Убийство это грех

Читателей юмористического христианского сайта shipoffouls.com попросили сформировать свой список самых страшных стихов в веселом проекте «Главы & Хуже».

Возглавил список совет святого Павла в послании к Тимофею (2:12), в котором святой говорит: «А учить жене не позволяю, ни властвовать над мужем, но быть в безмолвии». Этот отрывок часто используется в качестве основания для запрета женщинам служить священниками.

Далее идут вызывающие беспокойство строки, оправдывающие геноцид, из Первой книги Царств (15:3): «Теперь иди и порази Амалика и истреби все, что у него ; и не давай пощады ему, но предай смерти от мужа до жены, от отрока до грудного младенца, от вола до овцы, от верблюда до осла».

Третьим идет призыв Моисея убивать ведьм в книге Исход (22:18): «Ворожеи не оставляй в живых».

Еще один страшный стих, попавший в список, — из псалма 137, который прославляет страшную месть: «Блажен, кто воздаст тебе за то, что ты сделала нам! Блажен, кто возьмет и разобьет младенцев твоих о камень».

Еще больше противоречий вызывает включенное в список размышление святого Павла о гомосексуальности из Послания к Римлянам (1:27), вопросе, разделяющем прихожан англиканской церкви: «Подобно и мужчины, оставив естественное употребление женского пола, разжигались похотью друг на друга, мужчины на мужчинах делая срам и получая в самих себе должное возмездие за свое заблуждение».

Также в список вошли испытание Богом Авраама в Бытии, в котором Аврааму предложено принести в жертву своего сына Исаака; поддержка женского послушания в Послании к Ефесянам (5:22): «Жены, повинуйтесь своим мужьям, как Господу»; и такой же совет святого Петра слугам в Первом послании Петра (2:18): «Слуги, со всяким страхом повинуйтесь господам не только добрым и кротким, но и суровым».

Саймон Дженкинс, редактор shipoffouls.com, объяснил, что главной целью этого опроса было заставить людей задуматься о том, как избирательное цитирование Библии может быть опасно.

Список был обнародован на христианском фестивале «Гринбелт» в Челтенхеме в понедельник вечером.

Полный список «10 самых страшных библейских цитат»:

1. Совет святого Павла, разрешать ли женщине учить мужчину в церкви: «А учить жене не позволяю, ни властвовать над мужем, но быть в безмолвии» (Первое послание к Тимофею, 2:12).

2. В этом стихе Самуил, один из старейшин Израиля, отдает приказ о геноциде соседнего народа: «Теперь иди и порази Амалика и истреби все, что у него ; и не давай пощады ему, но предай смерти от мужа до жены, от отрока до грудного младенца, от вола до овцы, от верблюда до осла» (Первая книга Царств, 15:3).

3. Наказ Моисея: «Ворожеи не оставляй в живых» (Исход, 22:18).

4. Последние строки псалма 137, который был превращен в диско-хит группой Boney M, часто не произносятся во время богослужений: «Блажен, кто воздаст тебе за то, что ты сделала нам! Блажен, кто возьмет и разобьет младенцев твоих о камень» (псалом 137).

5. Еще одна история, от которой стынет кровь, из книги Судей Израилевых. В ней израильтянин, осажденный в доме разгневанной толпой, отправляет свою наложницу успокоить людей: «Тогда муж взял свою наложницу и вывел к ним на улицу. Они познали ее и ругались над нею всю ночь до утра. И отпустили ее при появлении зари. И пришла женщина пред появлением зари, и упала у дверей дома того человека, у которого был господин ее, и лежала до света. Господин ее встал поутру, отворил двери дома и вышел, чтобы идти в путь свой: и вот наложница его лежит у дверей дома, и руки ее на пороге. Он сказал ей: вставай, пойдем. Но ответа не было . Он положил ее на осла, встал и пошел в свое место» (книга Судей Израилевых, 19:25—28).

6. Святой Павел осуждает гомосексуализм в открывающей Послание к Римлянам главе: «Подобно и мужчины, оставив естественное употребление женского пола, разжигались похотью друг на друга, мужчины на мужчинах делая срам и получая в самих себе должное возмездие за свое заблуждение» (Послание к Римлянам, 1:27).

7. В этой истории из книги Судей Израилевых израильский вождь Иеффай дает обет Богу, который он должен выполнить: «И дал Иеффай обет Господу и сказал: «Если Ты предашь Аммонитян в руки мои, то по возвращении моем с миром от Аммонитян что выйдет из ворот дома моего навстречу мне, будет Господу, и вознесу сие на всесожжение». И пришел Иеффай к Аммонитянам — сразиться с ними, и предал их Господь в руки его; и поразил их поражением весьма великим, от Ароера до Минифа двадцать городов, и до Авель-Керамима, и смирились Аммонитяне пред сынами Израилевыми.

И пришел Иеффай в Массифу в дом свой, и вот дочь его выходит навстречу ему с тимпанами и ликами: она была у него только одна, и не было у него еще ни сына, ни дочери. Когда он увидел ее, разодрал одежду свою и сказал: «Ах, дочь моя! Ты сразила меня, и ты в числе нарушителей покоя моего! Я отверз уста мои пред Господом и не могу отречься» (книга Судей Израилевых, 11:30—34).

8. Бог обращается к Аврааму и приказывает принести в жертву его сына: «Бог сказал: возьми сына твоего, единственного твоего, которого ты любишь, Исаака, и пойди в землю Мориа и там принеси его во всесожжение на одной из гор, о которой Я скажу тебе» (Бытие, 22:2).

9. «Жены, повинуйтесь своим мужьям, как Господу» (Послание к Ефесянам, 5:22).

10. «Слуги, со всяким страхом повинуйтесь господам не только добрым и кротким, но и суровым» (Первое послание Петра, 2:18).

Сошествие Великого Конфликта в Царство Смертных известно как Война Греха. Ангелы и Демоны, маскируясь, бродили среди людей, чтобы тайно переманить смертных на свою сторону. Через некоторое время, силы Тьмы обнаружили, что смертных легче принуждать с помощью грубой силы, нежели тонкого принуждения, и начали терроризировать людей, заставляя их перейти на свою сторону.

Ангелы боролись, чтобы защитить человечество от этого демонического притеснения, но слишком часто их строгие методы и наказания отпугивали тех, кто искал у них защиты.

Ожесточенные бои Войны Греха происходили довольно часто, но любопытные глаза Человека редко их замечали. Только несколько «избранных» душ знали о сверхествественных существах ходивших среди толп людей. Сильные смертные возникали и принимали вызов Войны Греха, присоединяясь непосредственно к одной из сторон Великого Конфликта. Легендарные дела этих великих смертных воинов заслуживали и уважение, и ненависть у каждого из царств. Хотя меньшие демоны и ставили на колени своей властью и силой, они все же проклинали самое существование смертных. Многие из этих злодеев полагали, что тупик, вызванный появлением Человека, был ужасной ошибкой в их «высшей» роли в большой схеме вещей.

Ненависть демонов к людям приводила к зверскому насилию над смертными. Некоторые люди познали тайные глубины этой ненависти и использовали ее против жителей Подземного мира. Один такой смертный, Призыватель Хоразон, сведущий в вызове демонов и затем подчинявший их своей воли. Хоразон, вместе со своим братом Бартуком, являлись членами Восточного клана волшебников, известного как Визири. Этот мистический клан изучил демонов и каталогизировал свои знания для последующих поколений. Имея такие знания, Хоразон решил взять работу Визирей в свои руки и окончательно повернул ее для исполнения своих сумасшедших целей. Жители Ада искали способ отомстить этому смелому смертному, но Хоразон сумел себя очень хорошо защитить в Тайном Святилище.

Бартук, брат Хоразона, в конечном счете, был соблазнен к принятию темной стороны. За это ему была предоставлена исключительная сила и бессмертие. Он боролся вместе с легионами Ада против проклятого клана Визири, и так же против своего собственного брата, в течение всей Войны Греха. Бартук был известен среди воителей многих царств, но у его превосходства в сражениях была ужасная цена. Постоянная жажда крови смертных пронизывала каждую его мысль и дело. И поэтому Бартук полюбил купаться в крови своих врагов. Со временем он стал известен только как Военачальник Крови.

Часть 3: Тёмное изгнание
Вернуться к списку

Это интересно: Мод для Diablo 2: Median XL.

2.2. КНИГА ЧИСЛА ВЕТХОГО ЗАВЕТА О ПРЕСТУПЛЕНИЯХ ПРОТИВ ЖИЗНИ

Беспалько Виктор Геннадиевич, к.ю.н., доцент. Должность: профессор кафедры организации таможенных расследований. Место работы: Российская таможенная академия, Институт правоохранительной деятельности. E-mail: viktor_bespalko@mail.ru

Аннотация: В статье рассматриваются особенности уголовно-правовой охраны жизни человека в нормативных установлениях книги Числа Ветхого Завета Библии, включая классификацию убийств, специфику наказаний за умышленное и неосторожное причинение смерти, характерную для древнееврейского уголовного права.

Ключевые слова: убийство; преступления против жизни; ветхозаветное уголовное право; древнееврейское уголовное право; Библия и уголовное право.

THE OLD TESTAMENT BOOK OF NUMBERS ABOUT THE CRIMES AGAINST LIFE

Keywords: murder; crimes against life; Old Testament criminal law; Hebrew criminal law; Bible and criminal law.

Книга Чисел — четвертая книга Ветхого Завета Библии, входящая в корпус Моисеева Пятикнижия. Как справедливо заметил современный американский богослов У. Брюггеман, «ни в церковной практике, ни в критических исследованиях Книге Числа не уделялось должного внимания… Этой книге не придавалось решающего значения ни при изучении еврейской традиции, ни при анализе основ библейской религии»1. К данному замечанию можно добавить, что столь же последовательны в проявлении невнимания к четвертой части Моисеева Пятикнижия и ученые-правоведы. Между тем, в ней, как и в других книгах Библии, содержится богатый нормативный и фактический материал, интересный как с историко-правовой, так и сравнительно-правовой точек зрения. При этом, поскольку понятия греха и преступления в Пятикнижии практически отождествляются, постольку в нем особая роль отведена уголовно-правовым методам регулирования поведения индивидов. В книге Числа по этому поводу буквально сказано, что «если мужчина или женщина сделает какой-либо грех против человека», то тем самым «чрез это сделает преступление против Господа», и тогда «виновна будет душа та» (Числ. 5, 6).

Теократия или богоправление в Древнем Израиле, как следует из книги Числа, и как написано об этом у русского библеиста А.П. Лопухина, выражается и в том, что «Иегова, как Царь и Судия избранного народа, водворял в Своем царстве чрез ряд божественно мудрых законов такую справедливость, какой не знали окружающие народы и которая делала израильское государство образцом даже в этом отношении»2. Как следствие, древнееврейское уголовное законодательство кардинально отличалось от обычаев и права окружающих Израиль народов, исповедующих различные языческие культы и практикующих в связи с этим человеческие жертвоприношения и ритуальную половую распущенность. В частности, книга Числа в развитие Синайского уголовного права формулирует ряд нормативных установлений, определяющих основания уголовной ответственности за преступления против жизни, преступные посягательства против духовной и телесной чистоты, нравственности и здоровья общества сынов Израилевых и др.

При этом книга Числа в развитие заповеди Декалога «Не убивай» (Исх. 20, 13) освящает и защищает жизнь человека своеобразными уголовно-правовыми средствами, отличными (как по мотивации, так и по форме правового закрепления) от тех, что наблюдались в предыдущих книгах Ветхого Завета.3

Во-первых, соответствующие нормы включены в содержание 35 (предпоследней) главы четвертой книги Библии, где сообщается, что они были даны Господом Моисею «на равнинах Моавитских у Иордана против Иерихона» (Числ. 35, 1), т.е. незадолго до вторжения Израиля в землю, обетованную ему Богом. В связи с этим уголовно-правовой запрет на убийство и другие посягательства на жизнь человека дополняется и наполняется новым смыслом и богословским обоснованием, а именно — запретом осквернять кровопролитием Священную землю как место обитания священного богоизбранного народа и место присутствия Бога. Книга Числа дословно воспроизводит следующее установление, данное Господом Своему народу: «Не оскверняйте земли, на которой вы будете жить; ибо кровь оскверняет землю, и земля не иначе очищается от пролитой на ней крови, как кровию пролившего ее. Не должно осквернять землю, на которой вы живете, среди которой обитаю Я; ибо Я Господь обитаю среди сынов Израилевых» (Числ. 35, 33-34).

Во-вторых, в отличие от первых трех книг Священного Писания, книга Числа не ограничивается всеобщим и категоричным запретом на убийство; в ней нашла место и официальное закрепление цельная и развитая система преступлений против жизни, которая вобрала в себя развернутые описания различных видов составов соответствующих преступлений, в основу классификации которых были положены два основания: 1) орудие (металлическое, деревянное и др.)4 и (или)

3 Об уголовно-правовой стороне содержания книг Ветхого Завета Бытие и Исход подробнее см.: Беспалько В.Г. Книга Бытия как первоисточник норм уголовного права. М.: РИО Российской таможенной академии, 2008; Беспалько В.Г. Сущность и система наказаний в Синайском уголовном законодательстве (по материалам книги Исхода) // Публичное и частное право. 2012. № I (XIII). С. 56-67 и др.

4 Думается, что подобный опыт уголовно-правового регулирования оснований ответственности за убийство может быть полезен современному законодателю. Например, в УК РФ выделяются два квалифицированных вида убийств, общественная опасность

способ причинения смерти как признаки объективной стороны; 2) форма вины (с умыслом или без умысла) и мотив (ненависть, вражда и др.) как признаки субъективной стороны состава преступления. При этом, в отличие, например, от действующего российского уголовного законодательства, в рассматриваемых нормах древнееврейского уголовного права как умышленное, так и неумышленное причинение смерти именуется убийством.5 Сочетание указанных критериев классификации убийств позволило сформировать их систему в книге Числа следующим образом:

1. Умышленное убийство, подразделяемое на подвиды:

A) «если кто ударит кого железным орудием, так что тот умрет, — то он убийца: убийцу должно предать смерти» (Числ. 35, 16);

Г) «если кто толкнет кого по ненависти, или с умыслом бросит на него что-нибудь, так что тот умрет … -он убийца» (Числ. 35, 20-21);

Д) «или по вражде ударит его рукою, так что тот умрет: то ударившего должно предать смерти, — он убийца» (Числ. 35, 21).

2. Неумышленное (неосторожное) убийство, совершаемое в отношении потерпевшего в условиях, когда виновный «не был врагом его и не желал ему зла» (Числ. 35, 23). Подвидами данного посягательства на жизнь являются следующие деяния:

A) «если же он толкнет его нечаянно, без вражды» (Числ. 35, 22);

Б) «или бросит на него что-нибудь без умысла» (Числ. 35, 22);

B) «или какой-нибудь камень, от которого можно умереть, не видя уронит на него, так что тот умрет, но он не был врагом его и не желал ему зла: то общество должно рассудить между убийцею и мстителем за кровь» (Числ. 35, 23-24).

В приведенных выше нормах ветхозаветного уголовного права о преступлениях против жизни нельзя не заметить и не отметить присущую им точность юридической структуры — наличие конкретных по содержанию, лаконичных и связанных друг с другом диспозиций, описывающих способ и иные обстоятельства причинения смерти, и санкций, указывающих на полагающееся наказание. Обращает на себя внимание и практически не встречающийся в современных демократических уголовно-правовых системах абсолютно определенный характер санкций всех норм кни-

которых существенно, по сравнению с простым убийством (ч. 1 ст. 105), увеличивается в виду особой жестокости (п. «д» ч. 2 ст. 105) и общеопасного характера (п. «е» ч. 2 ст. 105) способа причинения смерти. Однако действующий УК РФ не учитывает, что степень общественной опасности убийства существенно возрастает и в тех случаях, когда используются такие орудия причинения смерти, которые с неизбежностью (или с крайне высокой степенью вероятности) влекут за собой гибель человека. В этой связи полагаем целесообразным дополнить ч. 2 ст. 105 УК РФ еще одним квалифицирующим признаком, отягчающим уголовную ответственность за убийство, совершенное с применением огнестрельного и холодного оружия, взрывчатых веществ и взрывных устройств, так как они являются орудиями, предназначенными для поражения человека и их использование значительно облегчает совершение убийств.

5 См. для сравнения ст. ст. 105, 109, 111 ч. 4 и др. УК РФ.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

ги Числа об умышленном убийстве: единственно возможным видом наказания за совершение этого преступления является смертная казнь. Тогда как нормы о неосторожном убийстве содержат альтернативную санкцию, предусматривающую одно из двух наказаний — удаление в город убежища или смерть.

Примечательно, что книга Числа сообщает о двух сложившихся в постсинайский период древнееврейского уголовного права способах исполнения смертной казни: публичный и частный. Рассматриваемые нормы указывают, что не только общество, но и «мститель за кровь сам может умертвить убийцу; лишь только встретит его, сам может умертвить его» (Числ. 35, 19). При этом в русском синодальном переводе Библии с целью подчеркнуть правомерность действий мстителя за кровь применительно к ним используется нейтральный с точки зрения права и морали глагол «умертвить», а не глагол «убить», несущий в себе отрицательное правовое и нравственное начало. Данный фрагмент книги Числа является историческим свидетельством долгого сохранения обычая кровной мести в Древнем Израиле. Это обычай, присущий многим системам традиционного права, являющийся выразителем самых древних представлений людей о справедливости вообще и справедливости наказания за преступление в частности. Он воплощает собой одно из проявлений принципа талиона, на который опирается как синайское, так и, как видим, постсинайское древнееврейское уголовное законодательство. Между тем, включение в главу об убийствах положений о частном праве мстителя за кровь одновременно следует рассматривать и как попытку законодательного ограничения сферы применения обычая кровной мести в Израиле. Особо явственно эта цель просматривается в нормах об убийстве без умысла, санкции которых запрещают свободу действий мстителя за кровь, его соответствующие действия по своему личному усмотрению. В данной юридической ситуации они поставлены под публичный контроль, ибо именно «общество должно рассудить между убийцею и мстителем за кровь по сим постановлениям» (Числ. 35, 24), и публичному суду должны подчиниться как убийца, так и мститель за кровь. Что же касается собственно содержания «сих правил», то оно сводится к ряду законо-установлений, которые достаточно точно определяют, в каких случаях частный мститель лишается права кровной мести за неумышленное убийство, а в каких -он может его реализовать:

1) «должно общество спасти убийцу от руки мстителя за кровь, и должно возвратить его общество в город убежища его, куда он бежал, чтоб жил он там до смерти великого священника, который помазан священным елеем» (Числ. 35, 25);

2) «если же убийца выйдет за предел города убежища, в который он убежал, и найдет его мститель за кровь вне пределов города убежища его, и убьет убийцу сего мститель за кровь: то не будет на нем вины кровопролития» (Числ. 35, 26-27).

Таким образом, мститель за кровь лишается права причинения смерти убийце, совершившему свое преступление без умысла, пока тот находится под публичной правовой защитой в городе убежища. Если же убийца покинет город убежища и тем самым откажется от публично-правовой охраны своей жизни, мстителю возвращается частное право кровной мести. Но, несмотря на юридическую правомерность частного отмщения в последней ситуации, оно, тем не менее, представлено в рассматриваемой части Священного

Писания как деяние, получившее негативную общественную оценку, ибо для его характеристики уже выбрана фраза «убить убийцу», а не глагол «умертвить», используемый выше для описания правомерных действий мстителя за умышленное убийство.

Регламентация в книге Числа правомочий мстителя за кровь свидетельствует о том, что уголовное судопроизводство в Древнем Израиле постсинайского периода характеризовалось сочетанием частных и публичных начал, т.е. носило частно-публичный характер, хотя, на наш взгляд, уже в то время в области уголовного материального и процессуального права превалировали публичные интересы над частными. Доказательством правоты последнего суждения может служить категорический запрет заменять публичные наказания в виде смертной казни или удаления в город убежища выкупом как мерой имущественной ответственности, направленной на удовлетворение частного интереса потерпевшей стороны: «И не берите выкупа за душу убийцы, который повинен смерти, но его должно предать смерти. И не берите выкупа за убежавшего в город убежища, чтоб ему позволить жить в земле своей» (Числ. 35, 31-32). К другим свидетельствам книги Числа, относящимся к области уголовного процесса, относится правило о доказательствах, допустимых по делу об убийстве: «Если кто убьет человека, то убийцу должно убить по словам свидетелей; но одного свидетеля недостаточно, чтобы осудить на смерть» (Числ. 35, 30). Из данной нормы следует, что вынесение смертного приговора убийце и, видимо, вообще доказывание вины по делу об убийстве были невозможны без наличия такого вида доказательств, как показания свидетелей (причем, обязательно нескольких свидетелей). Таким образом, уже в древние ветхозаветные времена были заложены начала публичности в уголовном праве и процессе, основы формирования доказательственного права в уголовном судопроизводстве, а также отдельные гарантии прав подсудимого.

Особого внимания заслуживает и совершенно необычное, на взгляд современного правоведа, наказание за неосторожное убийство, предусмотренное главой 35 книги Числа, — удаление в город убежища. Впервые в Библии о таких городах сообщается в книге Исход и тоже в связи с причинением смерти по неосторожности: «Но если кто не злоумышлял, а Бог попустил ему попасть по руки его, то Я назначу у тебя место, куда убежать убийце» (Исх. 21, 13). Но собственно закон о городах убежища содержится в рассматриваемой четвертой части Моисеева Пятикнижия, где сообщается, что Господь повелел сынам Израиле-вым выделить из своих земельных уделов для левитов сорок восемь городов с полями, указав при этом: «Из городов, которые вы дадите левитам, будут шесть городов для убежища, в которые вы позволите убегать убийце» (Числ. 35, 6). Чуть ниже данное установление развивается и дополняется более конкретными нормами: «Когда вы перейдете чрез Иордан в землю Ханаанскую, выберите себе города, которые были бы у вас городами для убежища, куда мог бы убежать убийца, убивший человека неумышленно. И будут у вас города сии убежищем от мстителя, чтобы не был умерщвлен убивший, прежде нежели он предстанет пред общество на суд» (Числ. 35, 10-12). При этом, по замыслу Законодателя, города эти должны быть доступными для нуждающихся в убежище, и их следовало равномерно распределить по территории, которую должен будет заселить Изра-

иль: «Городов же, которые должны вы дать, городов для убежища, должно быть у вас шесть. Три города дайте по эту сторону Иордана, и три города дайте в земле Ханаанской; города убежища должны быть они» (Числ. 35, 13-14). Доказательством существования в древнееврейском праве принципа равенства лиц с разным социальным статусом перед уголовным законом можно считать норму, гарантировавшую право пользования укрытием от мести в городе убежища любому лицу, совершившему неосторожное убийство, независимо от его положения в обществе: «Для сынов Израилевых и для пришельца и для поселенца между вами будут сии шесть городов убежищем, чтоб убегать туда всякому, убившему человека неумышленно» (Числ. 35, 10-15). Срок наказания в виде удаления в город убежища носил временный характер, но границы его были неопределенными. По закону необходимо было, «чтоб он жил там до смерти великого священника, который помазан священным елеем» (Числ. 35, 25). И лишь «по смерти великого священника должен был возвратиться убийца в землю владения своего» (Числ. 35, 28), так как считался отбывшим заслуженное наказание.

По древнему свидетельству авторитетного апологета иудаизма Филона Александрийского, относящемуся к первой половине I в. н.э., города убежища были поселениями левитов, в связи с чем он находил достойным осмысления вопрос о том, «зачем Законодатель позволил приговоренным к изгнанию селиться в городах левитов, тем самым сочтя людей, имевших славу безбожников, — а именно, виновных в непредумышленном убийстве, — достойным соседства людей свя-тых»6 и сам предложил следующие ответы:

— во-первых, «человек добродетельный есть выкуп за порочного, и потому грешнику естественно прийти за очищением к благочестивому»;

— во-вторых, «левиты принимают изгнанников, потому что сами изгнанники, ибо те покинули родину, а эти оставили детей, родителей, сестер и братьев, все самое родное и дорогое сердцу, чтобы обрести бессмертный жребий вместо смертного. Правда, те ушли в изгнание против воли, в наказание за преступление, а эти бежали добровольно, вожделея лучшего; опять же, те нашли убежище у левитов, а сами левиты — у Господа, дабы уделом одних стало святое слово, других же — Бог, которому они и посвятили себя»;

— в-третьих, «невольным убийцам выпало жить в городах левитов», потому что «и они получили преимущественные права за совершенное ими благочестивое убийство», под которым понимается «непримиримая война за благочестие» и победа над «всеми враждебными воззрениями», когда «душа обратилась к Египетскому богу».7

Таким образом, как и положено богослову, Филон Иудейский придавал большой сакральный смысл учреждению городов убежища, в силу которого и полагал, что «естественно соседство совершивших поступки пусть разные, но схожие»8. Более того, руководствуясь сакральными началами, еврейский богослов даже допускал мысль, что как левит является служителем «благодетельной» силы Бога-Законодателя и

7 Там же. .Ст. (128)-(130).

8 Там же.

«совершает все обряды, возложенные на высшее священство», так и «виновные в непредумышленном убийстве» являются «служителями» второй, «карательной» силы Господа, ибо сказано о таком убийце: «Он не злоумышлял, а Бог попустил ему попасть под руки его» (Исх. 21, 13).9 Приведенные рассуждения Филон обобщил и заключил сомнительным для современного правоведа выводом: «Так что руки убийцы суть орудие, а действует — невидимо — другой, Невидимый. Так пусть живут бог о бок слуги законодательства, служители обоих его видов: левит — для поощрения, невольный убийца — для наказания»10.

Конечно же, на фоне беспощадной суровости древнееврейского уголовного права, которую богословы обычно оправдывают «жестоковыйностью» народа и вынужденными уступками со стороны Бога сложившимся обычаям,11 когда чуть ли не каждое преступление каралось смертью с различными вариациями исполнения казни, города убежища занимают совершенно уникальное положение в системе уголовных наказаний.

Во-первых, сам факт появления такого наказания является еще одним свидетельством того, что в нормах древнееврейского уголовного права догосударст-венного периода была предпринята первая попытка разностороннего законодательного ограничения действия еще более древнего обычая кровной мести, получившего к тому времени повсеместное распространение и прочно вошедшего в общественное сознание в качестве мерила справедливости. По крайней мере, благодаря законодательному закреплению статуса городов убежища удалось запретить кровную месть за убийство по неосторожности.

Во-вторых, удаление в город убежища как вид наказания отныне вытесняет собой не только кровную месть (пусть пока только в отношении указанной группы преступлений), но и наказание смертью вообще как самой распространенной в те времена мерой уголовной ответственности. Нельзя не обратить внимания на то, что по делам о неосторожном убийстве кровная месть заменяется не публичной смертной казнью или каким-либо иным публичным жестоким наказанием, а невиданным до сей поры по своей мягкости самовольным удалением виновного в ближайший из шести городов убежища. В этой связи появление таких городов на карте Израиля после заселения богоизбранным народом земли обетованной и становления настоящей (в современном понимании) еврейской государственности должно было знаменовать переход общества сынов Израилевых к новой системе наказаний, соответствующей высоким идеалам его святости. Одним из ее принципов, по-видимому, впервые должен был стать гуманизм, вследствие чего следовало бы отказаться от жестоких наказаний за преступления, не представляющие серьезной угрозы общественным интересам (как, например, причинение смерти по неосторожности).

В-третьих, роль городов убежища в древнееврейской системе наказаний указывает на то, что сам институт наказания еще не был до конца публичным. Как видим, характер уголовной ответственности виновного в преступлении лица определялся не только волей публичного суда и мстителя за кровь (практически частного обвинителя), но и зависел от воли самого субъекта,

9 См.: Там же. Ст. (131)-(133).

10 Там же. Ст. (133).

11 См., например: Лопухин А.П. Указ. соч. С. 279.

совершившего преступное деяние. Каждый причинивший кому-либо смерть без злого умысла самостоятельно определял свою дальнейшую судьбу — скрываться ему в течение определенного законом времени в городе убежища и сохранить свою жизнь либо жить в ином месте, подвергая свою жизнь риску отмщения со стороны родственников убитого. Современное уголовное право похожие начала диспозитивности также допускает, когда в известных случаях предоставляет виновному в преступлении лицу возможность выбора: например, добровольно прекратить дальнейшее совершение преступления и заслужить этим освобождение от уголовной ответственности либо продолжить совершение преступления под угрозой неотвратимости наказания.12 Но такие проявления диспозитивности в настоящее время не касаются преступлений против жизни.

В-четвертых, города убежища, как это следует из процитированных выше положений главы 35 книги Числа, выполняли и важную уголовно-процессуальную функцию. Они выступали в качестве места укрытия и места нахождения убийцы до публичного суда над ним, пока «он предстанет пред общество на суд» (Числ. 35, 12) и пока общество не рассудит «между убийцею и мстителем за кровь» (Числ. 35, 24). Тем самым каждый город убежища служил не только местом спасения убийцы от расправы и произвола, но и являлся своеобразной мерой процессуального пресечения.

Из истории уголовных законов многих государств, в особенности великих империй, известно, что выгодное для метрополии в геополитическом, военном, экономическом, демографическом и других аспектах переселение преступников в колонии или другие вновь осваиваемые территории могло иметь значение обстоятельства, освобождающего от уголовной ответственности или существенно смягчающего вид и размер полагающегося наказание. Известно, что многие преступники пытались избежать наказания, укрываясь на задворках империй. Исторический опыт становления и развития уголовно-правовых норм позволяет проводить и другие параллели с наказанием в виде удаления в город убежища, усматривая, например, некоторые сходства с такими мерами уголовной ответственности, как ссылка на поселение, ссылка на каторжные работы и др. Но ничего тождественного древнееврейским городам убежища (ни по основаниям назначения, ни по срокам и порядку исполнения, ни по правовым последствиям уклонения от отбывания наказания и т.д.) в современных уголовных законах мы не встречали. Хотя в новозаветные времена — в I в. н.э. историк Иосиф Флавий сообщал, что один из этих городов «еще и теперь служит у бедуинов местом убежища»13.

Список литературы:

1. Беспалько В.Г. Книга Бытия как первоисточник норм уголовного права. М.: РИО Российской таможенной академии, 2008.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

12 См., например, примечания к ст. ст. 126, 205, 206, 208, 210, 222, 223, 275, 282.2, 307 и др. УК РФ.

13 Флавий И. Иудейские древности. В 2 т. Т. 1. Кн. 1-12. М.: АСТ, Ладомир, 2007. С. 741.

6. Флавий И. Иудейские древности. В 2 т. Т. 1. Кн. 112. М.: АСТ, Ладомир, 2007.

Literature list:

1. Bespal’ko VG The book of Genesis as the primary source of criminal law. Moscow: RIO Russian Customs Academy, 2008.

6. Josephus Antiquities of the Jews VI. In 2 vols 1. Prince. 1-12. Moscow: AST, Ladomir, 2007.

Рецензия

на статью канд. юрид. наук, доцента В.Г. Беспалько

«Книга Числа Ветхого Завета о преступлениях против жизни»

Актуальность рецензируемой статьи состоит в своевременности обращения автора к религиозно-нравственным истокам уголовно-правовой защиты жизни человека от различных преступных посягательств в условиях наблюдаемого сегодня интереса к возрождению духовных ценностей, наиболее авторитетным источником которых в современном мире является Священное Писание.

Научная новизна статьи состоит в том, что ранее положения книги Чисел сквозь призму уголовного права практически не исследовались. Обычно в работах, посвященных соотношению библейских норм с уголовным законодательством нового и новейшего времени, авторы ограничивались отдельными текстами книг Исход и Второзаконие, известных как ветхозаветные источники древнего Моисеева уголовного права.

В статье дается подробное описание видов убийств и иных преступлений против жизни, которые выделены и систематизированы автором на основе проделанного им анализа текста книги Числа, приводится классификация убийств в древнееврейской правовой системе по таким основаниям, как орудия и способ причинения смерти, форма вины и др. Особое внимание уделено вопросам наказуемости преступлений против жизни в соответствии с нормативными установлениями книги Числа, показаны основания применения смертной казни и альтернативного ей наказания в виде удаления виновного лица в город убежища. Представляется, что правовая характеристика городов убежища в системе наказаний древнего иудейского права является одним из наиболее интересных вопросов, проработанных в статье, поскольку существую-

щие уголовно-правовые системы подобного вида наказаний не знают.

Представляется, что статья «Книга Числа Ветхого Завета о преступлениях против жизни» (автор — канд. юрид. наук, доцент В.Г. Беспалько) является самостоятельной и завершенной научной работой, представляющей научный и практический интерес для правоведов, занимающихся вопросами уголовного права, отвечающей требованиям научной новизны и актуальности, и может быть рекомендована к опубликованию.

Рецензент —

профессор кафедры уголовно-правовых дисциплин Российской таможенной академии, кандидат юридических наук, профессор А.Ф. Козыкин

В 1923 г. Д. С. Лихачев поступил в Петроградский университет на отделение языкознания и литературы факультета общественных наук, в 1928 г. успешно окончил университет, защитив два диплома – по романо-германской и славяно-русской филологии.

В одной из своих работ Дмитрий Сергеевич замечал, что его теоретические исследования во многом обязаны петербургской культуре, в которой он вырос. Он вспоминает о годах, проведенных им в Тенишевском училище, о встречах с Александром Блоком, Анной Ахматовой, Самуилом Маршаком и многими другими видными представителями творческой и научной интеллигенции того времени.

Взрослая жизнь Дмитрия Лихачева началась с драмы. Судьба словно потребовала с него расплаты за лучезарное детство, за прекрасных университетских учителей (среди них были В.Л. Комарович, В.М. Жирмунский, В.К. Миллер, Д.И. Абрамович, А.И. Введенский и другие классики русской науки). А началось все с доклада в студенческом кружке, в котором юноша «полушуткой, полусерьезно» доказывал преимущества старой орфографии и говорил о «сатанинской» сущности орфографии новой. За участие в кружке в 1928 году Дмитрий Лихачев был арестован. Доклад стал одной из главных улик в его «деле».

Д. Лихачёв был приговорён к пяти годам исправительных работ и сослан на Соловки в бывший Соловецкий монастырь, расположенный на севере России, который стал одним из первых лагерей печально известной системы ГУЛАГ. Этот опыт не сломил, а закалил юного Лихачева; он писал, что «все неудобства, лишения и даже несчастья, через которые, возможно, придется пройти из-за своих убеждений, ничто по сравнению с теми душевными и духовными мучениями, которые неизбежны в случае отказа от своих принципов». Там он написал свою первую научную статью – «Картежные игры уголовников» (1930 г.).

В 1932 г., за полгода до истечения срока заключения, Д.С. Лихачев был освобожден как «ударник Белбалтлага» с правом проживания по всей территории СССР: Беломорско-Балтийский канал, который строили узники, был успешно сдан, и «Сталин, в восторге (пишет Дмитрий Сергеевич), всех строителей освободил». В их числе был и 25-летний Лихачев. Но окончательно Дмитрий Сергеевич был реабилитирован только в 1992 г.

Дмитрий Сергеевич Лихачев освободился из лагеря не обедненным духовно, а, наоборот, чрезвычайно обогащенным. Там, на Соловках, в нем произошел духовный переворот: «Я понял следующее: каждый день – подарок Бога!» – писал он в своих Соловецких воспоминаниях. «Всю жизнь я не мог оставаться наблюдателем. Мне всегда надо было быть участником. Всегда вмешивался и получал шишки. Но если бы шишек не было, был бы несчастным».

После освобождения Дмитрий Сергеевич пять лет проработал корректором в Ленинградском отделении издательства АН СССР, в 1938 г. был приглашен на работу в отдел древнерусской литературы Института русской литературы АН СССР (Пушкинский Дом), в котором и проработал до конца своих дней.

К началу Великой Отечественной войны Дмитрий Сергеевич стал одним из крупнейших специалистов по литературе древней Руси, а по глубине проникновения в ее духовное содержание – несомненно, первым. В 1941 г. Лихачев защитил диссертацию на тему «Новгородские летописные своды XII века».

Но жизнь уже готовила новые тяжкие испытания. В годы войны Д. С. Лихачев со всей семьей – родителями, женой и двумя маленькими дочками – пережил ужасы осады Ленинграда. Решение остаться в осажденном Ленинграде потребовало громадного мужества. Оно полностью разделялось женой, хозяйственным труднейшим заботам которой семья во многом обязана жизнью.

Воспоминания о блокаде, написанные 15 лет спустя, запечатлели правдиво-страшную картину мученичества жителей Ленинграда, картину голода, невзгод, смертей – и удивительной силы духа. В страшном рассказе Лихачевых (Дмитрий Сергеевич и Зинаида Александровна писали попеременно, писали беспристрастно, как в русских летописях) поражает не столько описание непереносимого голода, сколько величайшая выдержка этих людей. Дмитрий Сергеевич пишет: «В голод люди показали себя, обнажились, освободились от всяческой мишуры: одни оказались замечательными, беспримерными героями, другие – злодеями, мерзавцами, убийцами, людоедами. Середины не было. Все было настоящее. Разверзлись небеса, и в небесах был виден Бог. Его ясно видели хорошие».

Раздел ведет рав Элиягу Эссас

Почему «добрый» Бог допускает убийство?

Рискуя показаться банальным пошляком, я всё-таки рискну задать следующий вопрос: почему «добрый”

/ Б-г допускает такие не добрые вещи как убийства (Холокост), изнасилования и т.д.? И более того, предупреждая ответ, что, мол, убивают и насилуют люди, а не Б-г, продолжу вопрос — почему допускаются такие явления, как смерть в жутких мучениях от злокачественных опухолей, спида и т.д., список можно продолжить? Уж тут-то человек точно не причем, и умирают так, как правило, не убийцы, воры, насильники, а вполне добрые и светлые люди.

P.S. А если таков божий замысел, который простым смертным не дано постигнуть, то какая разница есть Б-г или Его нет?

Александр
Россия

Вы правильно отметили — убивает не Всевышний, но — человек. Который пользуется возможностью выбора, «вмонтированной” в устройство его души. Только наличие свободы выбора позволяет внести в мир такие тонкие, не напрямую действующие регуляторы, как «награда”, «наказание” и т.п.

Вторая половина Вашего вопроса ставит иную проблему — болезни, сопровождаемые страданиями. Возникновение и развитие таких заболеваний,

на первый взгляд, не связано с действиями или — бездействием человека. Но это — только на первый взгляд. И Ваши слова: «уж тут-то человек точно не причем…” — заблуждение. Вы просто не принимаете во внимание (полагаю, по незнанию) духовные надстройки, «прикрепленные” к телу человека. На самом же деле нельзя сбрасывать со счетов, что человек — это душа, облеченная в тело. И тело лишь выполняет, если можно так выразиться, замыслы души.

И еще: действия тела (по «приказу” души!) оказывают на душу определенное влияние (обратная связь). Какие-то действия вносят в душу гармонию, другие — «поломки”. Образовавшиеся поломки остаются в душе и даже переходят к следующему поколению — точно так же, как изменения в генах (материальное — тень, слепок с духовного).

Душа и тело становятся «объектами” непрерывного, развивающегося процесса взаимовлияния. Поломки в душе воздействуют и на состояние тела. А действия тела (поведение человека) влияют на состояние души, в том числе и — «ремонтируя поломки”.

Поэтому болезни возникают во взрослом человеческом организме как предупреждение и «намек” на необходимость ревизовать поступки, да и вообще — «стиль” жизни.

Болезни у детей — это процесс очищения души. Следует подчеркнуть, что речь тут идет о необычайно сложном явлении, которое ставит родителей заболевшего ребенка перед необходимостью провести труднейшую духовную работу.

Не могу не отметить, что слово «добрый” Вы совершенно напрасно поставили в кавычки. Потому что доброта проявляется не в отсутствии трудностей и наказания, но — в абсолютной любви. В том смысле, что человеку дается очень и очень много шансов на то, чтобы исправить свое поведение и стать ближе к Творцу.

На практике человек никогда не получает наказание немедленно. Ибо Творец, как сказано в Устной Торе — не смерти злодея желает, а его исправления.

И, наконец, самое главное. Если мы «забудем”, что реальный мир состоит из двух частей — мира нашего, «земного” и мира духовного, небесного, нам не удастся даже в малейшей степени постичь истинный смысл понятий — «Высшая Доброта и Справедливость”. И еще нам следует помнить, что наш мир — лишь коридор и вестибюль, из которого открываются двери — в Зал…

Автор текста Элиягу Эссас

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *