ситуации просто проносятся мимо, и, в таком случае, создается опасность шока будущего

При взаимодействии между людьми возникает множество форм общения, автор отмечает, что влияние технологии на занятия людей позволяет предполагать, что тенденция к временным связям сохранится в дальнейшем. Норман Энон отмечает, что в некоторых случаях возникает такая проблема, когда какая-либо специальность возникает только на определенное время, потом же её необходимость утрачивается. Так же возникают такие ситуации, когда работу одного человека уже начинает выполнять группа специалистов. В цивилизованном мире возникла тенденция «человека напрокат» как необходимая составляющая. Если организации необходимо собрать крупный штат работников для временной занятости в кротчайшие сроки в этом ей поможет определенные фирмы, которые работают в этой отрасли. Некоторым ведь на самом деле для одноразовой работы нет необходимости искать специалиста долгое время и нанимать его на постоянную работу.

В связи с тем, что люди имеют свойство заменяться друг другом человек адаптируется к новым связям, но, помимо этого человек может без каких-либо потерь и отказаться от другого, который ему не важен, не интересен или просто не нужен. В таком случае, можно с точностью быть уверенным, что в дальнейшем все ценности людей друг в друге просто перестанут существовать. Некоторые люди, для создания новых связей прибегают к таким мерам, как поиск нового места работы. «На самом деле большую часть социальной активности индивидов можно описать сегодня как поисковое поведение — неустанный процесс социального поиска, в ходе которого человек ищет новых друзей, чтобы заменить тех, кого уже нет, или тех, с кем утрачены общие интересы.» При изменении окружения взрослого человека, затрагивается так же окружение и ребенка, со временем он к этому привыкает, и для него это является совершенно нормальным. Возникают такие ситуации, когда преподаватель не получает необходимого удовлетворения от преподавания в связи с тем, что он утрачивает способность наблюдать за развитием ребенка, которого он обучал. Так же возникает и такая проблема, когда ребенка обучают одному и тому же предмету совершенно разные преподаватели, естественно, от таких перемен может произойти какой-либо сбой в понимании темы или же и вовсе сбой в развитии.

Очень многие люди говорят о том, что сейчас производятся некачественные вещи, которые не проживут долго. Оно и понятно, заводам выгоднее делать недолговечные изделия, ведь им через 2 года или через 10 лет необходимо будет так же зарабатывать и иметь прибыль, а если люди купят их товар, и он будет долговечен, то потом продаж будет намного меньше. Да возьмем, к примеру, автомобили. Сейчас, при покупке подержанного иностранного автомобиля многие смотрят не на год его выпуска, а на двигатель и его характеристики. В настоящее время автомобили выпускаются с двигателями которые могут отъездить 600 000 км (шестисотники), раньше же выпускали так называемые миллионники, эти двигатели ценятся намного больше, т.к. качество производства в года его выпуска было намного больше.

Когда я начала анализировать прочитанное я немного опечалилась, наше общество просто начало деградировать, я понимаю, что у моих детей будут уже совсем другие ценности и интересы, но все же, я попытаюсь привить им такие качества как ценность дома, людей, вещей, отношений, постараюсь научить их ценить все вокруг и надеюсь, что у меня это получится. Конечно, в мире современных технологий все что нас окружает пытается сделать нашу жизнь легче и интереснее, но все же я из тех людей, которым приятно съездить на рыбалку и с некоторыми усилиями получить ту небольшую рыбёшку на ужин и радоваться своим небольшим успехам. К сожалению, нам всем придется смириться с тем, что мир развивается быстрее нас, и в какой-то степени это очень даже хорошо. Если современная медицина найдет лекарство от многих смертельных болезней, то весь мир вздохнет с облегчением. Можно жить и принимать мир такой, какой он есть, можно идти в ногу с трендом, успевать за новыми технологиями, но всегда стоит оставаться человеком. Человеком с большой буквы, с душой и ценностями.

Размещено на Allbest.ru

В конце июня в Лос-Анджелесе в своём доме скончался философ и футуролог Элвин Тоффлер. Учёный прожил долгую и плодотворную жизнь, попутно опровергая распространённый в обществе стереотип о философах как о неких рафинированных личностях, слегка «не от мира сего», постоянно погружённых в тяжёлые размышления. Далёкий от академического лоска, Тоффлер вместе со своей женой, с которой он прожил всю жизнь, увлекался левыми идеями и даже работал сварщиком и монтажником на сталетитейных заводах Кливленда. Позднее, занявшись журналистикой, он сотрудничал со многими изданиями, включая известный журнал «Playboy», в котором в 1964 году появилось его интервью с известным русским писателем Владимиром Набоковым.

В какой-то степени энергичный образ Тоффлера можно сравнить с другими известными учёными, жившими примерно в тоже самое время. К примеру, знаменитый планетолог Карл Саган выглядел как голливудская звезда и давал интервью для Playboy, создавая образ импозантного человека, смело смотрящего в будущее и далеко от стереотипов. Примерно в это самое время будущий лауреат Нобелевской премии физик Ричард Фейнман не чурался ночной жизни в Лас-Вегасе, играл на кубинских барабанах «бонго» и в своё время развлекался тем, что в шутку и на спор взламывал сейфы. Тоффлер, конечно, не обладал столь же впечатляющей репутацией как Фейнман, но и был далёк от образа угрюмого философа. Может быть именно это и помогало ему делать весьма смелые предположения о будущем индустриального и постиндустриального общества.

Элвин Тоффлер
Тоффлер опубликовал свою книгу «Футурошок» в 1970 году. К этому времени он уже имел репутацию солидного учёного — сотрудничал с такими крупными компаниями как IBM и AT&T, которые прибегали к его услугам по исследованию высокотехнологичного рынка. Тоффлер написал аналитический отчёт для IBM, посвящённый прогнозу внедрения компьютеров во все сферы человеческого общества. Уровень компетенции учёного в теме, которая, казалось бы, должна быть весьма далека от гуманитарного склада ума, можно оценить по небольшому отрывку из его книги «Метаморфозы власти»:
Прочитать цитату
Поскольку IBM еще занимает ведущее место, ее операционные системы удерживают пользователей и сдерживают конкурентов, образовалась Лондонская организация Х/Open («Открытые системы»), чтобы производить стандарт для операционных систем миникомпьютеров, конфигураций оборудования ( workstation ) и персональных компьютеров ( PC ) — это те именно области, в которых IBM наиболее уязвима. Сети, созданные такими компаниями, как американская AT&T, DEC ( Digital Equipment Corporation ) и германская «Сименс» ( Siemens ), включают сейчас и японские сети «Фуджитсу» ( Fujitsu ) — все они нуждаются в новом стандарте, который будет скорее «открытым», чем явится барьером для оборудования не системы IBM.

Еще до того как замедление совершенно ослабило ее, компания IBM столкнулась лицом к лицу с другим противником — она выступила против компании «Белл» ( Ma Bell ), а именно против AT&T. Еще в 60-е годы программное обеспечение AT&T развивалось на основе операционной системы Unix для своих собственных целей. Она имела такие характеристики, которые позволяли универсализировать систему для некоторых изготовителей малых компьютеров. Не входя в компьютерный бизнес, AT&T дала им возможность воспользоваться Unix. Те, в свою очередь, изготовили собственные разнообразные варианты систем Unix для различных заказчиков. Unix становился все более популярным, а после организации Sun Microsystems, Inc. (фирма, выпускающая оборудование различной конфигурации; основана в 1982 г.) ее машины все более захватывают рынок этого оборудования
Что такое 1960-е годы прошлого века, предшествовавшие выходу «Футурошока»? Это не только полёт Гагарина, The Beatles и сексуальная революция, а и все «прелести» холодной войны вместе с гонкой вооружений и такими напряжёнными событиями как Карибский кризис. В 1968 году был образован «Римский клуб» — общественная организация, ставящая своей целью объединение интеллектуалов всего мира для решения глобальных проблем человечества, вроде исчерпания ресурсов планеты. Хорошо известен доклад «Римского клуба» под названием «Пределы роста», утверждающий, что человечество легкомысленно относится к добыче полезных ископаемых и что в конце концов через довольно обозримый исторический промежуток времени (50-100 лет) население планеты неизбежно столкнётся с крайним их дефицитом.
Согласно предложенным моделям развития, в случае отсутствия качественных изменений, начало 21 века будет отмечено резким спадом среднедушевого промышленного производства, а затем и численности населения планеты. Как мы уже знаем, этого не произошло: добыча нефти постоянно увеличивается, население планеты и мировой ВВП постоянно растут. При этом человечество может похвастаться не только смартфонами и интернетом, а и тем, что около каждой планеты Солнечной системы находится космический аппарат.
Судьба доклада «Пределы роста» удивительным образом оказалась связана с другим апокалиптическим сценарием. В 1971 году в Венеции на конференции, организованной «Римским клубом», присутствовал советский академик Никита Николаевич Моисеев, который по совместительству занимал пост заместителя директора Вычислительного центра Академии Наук. Моисеев отнёсся к идеям доклада положительно и в своём выступлении рассказал о собственном проекте компьютерной модели, предсказывающей развитие во времени комплексного планетарного организма — «атмосфера-океан-биота». Позднее теоретические и практические наработки Моисеева, включая реальное программирование, стали основой модели, известной как «ядерная зима». Согласно ей, в случае ядерных взрывов над территориями городов и масштабных пожаров, в атмосферу поднимется большое число сажи, из-за чего солнечный свет не будет доходить до поверхности планеты, что и приведет к существенному понижению температуры воздуха.

Владимир Александров
Кстати сказать, с «ядерной зимой» связан по-настоящему реальный драматический эпизод, который легко может послужить сценарием с напряжённому триллеру. Один из учеников Никиты Моисеева, непосредственно руководивший лабораторией по изучению динамики системы «океан-атмосфера» и собственно разработавший концепцию «ядерной зимы», бесследно исчез 1 апреля 1985 года, находясь на конференции в Мадриде. Причём слово «бесследно» надо понимать буквально — шумихи в прессе не было, а все обращения МИД СССР к Испании с требованиями объяснить инцидент закончились безрезультатно. По сей день относительно судьбы Александрова существуют только всевозможные конспирологические теории, вряд ли заслуживающие серьёзного к ним отношения.
Как чувствует себя человек в круговороте событий и проблем современного мегаполиса? 90% учёных, которые когда-либо жили на планете Земля, живут в нашу эпоху. Если до 1500 года издавалось 1000 книг в год, то сейчас издаётся 1000 книг в день. Половина всей энергии, выработанной человечеством, была потрачена в последние 100 лет. Биолог Джулиан Хаксли говорил, что «… темп эволюции человека за время письменной истории по крайней мере 100 000 раз быстрее, чем темп эволюции до появления человека». Всего очень много, всё происходит очень быстро и вопросов намного больше, чем ответов. Причём ситуация действительно уникальна тем, что «раньше такого не было» (если не принимать в расчёт теорию циклически пульсирующей Вселенной). Сам Тоффлер даёт такую характеристику: «Они также порождают эксцентричных людей: детей, которые в свои двенадцать лет на детей уже не похожи; взрослых, которые в пятьдесят словно двенадцатилетние дети. Есть богатые люди, играющие в бедных, программисты, балдеющие от ЛСД. Есть анархисты, под грязными дешевыми рубашками которых скрываются ярые конформисты, и конформисты с наглухо застегнутыми воротничками, которые в душе — ярые анархисты.»

Фото — Flickr
Именно это, с трудом поддающееся описанию чувство, Элвин Тоффлер назвал «футурошоком» или «шоком будущего». Несмотря на термин, подразумевающий наличие проблемы, автор не давал рецептов по исправлению ситуации, потому что это шло бы явно в разрез с самими тенденциями времени. Напротив, он предсказывал изменения, в которым придётся приспособиться. Тоффлер говорил о клонировании, киборгизации, «телесвязи по всему миру» (другими словами, интернету), генетических манипуляциях. Также он упоминал о социальных изменениях, таких как гомосексуальные и полигамные семьи. Он описывал множество субкультур будущего и говорил о том, что одной из самых популярных будет консерватизм, отвергающий чересчур бешеную динамику жизни. Любопытно, что Тоффлер не ставит вопрос о том, что такое «норма» и что, собственно, считать ущербным — сам футурошок или попытки уйти от него, ограничив самих себя. У человека будет выбор как поступить.

В любом случае знакомство с книгой «Футурошок» не пройдёт незамеченным. С одной стороны, потому что она написана лёгким языком, далёким от мема «философский трактат». С другой стороны, книга касается весьма привычных для каждого вещей — к примеру, компьютерной техники или собственного психического здоровья. И, наконец, можно осторожно предположить, что это будет своеобразным манифестом будущего, с которым каждому из нас придётся столкнуться. Может быть, прямо завтра.

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *