У бога все живы

Православный обряд погребения

Конец жизни человека

Как молиться за умирающего человека. Как читать канон над умирающим человеком. Для чего читается отходная.

Как молиться за умирающего человека. При конце жизни человека, при отходе его из этого мира, над ним читается особый канон – собрание песней-молитв, составленное по определенному правилу. «Канон» – слово греческое, в переводе означает «правило».

В православном молитвослове этот канон называется так: «Канон молебный при разлучении души от тела». Он читается «от лица человека, с душею разлучающегося и не могущаго глаголати» (говорить), и часто его называют отходною (молитвой).

Вот несколько тропарей (молитв-прошений) из этого умилительного канона, данных в переводе на русский язык: «Уста мои молчат, и язык ничего не говорит, но сердце вещает, потому что, снедая его, внутри меня разгорается огонь сокрушения и призывает неизреченными словами Тебя, Пресвятая Дево» (песнь 6); «Ночь смертная, мрачная, безлунная меня постигла неготового, она пропускает меня, неприготовленного, к долгому страшному пути. Да сопутствует мне Твоя милость, Владычице» (песнь 7); «Видя близкий конец своей жизни, вспоминая непотребные (безместные) мысли, поступки (деяния) души моей, люто (безжалостно) уязвляюсь стрелами совести. Но Ты, Всечистая, милостиво склонившись к душе моей, будь мне (за меня) ходатаицей пред Господом» (песнь 9).

Как читать канон над умирающим человеком. Молитвы и прошения, перед которыми есть примечания: «иерей» (священник), «молитва от иерея глаголемая» или «посем начинает иерей» – мирянами не читаются.

Канон начинаем читать с предначинательных молитв, иногда кратко обозначаемых в молитвослове: Трисвятое. По Отче наш. Господи, помилуй (12 раз). Далее канон читается по указанному порядку.

В каноне девять песней (вторая песнь не читается). В каждой из песней есть коротенькие молитвы-тропари (обращения к Богу, Пресвятой Богородице). Перед ними читается припев, указанный в 1-й песни. Перед ирмосом (первой молитвой каждой песни) припев не читается. Если перед началом тропаря стоит «Слава», то читать следует: «Слава Отцу и Сыну и Святому Духу», если «И ныне» – «И ныне и присно и во веки веков. Аминь». В конце канона читают молитвы: Достойно есть. Трисвятое. По Отче наш. Слава, и ныне. Господи, помилуй (трижды).

Для чего читается отходная. В момент смерти человек испытывает тягостное чувство страха, томления. По свидетельствам святых отцов, человеку бывает страшно при разлучении души с телом; особенно тяжело душе первые три дня вне тела. При выходе из тела душа встречает Ангела-хранителя, данного ей при Святом Крещении, и духов злобы (бесов). Вид последних так ужасен, что душа мечется и трепещет при виде их.

Родным и друзьям умирающего нужно быть мужественными, чтобы попрощавшись с любимым человеком, постараться молитвой смягчить не столько телесные, сколько душевные его страдания, облегчить душе выход из тела.

Обряд погребения

Омовение и облачение умершего. Как молиться о человеке в первые дни после его смерти. Вынос тела. Церковное отпевание. Заочное отпевание. Погребение.

Омовение и облачение умершего. Ни один народ не оставлял без попечения тела своих умерших, причем погребение всегда сопровождалось приличествующими тому обрядами.

Святая вера Христова заставляет с почтением смотреть на христианина и тогда, когда он лежит бездыханен и мертв. Теперь тело этого христианина – добыча смерти, жертва тления, но все равно он член Церкви Христовой. В развалинах этого некогда величественного храма носился, жил и действовал животворящий Дух Божий (см.: 1 Кор. 6: 15—19). Тело христианина освящено приобщением Божественного Тела и Крови Христа Спасителя. Можно ли презирать Духа Святого, храмом Которого был умерший? Впоследствии же это мертвое и тленное тело христианина снова оживет и облечется нетлением и бессмертием (см.: 1 Кор. 15: 53). Поэтому наша Православная Церковь не оставляет чадо свое без материнского попечения и тогда, когда оно перешло из этого мира в далекую и неведомую страну вечности.

Трогательные обряды, совершаемые Церковью над гробом христианина, имеют глубокий смысл. Они основаны на внушениях святой веры, ведут свое начало от богопросвещенных Апостолов и первых христиан.

Тело усопшего тотчас после смерти омывают. Омовение должно простираться на все части тела. Омовение производится в знак духовной чистоты и непорочности жизни умершего, а также, чтобы он в чистоте предстал пред лицом Божиим после всеобщего воскресения.

Омывать тело нужно теплой водой, но не горячей, чтобы не распарить его. Когда омывают тело, читают Трисвятое («Святый Боже, Святый Крепкий, Святый Безсмертный, помилуй нас») или «Господи, помилуй». В доме зажигается лампада или свеча, которые горят до тех пор, пока там находится покойник.

При омовении нужно пользоваться мылом, мягкой тряпочкой или губкой.

После омовения тело христианина одевают в новые светлые одежды. Новые одежды как бы указывают на новое одеяние нашего нетления и бессмертия (см.: 1 Кор. 15: 53). Одежды одеваются сообразно званию или служению человека. Они изображают, что по воскресении человек должен дать отчет Богу, как он исполнил свой долг в том, к чему был призван.

Если вдруг на человеке во время кончины не было креста, то после омовения его обязательно надевают.

Руки и ноги усопшего связывают (развязывают их перед выходом из дома). Руки складывают так, чтобы правая была сверху. В левую руку умершего кладут икону (или крест): для мужчин – образ Спасителя, для женщин – образ Божией Матери. Можно и так: в левую руку – крест, а на грудь – святой образ. Это делается в знак того, что усопший веровал во Христа и предал Ему душу, что он в жизни предзрел (всегда имел) Господа перед собой, а теперь переходит к блаженному лицезрению Его со святыми.

Когда наступит время полагать усопшего во гроб, тогда кропят святой водой тело умершего и гроб внутри и снаружи. Можно окадить и ладаном. Затем тело переносят во гроб.

На лоб умершего кладут венчик. Его дают в церкви, когда усопшего привозят туда для отпевания. Некоторые люди покупают его для себя заранее. Умерший христианин украшается венцом как борец, с честью оставивший поле подвига, как воин, одержавший победу. На венчике находится изображение Господа Иисуса Христа, Пречистой Богоматери и Иоанна Предтечи с надписью: «Святый Боже, Святый Крепкий, Святый Безсмертный, помилуй нас». Этим показывается, что окончивший свое земное житие надеется за свои подвиги получить венец (см.: 2 Тим. 4: 7 – 8) только по милосердию Триединого Бога и ходатайству Божией Матери и Предтечи Господня Иоанна.

Под плечи и голову усопшего кладут подушку, которую обычно делают из ваты. Тело покрывают простыней. Гроб, как правило, ставят посреди комнаты перед домашними иконами, обращая лицо умершего к выходу.

Вокруг гроба зажигают свечи (или хотя бы одну свечу) в знак того, что умерший перешел в область Света – в лучшую, загробную жизнь.

Как молиться о человеке в первые дни после его смерти. Когда тело усопшего омоют, оденут, то сразу же начинают читать канон, называемый «Последование по исходе души от тела». Если человек умер не дома и тела дома нет, то в день его смерти все равно читают этот канон.

Читать канон следует с предначинательных молитв, затем псалом 90-й, далее – по порядку, указанному в молитвослове.

Как и предыдущий канон, «Последование» разделяется на девять песней. Перед тропарями (песнями, начинающимися с красной строки) читается стих (припев): «Покой, Господи, душу усопшаго раба Твоего (усопшей рабы Твоей)» с прибавлением полного имени усопшего.

Канон читается «за единоумершаго», то есть за только что умершего человека; поэтому не следует, читая припев «Покой, Господи, душу усопшаго раба Твоего», произносить еще имена недавно умерших знакомых, родителей, родственников и т. п. Канон читается только за одного.

В конце «Последования» находится особенное молитвенное обращение к Богу с произношением имени покойного: «Помяни, Господи Боже наш, в вере и надежди живота вечнаго преставльшагося (-уюся) раба Твоего (рабу Твою), брата нашего (сестру нашу) (имярек)…». После этой молитвы читают: «Вечная память рабу Твоему (рабе Твоей) (имярек), Господи».

«Последование» читается с той целью, чтобы милосердие Божие по молитве нашей за умершего облегчило душе горечь при расставании с телом и первый момент пребывания души вне тела.

Вот молитвенные прошения из этого канона: «Умерший отошел от нас, на Тебя, Спаситель, надежду возложив. Ты же, Господи, Бог Многомилостивый, даруй ему щедрое прощение» (5-я песнь); «Услыши, Святая Троице, молебные слова, приносимые Тебе в церкви об усопшем, и Богоначальным Твоим светом озари душу, омраченную суетными привязанностями к земной жизни» (4-я песнь); «Едина Чистая и Непорочная Дево, Бога без семени рождшая, моли спастися душе его (умершего)» (из начального тропаря).

Затем в течение трех дней над умершим читают Псалтирь. Ее начинают читать с прошения: «Молитвами святых отец наших, Господи Иисусе Христе, Боже наш, помилуй нас. Аминь». Далее читают предначинательные молитвы и те, которые предваряют псалмы.

Псалтирь разделена на двадцать больших частей – на кафизмы. Перед каждой кафизмой повторяется трижды призыв поклониться Богу:

«Приидите, поклонимся Цареви нашему Богу.

Приидите, поклонимся и припадем Христу, Цареви нашему Богу.

Приидите, поклонимся и припадем Самому Христу Цареви и Богу нашему».

После этого читается кафизма. По окончании нескольких псалмов, отделяемых словом «Слава», трижды говорится: «Аллилуиа! (трижды). Слава Тебе, Боже!» и повторяется молитвенное прошение за усопшего из «Последования»: «Помяни, Господи Боже наш, в вере и надежди…». После этой молитвы продолжается чтение псалмов 1-й кафизмы (затем 2-й и так далее).

В каждой кафизме трижды читается «Слава»; следовательно, трижды во время чтения кафизмы следует обращение к Богу с особым прошением (молитвой) о помиловании усопшего.

Псалтирь читается непрерывно (днем и ночью) над гробом христианина все то время, пока умерший остается непогребенным.

Так как у ближайших родных усопшего в первые три дня бывает много хозяйственных забот по организации похорон, то читать Псалтирь приглашают кого-либо из друзей, знакомых. Совершать чтение Псалтири по усопшему может всякий благочестивый мирянин.

Не без причины и не без цели Церковь с древнейших времен положила читать над гробом умершего книгу псалмов, а не другую книгу Священного Писания. Псалтирь воспроизводит все многообразные движения нашей души, живо сочувствует и нашей радости, и нашей скорби, много проливает утешения и ободрения в наше скорбящее сердце. Смерть ближних возбуждает в нас столько разнообразных чувств и мыслей! Чтение же Псалтири служит молитвой ко Господу об усопшем и утоляет скорбь близких о почившем…

Бог же не есть Бог мертвых, но живых, ибо у Него все живы (Лук. 20:34-38).

Гораздо счастливее те из людей, которые исполняют смертный долг в молодых годах, чем те, которые живут много лет. Они меньше претерпевают телесных бедствий и намного меньше творят душевного зла, и скорее переходят вслед за Христом к Отцу Небесному для безбедной и беспечальной жизни.

Да не смущается сердце ваше и да не устрашается, родители, лишающиеся своих детей в молодых годах! Если любите их, лучше радуйтесь, что они по изволению Божию восходят от этой горестной жизни к Отцу Небесному. Если любовь ваша родительская желает неразлучного пребывания с ними, то здесь оно неразлучным быть не может. Желайте его там, где возможно вместе пребывать вечно, а на земле — до тех пор, пока захочет Бог.

Святитель Димитрий Ростовский (1651-1709). Положим — самое большое — что умрёт. Какая беда, что умрёт? Разве она одна только подвергнется сему? Ведь и мы же все умрём. Она — ныне. Мы — завтра. Какая разница? Умрёт ведь не она. Тело умрёт, а душа жить будет. И ей без тела ещё лучше будет, чем с телом. Вышедши из тела, она будет говорить душе вашей: «Ах! мама, как мне хорошо!» Так вот, видите, не только по причине болезни, но даже и по причине смерти, если бы она случилась, не следует убиваться. А извольте сейчас же встать, одушевиться и быть покойною. А ваша больная пусть научится памяти смертной — спасительной. Здоровому трудно помнить.
Диво было бы, если бы мать не плакала о смерти дочери. Но при этом надо знать меру: не убиваться и не забывать тех понятий о смерти и умерших, которые даются нам христианством. Умерла! Не она умерла, умерло тело: а она жива и так же жива, как и мы, только в другом образе бытия. И, надо полагать, ваша дочь дивится, что вы плачете и убиваетесь, ибо ей лучше. Тот образ бытия лучше нашего. Если бы она явилась и вы попросили бы её войти опять в тело, она ни за что не согласилась бы. Зачем же вступать с нею в такое разногласие? Желать того, что ей противно? Какая тут будет любовь?
Детки ваши все пошли в рай. В этом и сомнения быть не может. А если б остались живыми, то уверенность в этом не могла бы иметь места. Таким образом, видите, что Господь избавляет вас действительною светлою участию детей от встречи участи их худшей и непоправимой. Святитель Феофан, Затворник Вышенский (1815-1894).

Если Бог берет к Себе юношей, то, видно, берет их благовременно: видно, они довольно созрели уже для вечности, и Господь берет их, да не злоба изменит разум их, или лесть прельстит душу их; а если еще и не дозрели, то они еще несравненно хуже были бы для неба, если бы долее оставались на земле. И вообще, где назначить предел жизни для людей, любезных сердцу? Только холодный рассудок наш решает иногда, и то нерешительно, кого смерть похищает вовремя, кого не вовремя, а бедное сердце наше не знает расчетов рассудка: лишь бы только любезен был для него человек, похищенный смертью, — оно одинаково скорбит и плачет о нем, на заре ли дней своих, в полдень ли жизни или на самом закате он оставил свет… Нет, страшно роптать на Провидение, но бесполезно роптать и на самих себя.

Епископ Гермоген (Добронравин) (XIX век). Кто перенес скорбь и благодарил Бога, тот получил венец мученический. Если, например, болит дитя, а мать благодарит Бога, это венец ей. Не хуже ли всякой пытки скорбь ее? Однако же она не заставила ее сказать жестокое слово. Умирает дитя, — мать опять благодарит Бога. Она дочерью Авраама сделалась…
Или ты потерял сына? Не потерял; не говори так… Не раздражай Бога, но умилостивляй Его; если перенесешь великодушно, то отсюда будет некоторое утешение и умершему, и тебе; если же нет, то ты еще более прогневаешь Бога, подобно как если бы, видя, что господин наказывает раба, ты озлобился на него, то раздражил бы его еще более против себя самого. Не поступай же так, но благодари Бога, дабы таким образом рассеялось облако твоей печали; скажи подобно блаженному Иову: Господь даде, Господь отъят (Иов. 1, 21); представь, сколь многие, более тебя угодившие Богу, даже вовсе не имели детей и не назывались отцами. И я, скажешь, не желал бы иметь их; потому что лучше не испытывать удовольствия, нежели, испытав, лишиться его. Нет, увещеваю тебя, не говори этого, не раздражай Господа; но благодари и за то, что получил, благословляй и за то, что не удержал до конца. Не говорил Иов: лучше было бы не иметь, как говоришь ты, неблагодарный, но и за то благодарил: Господь даде, и за это благословлял: Господь отъят; буди имя Господне благословенно во веки. И жене, заграждая уста и вразумляя ее, он сказал такие чудные слова: аще благая прияхом от руки Господни, злых ли не стерпим (2, 10)? Святитель Иоанн Златоуст (IV-V век).

По немощи человеческой, невозможно, чтобы совсем не скорбеть матери о лишении детей. Но как христианке вам должно умерять скорбь эту христианской надеждой, что дочь ваша получит великую милость у Царя Небесного, в горнем и нескончаемом Его Царствии; так как она восхищена от жизни в самом юном возрасте, не испытав никаких соблазнов мира.
В житии святых Андроника и Афанасии сказано, что никто с таким дерзновением не просит от Господа воздаяния, как дети, говоря так: «Господи, Ты лишил нас благ земных, не лиши небесных». Занимайте, княгиня, почаще ум свой такими размышлениями, и тогда скорбный дух ваш будет получать через это отраду душевную.
Нельзя… не скорбеть, не сетовать, не печалиться родителям, так неожиданно потерявшим единственное свое чадо. Но ведь мы не язычники, которые не имеют никакой надежды касательно будущей жизни, а христиане, имеющие отрадное утешение и за гробом, касательно получения будущего блаженства вечного. Этою отрадною мыслию должно вам умерять скорбь вашу, утолять великую печаль вашу, что вы, хотя на время и лишились сына своего, но опять в будущей жизни можете видеть его, можете соединиться с ним так, что никогда уже не будете расставаться с ним. Только должно принять приличные к тому меры: 1) поминать душу М. на Бескровной Жертве, на чтении Псалтири и в домашних ваших молитвах; 2) о душе его творить и посильную милостыню.

Преподобный Амвросий Оптинский (1812-1891). Говорят: Как можно быть тому, чтобы душа, мучимая бедствиями и как бы уязвляемая чувством скорбей, не плачу и слезам предавалась, но что в действительности ненавистно, за то благодарила, как за благо? Ибо как мне будет благодарить, претерпевая то, чего мог бы пожелать мне враг? Безвременно похищено детище, и болезнующую о возлюбленном матерь мучат болезни, тягчайшие прежних мук рождения; как же ей, оставив плач, обратиться к словам благодарения?
Возможно ли это? Возможно, если рассудишь, что рожденному ею детищу ближайший Отец, разумнейший Попечитель и Домостроитель жизни Бог. Почему же разумному Владыке не дозволяем распоряжаться Своим достоянием, как Ему угодно, но досадуем, как лишаемые собственности, и сожалеем об умирающих, как будто им делается обида? А ты рассуждай, что детище не умерло, но отдано назад…
Пусть заповедь Божия живет с тобою неразлучно, непрестанно сообщая тебе как бы некоторый свет и озарение для суждения о делах. Она, заранее приняв на себя надзор над твоею душою и предуготовив в ней верные мнения о каждой вещи, не попустит, чтобы ты изменялся от чего-либо с тобою случающегося, но сделает, что с предуготовленною мыслию, подобно утесу, находящемуся близ моря, безопасно и непоколебимо выдержишь удары сильных ветров и волн. Почему не приобык ты о смертном думать смертно, но принял смерть детища, как нечто неожиданное? Когда в первый раз известили тебя о рождении сына, тогда, если бы кто спросил у тебя: что такое родилось? что отвечал бы ты? Сказал ли бы что иное, или что родился человек? А если человек, то, конечно, и смертный? Что же тут необыкновенного, если смертный умер? Не видишь ли, что солнце восходит и заходит? Не видишь ли, что луна возрастает, потом убывает, что земля покрывается зеленью, потом увядает? Что из окружающего нас постоянно? Что по природе своей неподвижно и неизменно? Возведи взор на небо, посмотри на землю: и они не вечны. Ибо сказано: небо и земля прейдут: солнце померкнет, и луна не даст света своего, и звезды спадут с неба (Мф. 24, 35, 29). Что ж удивительного, если и мы, составляя часть мира, испытываем свойственное миру? Святитель Василий Великий (330-379). Ободрись, госпожа, ободрись; время утешиться; отверзи слух свой и выслушай божественные изречения: человек — что трава, дни его, как полевой цветок, так и он отцветает (Пс. 102, 15). Какой человек поживет и не увидит смерти (Пс. 88, 49)? Ибо, если мы веруем, что Иисус умер и воскрес, то и умерших в Иисусе Бог приведет с Ним (1 Фес. 4,14). Итак, мы не совсем потеряли сына, но спустя немного, когда затрубит последняя труба, он восстанет в сретение Господу на воздухе (1 Фес. 4, 17), и там мы увидим его.
Он здесь поражен смертным ударом, но там не испытает вечной скорби, как облекшийся во Христа в Крещении, содержавший православную веру и еще не насытившийся здешними приятностями, вкусив их как бы концом перста по юности своей.
Сколько зол, госпожа, он бы перенес, оставаясь во плоти? Разве ты не думаешь, что здешняя жизнь есть испытание человеку? Супруга, дети, изобилие рабов и прочего необходимого для жизни, к тому же, и земная слава — вот что предстояло ему. Избавившись от всего этого и лишь немного омочив душу горькими волнами жизни, он будет иметь великую свободу души, соединившись с Богом.
Таким образом, госпожа, отстрани, оставь неутешную скорбь, положи надлежащий предел страданию: принеси Богу жертву хвалы, исповедания (Пс. 49, 14). Скажи с блаженным Иовом: Господь дал, Господь и взял; как угодно было Господу, так и сделалось (Иов. 1, 21); повтори слова Давида: возвратись, душа моя, в покой твой(Пс. 114, 6). Ибо смерть сына — душа твоя. На вдовство же свое взирая, восклицай: Господь мне помощник, и не убоюсь: что сделает мне человек (Пс. 117, 6).
Так настраивая себя, ты, во-первых, благоугодишь Богу, как бы добровольно принося сына в жертву, подобно Аврааму, потом и самому любезнейшему сыну доставишь величайшее благо, когда он будет видеть, что ты переносишь это с благодарностью. Этим ты и всем другим представишь пример доброго терпения во Христе Иисусе, Господе нашем, Которого молим, чтобы Он, коснувшись сердца твоего милостию и щедротами (Пс. 102, 4), произвел в тебе свет утешения и даровал тебе мирную жизнь, а по окончании здесь богоугодной жизни сподобил тебя свидания с сыном твоим и вечного с ним веселия.
Обрати, убеждаю тебя, взор ума своего на происходящее во вселенной, взгляни на древние роды, на самого праотца нашего Адама, посмотри и подумай: кто, явившись на свет, остался в этом веке, а не отцвел и не иссушен смертью скоро, подобно произрастающей траве?..
Настоящая жизнь — некое определенное служение и однодневный труд, а потом тотчас — возвращение домой, подразумеваю переход отсюда туда. Патриархи были и ушли, пророки были и ушли; отцы и матери были и ушли; братья, друзья и родные были и ушли. А что — цари? Что — вельможи? Что — начальники? Что — всякий возраст и весь род человеческий? Не все ли пошли в землю или пойдут спустя некоторое время, как произошедшие из земли?
Но вот что нужно: чтобы, хорошо потрудившись здесь и проведя жизнь в согласии с волей Создателя Бога, мы оказались бы неосужденными, предстоя тамошнему страшнейшему Судилищу, чего сын ваш верно и несомненно достиг и сподобился. Ибо блажен, говорят, тот из рожденных женами, кто мало жил и кого Господь избрал и взял к Себе в первом возрасте, не испытавшим горьких грехов здешней жизни.
Отсюда желаем мы тебе почерпнуть средства к утешению, отсюда — успокоение. Будь виновником радости и врачом не только для себя, но и для госпожи спафарии, которая особенно нуждается во врачевстве и утешении, по причине того, что мало привыкла к терпению, а потом — и для прочих близких к тебе, так, чтобы ты явился сведущим в предметах Божественных, и поступающим по закону Божию и знающим, куда отошел преставившийся, особенно любезнейший сын твой: не к смерти, не к небытию, но в жизнь вечную и к Богу, создавшему все; и чтобы отцам, и знакомым, и собравшимся на погребение показать прекрасный пример того, как переносить с благодарностью и смиренномудрием потерю детей и не противиться Божиим повелениям. Преподобный Феодор Студит (826). Велико ваше горе, безмерна скорбь ваша, невознаградима потеря. Знаю, сердце на части рвется. И обыкновенная смерть, разлучающая нас с нашими родными, тяжка. Насколько же тяжелее должна быть сердцу разлука ваша с милым, хорошим Васенькой, такою смертию вырванным от вас. Тяжко, больно, страшно, горько! Но в горечи этой и сладость есть, мои о Господе родные, возлюбленные и дорогие чада, в тягости вашей есть и легкость, в горе и скорби отрада и утешение. Вот где это утешение, отрада, легкость и сладость. Вася, при всех своих хороших внешних качествах, был хорош и по душе своей, как говорится, еще не испорченный мальчик. Стало быть, цветочек свежий, неувядший, благоухающий, цветущий, прекрасный. А что делает садовник, когда у него в саду зацветет редкий, дорогой цвет, ввиду наступившей холодной погоды, сырой, гнилой? Не берет ли он этот цветок нежный и не пересаживает ли в теплую светлую оранжерею, чтобы не поблек совсем цветочек его? Так вот точно поступил и Великий Садоделатель Господь с милым, хорошим цветочком Васенькой. Ведал он, всеведущий, что ждут впереди цветок этот юный невзгоды, непогоды, бури да вихри, громы да молнии, дожди да ливни, осень гнилая, зима суровая, холодная, морозная. Завянет цветочек, поблекнет, погибнет навеки. Нет, — сказал Садоделатель великий, Премудрый Господь, — не дам увянуть цветочку Моему юному, осень своею гнилостью не коснется его, зима хладом своим не умертвит его, бури и вихри не унесут его. Нет, Я возьму его, вырву из этой грешной земли, пересажу его в оранжерею Свою небесную, где нет уже ни непогод, ни бурь, ни вихрей, ни осени сырой, ни зимы холодной, где вечно сияет солнце Сам Христос, где вечная весна, вечная Пасха, вечное Христос Воскресе. И рече, и быша. Свщмч. Серафим (Звездинский), еп. Дмитровский (1883ок. 1937).

У Бога нет мертвых, у Него все живы, а значит впереди у Вас еще встреча с любимым сыном. Но, чтобы она была радостной, надо, чтобы и он, и Вы оказались в милости Божией. Слава Богу, что свидетельство от людей о К. самое хорошее, а вот надо еще, чтобы и Церковь свидетельствовала о нем, что он был с Богом, жил в Боге. Если в этом будет недостаток, то Ваш родительский долг восполнить его молитвой за сына.

Архимандрит Иоанн (Крестьянкин) (1910-2006).

Знаете, сколько матерей молятся и просят, чтобы их дети жили с Богом! Я не знаю, что Ты сделаешь, Боже мой, — говорят эти женщины, — я хочу, чтобы мой ребёнок спасся, чтобы он был с Тобой. Однако если Бог видит, что ребёнок собьётся с правильного пути, что он катится к погибели и нет другого способа его спасти, Он берёт его к Себе неожиданной смертью. К примеру, Он попускает пьяному водителю сбить ребёнка и таким образом забирает его к Себе. Если бы для ребёнка была возможность стать лучше, то Бог помешал бы произойти несчастному случаю. Потом хмель выветривается из головы и у того, кто сбил ребёнка. Человек приходит в чувство и всю последующую жизнь его мучает совесть. Я совершил преступление, — говорит такой человек и постоянно просит у Бога, чтобы Он его простил. Таким образом этот человек тоже спасается. А мать погибшего ребёнка, мучаясь от душевной боли, начинает жить более собранно, задумывается о смерти и готовится к жизни иной. Так спасается и она. Видите, как Бог за молитвы матери устраивает так, чтобы спасались человеческие души?

Скорбные вести заставляют нас менять свои графики, дорогие братья и сестры. Мы вынуждены сказать несколько слов в ситуации, когда много слов говорить не надо. Касательно этой большой потери, которую переживает Россия в связи с крушением военного самолета, летевшего из Сочи в Сирию.

Это, по сути, военная потеря, хотя она не боевая. Но люди в форме, люди, выполнявшие одну из форм боевого задания, как те наши артисты, которые в период Великой Отечественной войны постоянно были на фронтах. Русланова та же с «Валенками» поднимала боевой дух солдат и офицеров. Очень важная сторона жизни, кстати говоря.

В одной из лекций, которую я слушал по истории нашей родины, говорилось, что в Первую мировую войну интеллигенция на фронты не ездила. Творческая, пишущая, танцующая, пляшущая, поющая интеллигенция сидела в кабаках. Ахматова в те годы писала: «Все мы бражницы, здесь блудницы». То есть они в сигаретном дыму слушали, как распевает свои куплеты Северянин. Как Маяковский над этим едко издевался, как «вы измазанной в котлете губой, похотливо напеваете Северянина».

Концерт ансамбля песни и пляски Минобороны имени Александрова в Москве. AP/ТАСС

Действительно так. Все эти пишущие, пляшущие сидели по кабакам. У них было свое кино. Декаденты писали свои стихи, футуристы свои, у остальных были свои радости. Некоторые, такие как Блок, были в армии. Было еще несколько таких героев — Гумилев был в действующей армии, один из немногих. У остальных было свое кино.

А вот в Великую Отечественную войну все деятели культуры как один человек были на фронтах. Корреспонденты, штатные, не штатные, просто работники культуры, они приезжали поддерживать боевой дух, и это был еще один фронт по сути, культурный фронт.

Вот такое же место занимают люди, которые с концертами, с песнями, с декламацией стихов, со сценками, с пьесами небольшого формата летят в боевые горячие точки для того, чтобы привнести немножко воздуха нормальной жизни туда, где все пахнет смертью. Это надо оценить, это великое служение. Не нужно, чтобы человек, который играет на контрабасе или на скрипке, брал в руки автомат. Это не его задача. Надо, чтобы он не выпускал скрипку во время войны из рук. Чтобы он этой скрипкой, отогрев свои пальцы, поднимал боевой дух и вселял желание жить этими небесными звуками, вселял желание жить в скорбящую душу.

Вот этим занимались наши ребята. Не говоря про доктора Лизу, которая известна всему миру, святая душа, жившая не для себя. Ну что ж, жизнь прервется человеческая — жутко, что не знаешь, когда. Мы молимся о христианской кончине жизни нашей, безболезненной, не постыдной, мирной. Молимся об этом на каждой утрене, на каждой вечерне.

Директор Международной общественной организации «Справедливая помощь» Елизавета Глинка (Доктор Лиза) в Кремле на церемонии вручения государственных премий за выдающиеся достижения в области благотворительной и правозащитной деятельности. Алексей Никольский/пресс-служба президента РФ/ТАСС

Мы не знаем дня нашей смерти. По словам Тихона Задонского, смерть является известной и неизвестной. Известной, потому что она придет, и она не обрадует. Даже святая душа встрепенется в эту грозную минуту. А неизвестная, потому что мы не знаем обстоятельств, времени, сроков, характера этой смерти, где придется умереть. От злой руки человеческой, под колесами автомобиля, превысившего скорость, или проехавшего на красный. От врачебной ошибки на операционном столе, от другой какой-нибудь беды, мало ли от чего.

То есть мы не знаем, как мы умрем. Но каждую смерть встречаем, конечно, как скорбь. Хотя христианская вера вдыхает в нашу душу очень сильные слова — у Бога нет мертвых. «Все живы у Бога», — говорит нам христианская вера. Сам Христос говорит нам: нет Бога у мертвых. «Бог ваш не есть Бог мертвых, но Бог живых».

Теперь надо просить у Господа, чтобы души их во благих водворились, после земной жизни, по-разному продлившейся у них. Чтобы они после земной жизни, оборвавшейся в одночасье, вошли в некую иную реальность, чтобы у них было место в грядущем мире. Чтобы их ждал небесных покой. Дай им Бог этого. Церковь будет молиться все дни за них до 9 дня и далее.

Царствие Небесное, вечный покой ребятам, погибшим на своем боевом дежурстве, на своей войне, со своим оружием в руках, которое стреляет не менее сильно, чем автоматы и пулеметы.

Еще есть те, которые злорадствуют. Но об этих мы кое-что подумаем, но вслух не скажем. С этими отдельный разговор. А ребятам Царствие Небесное. Помолитесь и вы, дорогие христиане. Помолитесь вообще об умирающих, как у Достоевского пишется: «Хочешь Богу доброе дело принести, жертву, помолись Ему так: упокой, Господи того, кто в сию секунду пред тобой предстал». Потому что умирают ежечасно, ежесекундно люди — иногда никому не нужные, всеми забытые. Если с другого конца земли какая-то душа помолится Богу о неизвестном человеке, это и будет великая любовь, великое утешение и умирающему, и живущему, и Господу Богу от того, что люди остаются людьми. Скрепимся, переживем, дай Бог, в новом году не претерпевать таких тяжелых поражений.

Сегодня, 5 июля 2014 года, отошел к Господу Блаженнейший Митрополит Киевский и Всея Украины Владимир. Предстоятель Украинской Православной Церкви. «У Бога нет мертвых. У Бога все живы», — но как же нам будет его не хватать, особенно в это сложное время… Сегодня мы все немножечко осиротели – даже те, кто, возможно, этого и не осознаёт…

В 2010 году портал «Православие в Украине» опубликовал беседу Ю.Коминко с Блаженнейшим. Мы предлагаем вам некоторые фрагменты этой беседы. Вспомнить. Подивиться милости Божией, проявившийся так явно в том, какой человек был Предстоятелем нашей Церкви в течение 20 лет. «Со святыми упокой, Господи, душу усопшего раба Твоего, господина и отца нашего Блаженнейшего митрополита Владимира».

Первая встреча… с Богом

Трудно сказать, когда самая первая встреча с Богом состоялась, потому что я родился и вырос в семье верующих. И такого перехода резкого, что ничего не знал о Боге и Церкви, а потом вдруг узнал, – не было. Все шло естественным путем, хоть и с большими трудностями, потому что путь к Богу для каждого человека неповторимо личный. И каждый из нас идет этим путем, потому что Христос объявил, что Он — Путь, и Истина, и Жизнь.

Вспоминаю, был очень голодный 1947 год. На второй день Пасхи я проснулся, ярко солнце светило… Мама не хотела меня будить и пошла сама в церковь, а я остался. И приходит старушка — жила на нашей улице, попрошайничала. Верующая, но какая-то судьба у нее особенная была – две дочери, и те болели и нигде не работали. Скривилась, что мне нечего было ей подать: второй день Пасхи, и ничего решительно нет. А мама испекла впервые за долгое время пасхальный хлеб. То пекли паску – само собой — сдобную, сладкую, а это пасхальный хлеб такой.

Лежали два этих хлеба на противне, и я ей вынес один целый хлеб. Она очень обрадовалась. Стала говорить: «Я что-то вижу… солнце яркое такое. Не могу выразить словами, что это. Выглядит будто огненный шар…» Я не видел, но она меня уверяла, что видит. Потом поцеловала этот хлеб, а я собрался и побежал в церковь. Богослужение еще шло. Я говорю маме, что отдал хлеб. Мама: «Как, весь?» — Говорю: «Нет, один». — «Кому?» — «С нашей улицы, нищенке Иулиании. Она что-то видела, что я держал солнце в руках». — «Ну ты наговоришь! Приснилось тебе…»

Я под впечатлением был несколько дней. И как раз тогда в Евангелии встретил слова: «Блаженнее давать, нежели принимать».

Часто вспоминал и помню всю жизнь этот случай и этот текст евангельский, который мне тогда встретился.

…с молитвой

Первая особенная встреча с молитвой была тогда, когда меня в первый раз ввели в алтарь. Это был праздник, Благовещение. Старенький священник вышел в храм, взял меня за руку и повел в алтарь. Показал, где нужно поклон положить, сказал, что можно, чего нельзя трогать пономарю.

И там, в алтаре, была моя первая молитва душевная. Мне казалось, что если есть Царство неземное, Царство Божие – то это алтарь, который дан нам в церкви. Такое первое впечатление было.

…с храмом

В храм мы с мамой ходили все время, сколько я себя помню. И каждый раз для меня это был праздник, и так остается до сих пор. Тем более теперь, когда я имею дерзновение, Божьей милостью, совершать святые Таинства и богослужения. Это неоценимо.

…с монашеством

Я помню, в 30-е годы был закрыт монастырь, который находился через реку от нашего села. Потом, в 43-м, у нас уже в церкви своя служба была. А в монастырь мы ходили, но не часто, потому что разливалась река. Но каждый раз, когда приходили, мама пыталась провести нас по келиям старушек, брала с собой для них какой-то гостинчик…

Была такая матушка Архелая, слепая от роду. Помню хорошо, как она всегда нас благословляла. Но в тот раз было особенно памятно и торжественно… Мама меня подвела перед Литургией в ее скромную келийку. Она положила руку мне на голову, сказала, что я буду священником…

Таких случаев потом было немало.

…с книгой

Первая встреча была с Евангелием. У нас не было Библии дома, не было ее и у остальных жителей деревни. В церкви слыхали Слово Божье, когда проповедовал священник.

А у нас дома — старенькое Евангелие, старинным шрифтом, без начала и без конца, прочитанное много раз. Это была моя первая книга.

Родители, это часто было зимой или осенью, когда работы в поле уже закончены, читали по несколько глав на ночь, или утром, а мы слушали. Летом они работали в колхозе, приходили поздно, и надо было на рассвете вставать, чтоб еще не нагрелась рожь, или пшеница чтоб снопы вязать…

У меня всегда мечта была: посмотреть, что это за Библия такая, что о ней так много говорят? Как она выглядит? Мне объяснил отец – он как-то больше церковный был, чем мама. А мама говорила на наше старенькое потрепанное Евангелие: «Так это и есть Библия». Я думал: «Да не может же Библия так выглядеть…»

Потом, когда в семинарии стал работать в библиотеке, то уже мог смотреть и читать все, что мне было интересно: и Библию, и богословие. Я рад был такому случаю, потому что первых два года, а я четыре года работал в библиотеках, посвятил изучению того, чего совсем не знал. В библиотеке закрывался, а иногда и ночевал там, читал.

…с горем, болью, смертью

Первая встреча – это гибель старшего брата, которого очень любила мама. Из четырех сыновей его любила больше всех. Он погиб на шахте в Германии, куда его увезли на работу. Тогда с каждого дома брали кого-нибудь, показывали пальцем. Маме сказали: «У вас четверо сыновей. Можно одного отдать на работу». Там, в Германии, взорвался газ в шахте, и он почти сгорел. Мама всегда горевала и плакала очень, все письма его, открытки сшивала, склеивала. Это было первое горе, которое постучалось в двери семьи и осталось в ней на всю жизнь.

Конечно, смерть – это враг человеческий. Так сказано в Священном Писании. Господь сотворил человека по Своему образу и подобию, дав ему все возможности, которые не оценили первые люди и отступили от Бога, породив трагедию – смерть. Чтоб победить смерть, Христос Сам принял смерть и воскрес из мертвых.

Верующие всегда с болью переживают утрату близких, но знают, однако, что смерти нет, если веришь Слову Божьему. Есть земной переход в иной мир, неизведанный для нас и таинственный, открытый в силу общего понимания нашего.

Но все равно, трудно найти человека, каким был апостол Павел, который сказал: «Я хочу умереть, разрешиться от плоти, чтобы быть во Христе». Это редкость, все люди боятся смерти. Хотя от первых дней христианства смерть считается не концом жизни, а переходом в иную, новую, вечную жизнь. И этой верой жила первая Церковь во время гонений в первые века христианства. Этой верой жила Церковь и во время гонений ХХ века. Этой верой Церковь живет и сегодня. У Бога нет мертвых, у Бога все живы.

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *