Церковь и наука

Создатель Религиозной Науки Эрнест Холмс

Представители Первой Церкви Религиозной Науки из г. Фрезно, штат Калифорния, обеспокоены тем, что никто не знает, что это за церковь, и чем она занимается. Они обеспокоены настолько , что даже поменяли название .

Люди не понимают, что такое Религиозная Наука, говорит Ширли Харт, священнослужитель общины во Фрезно: «Они постоянно путают нас с Христианской Наукой или саентологией».

Однако Религиозная Наука не имеет отношения ни к Христианской Науке, ни к саентологии. Во Фрезно они представляют собой группу из 50 человек, которые собираются в церкви на Вест-Клинтон-авеню и верят в учение под названием «Наука Разума», которое было создано Эрнестом Холмсом, основавшим в 1927 году международное движение «Религиозная Наука». Холмс говорил, что он всю жизнь искал истину и учился. Его учение соединяет в себе «научные законы, философские мнения и религиозные откровения, приложенные к нуждам и чаяниями человечества», как говорится на официальном веб-сайте движения.

Община во Фрезно была создана в 1962 году и недавно, вслед за всем движением, сменила название на «Центр духовной жизни». Община продолжает твердо держаться своих убеждений, в том числе открытости к любого рода духовности, относящейся к душе, духу или судьбе. Символом Религиозной Науки является буква » V » — из-за ее открытости сверху.

Последователи Религиозной Науки говорят, что их никто не понимает, поэтому наша газета задала несколько вопросов Харт, администратору центра Линн Стил и участнице молодежной группы Кори Агилар.

Что Религиозная Наука значит для вас лично?

Агилар: «В нас заложены основополагающие принципы любви к Богу, любви друг ко другу и принятия других людей, разделяющих с вами одну духовность и божественность. На мой взгляд, Религиозная Наука придает человеку много сил. Это религия, которая больше всего привлекает меня и позволяет мне чувствовать себя свободной и духовно богатой».

Какое из учений Холмса больше всего повлияло на вашу жизнь ?

Стил: «Одно из положений его «Декларации о принципах» — «Мы верим в Бога, во всемогущий живой дух, единую, неуничтожимую, абсолютную и самодостаточную причину». Здесь говорится о единстве всего мира, о том, что все мы на самом деле одно целое».

Имеет ли Религиозная Наука какое — то отношение к Христианской Науке ?

Харт: «Мы позаимствовали кое-что у Мэри Бэкер Эдди — например, ее молитвенную книгу «Духовное, Разум, Исцеление» и ее последователей».

Считают ли последователи Религиозной Науки себя христианами?

Харт: «Некоторые считают, некоторые нет. Среди нас есть люди из всех религий. Некоторые принадлежат к Христианской Науке . Есть иудеи . Есть агностики и бахаисты. Некоторые из них верят в Иисуса, некоторые нет».

Что Религиозная Наука говорит об Иисусе?

Стил: «Мнения самые разные. Главное заключается в том, что Иисус любит и просветляет человека, являясь примером того, кем могут стать все люди. Это представление о божественности Иисуса ничем не отличается от божественности любого человека».

Почему в центре висит фотография Далай-Ламы?

Харт: «Мы вешаем ее лишь во время уикендов единства и мира. Он является символом мира . Мы будем показывать фильм «10 вопросов Далай-Ламе»».

Что Религиозная Наука говорит о посмертном существовании?

Стил: «Каждый сам решает, во что верить. Мы уделяем больше внимания жизни здесь и тому, как ты распоряжаешься своей жизнью. Кто — то верит в реинкарнацию , кто — то нет . Это не является церковной догмой «.

Есть ли среди последователей Религиозной Науки молодежь, или она предназначена только для взрослых?

Агилар: «Она для всех возрастов. Я думаю, она близка многим молодым людям. Остальные молодые люди не всегда знают о Религиозной Науке. Но это настоящее вероучение и образ жизни . Оно привлекательно для приверженцев всех религий, поскольку уделяет столько внимания конкретному человеку и его духовному пути».

Символ Религиозной Науки

Что означает символ » V » для вас лично?

Харт: «Он означает, что у меня есть выбор — я могу сознательно выбирать в соответствии со своим духовным уровнем. Он также символизирует любовь».

Насколько для Религиозной Науки важна метафизика?

Агилар: «Я смотрю на это как на разновидность молитвы, как на способ установить связь с Богом. Когда ты приступаешь к метафизическим практикам, какими бы они ни были, ты умиротворяешь свой разум».

Что говорит Религиозная Наука о внутренней цели человека?

Харт: «Мы верим, что царство небесное находится внутри. Иногда мы упорно смотрим вовне, пока не обретем связь с присутствием, которое находится в нас самих. Так что нам приходится помещать людей на разные уровни духовности».

Почему последователи Религиозной Науки считают, что путь к духовности занимает всю жизнь?

Стил: «Он занимает столько, сколько нужно. Когда Эрнест Холмс создал свое учение, он оставил его открытым сверху, наподобие » V «. Так что рост вовсе не должен останавливаться. До тех пор, пока мы здесь и в теле, мы можем расти».

Каким образом последователи Религиозной Науки используют свой духовный разум?

Агилар: «К примеру, если бы я хотела утвердить ясность, я бы связалась с Богом, сказав: «Бог — это все, что есть. Я часть Бога «. Потом я бы утвердила то , чего хочу . И я знаю, что, будучи духовным божественным существом, я внутренне исполнена ясности и роста, потому что я верю в это, и это истина. Потом я сказала бы: «Спасибо тебе, Бог, за это знание», — и закончила бы, сказав: «И это так»».

Почему так важно, что последователи Религиозной Науки не оценивают жизненный опыт, а просто проходят через него?

Стил: «Потому что плохими или хорошими вещи делает наше мышление — а не то, что происходит в мире. Если мы не оцениваем происходящее, то и не страдаем. Страдание — это состояние разума, а не реальность. Мы верим, что, думая о чем-то, мы придаем этому силу. Не развивая в себе привязанностей к вещам и позволяя различным происшествиям появляться в нашей жизни и уходить из нее, мы обретаем больший мир».

LiveInternetLiveInternet

Цитата сообщения Полковник_СА Христианство против науки (факты и только факты)

Принято считать, что чемпионом по борьбе с наукой является Римская католическая церковь.
Но это всего лишь избитое клише.
В угоду православным начнем с «латыньской схизмы».
В 1163 году Римский Папа Александр III издал буллу о запрете изучения «физики или законов природы». Спустя столетие Папа Бонифаций VIII запретил анатомирование трупов и химические опыты. Тех, кто игнорировал распоряжение Папы, лишали свободы и сжигали на кострах. И подобное положение сохранилось буквально по всем направлениям научной мысли вплоть до окончательного упразднения Святой инквизиции в XIX веке.
В 1327 году за мнение о том, что земля круглая инквизицией был сожжён на костре итальянский астроном Чекко д’Асколи.

В 1553 году на костер был отправлен великий испанский мыслитель и врач Мигель Сервет.
Его вина заключалась лишь в том, что он посмел выдвинуть идею о существовании малого круга кровообращения и предугадал его физиологический смысл.
В 1600 году в Риме по приговору инквизиции за пропаганду гелиоцентрической теории Коперника был сожжён на костре знаменитый итальянский философ, астроном, математик и поэт Джордано Бруно.
В конце V века папа Геласий опубликовал декрет, в котором были приведены патристические сочинения, которые принимает церковь, и список сочинений, признаваемых еретическими. Последующие папы список запрещенных книг постоянно пополняли.
В список, составленный инквизицией, впоследствии был включен даже «Дон Кихот» Мигеля Сервантеса. В разное время сжигали, или попадали под запрет книги таких великих авторов, как Виктор Гюго, Вольтер, Данте, Петрарка. Запрещенными авторами были признаны Гейне, старший и младший Дюма, Бальзак, Жорж Санд, Густав Флобер, книги которых составляют в мировую сокровищницу литературы. В «черном списке» был даже Лев Толстой с книгой «Римский католицизм в России» (1864 г.) с занесенной в 1866 г. довольно редкой для того времени аттестацией: «opus praedamnatum», которую употребляли для отъявленных еретиков.
Пришедшему в ужас от страшных гонений католиков на науку рекомендую обратить свой взор на Россию и Русскую православную церковь. Не менее «пуританскую» во взаимоотношениях с наукой.
Ученых на кострах, вроде бы, не жгли, но науку всё же преследовали очень активно.
Сейчас «православные» возрадуются и скажут: «Вот, не жгли же!» Спасибо, от всего сердца спасибо вам и попам вашим, что оставили жить великого русского ученого-естественника и прекрасного литератора М.В. Ломоносова. До прочих же запрещенных просто ручки жадные не дотянулись – как-никак заграница. Своих ученых предусмотрительно задавили в зародыше, на дожидаясь их расцвета.
В 1740 году, по инициативе М.В.Ломоносова, была издана книга Фонтенеля «Разговор о множестве миров». Священный синод признал книгу «противной вере и нравственности», книгу изъяли и уничтожили. По мнению церкви, вред книги уже в том, что «если бы планета Марс имела обитателей, то кто бы их крестил?»
В 1756 году Московский университет хотел издать поэму Александра Поупа «Опыт о человеке». В книге автор выступал против средневековых научных взглядов о строении Вселенной, что вызвало резкие нападки духовных цензоров, которые нашли в книге «зловредные идеи Коперника о множестве миров, противные Священному писанию». Книга, как и следовало ожидать, была запрещена.
В 1757 году Синод потребовал «приостановить» научную деятельность М.В. Ломоносова, призвавшего «особливо не ругать наук в проповедях» и предать огню его научные труды.
В 1764 году закрыт организованный М.В. Ломоносовым при Академии Наук научно-художественный журнал «Ежемесячные сочинения к пользе и увеселению служащие», в котором публиковались статьи по астрономии. Мотив всё тот же. Статьи были, по мнению церковников, «вере святой противные и с честными нравами несогласные».

До 1815 года с «благословения» РПЦ издавалось школьное пособие «Разрушение коперниковской системы», в котором автор называл гелиоцентрическую систему «ложной системой философической» и «возмутительным мнением».
Для справки: Русская православная церковь выступала с критикой гелиоцентрической системы мира вплоть до начала XX века(!!!!!). Последним произведением, в котором критиковалась гелиоцентрическая система, стала вышедшая в 1914 году книга священника Иова Немцева «Круг земли неподвижен, а солнце ходит». Автор «опровергал» систему Коперника цитатами из Библии и творений отцов Церкви (!).
В 1819 году были преданы земле все экспонаты анатомического кабинета Казанского университета, по причине того, что «мерзко и богопротивно» употреблять «создание и подобие Творца человека на анатомические препараты» (от автора: вот «распилить» тело «святого» на мощи — пожалуйста, но для поиска причин болезни и лечения оной — ни в коем случае!).
В 1850 году не допущена к печати статья В. Гутцейта «Об ископаемых Курской губернии», так как в ней «мироздание» объяснялось «по понятиям некоторых геологов, вовсе не согласных с космогонией Моисея».
После публикации Рулье в 1859 году в газете «Московские ведомости» лекций по геологии, автору запретили читать публичные лекции, потребовали переделать труд таким образом, чтобы геологические факты читатель мог «согласить с первой главой книги Бытие».
В 1866 году из библиотек ряда учебных заведений изъяты книги по геологии, признанные «вредными и нигилистическими».
В 1873 году был запрещён труд немецкого философа и естествоиспытателя Эрнеста Геккеля «Естественная история мироздания».
В 1879 году уничтожены все экземпляры книги Георга Финлея «Византийская история с 716 по 1453 год», в которой, по мнению церковников, имелись «мысли, направленные против некоторых учений православной церкви».
В том же 1879 году, уничтожены 5000 экземпляров «Общедоступного календаря», изданного Академией Наук, из-за статьи о средневековой инквизиции.
В 1879—1880 годах запрещена и сожжена книга Геккеля «История племенного развития организмов».

В 1890 году запрещена книга С. Альберта «Чарлз Дарвин и его учение». 5 лет спустя «святые отцы» добрались и до первоисточника, запретив за «материалистический характер» книгу Ч. Дарвина «Происхождение человека и половой отбор».
В 1893 году изъята из распространения книга Г. H. Гетчинсона «Автобиография Земли, общедоступный очерк исторической геологии». Духовная цензура аргументировала свое решение тем, что автор не согласовал своих взглядов с церковным учением о сотворении мира, и поэтому книга «подрывает основы религии».
В 1902 году сожжён весь тираж книги Геккеля «Мировые загадки», так как в книге «красной нитью проходила идея животного происхождения человека».
Сейчас православные попы снова, как тараканы на батарею, лезут в школы, чтобы под видом «христианской этики» нести свои бредовые «учения» в неокрепшие умы. Чему они могут научить детей? Смотрите выше.
Так нужна ли школе церковь, а ученикам «православие» вместо астрономии?
Автор выражает благодарность пользователю Lawyer за помощь в написании статьи.
ИСТОЧНИК

Газета Новосибирской епархии Русской Православной Церкви
издается по благословению Высокопреосвященнейшего Тихона
Архиепископа Новосибирского и Бердского

Наука и Православие

Святейший Патриарх Алексий II: «Не стоит противопоставлять науку религии, как это любили делать при атеистическом режиме»

Проблема взаимоотношений веры и знания, науки и религии была одной из самых обсуждаемых образовательным сообществом в прошлом году. Интерес к ней был вызван открытым письмом десяти академиков РАН президенту В.В. Путину, в котором они настаивали на том, что вера и научное знание несовместимы. Однако после прочтении этого послания остается впечатление, что его авторы, добившиеся впечатляющих успехов в своих областях знаний, совершенно незнакомы (или же намеренно игнорируют) c традицией отечественной религиозно-философской и богословской мысли.

Многие отечественные мыслители, начиная с М.В. Ломоносова, считавшего, что «Наука и Вера суть две дочери одного великого Родителя и в распрю зайти не могут, аще кто по тщеславию своему на них вражду всклеплет», доказывали, что противоречие между религией и наукой — мнимое, навязанное определенного рода идеологией, а не вытекающее из сути вещей. Глубокий разбор темы о взаимоотношениях веры и научного знания можно найти в сочинениях В.И. Несмелова, В.Д. Кудрявцева, протоиерея Сергия Булгакова, Л.П. Карсавина, А.Ф. Лосева, протоиерея Василия Зеньковского и др. Конечно же, обращаются к ней и современные богословы.

В частности, она неоднократно затрагивалась в статьях и выступлениях Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II. Ниже приводятся выдержки из слова Его Святейшества на открытии соборных слушаний Всемирного Русского Народного Собора по теме «Вера и знание: проблемы науки и техники на рубеже столетий» (1998) и из интервью, данного Патриархом 24 декабря 2002 г. корреспондентам газет «Известия» и «Собеседник».

Из Слова Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II при открытии соборных слушаний Всемирного Русского Народного Собора по теме «Вера и знание: проблемы науки и техники на рубеже столетий» (Москва — Сергиев Посад, 18—20 марта 1998 г.)

«Наука и техника — это не только открытия, формулы, изобретения, все новые и новые рукотворные чудеса, которым поистине уже несть числа. Это в первую очередь люди, создатели всего этого богатства, такого привлекательного и нужного, но такого небезопасного. Вопрос о том, что движет этими людьми, определяет их духовную ориентацию, веру, идеалы — очень значим для нас. Ведь, по слову Священного Писания, в руке Божией «и мы и слова наши, и всякое разумение и искусство делания» (Прем. Солом. 7, 16).

Современные науку и технику часто и справедливо упрекают в том, что их развитие приводит к опасным для человечества результатам. Действительно, очень проблематичны и тревожны возможные последствия научных работ, например, в области генной инженерии или клонирования живых организмов. Неоднозначны результаты распространения современных компьютерных технологий, создания глобальных информационных сетей. Будучи, по видимости, безусловным благом, предоставляющим человеку дополнительные степени свободы, новые технологии также могут вести и к новому порабощению людей, превращению человеческого сознания и личности в объект технологических манипуляций. Опасность подобного развития событий нельзя преуменьшать.

Наряду с этим следует признать совершенно неправильными звучащие иногда призывы к тому, чтобы совсем отказаться от современной техники, насильственными внешними мерами ограничить ее развитие. Ошибочны и попытки объявить всю область научно-технического знания чем-то принципиально враждебным Богу и Церкви.

Отказаться от науки и техники сегодня невозможно, да и не нужно. Важно только, чтобы они не служили построению новой вавилонской башни — глобального культа потребления, не вовлекали человечество в порочный круг создания и удовлетворения все новых и новых сиюминутных потребностей, а присущими им средствами способствовали устроению мирной, достойной и справедливой жизни, спасению людей от нищеты, голода, болезней, невежества. Наука должна служить насущным нуждам людей: в том и заключается ее предназначение.

Вместе с тем данное служение не следует понимать как сугубо утилитарное. В этом высоком собрании нелишним будет вспомнить, что заповедали сегодняшним научным работникам великие ученые прошлого. Цель науки и главный долг ученого — это поиск истины. Поэтому православный взгляд на проблемы науки и техники заключается, в частности, и в том, чтобы отвергнуть многочисленные попытки поставить науку на службу не истине, не потребностям гармоничного устроения жизни, а частным корыстным интересам, в первую очередь интересам господства и наживы. Мы знаем, что критерий для уверенного отделения зерна от плевел в этой сложной области может дать вера, духовный опыт и духовное водительство Церкви.

Ученого, изобретателя, конструктора часто называют «творцом», «создателем». Действительно, их трудами в земном мире появляются вещи, ранее в нем не существовавшие, которые еще несколько лет назад нельзя было даже представить. Это великая ответственность пред Богом и людьми. Ведь Творец и Создатель у мира один. Вот почему посреди своих трудов ученый должен пребывать в должном смирении и благоговении пред Богом, направляя свои усилия на то, чтобы в меру возможностей содействовать воплощению Божия замысла о мире и человеке. История убедительно свидетельствует: в ином случае всякий ученый, сколь бы талантлив и трудолюбив он ни был, становится легко уязвим для тяжких духовных болезней — гордыни, самомнения, ложной уверенности в неограниченных правах своей научной мысли. Святая Библия предупреждает: «Не есть мудрость знание худого. И нет разума, где совет грешников» (Сир. 19, 19).

Особые проблемы связаны с состоянием отечественной науки и техники. Россия — великая научная держава. Открытия и изобретения, сделанные в нашей стране, стали отправными точками многих ведущих направлений мировой науки и техники. Тяжелый кризис, который переживает Россия в последние годы, привел к существенному ослаблению ее научно-технического потенциала. И надо помнить, что если наша страна в самые короткие сроки не сумеет восстановить былое могущество в этой области, в наступающем столетии она столкнется с серьезными испытаниями. В нынешней ситуации само национально-государственное существование России оказывается неразрывно связанным с состоянием ее науки, образования, высокотехнологичных и наукоемких отраслей промышленности. Так что судьба России в наши дни находится во многом в руках людей, которых принято называть научно-технической интеллигенцией. Не только духовная жизнь этих людей, но и житейские проблемы, душевное состояние, а также патриотизм, готовность мобилизовать все свои таланты и силы на служение Отечеству — все это не может не волновать Церковь.

В последнее время с трибуны Всемирного Русского Народного Собора неоднократно звучали весьма актуальные высказывания о важности духовного влияния Церкви на всех, кто по своему профессиональному долгу работает с людьми, — учителей, журналистов, творческих работников. Сегодня не меньшее внимание должно быть отдано специалистам, работающим в новейших областях знания, самой широкой научно-технической общественности. Люди, создающие самые современные научные знания и новейшие технологии, нуждаются в прочной опоре — духовной традиции Православия. В этом — возможный ответ России на те сложнейшие проблемы, которые уже встали перед ней и с которыми она столкнется в недалеком будущем.

***

Выдержки из интервью Его Святейшества Патриарха Алексия корреспондентам газет «Известия» и «Собеседник» (24 декабря 2002 г.) —

Разве между верой и научным познанием мироздания нет никаких противоречий?

— Нет. Во всяком случае, я этих противоречий не вижу. Хотя, как известно, во все времена в среде самых разных народов непременно возникал спор о том, можно ли мистический опыт подкрепить научными данными? Но это спор религии не с наукой, а скорее с идеологией сциентизма — мировоззрения, согласно которому наука рассматривается в качестве главного фактора прогресса в истории и как основное средство решения всех социальных проблем. Приверженцы сциентизма привыкли говорить от имени науки, и тут уже ничего не поделать. Мне кажется, что этот спор завершить невозможно: одни будут интерпретировать научные открытия как свидетельство о Боге, другие — как оправдание агностицизма, который, как известно, вообще отрицает какую-либо возможность познания объективного мира и его закономерностей. Впрочем, сам по себе данный спор не особенно влияет на религиозный выбор человека. Вера возникает и укрепляется не благодаря рациональным доводам, а потому, что ее дарует человеку Бог. Можно уверовать, даже многократно убедив себя в абсурдности религии с точки зрения разума. А можно доказать для себя существование Бога, видеть чудеса и не стать при всем этом верующим человеком. Православие не «доказуется, а показуется» — так еще по этому поводу говорят в народе.

— Атеистическая наука принципиально отвергала религиозные представления о мире. Теперь во многих сферах естествознания получают распространение теории, подтверждающие истины, давно описанные в Библии. Как Вы к этому относитесь?

— Не стоит противопоставлять науку религии, как это любили делать при атеистическом режиме. Творец заложил в человека стремление к самопознанию и к изучению окружающей реальности. Это стремление — великое благо. Поэтому наука как познание и совершенствование мира оценивается христианством глубоко положительно, ведь в научной деятельности проявляется творческая сторона человеческой личности. Но душа живущего на земле человека — это не чистый образ Божий. Он искажен неправильным употреблением дарованной нам Господом свободы, что на церковном языке именуется грехом. Вот и наука, лишенная глубинной нравственной основы, может быть опасной и разрушительной, вести к бедствиям и безысходности. Разве не доказал минувший век со всей наглядностью, что можно разрушить не только природную окружающую среду, но и человека? Лишить его прошлого и будущего. А источник настоящего научного творчества — в Боге. Мышление, основанное на элементарной логике, не позволяет ощутить реальной сложности и многоцветности мира. Английский писатель Гилберт Кийт Честертон высказал остроумное и убедительное предположение, что наука не способна постичь мир по той простой причине, что мир не чертеж, а рисунок художника.

— Это похоже на аргумент в подзабытых уже спорах между физиками и лириками. Претензии ученых на всеохватность и универсализм казались тогда многим очень серьезными. Существуют такие амбиции и сейчас. Опасны ли они?

— Наука просто не может быть, по своей сути, верховным законодателем и судьей всего бытия человека, особенно в духовной области. Человек создан по образу и подобию Божию, и он не может достичь полноты жизни без общения с Богом, без обращения к Нему в молитве. Духовный опыт недоступен рациональному познанию, и пытаться оценивать его только по научным критериям — все равно что оценивать выводы точных наук по критериям красоты и духовной поэзии. В приобщении человека к истинному знанию есть, несомненно, сакральный смысл естественного богопознания, то есть познания мира, как говорят святые, через «следы Бога» в тварном мире, через выявление и уяснение закономерностей всего, что нас окружает. Познавая окружающий мир и находя в нем закономерности, физик испытывает священный трепет перед совершенством атомного мира, а астрофизик перед непостижимостью масштабов космоса. И не случайно многие из выдающихся ученых прошлых веков и современности являются верующими людьми. Наука не противоречит вере, напротив, вне веры не может быть науки. Допущение в математике аксиомы разве не является своеобразным актом веры, раскрывающим религиозный характер научного познания мира? Вера предшествует знанию или знание вере? Эта проблема волновала еще блаженного Августина. Продолжает волновать она и умы современных мыслителей.

Оптинские старцы признавали полезность науки, но предупреждали о необходимости в первую очередь иметь правую веру и заботу об исполнении заповедей Божиих. Преподобные предостерегали: достижения науки без веры в Бога могут быть опасны, как опасно оружие в руках безумного.

Наблюдение солнечного затмения 1/I 1907 г. близ ст. Черняево в горах Тянь-Шаня над Салюктинскими копями. Фото С. М. Прокудина-Горского.

Преподобный Макарий на просьбы о молитве за сдающего экзамены сына отвечал:

«Вы просите нас, дабы молиться о сыне, чтобы Господь помог ему выдержать экзамен в науках… Паче всего нужно для нас, дабы имели правую веру и истинный разум и старались о исполнении заповедей Божиих.

При таком устроении не помешают науки, но еще более способствуют к благочестию, а в противном случае что может быть?.. Умолчу».

Преподобный Амвросий напоминал о том, что научный прогресс не совпадает с нравственным совершенствованием человека, которое и не зависит от этого прогресса, а приобретается личными усилиями каждого по мере исполнения заповедей Божиих и смирения:

Мобильная паросиловая установка (локомобиль) в ангаре чайной фабрике в местечке Чаква Батумской губернии, 1912 г. Фото С. М. Прокудина-Горского.

«…несправедливо и то, будто человечество на земле постоянно совершенствуется. Прогресс или улучшение есть только во внешних человеческих делах, в удобстве жизни. Например, мы пользуемся железными дорогами и телеграфами, которых прежде не было; выкапывается каменный уголь, который скрывался в недрах земных, и т. д.

В христианско-нравственном же отношении всеобщего прогресса нет…

Нравственное совершенство на земле (несовершенное) достигается не всем человечеством в совокупности, а каждым верующим в частности, по мере исполнения заповедей Божиих и по мере смирения».

Старец Варсонофий также отмечал, что в области науки и различных изобретений человечество движется вперед, но людям от этого лучше жить не становится, и без Христа невозможно обрести ни душевный покой, ни счастье:

«Наука идет вперед большими шагами; если бы нашим отцам или дедам сказали, что люди научатся по телеграфной проволоке говорить через огромное расстояние или, например, переговариваться по телефону, то они не поверили бы и, пожалуй, сочли бы человека, рассказывающего о таких вещах, за сумасшедшего.

Внутренний вид электрической станции в Гундукуше. Фото С. М. Прокудина-Горского.

Да, действительно, в области разных изобретений мы далеко ушли вперед, но стало ли лучше жить людям? Увы, наоборот, стало еще хуже. В 1884–1885 году была в Париже Всемирная выставка. Ее посетил один профессор Оксфордского университета. Возвратясь домой, он говорил студентам: «Видел я всевозможные машины, машины на все – только одной, притом простой, машины я не видал, и на мой вопрос, будет ли такая изобретена, дают отрицательный ответ”. «Какая же это машина, профессор?” – удивленно спросили студенты. «Машина, делающая счастье”, – ответил он.

Действительно, счастья нет, так как его хотят создать без Христа – и горько ошибаются. Вот вы занимаете скромное положение, но имеете веру и любовь ко Господу, а потому и обладаете миром душевным».

Преподобный Варсонофий наставлял, что наука не препятствует духовному развитию, а даже способствует ему, но только при правильном подходе:

«Наука не только не препятствует, а даже способствует духовному, религиозному развитию. Об этом говорят таким же образом святитель Василий Великий, святой апостол Павел и другие.

Наукой злоупотребляют, это правда.

Ну, возьмите брак – это таинство. Если брак совершен в Церкви и если он честен, то плохого ничего нет. Святитель Николай Чудотворец, святитель Василий Великий были плодом таких честных браков хороших честных людей.

А можно обольстить и растлить девицу, что теперь очень часто бывает. Злоупотреблять всем можно».

Старец приводил в пример профессора Пирогова, который свои знания и занятия наукой употреблял во славу Божию:

Н. И. Пирогов

«Известный доктор и всесторонне образованный профессор Пирогов обладал обширной ученостью, пользовался ею во славу Божию. Когда его спрашивали, как он может совместить исполнение обрядов и постановлений Православной Церкви со своей огромной практикой, он отвечал: «Господь помогает мне, так как знания свои я употребляю во славу Господа моего Иисуса Христа”.

От такого богатства, то есть знаний, и отказываться не надо».

Преподобный Варсонофий учил также использовать знания и наблюдения за окружающей природой для укрепления в вере:

«Много назидательного дает нам и наблюдение окружающей природы. Все знают растение подсолнечник. Свою желтую голову он всегда обращает к солнцу, тянется к нему, откуда и получил свое название.

Но случается, что подсолнечник перестает поворачиваться к солнцу, тогда опытные в этом деле говорят, что он начал портиться, в нем завелся червь, надо его срезать.

Душа, алчущая оправдания Божия, подобно подсолнечнику, стремится, тянется к Богу, Источнику света; если же перестала искать Его, следовательно, такая душа гибнет».

Преподобный Нектарий говорил о себе:

«Я к научности приникаю».

Старец занимался географией, математикой, изучал иностранные языки, латынь. В единственный час отдыха, после обеда, он читал Пушкина или народные сказки. Мог прочитать наизусть Пушкина и Державина. Как-то сказал: «Многие говорят, что не надо читать стихи, а вот батюшка Амвросий любил стихи, особенно басни Крылова». В первую же очередь советовал читать святоотеческую литературу, жития святых, а самым главным считал чтение Священного Писания:

«Все стихи в мире не стоят строчки Божественного Писания».

До последних дней своей жизни преподобный Нектарий просил привозить ему книги, интересовался направлениями современного искусства, расспрашивал о постановке образования. И все эти разнообразные познания он направлял на служение Богу и на пользу людям. Окончив лишь сельскую церковно-приходскую школу, мог легко общаться с писателями, учеными.

Электростанция, Спасо-Преображенский собор и Филипповская церковь. Соловецкий монастырь. Фото С. М. Прокудина-Горского. 1916 г.

Однажды, еще до революции, пришли к отцу Нектарию семинаристы со своими преподавателями и просили сказать им что-нибудь на пользу. Преподобный так вспоминал об этой встрече:

«Ко мне однажды пришли юноши с преподавателем своим и просили сказать им что-нибудь о научности. Я им и сказал: «Юноши, надо, чтобы нравственность ваша не мешала научности, а научность – нравственности”».

Старец Нектарий также вспоминал, что в молодости он любил наблюдать природу и насекомых, и наставлял о необходимости возрастать в познании:

«Бог не только разрешает, но и требует, чтобы человек возрастал в познании. В Божественном творчестве нет остановки, все движется, и ангелы не пребывают в одном чине, но восходят со ступени на ступень, получая новые откровения. И хотя бы человек учился сто лет, он должен и дальше приобретать новые познания».

Лаборатория хлопкового завода в Байрам-Али, центр Мургабского имения. Фото С. М. Прокудина-Горского. 1911 г.

Как-то одна из его духовных дочерей беседовала со своей подругой в батюшкиной приемной: «Не знаю, может быть, образование совсем не нужно и от него только вред. Возможно ли его совместить с Православием?»

Выйдя из кельи, старец сказал ей: «Ко мне однажды пришел человек, который не мог поверить, что был всемирный потоп. Я рассказал ему, что на горе Арарат люди находят ракушки и что даже на самых высоких горах геологи находят признаки морского дна. Тогда юноша признал, что еще многое предстоит ему узнать, чтобы лучше понимать Библию».

XIV.1. Христианство, преодолев языческие предрассудки, демифологизировало природу, тем самым способствовав возникновению научного естествознания. Со временем науки – как естественные, так и гуманитарные – стали одной из наиболее важных составляющих культуры. К концу XX века наука и техника достигли столь впечатляющих результатов и такого влияния на все стороны жизни, что превратились, по существу, в определяющий фактор бытия цивилизации. Вместе с тем, несмотря на изначальное воздействие христианства на становление научной деятельности, развитие науки и техники под влиянием секулярных идеологий породило последствия, которые вызывают серьезные опасения. Экологический и другие кризисы, поражающие современный мир, все с большей силой ставят под сомнение избранный путь. Научно-технологический уровень цивилизации ныне таков, что преступные действия небольшой группы людей в принципе могут в течение нескольких часов вызвать глобальную катастрофу, в которой безвозвратно погибнут все высшие формы жизни.

С христианской точки зрения, такие последствия возникли в силу ложного принципа, лежащего в основе современного научно-технического развития. Он заключается в априорной установке, что это развитие не должно быть ограничено какими-либо моральными, философскими или религиозными требованиями. Однако при подобной «свободе» научно-техническое развитие оказывается во власти человеческих страстей, прежде всего тщеславия, гордости, жажды наибольшего комфорта, что разрушает духовную гармонию жизни, со всеми вытекающими отсюда негативными явлениями. Поэтому ныне для обеспечения нормальной человеческой жизни как никогда необходимо возвращение к утраченной связи научного знания с религиозными духовными и нравственными ценностями.

Необходимость такой связи обусловливается и тем, что значительное число людей не перестают верить во всемогущество научного знания. Отчасти именно вследствие подобного взгляда в XVIII веке часть атеистически настроенных мыслителей решительно противопоставила науку религии. Вместе с тем является общеизвестным фактом, что во все времена, включая и настоящее, многие самые выдающиеся ученые были и остаются людьми религиозными. Это было бы невозможно при наличии принципиальных противоречий между религией и наукой. Научное и религиозное познание имеют совершенно различный характер. У них разные исходные посылки, разные цели, задачи, методы. Эти сферы могут соприкасаться, пересекаться, но не противоборствовать одна с другой. Ибо, с одной стороны, в естествознании нет теорий атеистических и религиозных, но есть теории более или менее истинные. С другой – религия не занимается вопросами устройства материи.

М.В.Ломоносов справедливо писал: наука и религия «в распрю прийти не могут… разве кто из некоторого тщеславия и показания своего мудрования на них вражду восклеплет». Эту же мысль выразил святитель Московский Филарет: «Вера Христова не во вражде с истинным знанием, потому что не в союзе с невежеством». Следует отметить и некорректность противопоставления религии и так называемого научного мировоззрения.

По своей природе только религия и философия выполняют мировоззренческую функцию, однако ее не берут на себя ни отдельные специальные науки, ни все конкретно-научное знание в целом. Осмысление научных достижений и включение их в мировоззренческую систему может иметь сколь угодно широкий диапазон – от вполне религиозного до откровенно атеистического.

Хотя наука может являться одним из средств познания Бога (Рим. 1. 19-20), Православие видит в ней также естественный инструмент благоустроения земной жизни, которым нужно пользоваться весьма осмотрительно. Церковь предостерегает человека от искушения рассматривать науку как область, совершенно независимую от нравственных принципов. Современные достижения в различных областях, включая физику элементарных частиц, химию, микробиологию, свидетельствуют, что они суть меч обоюдоострый, способный не только принести человеку благо, но и отнять у него жизнь. Евангельские нормы жизни дают возможность воспитания личности, при котором она не смогла бы использовать во зло полученные знания и силы. Посему Церковь и светская наука призваны к сотрудничеству во имя спасения жизни и ее должного устроения. Их взаимодействие способствует созданию здорового творческого климата в духовно-интеллектуальной сфере, тем самым помогая созданию оптимальных условий для развития научных исследований.

Следует особо выделить общественные науки, в силу своего характера неизбежно связанные с областями богословия, церковной истории, канонического права. Приветствуя труды светских ученых в данной сфере и признавая важность гуманитарных исследований, Церковь в то же время не считает рациональную картину мира, иногда формируемую этими исследованиями, полной и всеобъемлющей. Религиозное мировоззрение не может быть отвергнуто как источник представлений об истине, а также понимания истории, этики и многих других гуманитарных наук, которые имеют основание и право присутствовать в системе светского образования и воспитания, в организации общественной жизни. Только совмещение духовного опыта с научным знанием дает полноту ведения. Никакая социальная система не может быть названа гармоничной, если в ней существует монополия секулярного миропонимания при вынесении общественно значимых суждений. К сожалению, сохраняется опасность идеологизации науки, за которую народы мира заплатили высокую цену в ХХ веке. Такая идеологизация особенно опасна в сфере общественных исследований, которые ложатся в основу государственных программ и политических проектов. Противостоя подмене науки идеологией, Церковь поддерживает особо ответственный диалог с учеными-гуманитариями.

Человек как образ и подобие Непостижимого Творца в своих таинственных глубинах свободен. Церковь предостерегает от попыток использовать достижения науки и техники для установления контроля над внутренним миром личности, для создания каких бы то ни было технологий внушения и манипуляции человеческим сознанием или подсознанием.

XIV.2. Латинское слово cultura, означающее «возделывание», «воспитание», «образование», «развитие», происходит от слова cultus – «почитание», «поклонение», «культ». Это указывает на религиозные корни культуры. Создав человека, Бог поместил его в раю, повелев возделывать и хранить Свое творение (Быт. 2. 15). Культура как сохранение окружающего мира и забота о нем является богозаповеданным деланием человека. После изгнания из рая, когда люди оказались перед необходимостью бороться за выживание, возникли производство орудий труда, градостроительство, сельскохозяйственная деятельность, искусство. Отцы и учители Церкви подчеркивали изначальное божественное происхождение культуры. Климент Александрийский, в частности, воспринимал ее как плод творчества человека под водительством Логоса: «Писание общим именем мудрости называет вообще все мирские науки и искусства, все, до чего ум человеческий мог дойти… ибо всякое искусство и всякое знание происходит от Бога». А святой Григорий Богослов писал: «Как в искусной музыкальной гармонии каждая струна издает различный звук, одна – высокий, другая – низкий, так и в этом Художник и Творец-Слово, хотя и поставил различных изобретателей различных занятий и искусств, но все дал в распоряжение всех желающих, чтобы соединить наc узами общения и человеколюбия и сделать нашу жизнь более цивилизованной».

Церковь восприняла многое из созданного человечеством в области искусства и культуры, переплавляя плоды творчества в горниле религиозного опыта, стремясь очистить их от душепагубных элементов, а затем преподать людям. Она освящает различные стороны культуры и многое дает для ее развития. Православный иконописец, поэт, философ, музыкант, архитектор, актер и писатель обращаются к средствам искусства, дабы выразить опыт духовного обновления, который они обрели в себе и желают подарить другим. Церковь позволяет по-новому увидеть человека, его внутренний мир, смысл его бытия. В результате человеческое творчество, воцерковляясь, возвращается к своим изначальным религиозным корням. Церковь помогает культуре переступить границы чисто земного дела: предлагая путь очищения сердца и сочетания с Творцом, она делает ее открытой для соработничества Богу.

Светская культура способна быть носительницей благовестия. Это особенно важно в тех случаях, когда влияние христианства в обществе ослабевает или когда светские власти вступают в открытую борьбу с Церковью. Так, в годы государственного атеизма русская классическая литература, поэзия, живопись и музыка становились для многих едва ли не единственными источниками религиозных знаний. Культурные традиции помогают сохранению и умножению духовного наследия в стремительно меняющемся мире. Это относится к разным видам творчества: литературе, изобразительному искусству, музыке, архитектуре, театру, кино. Для проповеди о Христе пригодны любые творческие стили, если намерение художника является искренне благочестивым и если он хранит верность Господу.

К людям культуры Церковь всегда обращает призыв: «Преобразуйтесь обновлением ума вашего, чтобы вам познавать, что есть воля Божия, благая, угодная и совершенная» (Рим. 12. 2). В то же время Церковь предостерегает: «Возлюбленные! не всякому духу верьте, но испытывайте духов, от Бога ли они» (1 Ин. 4. 1). Человек не всегда обладает достаточной духовной зоркостью, чтобы отделить подлинное божественное вдохновение от «вдохновения» экстатического, за которым нередко стоят темные силы, разрушительно действующие на человека. Последнее происходит, в частности, в результате соприкосновения с миром колдовства и магии, а также из-за употребления наркотиков. Церковное воспитание помогает обрести духовное зрение, позволяющее отличать доброе от дурного, божественное от демонического.

Встреча Церкви и мира культуры отнюдь не всегда означает простое сотрудничество и взаимообогащение. «Истинное Слово, когда пришло, показало, что не все мнения и не все учения хороши, но одни худы, а другие хороши» (святой Иустин Философ). Признавая за каждым человеком право на нравственную оценку явлений культуры, Церковь оставляет такое право и за собой. Более того, она видит в этом свою прямую обязанность. Не настаивая на том, чтобы церковная система оценок была единственно принятой в светском обществе и государстве, Церковь, однако, убеждена в конечной истинности и спасительности пути, открытого ей в Евангелии. Если творчество способствует нравственному и духовному преображению личности, Церковь благословляет его. Если же культура противопоставляет себя Богу, становится антирелигиозной или античеловечной, превращается в антикультуру, то Церковь противостоит ей. Однако подобное противостояние не является борьбой с носителями этой культуры, ибо «наша брань не против плоти и крови», но брань духовная, направленная на освобождение людей от пагубного воздействия на их души темных сил, «духов злобы поднебесных» (Еф. 6. 12).

Эсхатологическая устремленность не позволяет христианину полностью отождествить свою жизнь с миром культуры, «ибо не имеем здесь постоянного града, но ищем будущего» (Евр. 13. 14). Христианин может работать и жить в этом мире, но не должен быть всецело поглощен земной деятельностью. Церковь напоминает людям культуры, что их призвание – возделывать души людей, в том числе и собственные, восстанавливая искаженный грехом образ Божий.

Проповедуя вечную Христову Истину людям, живущим в изменяющихся исторических обстоятельствах, Церковь делает это посредством культурных форм, свойственных времени, нации, различным общественным группам. То, что осознано и пережито одними народами и поколениями, подчас должно быть вновь раскрыто для других людей, сделано близким и понятным для них. Никакая культура не может считаться единственно приемлемой для выражения христианского духовного послания. Словесный и образный язык благовестия, его методы и средства естественно изменяются с ходом истории, различаются в зависимости от национального и прочего контекста. В то же время изменчивые настроения мира не являются причиной для отвержения достойного наследия прошлых веков и тем более для забвения церковного Предания.

XIV.3. Христианская традиция неизменно уважает светское образование. Многие отцы Церкви учились в светских школах и академиях и считали преподаваемые там науки необходимыми для верующего человека. Святитель Василий Великий писал, что «внешние науки не бесполезны» для христианина, который должен заимствовать из них все служащее нравственному совершенствованию и интеллектуальному росту. По мысли святого Григория Богослова, «всякий имеющий ум признает ученость (paideusin – образование) первым для нас благом. И не только эту благороднейшую и нашу ученость, которая… имеет своим предметом одно спасение и красоту умосозерцаемого, но и ученость внешнюю, которой многие христиане по невежеству гнушаются как ненадежной, опасной и удаляющей от Бога».

С православной точки зрения желательно, чтобы вся система образования была построена на религиозных началах и основана на христианских ценностях. Тем не менее Церковь, следуя многовековой традиции, уважает светскую школу и готова строить свои взаимоотношения с ней исходя из признания человеческой свободы. При этом Церковь считает недопустимой намеренное навязывание учащимся антирелигиозных и антихристианских идей, утверждение монополии материалистического взгляда на мир (см. XIV.1). Не должно повторяться положение, характерное для многих стран в ХХ веке, когда государственные школы были инструментами воинственно-атеистического воспитания, не должна повториться. Церковь призывает к устранению последствий атеистического контроля над системой государственного образования.

К сожалению, доныне во многих учебных курсах истории недооценивается роль религии в формировании духовного самосознания народов. Церковь постоянно напоминает о том вкладе, который внесло христианство в сокровищницу мировой и национальной культуры. Православные верующие с сожалением воспринимают попытки некритического заимствования учебных стандартов, программ и принципов образования из организаций, известных негативным отношением к христианству вообще или Православию в частности. Нельзя игнорировать и опасность проникновения в светскую школу оккультных и неоязыческих влияний, деструктивных сект, под воздействием которых ребенок может быть потерян и для себя, и для семьи, и для общества.

Церковь полагает полезным и необходимым проведение уроков христианского вероучения в светских школах по желанию детей или их родителей, а также в высших учебных заведениях. Священноначалие должно вести с государственной властью диалог, направленный на законодательное и практическое закрепление реализации международно признанного права верующих семей на получение детьми религиозного образования и воспитания. В этих целях Церковь также создает православные общеобразовательные учебные заведения, ожидая их поддержки со стороны государства.

Школа есть посредник, который передает новым поколениям нравственные ценности, накопленные прежними веками. В этом деле школа и Церковь призваны к сотрудничеству. Образование, особенно адресованное детям и подросткам, призвано не только передавать информацию. Возгревание в юных сердцах устремленности к Истине, подлинного нравственного чувства, любви к ближним, к своему отечеству, его истории и культуре – должно стать задачей школы не в меньшей, а может быть и в большей мере, чем преподавание знаний. Церковь призвана и стремится содействовать школе в ее воспитательной миссии, ибо от духовного и нравственного облика человека зависит его вечное спасение, а также будущее отдельных наций и всего людского рода.

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *