Убийство монахов в оптиной пустыни

Мученичество, — говорит свщмч. Киприан Карфагенский, — это крещение, после которого уже не грешат.

«Пасхальная трагедия» произошедшая в Оптиной Пустыни в 1993 году имела с самого начала двухполюсное напряжение: с одной стороны — пик Пасхальной радости, а с другой — пик великой скорби о зловещем убийстве братии.

Прошло уже 20 лет со дня страдальческой кончины братии, и мы вправе и даже обязаны еще раз взглянуть и трезво и рассудительно оценить происшедшее. С одной стороны есть прямо-таки очевидные факты, позволяющие многим говорить то, что братия пострадала и пролила кровь свою за Христа.

Панихида по убиенным братьям у Воскресенской часовни

Во-первых, это заклание братии мечом, на котором выбито было апокалиптическое число антихриста 666 и написано его злорадное имя сатана.

Во-вторых, свидетельство самого убийцы, раскрывающее подлинный религиозный мотив преступления (о нем мы будем говорить позже).

И к третьему факту можно подвести ряд обстоятельств, подтверждающих первые два. Это убийство на Пасху (имеющее тоже религиозную цель), братья причастились Животворящих Тайн Христовых и то, что они умерли на послушании. Один из них шел исполнять свой долг исповедника, двое, ни больше, ни меньше были закланы во время священнодействия своего послушания, имея на то свидетельство от Самого Христа: «В чем застану, в том и сужу».

С другой стороны, существует мнение, что дело убийства братии носило не ритуальный характер, а скорее бытовой и есть дело болезненного воображения невменяемого человека. Действительно, медэкспертиза признала, что гражданин Аверин был невменяемым во время убийства и является душевнобольным человеком. Однако, даже будучи невменяемым и душевнобольным Аверин имел четко определенную цель преступления, и он руководствовался пусть «бредовой», но заранее продуманной мотивацией своего преступного плана. Допрос убийцы, зафиксированный как письменно, так и на видеосъемку, дает возможность обнаружить подлинные мотивы преступления.

Итак, цель преступления — убить врагов сатаны, как выразился сам Аверин: «Они были врагами сатанизма». Это первое. Второе — «Я начал ненавидеть Бога» и «хотел достать Бога через монахов», «мне не хотелось убивать, но больше я никак не мог достать Бога». Эти устные свидетельства очевидно показывают не только религиозный, но (особенно второй пункт) сверхрелигиозный характер преступления.

Далее, жертвой для этой зловещей цели были выбраны (причем сознательно и заранее) ни первый попавшийся, что могло произойти при невменяемом состоянии, а именно служители культа — монахи. Как свидетельствовал на допросе Аверин: «Когда Крестный ход шел, я не хотел, чтобы кто-то случайно попался, мне стало жутко, что кого-то могу зацепить из гражданских».

Из этих свидетельств видно, что мотив преступления носит не бытовой, а чисто культовый, религиозный характер. Спорным здесь может быть только одно, было ли убийство ритуальным? В пользу того, что убийство было ритуальным, говорит, во-первых, оружие убийства, на котором были начертаны ритуальные надписи. Во-вторых, выбранный убийцей день Праздников Праздник и место — территория монастыря.

В противовес этому — отсутствие ритуальных действий. Ритуальный акт состоит не только из вещей, которыми он совершается, но и действий — так называемых мистерий, которые всегда сопровождают его. В данном случае такие действия отсутствуют, и сам убийца о них не упоминает.

Итак, убийство оптинской братии на Пасху 1993 года носит, независимо от состояния убийцы, чисто религиозный характер. Это является свидетельством того, что братия пролила кровь свою за Христа, и умерщвлены они были Бога ради.

В связи с этим становится актуальным вопрос, поднятый председателем комиссии по канонизации святых епископом Панкратием, о канонизации трех оптинских отцов убитых на Пасху. Причтение к лику святых этих блаженных страдальцев показывает нам сокровенную силу Церкви Христовой. Она может внезапно рождать святых. И побеждать там, где, казалось бы, Ей нанесен смертельный ущерб, ибо Свет Христова Воскресения и во тьме светит и тьма не сможет объять Его.

Иеромонах Никон (Скарга)

Известие о мученической смерти трех оптинских насельников от руки сатаниста на Пасху 1993 года подобно грому небесному прорезало обычную повседневность жизни, потрясло людские души и сердца.

В Пасхальную ночь на 18 апреля 1993 года на территории монастыря Оптина Пустынь были убиты трое монахов. На место происшествия выехала следственно-оперативная группа, сотрудники районных и областных правоохранительных органов. Они обнаружили на звоннице трупы иноков Трофима (в миру – Леонид Татарников) и Ферапонта (Владимир Пушкарев), у входа на территории скита на земле обширное пятно крови — там был смертельно ранен иеромонах Василий (Игорь Росляков). Спустя несколько дней был установлен тот, кто нанес смертельные ранения потерпевшим. Им оказался 32-летний житель одной из деревень Козельского района Николай Аверин.

Со времени тех трагических событий минуло 20 лет. Сегодня мы беседуем с руководителем отдела криминалистики Ларисой Гриценко. Именно она в составе следственно-оперативной группы проводила первоначальные следственные действия по этому делу.

— Лариса Леонтьевна, прошло двадцать лет. Какой след оставило это дело в вашей памяти?

— Первое, что всплывает в памяти, — тишина и стены пустого монастыря. Тогда это казалось странным, поскольку был праздничный день. Я работала по делу так же, как и по другим, – проводили осмотр места происшествия, закрепляли следы, оставленные преступником, пытались установить его личность. Жутковато стало, когда на обнаруженном у стены типографии мече я увидела надпись «Сатана 666».

— Именно поэтому в некоторых СМИ говорилось о том, что это ритуальное убийство?

— В публикациях тех времен выдвигалась версия о том, что преступник был членом какого-то тайного общества и действовал не в одиночку. Эта информация проверялась, в том числе и сотрудниками ФСБ, но своего подтверждения не нашла. Аверин напал неожиданно, со спины, поэтому ему удалось нанести смертельные ранения двум мужчинам практически одновременно. На тот момент в соборе находилось очень много людей, думаю, более тысячи, — проходила пасхальная служба. Впоследствии прихожане рассказывали, что обратили внимание, как неожиданно прекратился колокольный звон. О некой мистике заговорили и через год после случившегося, когда мы снова выехали в Оптину Пустынь по сообщению об обнаружении тела церковного служителя. Однако на этот раз смерть оказалась некриминальной, уголовное дело не возбуждалось.

— Говорят, что Аверин до сих пор находится в психиатрическом стационаре?

— Да, это так. Какое-то время ему пытались ослабить режим, однако потом снова признали социально опасным. Я по-прежнему считаю, что это человек со сложной судьбой. Служба в Афганистане отложила отпечаток на его жизнь. Почти все из команды, в составе которой он выполнял «интернациональный долг», погибли.

В ходе следствия он рассказывал, что сначала сильно уверовал, потому что на войне его не контузило, не ранило. Но потом Николая стали мучить сильнейшие головные боли, ни лекарства, ни молитвы ему не помогали, он стал слышать голос Бога. Однажды, когда он проживал в рабочем общежитии, этот голос велел ему убить соседа по комнате – молодого парня. Аверин не стал убивать ни в чем не повинного человека, разозлился на Бога. И пришел к выводу, что Бог – это адская машина, которая направлена против человечества, а так как противовес Бога – это Сатана, стал называть себя братом Сатаны. Убийство в Оптиной Пустыни он объяснял тем, что решил достать Бога через его слуг — монахов. Эксперты-психиатры признали его невменяемым, то есть в момент совершения преступления он не мог руководить своими действиями.

— Преступление было раскрыто не сразу. Что помогло напасть на след преступника?

— Во-первых, это улики, оставленные на месте преступления: орудие убийства – кинжал, одежда преступника. Во-вторых, сообщение жителя одной из деревень, который рассказал, что к нему домой приходил мужчина, который имел при себе ружье и странно себя вел. Со слов пенсионера был составлен фоторобот. Сотрудники козельской милиции узнали в нем местного жителя Николая Аверина, который ранее привлекался к уголовной ответственности. Его задержание было делом техники. Когда он явился к своим родственникам, его уже ждали. Впоследствии стали известны результаты дактилоскопической экспертизы. На липкой стороне изоленты, которой был обмотан кинжал, обнаружены отпечатки пальцев ранее судимого Аверина.

— В сети Интернет по этому делу достаточно много информации, в том числе рассказывается о мужчине по фамилии Карташов, на которого пало подозрение в убийстве. Эти факты имели место?

— Да, в этот же день Карташов, который жил при монастыре, сознался в совершении тяжкого преступления. На него указала милицейская служебная собака, которой дали понюхать шинель, оставленную преступником на месте происшествия. Я внимательно просмотрела видеозапись, и мне показались крайне подозрительными действия кинолога и собаки. Я сразу же усомнилась в этой версии, и работа по раскрытию преступления продолжилась.

— С какими трудностями вы столкнулись при расследовании дела?

— В Козельском районе я и другие члены следственной группы жили около месяца в гостинице. Сначала устанавливали подозреваемого. Одна из телекомпаний снимала крестный ход. Мы изъяли эту видеозапись, тщательно, кадр за кадром, просматривали её, пытаясь найти кого-то подозрительного. Когда личность и местонахождение Аверина стали известны, проводились следственные действия, направленные на закрепление доказательственной базы. Вместе с ним проводился выход на место, где он рассказал о совершенном преступлении.

Определенные трудности, конечно, были, ведь жизнь в монастыре отличается от светской. Например, возникли проблемы с проведением судебно-медицинской экспертизы погибших. По любому убийству это одно из основополагающих доказательств. Судебно-медицинский эксперт может дать много информации о способе убийства и других обстоятельствах. В результате двухчасовых переговоров нам удалось получить согласие на усеченное вскрытие, при котором исследовались только раны. И потом, широкая огласка, которую получила оптинская трагедия, тоже нас отвлекала. Это сейчас по телевизору на каждом канале есть криминальная передача, а раньше такого не было. Телевизор я не смотрела, а вот по радио слышала каждый день, какие только версии не выдвигались журналистами.

— Руководство, наверное, в тот момент тоже требовало результатов расследования?

— Конечно, дело было на контроле в Генеральной прокуратуре. Но в этом был свой плюс. Мне дали «зеленый свет» во всех экспертных учреждениях страны. Везде, куда бы я ни приехала с постановлением о назначении экспертизы по этому делу, эксперты откладывали все дела и занимались моими материалами. Всего по делу было проведено около 150 экспертиз.

В 1997 году за раскрытие убийства монахов Оптиной Пустыни по представлению Генеральной прокуратуры Лариса Гриценко была награждена высшей юридической премией «Фемида» в номинации «предварительное следствие». Безусловно, это высокая честь для любого юриста. С тех пор на эту тему снято множество документальных фильмов и телевизионных сюжетов. А между тем погибших монахов – иноков Трофима и Ферапонта, иеромонаха Василия почитают в народе как святых. К часовне, расположенной на территории Оптиной Пустыни, ежедневно приходят люди, просят ума, кротости, смирения. По свидетельствам местных жителей, многие получили помощь и исцеление, обратившись к ним с молитвой.

Лилия МОШКОВА.

УБИЙСТВО МОНАХОВ В ОПТИНОЙ: неизвестные воспоминания об отце Василии (Рослякове)

18 апреля 1993 года в Оптиной пустыни Пасхальную ночь было совершено чудовищное злодеяние – убиты иеромонах Василий и иноки Трофим и Ферапонт. Далеко не все знают, что отец Василий, уже, будучи монахом, готовил к публикации творений святых отцов и русских философов в «Психологическом журнале» Академии Наук. В начале 1990-х любая публикация такого рода воспринималась как откровение, как глоток свежего воздуха. Так же как в XIX веке для русского образованного общества были откровением книги об умной молитве, которые выходили в Оптиной. О том, каким был иеромонах Василий (Росляков), каково с ним было работать вместе, и какая атмосфера была в Пустыни в начале 1990-х воспоминает Наталия ШАЛАШНИКОВА, в то время ответственный секретарь «Психологического журнала».

о. Василий у могил Старцев

18 апреля – печально памятная дата для Оптиной Пустыни. В 1993 году в Пасхальную ночь в монастыре были убиты иеромонах Василий и иноки Трофим и Ферапонт.

Об этом трагическом событии написано много статей в газетах и журналах, искренняя и трогательная книга «Пасха Красная» Н.А. Павловой и другие. Все они содержат жизнеописание убиенных Оптинских мучеников, а также рассказы родных и близких, друзей и знакомых о встречах, общих делах и совместной работе.

Именно о такой работе с иеромонахом Василием я и хочу рассказать. Раньше об этом я не говорила, т.к. не считала участие отца Василия в нашем общем деле чем-то особенным. Но, проходит время, и, как это часто бывает, происходит «переоценка ценностей». Память оживает ,и, постепенно, мнение мое изменяется. А теперь надо вернуться в далекий 1990 год, и многое станет ясным. Сейчас то время называют «лихие 90-е». Но тогда, то, что происходило, то, что мы чувствовали, называли «дух возрождения», «глоток свободы», вольный ветер».

Да, можно сказать, что общество освободилось от стереотипов в сознании, навязанных ортодоксальным материализмом, вопрос о духовном начале в человеке приобретал свой смысл и актуальность.

В то время я работала ответственным секретарем редколлегии «Психологического журнала» Академии Наук. На заседаниях редколлегии обсуждались вопросы «заполнения духовного вакуума» и было принято мое предложение о введении новой рубрики для публикаций фрагментов из неизданных в нашей стране трудов православных философов и ученых , а также из рукописного наследия Оптинских старцев. Так возникла необходимость побывать в Оптиной Пустыни.

Главный редактор журнала, видный отечественный психолог, Андрей Владимирович Брушлинский четко понимал, насколько ценным может стать для духовного развития людей рассказ о христианском совершенстве. Он поддержал мою идею – пригласить для работы в этой рубрике оптинских монахов.

Мы подготовили письмо настоятелю монастыря Свято-Введенской Оптиной Пустыни архимандриту Евлогию (Смирнову). Письмо содержало просьбу о помощи нашему журналу в опубликовании материалов, имеющихся в монастырской библиотеке, способствующих возрождению духовности в обществе, а также просвещению в области истории и философии Русской Православной Церкви. С этим письмом я приехала в монастырь.

Итак, 1990-й год, начало осени. Погода прекрасная; дорога, природа, сосны до небес. Но самое главное-люди! Множество людей, в основном молодых, занятых работой самой разнообразной, и имеющих одну цель: возродить, восстановить Оптину, поддержать и укрепить веру в то, что жизнь наша изменится к лучшему. Обстановка всеобщего подъема, проявления внимания, взаимопомощи, доверия и радости от общения и осознания пользы своего дела – все это создавало ощущение истинной свободы, и «ветер перемен» кружил голову! И дело спорилось!

Сейчас, проходя по монастырским дорожкам, видя стройные здания храмов, золотые купола с сияющими крестами, трудно представить, что здесь было 20 лет назад. Храм, в котором шли службы – Введенский. Полуразрушены Казанский и Марии Египетской. Работа предстояла огромная! Ведь еще недавно на территории монастыря был «Сельхозтехникум». И я помню, какой была Оптина, т.к. в 1973 г. все показала нам автобусная экскурсия с завлекающим названием: «Калуга Циолковского, Оптина Пустынь Достоевского». Да… В скиту был литературный музей, а во Введенском соборе на токарных, фрезерных и еще каких-то станках работали ребята; в Казанском прямо через проем алтаря въезжал трактор. Ну, а в Трапезной был клуб с кино и танцами. Так все и было…

И вот теперь. 1990 год и все вокруг изменилось. Это результат активной, бескорыстной работы многих людей приехавших в Оптину по зову сердца.

Мне очень хотелось трудиться вместе со всеми, но я понимала , что мой вклад-это публикация в «Психологическом журнале» материалов, способствующих возрождению духовности в обществе. Для участия оптинских монахов в подготовке таких материалов необходимо было получить разрешение архимандрита Евлогия.

Святые врата, фото начала 1990-х гг.

Я очень волновалась, так как видела, как заняты Оптинские насельники.

Думала, что отец Евлогий не сможет мне помочь: просто у него много более важных дел.

Я исповедовалась, причастилась, помолилась преподобному Амвросию Оптинскому и пошла к архимандриту Евлогию. А все, что произошло дальше, я до сих пор вспоминаю как чудо!

Отец Евлогий очень радушно меня принял, нисколько не удивился просьбе о помощи в работе для журнала, а, наоборот – сказал, что понимает, как важны и своевременны будут такие публикации. Он пригласил меня придти завтра и обещал подыскать мне помощников.

На другой день отец Евлогий познакомил меня с помощниками – иеромонахом Ипатием (Хвостенко), иеродиаконом Василием (Росляковым) и послушником Евгением Лукьяновым – и объяснил, почему их выбрал для этой работы. Он отметил их знание основ святоотеческих учений и способность четкого изложения православных догматов. Особые слова были сказаны об отце Василии: выпускник факультета журналистики МГУ, еще до открытия Оптиной пустыни он имел желание работать в православном журнале.

Сам отец Василий сказал, что с радостью принял предложение сотрудничать в новой рубрике «Психологического журнала» и готов отдать свои знания на пользу такого благого начинания: донесения до научной аудитории основательно забытой свято-отеческой традиции. А я поняла, что задуманное дело у нас получится.

Иеромонах Василий (Росляков). Беседы с паломниками.

Архимандрит Евлогий отметил, насколько такая просветительская работа в академическом журнале важна и своевременна, и предложил в качестве первой публикации обсудить некоторые вопросы, затронутые в работе архиепископа Луки (Войно-Ясенецкого, в то время еще не прославленного) «Дух, душа, тело». Далее отец наместник посоветовал нам отправиться в библиотеку, разрешил мне пользоваться книгами и благословил всех нас на труд, сказав, что будет ждать через два дня с отчетом. Мы пошли в библиотеку, обсуждая по дороге название новой рубрики. Отец Ипатий предложил: «Христианская антропология». Отец Василий не согласился: «Слишком научно». Мы с Евгением просили учесть «духовный опыт». Пока ничего не получалось.

Когда мы вошли в библиотеку и увидели пустые полки, а на полу – груды книг, отец Василий произнес: «Ну вот, сейчас мы будем искать «сокровища духовного опыта» — что и стало названием рубрики.

Теперь надо было найти книгу архиепископа Луки «Дух, душа, тело». Но, увы: то, что мы отыскали, книгой назвать было нельзя: в папке для бумаг пачка тонких листков с напечатанным на машинке текстом с пропусками и ошибками, кое-где даже без нумерации страниц.

Честно говоря, я подумала, что надо переключиться на что-то другое. Но отец Василий решил, что рано плакать. «Надо собраться, вздрогнуть и сосредоточиться!» – это его слова. Мы так и сделали и составили план работы с этой «книгой», выделив главу: «Мозг и дух. Дух в природе». Отец Василий предложил начать с краткого биографического очерка ученого-богослова архиепископа Луки и обещал быстро подготовить его. Мы опять воспрянули духом, но ненадолго — собрать текст книги было невозможно. Отец Василий предложил поискать среди рассыпанных на полу книг что-нибудь взамен, и идти к отцу-наместнику с новым вариантом. Он считал, что много полезного можно почерпнуть в малоизвестных наставлениях и поучениях из рукописного наследия Оптинских старцев и подвижников благочестия.

Одним из таких подвижников можно считать Н.В. Гоголя. Он бывал в Оптиной, общался с преподобными старцами и был сторонником их поучений.

Отец Василий подвел итоги наших поисков, и мы решили, что готовы идти к отцу-наместнику с отчетом.

На следующий день мы опять собрались в библиотеке. И отец Василий, и послушник Евгений (тоже выпускник МГУ, физик) предложили рассмотреть как вариант, гоголевский текст «О тех душевных расположениях и недостатках наших, которые производят в нас смущение и мешают нам пребывать в спокойном состоянии», ранее полностью неопубликованный.

Архимандрит Евлогий внимательно нас выслушал, посмотрел с сожалением на папку с текстом «Дух, душа, тело» и согласился с мнением, высказанным о.Василием по поводу подготовки к публикации гоголевского текста.

Таким образом, был решен вопрос о первой публикации в «Психологическом журнале». Вот, что получилось: название рубрики: «Сокровища духовного опыта «; введение с обоснованием публикаций, которые мы написали с отцом Василием; текст Н.В. Гоголя, впервые публикуемый полностью; комментарии филолога В.А. Воропаева, психолога В.А. Елисеева; и, главное-участие Оптинского наследия — мнение отца Ипатия и послушника Евгения. (ПЖ, т.12, №3 1991 г.).

Так, с помощью иноков Оптиной пустыни и по благословению отца-наместника, мы работали вместе почти 3 года. Было издано 7 материалов.

В 1990 г. вместе с отцом Василием, отцом Ипатием и послушником Евгением был составлен перспективный план будущих публикаций. Цель наших стараний – дать возможность узнать христианскую антропологию полнее и глубже. Поэтому в план были включены фрагменты из не изданного в то время труда архиепископа Луки «Дух, душа, тело», из не переиздававшегося с 1908 г. сочинения святителя Феофана Затворника «Путь ко спасению», из трудов святителя Игнатия Брянчанинова «Аскетические опыты», свято-отеческого наследия Исаака Сирина, Григория Синаита, Нила Сорского, а также малоизвестных наставлений и поучений из рукописного наследия Оптинских старцев.

В Москве началась активная работа . Вместе с Евгением Лукьяновым мы старались следовать задуманному плану.

Когда отец Евлогий был рукоположен во епископа Владимирского и Суздальского, мы, по совету отца Василия, поехали к нему во Владимир, чтобы показать первые результаты начатого с его помощью труда. Бло это в 1991 году. Владыка улыбаясь принял нас, одобряя общую идею первой публикации «Ключ к душе человека» по гоголевскому тексту и дал доброе напутствие на дальнейшую работу.

А мы с отцом Василием продолжали сотрудничать. В ПЖ №6 т.12 за 1991 г. был опубликован материал «Три стороны жизни душевной» по учению святителя Феофана Затворника. Когда мы готовили комментарии к тексту, отец Василий подчеркнул, как важны для публикации в «Психологическом журнале» откровения святителя Феофана о желании создать раздел — религиозную психологию, т.к. программа этой психологии должна была отразить состав человеческого естества.

В 1992 г. мы снова в Оптиной Пустыни, присутствовали в скиту на водосвятном молебне. Потом вместе с отцом Василием и послушником Евгением обсуждаем возможные варианты для «Сокровищ духовного опыта». Тогда отец Василий предложил обратиться к трудам известных православных философов Н.А Бердяева, И.А. Ильина, И.М. Андреева. Как и прежде, совет его был очень разумным, и работа получилась интересной.

Водосвятный молебен в Скиту совершает игумен Илиан (Ноздрин, ныне схиархимандрит Илий). Справа иеродиакон Василий (Росляков)

Мы долго гуляли по монастырскому саду, любовались цветами-флоксами и хризантемами. Отец Василий, обычно сдержанный и немногословный, улыбнулся и сказал, что в окружении такой красоты, покоя и доброты, он чувствует себя способным приносить пользу и рад тому, что мы с послушником Евгением разделяем его взгляды. Мы поблагодарили его за участие в работе для журнала, рассказали, что готовим к публикации по его совету очерк «О психологической природе нравственного чувства» (по трудам профессора Н.М. Андреева). Отец Василий сказал, что всегда рад помочь нам и словом, и делом; но просил, как и раньше, не включать его в число авторов. Мы долго ходили по дорожкам сада, сидели на скамейке около звонницы. Отец Василий предложил вернуться к работе архиепископа Луки «Дух, душа, тело», т.к. вышла из печати наконец-то полная книга, и мы сможем выполнить то, что обещали Владыке Евлогию в самом начале работы в рубрике «Сокровища духовного опыта».

Но кто же мог знать, что это был наш последний разговор!

Крестный ход на Пасху 1993 года. Последние часы жизни о. Василия.

В «Психологическом журнале» №4 за 1993 г. вышел подготовленный вместе с отцом Василием материал по трудам Н.М. Андреева. Публикацию завершили слова владыки Евлогия, посвященные памяти иеромонаха Василия: «Чудовищное злодеяние в Пасхальную ночь 1993 г. оборвало жизнь одного из лучших духовников и проповедников Оптиной Пустыни. Утешением нашей скорби может служить надежда на то, что свет его жизни будет сиять вечно, согревая наши души добротой, верой и любовью.»

Отпевание убиенных оптинских братий. 1993 год. Введенский собор Оптиной Пустыни.

Часовня на месте погребения убиенных оптинских братий

Внутренний вид часовни

Фото сайта optina.ru

Наталия ШАЛАШНИКОВА. ХРАМ СВЯТОЙ ТРОИЦЫ

С 1993 года праздник Пасхи в Оптиной пустыни стал особенно памятным днем. 25 лет назад, в день празднования Пасхи 18 апреля, там убили трех насельников: иеромонаха Василия, иноков Ферапонта и Трофима. Эта история прогремела на всю страну. Много писали и говорили о мотивах этого убийства. А кем были убитые монахи? Чем они занимались до прихода в монастырь и как пришли к вере — в нашем материале.

Иеромонах Василий (Росляков). 32 года

Мирское имя — Игорь Иванович. Родился в Москве 23 декабря 1960 года. Окончил факультет журналистики МГУ, но по профессии никогда не работал. Мастер спорта международного класса по водному поло, входил в состав сборной СССР, участвовал в международных соревнованиях в Европе. В одной из таких поездок он познакомился с голландской переводчицей, с которой стал переписываться. За это его обвинили в «шпионской связи с иностранными гражданами» и не пустили на соревнования в Канаду. Расстроенному Игорю верующая преподаватель истории посоветовала сходить в храм. После этого молодой человек оттуда уже не уходил. Удивительно, но продолжая профессионально заниматься спортом, он всегда соблюдал пост и это никак не отражалось на результате. «Главное, чтобы были силы духовные», — говорил он.

По совету известного старца, архимандрита Иоанна Крестьянкина, Игорь бросил спорт и ушел в монастырь. Мать была категорически против: она даже приезжала к сыну в обитель и уговаривала уйти. В монастыре пришлось делать самую разную работу: помогать на стройке, убирать территорию, дежурить у монастырских ворот. Позже нес послушание летописца монастыря. После пострига и рукоположения стал замечательным проповедником и окормлял заключенных в соседнем городе. Через шесть лет после мученической кончины сына его мать Анна Михайловна приняла монашеский постриг с именем Василиссы.

Покажи мне, Владыка, кончину мою,
Приоткрой и число уготованных дней,
Может, я устрашусь оттого, что живу,
И никто не осилит боязни моей.

Приоткрой, и потом от меня отойди,
Чтобы в скорби земной возмужала душа,
Чтобы я укрепился на крестном пути
Прежде чем отойду, и не будет меня.

(Стих иеромонаха Василия)

Инок Трофим (Татарников). 39 лет

Мирское имя — Леонид Иванович. Родился в Иркутской области, окончил железнодорожное училище, работал машинистом. Потом устроился в Сахалинское рыболовство, пять лет ходил в плавание. Любуясь красотами морских пейзажей, стал заниматься фотографией и даже сотрудничал как фотокорреспондент с местной газетой. Круг интересов Леонида был широким: помимо прочего он занимался в яхт-клубе, танцевал в народном ансамбле. Желая приносить больше пользы людям, он стал сапожником. Но из мастерской вскоре пришлось уйти — делая качественную обувь и на совесть ее ремонтируя, он чуть не оставил коллег без работы. После этого Леонид работал скотником на ферме, пожарным. Но потом все бросил и уехал к дяде в Алтайский край. Там он пришел к вере. В 1990 году с группой паломников приехал в Оптину пустынь и остался там навсегда. Работал в коровнике, кузнице, заведовал гостиницей, водил трактор, был звонарем.

«Помотала меня жизнь. Я-то думал: для чего все это? А оказывается все нужно было для того, чтобы теперь здесь, в монастыре, применить весь свой мало-мальский опыт для служения Богу и людям. Слава Тебе, Господи!»

Инок Ферапонт (Пушкарев). 37 лет

Мирское имя — Владимир Леонидович. Родился в Новосибирской области. Закончил ПТУ, работал в лесхозе, затем шофером.

Любил играть на гитаре, пел в местном ансамбле, серьезно занимался каратэ. Отслужив в армии, пошел учиться на лесовода, так как всегда любил уединение и природу. После учебы уехал в Хабаровский край и стал егерем. Три года он провел в практически полном одиночестве, а затем внезапно переехал в Ростов-на-Дону к дяде, которого до этого видел только один раз в жизни. К вере он пришел благодаря знакомой женщине, пережившей после аварии клиническую смерть. Она рассказала ему о пережитом опыте и посоветовала духовную литературу. Ее слова подействовали сильно: Владимир стал ходить в храм. Вскоре он поехал в паломничество в Оптину пустынь, после которого решил уйти в монастырь.

За рекомендацией он обратился Ростовскому владыке, сказав, что ради этого готов даже мыть туалеты. Епископ решил проверить смирение будущего монаха и действительно сделал это его обязанностью. В 1990 году Владимира приняли в Оптину пустынь, а еще через год постригли в иночество с именем Ферапонт. Инок нес послушание в трапезной: готовил для насельников и паломников. Он был мастером на все руки: с легкостью мог соорудить кухонную доску или починить гусли, которые до этого никогда в жизни не видел, плел четки, делал доски для икон, вырезал кресты из дерева, был прекрасным звонарем.

— Многие боятся смерти. Видимо, смерть несвойственна человеку, и может быть поэтому душа не желает соглашаться с мыслью о своем небытии? Нет, все же душа не умирает, но пребывает вечно.

Пасха Красная

На Пасху 1993 года отец Василий шел утром в монастырский скит под колокольный звон совершать литургию в скиту. Звон резко оборвался, затем в большой колокол ударили несколько раз и все затихло. В этот момент звонившие иноки Ферапонт и Трофим были уже мертвы. Иеромонах понял, что что-то случилось и пошел по направлению звонницы. Навстречу ему вышел убийца, который так же, как и остальных, заколол его самодельным ритуальным кинжалом.

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *