Учение о человеке

Реферат по теме:

«Основные гипотезы происхождения человека».

По предмету: «Концепция современного естествознания».

Выполнила студентка II курса

Иванова Ю.В.

Москва, 2010

Оглавление

  1. Введение ……………………………………………………. 3

  2. Теории антропогенеза:

    1. Теория эволюции …………………………………….. 3

    2. Теория творения (креационизм) …………………….. 5

    3. Теория палеовизита ………………………………….. 7

    4. Теория пространственных аномалий ……………….. 9

  3. Заключение ………………………………………………… 11

  4. Библиография ……………………………………………… 12

Введение.

Каждого человека, как только он начинал осознавать себя личностью, посещал вопрос «откуда мы взялись?». Несмотря на то, что вопрос звучит весьма просто, единого ответа на него не существует. Тем не менее, этой проблемой – проблемой возникновения и развития человека – занимается целый ряд наук. В частности в науке антропологии выделено даже такое понятие, как антропогенез, то есть историко-эволюционного формирования физического типа человека. Другие аспекты происхождения человека изучаются философией, теологией, историей, палеонтологией. Теории, касающиеся возникновения жизни на Земле, разнообразны и далеко не достоверны. Наиболее распространенными теориями возникновения жизни на Земле являются следующие:

  • Эволюционная теория;

  • Теория творения (креационизм);

  • Теория внешнего вмешательства;

  • Теория пространственных аномалий.

Теория эволюции.

Эволюционная теория предполагает, что человек произошел от высших приматов — человекообразных обезьян путем постепенного видоизменения под влиянием внешних факторов и естественного отбора.

Эволюционная теория антропогенеза имеет обширный набор разнообразных доказательств — палеонтологических, археологических, биологических, генетических, культурных, психологических и других. Однако многие из этих доказательств могут трактоваться неоднозначно, что позволяет противникам эволюционной теории оспаривать ее.

Согласно этой теории имеют место следующие основные стадии эволюции человека:

  • время последовательного существования антропоидных предков человека (австралопитек);

  • существование древнейших людей: питекантропа;

  • стадия неандертальца, то есть древнего человека;

  • развитие современных людей (неоантропов).

В 1739 шведский естествоиспытатель Карл Линней в своей «Системе природы” (Systema Naturae) классифицировал человека – Homo sapiens – как одного из приматов. С тех пор среди ученых не возникало никаких сомнений в том, что именно таково место человека в зоологической системе, которая охватывает все ныне живущие формы едиными классификационными отношениями, основанными главным образом на особенностях анатомического строения. В этой системе приматы образуют один из отрядов в составе класса млекопитающих и разделяются на два подотряда: полуобезьяны и высшие приматы. К последним относятся обезьяны, человекообразные обезьяны и человек. Приматы обладают многими общими специфическими признаками, отличающими их от других млекопитающих.

Однако свое распространение теория эволюции приобрела благодаря исследованиям английского ученого – Чарльза Дарвин. Его теория о естественном отборе стала настоящим прорывом, доводы, приведенные Дарвином и его последователями, привели к тому, что теория эволюции получила большое распространение в научном мире и эволюция человека из животного мира стала основной теорией антропогенеза.

На сегодняшний день в мире среди простых людей есть немало тех, кто считает себя убежденными приверженцами эволюционного антропогенеза, но, несмотря на большое число его почитателей, существует колоссальное количество ученых и простых обывателей, признающих теорию несостоятельной и приводящих веские, неоспоримые аргументы против эволюционного взгляда на мир. Авторитетная часть ученых воспринимает эволюционную теорию не иначе, как мифологию, основанную более на философских измышлениях, чем на научных данных. Благодаря этому в современном научном мире продолжаются непрекращающиеся дискуссии о причинах возникновения мира и человека, которые порой даже выливаются во взаимную вражду. Тем не менее, теория эволюции все еще существует и является наиболее серьезной и обоснованной.

Теория творения (креационизм).

Данная теория утверждает, что человек сотворен Богом, богами или божественной силой из ничего или из какого-либо небиологического материала. Наиболее известна библейская версия, согласно которой Бог создал мир за семь дней, а первые люди — Адам и Ева — были сотворены из глины. Эта версия имеет более древние египетские корни и ряд аналогов в мифах других народов.

Разновидностью теории творения можно считать также мифы о превращении животных в людей и о рождении первых людей богами.

Безусловно, самыми ярыми последователями данной теории являются религиозные общины. Основываясь на священных текстах древности (Библия, Коран и др.), последователя всех мировых религий признают данную версию единственно возможной. Появилась данная теория в исламе, но свое распространение получила в христианстве. Все мировые религии тяготеют к версии о Боге-творце, однако его облик может меняться, в зависимости от религиозной ветви.

Ортодоксальная теология считает теорию творения не требующей доказательств. Тем не менее, выдвигаются различные доказательства этой теории, важнейшее из которых — сходство мифов и легенд разных народов, повествующих о сотворении человека.

Современная теология привлекает для доказательства теории творения новейшие научные данные, которые, однако, в большинстве своем не противоречат и эволюционной теории.

Некоторые течения современной теологии сближают креационизм с эволюционной теории, полагая, что человек произошел от обезьяны путем постепенного видоизменения, но не в результате естественного отбора, а по воле Бога или в соответствии с божественной программой.

Креационизм мыслится как Божье Творение. Однако в настоящее время некоторые рассматривают его и как результат деятельности высокоразвитой цивилизации, создающей различные формы жизни и наблюдающей за их развитием.

С конца прошлого века теория эволюции доминировала во всем мире, однако несколько десятилетий назад новые научные открытия заставили многих ученых усомниться в возможности действия эволюционного механизма. Кроме того, если эволюционная теория имеет хоть какое–то объяснение процесса возникновения живой материи, то механизмы возникновения Вселенной просто остаются за рамками этой теории, в то время как религия дает исчерпывающие ответы на многие спорные вопросы. В большинстве своем креационизм основывается на Библии, которая дает довольно четкую схему возникновения окружающего нас мира. Многие считают, что креационизм — это теория, опирающаяся в своем развитии исключительно на веру. Тем не менее, креационизм является именно наукой, опирающейся на научную методологию и результаты научных экспериментов. Данное заблуждение вытекает прежде всего из–за очень поверхностного знакомства с теорией творения, а также из–за прочно сложившегося предвзятого отношения к этому научному течению. В результате этого многие люди намного более благожелательно относятся к совершенно ненаучным, не подтвержденным практическими наблюдениями и экспериментами теориям, таким, как например, фантастическая «теория палеовизита», допускающая возможность искусственного творения известной нам Вселенной «внешними цивилизациями».

Часто, сами креационисты подливают масла в огонь, ставя веру в один ряд с научными фактами. Это порождает у многих людей впечатление, что они имеют дело более с философией или религией, чем с наукой.

Креационизм не решает проблемы узкой, сугубо специализированной области научных знаний. Каждая отдельная наука, изучающая свою часть окружающего нас мира, органично является частью научного аппарата креационизма, а полученные ею факты складывают целостную картину креационного учения.

Основная цель креационизма — способствовать познанию человеком окружающего мира научными методами и использовать это знание для решения практических нужд человечества.

Креационизм, как и любая другая наука, имеет свою философию. Философия креационизма — это философия Библии. И это многократно увеличивает ценность креационизма для человечества, которое уже успело на собственном примере убедиться, как важна философия науки для предотвращения необдуманных последствий ее развития.

Креационизм является на сегодняшний день наиболее последовательной и непротиворечивой теорией возникновения окружающего нас мира. И именно его согласованность с многочисленными научными фактами самых разнообразных научных дисциплин делают его наиболее перспективной платформой для дальнейшего развития человеческого познания.

Теория внешнего вмешательства (палеовизит).

Согласно этой теории появление людей на Земле так или иначе связано с деятельностью иных цивилизаций. Сам термин палеовизит означает посещение Земли внеземными цивилизациями. В простейшем варианте ТВВ считает людей прямыми потомками инопланетян, высадившихся на Землю в доисторическое время.

Более сложные варианты ТВВ предполагают:

а) скрещивание иномирян с предками людей;

б) порождение человека разумного методами генной инженерии;

в) управление эволюционным развитием земной жизни силами внеземного сверхразума;

г) эволюционное развитие земной жизни и разума по программе, изначально заложенной внеземным сверхразумом.

На рубеже 50–60-х годов тема палеовизита получила реальный шанс быть включенной в сферу нормальных научных исследований.

С одной стороны, в этот период произошел подлинный переворот в восприятии всей проблематики внеземных цивилизаций. Радиоастрономия и техника связи достигли к тому времени такого уровня развития, что стало ясно: уже сегодня осуществима радиосвязь между человечеством и его предполагаемыми «братьями по разуму» из ближайших звездных систем. Началось прослушивание космоса в поисках осмысленных сигналов, потоком хлынули статьи и монографии о внеземных цивилизациях и способах контакта с ними, словом, вопрос об инопланетном разуме, доселе казавшийся несколько отвлеченным, сделался наконец-то предметом практических забот науки.

С другой стороны, глубокое воздействие на научную мысль, да и на все общество, оказало вступление человечества в космическую эру. Завоевание околоземного пространства, бурный прогресс космонавтики, ее безграничные перспективы – все это, помимо прочего, создавало и солидную основу для предположения, что более развитые цивилизации Галактики могли уже давно приступить к межзвездным экспедициям.

Первым разработчиком теории палеовизита стал М.М. Агрест. Высказав мысль о возможности неоднократного посещения Земли посланцами иных миров, ученый призвал к поиску соответствующих свидетельств в мифах, легендах, памятниках письменности и материальной культуры. Он обратил внимание на ряд фактов, относящихся, преимущественно, к Ближнему Востоку и соседним регионам: библейские тексты о пришествии на Землю небесных существ, гигантскую каменную террасу, неизвестно кем и с какой целью воздвигнутую в Баальбеке (Ливан), рисунок «космонавта» на скалах Тассилин-Аджера (Северная Африка) и т.д. Однако теория не получила должного отклика в научном мире. Были и другие попытки вернуться в ней, но все они упирались в стереотипы консервативной науки и невозможность предъявления обоснованных доказательств.

В последние десятилетия теория палеовизита переживает свое второе рождение. С каждым годом число ее сторонников и последователей растет, а научные исследования дают ученым право все увереннее говорить о существовании внеземной высокоразвитой цивилизации, которая создала наш мир. Некоторые древние племена утверждают, что произошли от пришельцев, которые передали им свои знания и неоднократно посещали Землю. Отрицать этого нельзя, поскольку необъяснимые открытия в области мифологии и археологии ставят в тупик консервативную науку, но все эти загадки мировой истории приобретают смысл в контексте существования внеземного присутствия. Это и наскальные рисунки, изображающие неизвестных существ, и сложные конструкции, покоящиеся в толще земли или на ее поверхности… И кто знает, быть может таинственный Стоунхендж, посылающий засекреченные сигналы в космическое пространство, является информационным модулем, благодаря которому внеземной разум следит за жизнью своих творений.

Теория пространственных аномалий.

Последователи данной теории трактуют антропогенез, как элемент развития устойчивой пространственной аномалии — гуманоидной триады, под которой принято понимать субстанции, слияние и взаимодействие которых привело к возникновению человечества. Данные субстанции образуют цепь «Материя — Энергия — Аура», характерную для многих планет Земной Вселенной и ее аналогов в параллельных пространствах. Данная теория считает материю и энергию не естественными элементами мироздания, а пространственными аномалиями: идеальное пространство не содержит ни материи, ни энергии и состоит из проточастиц, находящихся в равновесном состоянии, нарушение этого равновесия ведет к возникновению элементарных частиц, находящихся в энергетическом взаимодействии между собой. Аура — это информационный элемент мироздания. Она способна оказывать влияние на материю и энергию, но и сама зависит от них, то есть здесь тоже наблюдается взаимодействие. Она больше похожа на компьютер, хранящий и обрабатывающий информацию и просчитывающий план развития материального мира на несколько шагов вперед.

Впрочем, последователи теории пространственных аномалий полагают, что развитие человеческой цивилизации, а может быть, и других цивилизаций вселенной, делает ауру всё более похожей именно на Вселенский разум и даже на божество, возможности которого возрастают по мере развития и распространения разума во Вселенной.

ТПА предполагает, что система «Материя-Энергия-Аура» стремится к постоянному расширению, усложнению структурной организации, а Аура, как управляющий элемент системы, стремится к созданию разума.

В этом отношении разум — вещь совершенно бесценная. Ведь он позволяет перевести существование матери и энергии на новый уровень, где существует направленное созидание: изготовление предметов, не существующих в природе, и использование энергии, которую природа хранит в латентном состоянии или тратит в пустую.

Аура — не бог, и ей не под силу чудесным образом сотворить разумное существо. Она может лишь в процессе сложных взаимодействий вызвать к жизни такие факторы, которые в дальнейшем способны привести к возникновению разума.

ТПА объясняет это тем, что в своем стремлении к усложнению жизненных форм Аура просчитывает на несколько шагов вперед перспективы каждого вида. Видам высокоспециализированным и потому бесперспективным она позволяет вымирать. А виды, имеющие перспективу, подталкивает к изменениям в заданном направлении.

Вероятно, Аура имеет энергетический или материальный потенциал, который позволяет её вносить изменения в генетические структуры и вызывать заданные мутации. Есть предложения, что жизнь обусловлена не только биохимическими процессами, но и особыми волновыми явлениями на субатомном уровне. Не исключено, что именно эти явления и есть материальное эхо ауры — а может быть и сама аура.

ТПА предполагает, что в гуманоидных вселенных на большинстве пригодных для жизни планет биосфера развивается по одному и тому же пути, запрограммированному на уровне Ауры.

При наличии благоприятных условий этот путь приводит к возникновению гуманоидного разума земного типа.

В целом трактовка антропогенеза в ТПА не имеет значительных расхождений с эволюционной теорией. Однако ТПА признает существование определенной программы развития жизни и разума, которая наряду со случайными факторами управляет эволюцией.

Заключение.

Происхождение жизни — один из самых таинственных вопросов, исчерпывающий ответ на который вряд ли когда-нибудь будет получен. Множество гипотез и даже теорий о возникновении жизни, объясняющих различные стороны этого явления, неспособны пока что преодолеть существенное обстоятельство — экспериментально подтвердить факт появления жизни. Современная наука не располагает прямыми доказательствами того, как и где возникла жизнь. Существуют лишь логические построения и косвенные свидетельства, полученные путем модельных экспериментов, и данные в области палеонтологии, геологии, астрономии и других наук.

Именно поэтому вопрос о происхождении человека остается неразгаданным, позволяя появляться многочисленным теориям. Ни одна из них пока не взяла вверх, став единой, и быть может этого никогда не случиться.

Библиография.

БИБЛИЯ

I. ВВЕДЕНИЕ.

Однажды некто назвал Библию «божественной библиотекой”, и это действительно так. Несмотря на то, что мы считаем Библию одной книгой, она состоит из шестидесяти шести различных книг. Все они, начиная с Бытия и заканчивая Откровением, делятся на две основные части: Ветхий Завет и Новый Завет. Первая часть, или Ветхий Завет, состоит из тридцати девяти книг, а вторая часть, Новый Завет, – из двадцати семи. Как правило, в начале каждой Библии есть оглавление, где приводится список всех ее книг и номера страниц, с которых они начинаются.

II. КТО НАПИСАЛ БИБЛИЮ?

С человеческой точки зрения, Библия – это повествование о Боге, которое записывали более тридцати шести авторов на протяжении примерно 1600 лет. Однако важно помнить, что писали они под водительством Божьим, поэтому вся Библия богодухновенна. Проще говоря, Бог направлял и вдохновлял избраных людей в написании каждого слова; вот что мы называем богодухновенностью. Ниже приводятся тексты Писания, которые ясно указывают на тот факт, что Библия вдохновлена Богом.

«Ибо никогда пророчество не было произносимо по воле человеческой, но изрекали его святые Божии человеки, будучи движимы Духом Святым” (2 Петра 1:21). «Все Писание богодухновенно и полезно для научения, для обличения, для исправления, для наставления в праведности, да будет совершен Божий человек, ко всякому доброму делу приготовлен” (2 Тимофею 3:16-17).

Итак, Библия – это Слово Божье. Некоторые утверждают, что она всего лишь содержит слова Бога, подразумевая тем самым, что некоторые части Библии богодухновенны, а другие – нет. Однако кто может сказать, какие именно части вдохновлены Богом, а какие нет? После долгих лет исследований и изучений мы пришли к выводу, что ни один человек не способен дать ответ на этот вопрос, поэтому лучше всего обратиться к Псалму 118:89: «На веки, Господи, слово Твое утверждено на небесах”.

Кроме того, важно помнить, что Библия – это единственное письменное откровение, данное человеку Богом. Трижды Господь предупреждает о том, что нельзя ни прибавлять, ни отнимать что-либо от Его Слова (последний раз в Откровении 22:18-19).

III. КАКОВА ТЕМА БИБЛИИ?

Несмотря на то, что Библия состоит из 66 книг, общая и основная тема всех Писаний – Иисус Христос. В Ветхом Завете содержится много предсказаний и пророчеств о пришествии Христа, однако Новый Завет говорит о Его пришествии как Искупителя. Христос скрыт в Ветхом Завете и явлен в Новом Завете, который повествует о Его смерти, погребении, воскресении и вознесении в небеса. Завершается Новый Завет рассказом о событиях, которые ожидают планету Земля в будущем. Иисус Христос будет править на земле в течение 1000 лет, после чего настанет «суд пред Белым престолом”. И, наконец, будут сотворены «новое небо и новая земля”. В Библии представлена история человечества от сотворения мира до нового творения (Откровение 21-22).

VI. КАКИЕ РАЗДЕЛЫ ЕСТЬ В БИБЛИИ?

Библия – это повествование об истории мира от его начала (сотворения) и до конца в будущем. Книга Бытие говорит о сотворении мира, грехопадении, потопе и о возникновении Израильского народа. В книгах c Исхода по Есфирь описывается история Израиля; этот раздел заканчивается периодом примерно за 400 лет до рождения Христа. Книги с Иова по Песню Песней содержат в себе прекрасную поэзию и рассуждения о мудрости. Остальные книги Ветхого Завета, с Исайи по Малахию, – пророческие. В них содержатся слова Бога о состоянии Израиля в разные периоды времени и о его будущности.

Новый Завет начинается с четырех Евангелий, в который говорится о жизни Господа Иисуса Христа. Книга Деяний повествует о христианстве и его возникновении, рассказывает о зарождении Церкви и приводит свидетельства обращения людей, услышавших Благую весть Иисуса Христа, включая историю Апостола Павла. Далее следуют послания церквям и отдельным людям, содержащие в себе великие истины о христианской вере и практические наставления для христианской жизни. Книга Откровение позволяет увидеть отблеск будущего, события, которым еще только предстоит произойти в небесах, на земле и в аду.

V. ЗАКЛЮЧЕНИЕ.

Итак, эта удивительная Книга говорит о намерениях Бога и состоянии человека, о пути к спасению, о погибели грешников и счастье верующих. Доктрины Библии святы, заповеди обязательны для всех, истории правдивы, а решения неизменны. Читайте Слово Божье, чтобы приобрести мудрость, верьте ему, чтобы получить спасение, живите в соответствии с ним, чтобы преображаться в образ Христа. Свет Библии указывает человеку путь, дает пищу для подкрепления, утешает и дает радость сердцу. Библия – это карта путешественника, компас пилота, меч солдата и устав христианина. Она говорит о восстановлении отношений человека с Богом, указывает путь в небеса и разоблачает врата ада. Ее главный герой – Христос, цель – наше благо, а конец – слава Божья. Читайте ее вдумчиво, часто и с молитвой, ибо это источник богатства, венец славы и удовлетворение для души. Она вознаградит усердный труд и осудит всех, кто небрежно относится к ее священному содержимому. Это Книга Книг, Божья Книга, откровение Бога человечеству.

ЧЕЛОВЕК

Если мы желаем знать правду о человеке, необходимо обратиться к Библии. «Истина – это суждение Бога о том или ином предмете”. Библия повествует о сотворении человека, его природе и его взаимоотношениях с окружающим миром. Человек – венец творения. Вся земля подчинена ему (Бытие 1:26). Однако чтобы узнать всю правду о человеке, необходимо взглянуть на него с Божьей точки зрения, а не с человеческой.

I. ПРОИСХОЖДЕНИЕ ЧЕЛОВЕКА

Интерес человека к своему происхождению вполне естественен. Он всегда интересовался этим вопросом. Философы выдвигали разные теории о происхождении человека. Одна из наиболее современных – теория эволюции, согласно которой прародителями человека были животные. Однако нет никаких доказательств того, что примитивный человек чем-либо отличался от современного. Тот факт, что состав крови всех людей, населяющих планету, одинаков и уникален, доказывает, что они не являются продуктом эволюции (Деяния 17:26). Жизнь человека невозможно поддерживать при помощи крови животных. Мы не можем смешивать свою кровь с кровью животных. Всё живое: рыбы, птицы, животные, а затем человек, сотворено Богом, по роду их (Бытие 1:24-25).

Человек кардинально отличается от других творений, потому что он сотворен по образу Божьему: «И сказал Бог: сотворим человека по образу Нашему” (Бытие 1:26-27).

Первого человека Бог сотворил из праха земного (Бытие 2:7). В Библии описано всего несколько способов, при помощи которых Бог творил людей:
1) зачатие при участии мужчины и женщины;
2) без участия женщины (так Бог сотворил Еву);
3) без участия мужчины и женщины (так сотворен Адам);
4) без участия мужчины, но при помощи женщины (так зачат Христос).
Все это еще раз свидетельствует о власти Бога над жизнью.

Вот что Бог говорит о сотворении человека: «… кого Я сотворил для славы Моей, образовал и устроил” (Исаии 43:7). Вопрос: в чем заключается основное предназначение человека? Ответ: в том, чтобы прославлять Бога.

II. ПРИРОДА ЧЕЛОВЕКА

Всякий, кто наблюдал последние минуты жизни человека, прекрасно понимает, что помимо тела у него есть ещё душа и дух. Вот перед вами живой человек, а в следующее мгновенье его уже нет. Тело остается, однако главная составляющая жизни утеряна.

Библия учит нас тому, что человек состоит из трех компонент: тела, души и духа (1-е Фессалоникийцам 5:23). Нам трудно провести границу между духом и душой, потому что в Библии и душа и дух противопоставляются телу, но, тем не менее, сказано, что между ними есть разница. Растение – это тело, не имеющее ни души, ни духа. У животного есть тело и душа, но нет духа. У человека же есть тело, душа и дух. Живое существо отличается от мертвого наличием души, однако человека от животного отличает наличие духа. Дух человека даёт ему возможность общаться с Богом.

Среди всех Божьих творений только человек способен молиться. Молиться могут люди всего мира, начиная с язычников и заканчивая самыми просвещенными. Кроме того, только у человека есть совесть. Вы когда-нибудь видели обезьяну, благодарящую Бога за банан или обезьяну, обличаемую совестью из-за того, что она украла у соплеменницы кокос или совершила прелюбодеяние? История же полна примеров того, когда люди были мучимы совестью из-за неправильных поступков (Римлянам 1:18-32). Животными управляет инстинкт, и только человек способен принимать рациональные решения.

С того момента, когда падший человек становится христианином, в нем поселяется Святой Дух. Мы получили ветхую природу через грехопадение Адама. Если же мы верой принимаем Христа своим Спасителем, Он Духом Святым вселяется в нашу жизнь. В этот момент мы получаем новую природу, которая есть: «Христос в вас, упование славы” (Колоссянам 1:27). Эти две природы христианина, плотская и духовная, постоянно борются друг с другом.

Душа является средоточием человеческих чувств и страстей. Дух даёт нам способность знать и размышлять. Человек несёт ответственность пред Богом: его величайшая обязанность – познавать волю Бога и исполнять ее. (Более подробно об этом см. раздел «Спасение”.)

III. СВОБОДНАЯ ВОЛЯ ЧЕЛОВЕКА

Помимо видимых живых существ Бог сотворил еще ангелов или духовные существа. У них нет ни физического тела, ни души, однако они могущественнее человека. Они были созданы для служения Богу и, подобно человеку, имеют свободную волю. Некоторые из них впали в грех непослушания (Исаии 14:12-15).

Бог мог сотворить роботов, которые исполняли бы Его волю механически. Однако Он решил сотворить такие существа, которые добровольно служили бы Ему и любили Его по своей воле. Нам не понятно, почему Он восхотел сделать все именно так. Тем не менее, человек делает свой выбор, Бог же впоследствии воздает за этот выбор.

IV. ГРЕХ ЧЕЛОВЕКА

Когда Бог творил наделенные волей существа, способные исполнять Его волю или отвергнуть ее, Он знал, что некоторые творения изберут неверный путь. Так оно и случилось. Великий херувим Люцифер, ныне известный как Сатана, решил воспротивиться Богу. Первый грех был совершен не на земле, но в небесах. Многие ангелы присоединились к сатане и вместе с ним были изгнаны. С того момента сатана ищет любую возможность помешать Божьим планам. Когда Бог сотворил человека, наделив его свободной волей, сатана сразу же решил совратить его на путь непослушания. Бог предупредил человека, и, тем не менее, сатана преуспел в своем злодеянии. Эта хорошо известная история записана в 3 главе книги Бытия.

Бог как нравственный Правитель вселенной, не может допускать в Своё присутствие существо, которое сознательно не повинуется Его повелениям. Именно поэтому сатана был свергнут с небес, когда он бросил вызов Божьей воле. Подобным же образом человек был изгнан от лица Бога после своего непослушания (Бытие 3:23-24).

Грех вошёл в мир через Адама, и адамова природа передается всякому человеку: «Посему, как одним человеком грех вошел в мир, и грехом смерть, так и смерть перешла во всех человеков, в нем все согрешили” (Римлянам 5:12). Все мы рождаемся со склонностью к греху. Наша природа откликается на искушение извне, и мы поддаемся ему, серьезно греша против святого Бога.

V. БУДУЩЕЕ ЧЕЛОВЕКА

Библия рассказывает не только о происхождении человека, его постыдном грехопадении и отделении от Бога, но и о том, что придёт день, в который все живущие предстанут перед Богом как перед Судьей. «Итак, каждый из нас за себя даст отчет Богу” (Римлянам 14:12). Мы привычны к смерти и понимаем, что это неизбежный конец каждого человека. Однако Библия говорит, что: «человекам положено однажды умереть, а потом суд” (Евреям 9:27). Бог создал человека и явил ему Свою волю в Писании. Бог попросит каждого из нас дать отчет в своих поступках. Наша земная жизнь всего лишь подготовка к вечной жизни. Человек умирает не так как животное: его дух идёт к Богу – своему Создателю и Судье.

ФИЛОСОФСКАЯ АНТРОПОЛОГИЯ в широком смысле слова – философское учение о человеке, его «сущности» и «природе»; в этом значении охватывает самые разные философские направления в той мере, в какой в их рамках представлены те или иные способы осмысления человека, и пронизывает собой всю историю философии. В специальном смысле слова – философская дисциплина, развивавшаяся в 1920–50-е гг., в основном в немецкоязычных странах.

Возникновению ее предшествовала попытка Дильтея систематически построить философию на антропологическом фундаменте и переформулирование им в антропологическом ключе гегелевской категории «объективный дух», благодаря чему стало принципиально возможным строить антропологию не в качестве частного момента всеохватывающей философской системы, а как самостоятельную науку о человеке и мире человека (культуре). Такую науку Дильтей считал универсальным типом знания, по отношению к которому иные формы познания носят производный характер. Прямым влиянием Дильтея отмечены размышления о человеке Плеснера, Кассирера, Ротхакера, Больнова.

Не менее значимым, хотя и более опосредственным было воздействие, оказанное на современную антропологическую философию Гуссерлем. Это, во-первых, принципиальный антипсихологизм феноменологии, учение о несводимости смысловых связей к связям каузально-генетическим или историческим. Человеческое, согласно уроку, усвоенному у Гуссерля Шелером, Хайдеггером, Сартром, Ясперсом, Левинасом, Мерло-Понти и многими другими, должно быть понято только исходя из него самого; никакие указания на внешние детерминации (биологические, социальные, психофизиологические) не раскрывают его специфики. Во-вторых, программным для антропологических разработок 20 в. стало гуссерлевское положение о конститутивной роли для сознания «жизненного мира» (Lebenswelt).

Философия 20 в. предложила множество образов человека, выражаемых такими метафорами, как animal rationale аналитической философии (Дэвидсон), animal symbolicum (Кассирер), человек играющий (Хейзинга), homo pictus (человек рисующий, изображающий, X.Йонас), homo viator (человек-путник, Марсель), homo insciens (человек неумелый, Ортега-и-Гассет) и др. Однако при всей внешней пестроте и взаимной противоречивости антропологических построений в философии 20 в. они могут быть реконструированы как внутренне связное целое, в основе которого лежит общая постановка вопроса и ряд аксиоматических положений. Фундаментальным вопросом, объединяющим философскую антропологию 20 в., является вопрос об определении человека (как в смысле поиска его сущностной определенности, так и в смысле логической дефиниции). По отношению к нему вопрос о природе человека, о смысле его существования, об отличии человека как формы жизни от других форм жизни или о специфически человеческом способе бытия может считаться вторичным. Независимо от того, исходит та или иная философия человека из «духа», «души», «свободы», «личности», «бытия», «спасения», «экзистенции», «жизни» и т.д., во всех случаях вопрошание развертывается в одном направлении – определении того, что есть человек. Философская антропология есть в конечном итоге исследование структур специфически человеческого опыта мира, предполагающее его критическое прояснение и обоснование. В ходе последнего вычленяются следующие основные моменты:

1) человеческое бытие есть бытие осознанное; как бы ни интерпретировался данный постулат в Марксовом ключе (в качестве «осознанного бытия»), или в гуссерлевском (в качестве бытия сознания или «бытия осознанности»), его можно считать аксиоматичным; человек не просто есть, но определенным образом относится к своему бытию;

2) человеческое сознание есть самосознание. Если о сознании как способности отделения внутреннего от внешнего можно говорить и применительно к животным, то специфика человека в способности рефлексии, т.е. обращении сознания на самое себя;

3) человеческий опыт есть опыт практической активности. Человек сам творит мир, в котором живет. В этом смысле Гелен и Плеснер подчеркивают, что человек не «живет», а «ведет жизнь». В том же смысле неомарксизм говорит о человеческом бытии как «определении практики»;

4) модусом человеческого существования является возможность. Человек «есть» лишь в той мере, в какой он делает себя тем, что он есть. В этой связи марксистский тезис о человеческом «самопроизводстве», хайдеггеровское положение о «проекте» и о Dasein как «можествовании», сартровское понимание человека как «для-себя-бытия» (в отличие от чисто природного «в-себе-бытия»), описание Ясперсом «экзистенции» как возможности «самобытия» (Selbstsein – können), афоризм Блоха о первенстве становления по отношению к бытию и т.д. суть различные способы описания одной и той же ситуации.

В современной антропологической философии можно проследить две основных парадигмы: парадигму «жизни» и парадигму «существования», или «экзистенции». Первая восходит к Ницше, вторая к Кьеркегору. Парадигма жизни связана с выдвижением на первый план того обстоятельства, что человек есть витальное существо, а значит, составная часть жизненного (т.е., в конечном счете, природного) процесса. В рамках этой парадигмы развиваются весьма различные антропологические концепции от спиритуалистического витализма Бергсона и биологистского витализма Л.Клагеса до механицистского эволюционизма и социал-дарвинизма, от философски ориентированной биологии (Я.Икскюль) до биологически ориентированной философии (Г.Дриш). Основание второй из названных парадигм образует тезис Кьеркегора о человеке как «самости»: в качестве таковой он, с одной стороны, есть результат собственного «полагания», а с другой – застает себя в бытии как нечто уже «положенное». Отсюда вытекает диалектика «самополагания» и «положенности», предстающая в экзистенциализме как диалектика «проективности» и «брошенности», «свободы» и «фактичности». При этом следует иметь в виду, что категория экзистенции отнюдь не является неким случайным достоянием экзистенциалистского вокабуляра, а представляет собой фундаментальную антропологическую характеристику. Настаивая на том, что человеческое бытие есть с самого начала «бытие-в-мире», Хайдеггер, Ясперс, Марсель, Сартр и их последователи полемизируют со свойственным западноевропейскому идеализму сведением человека к «внутреннему» или «внутреннему миру», к «сознанию», «духу» и т.д., которому предстоит «внешнее» или «внешний мир». Тезис Камю и Сартра о том, что человеческой природы не существует, ибо человек есть то, что он из себя делает, созвучен мысли таких далеких от экзистенциализма авторов, как Н.Гартман, Липпс, Плеснер. Традиционно связываемое с экзистенциализмом описание человеческого бытия как «совместного бытия» (Mitsein) и настаивание на конститутивной роли Другого прочно вошло в тезаурус антропологической мысли 20 столетия (Бубер, Ф.Розенцвейг, Ф.Эбнер, Левинас, Бахтин и др.).

В качестве направления исследований, претендующего на статус самостоятельной философской дисциплины, философская антропология возникла в кон. 1920-х гг. в Германии, а затем распространилась в ряде других стран, прежде всего в Австрии и Швейцарии. Общепризнанные классики в этой области Шелер, Плеснер и Гелен. Фундаментальные работы: «Положение человека в космосе» Шелера (1928), «Ступени органического и человек» Плеснера (1928) и два трактата Гелена: «Человек. Его природа и положение в мире» (1940) и «Первобытный человек и поздняя культура» (1956). К этим базисным сочинениям примыкают исследования П.Л.Ландсберга («Введение в философскую антропологию», 1934), Бинсвангера («Основные формы и познание человеческого бытия», 1941), Левита («От Гегеля к Ницше», 1939), Г.Липпса («Человеческая природа», 1941), Больнова («Сущность настроений», 1941), Ротхакера («Проблемы культурной антропологии», 1942) и др.

Общим для всех перечисленных мыслителей является понимание философской антропологии как науки. Это влечет за собой отказ от таких традиционных для философии человека концептов, как «дух» и «экзистенция». Как идеализм, так и экзистенциализм препятствуют верному уразумению существа человека. Идеализм занят метафизическими спекуляциями о Боге, свободе и бессмертии; экзистенциализм, хотя и декларирует разрыв с прежней метафизикой, покоится на далекой от живой человеческой конкретности рефлексии.

Согласно Шелеру, принципиальное отличие человека от других живых существ состоит не в наличии «внутреннего», не совпадающего с «внешним» (такое характерно уже для растений), и не в «сознании», т.е. в способности переживания и «обратного сообщения о состояниях своего организма» (этим обладают уже животные), а в способности опредмечивать свои психические состояния (т.е. в самосознании). Благодаря свойству занимать дистанцию по отношению к «самому себе» человек есть единственное существо, «обладающее» телом (Körperhaben); животное, будучи тождественно своему телу («плоти», Lein), представляет собой лишь «бытие-телом», «телесное бытие» (Leibsein). Если животное прочно связано со средой своего обитания (umweltgebunden), то человек открыт миру (weltoffen). Разрыв со своим непосредственным окружением, эксцентричность (в отличие от «центричности» животных) и определяет особое положение человека в космосе.

Для обозначения человеческой уникальности Шелер пользуется традиционным философско-религиозным термином «дух». Но содержание этого термина в шелеровском учении далеко не тривиально. Казалось бы, Шелер вполне в русле христианско-аскетической традиции определяет дух как «принцип, противоположный всей жизни вообще»; важнейшая его характеристика «экзистенциальная независимость от органического», «свобода», возможность «отрешения от жизни и от всего, что относится к жизни, в т.ч. от собственного, связанного с влечениями интеллекта». Но одна из основных идей Шелера состоит в демонстрации «единства духа и жизни», а это значит в опровержении восходящего к Декарту и утвердившегося в европейской философии разрыва разумной (непротяженной, бестелесной) и материальной (телесной, протяженной) субстанций. Полемизируя с психофизическим дуализмом, Шелер ставит вопрос об «онтически едином жизненном процессе», различными сторонами которого являются физиологические и психологические процессы. Он предупреждает как против веры в возможность без остатка свести те или иные жизненные проявления к физико-химическим процессам, так и против абстракций, которыми оперируют сторонники «чисто» психологических объяснений человека, при которых все проявления человеческой жизни истолковываются как результат «психической жизни», или «жизни души». Концепция «жизни», развиваемая Шелером, полемически заострена и против витализма, «переоценивающего объяснительный принцип жизни в противовес духу» (Джемс, Дьюи, Ницше), и против натурализма (выделяются два варианта последнего: материалистический, от Эпикура до Ламетри, и сенсуалистический, от Д.Юма до Маха).

Поскольку «принцип духа» есть способность вступать в отношение к своей собственной природе и, в частности, утверждать или отрицать свои влечения, Шелер не может пройти мимо «негативных теорий человека», в том числе мимо «теории вытеснения» Фрейда. Почему в одних случаях вытеснение ведет к неврозу, а в других к созданию произведений высокого искусства? Фрейдовское понятие сублимации слишком узко, чтобы объяснить динамику духа. Сублимацию следует понимать в спинозовско-кантовском смысле. На этом пути Шелер намерен построить такую картину мира и концепцию человека, которые помогут снять противоположность «телеологического» и «механистического» объяснения действительности.

Трактат Шелера отвлек внимание публики от монументального труда Плеснера. Последнему дважды не повезло: оказавшись поначалу в тени Шелера и Хайдеггера («Ступени органического и человек» вышли через год после «Бытия и времени»), он впоследствии «потерялся» для читателей между двумя столпами философской антропологии, Шелером и Геленом. Между тем антропологическая теория Плеснера не только отличается безусловной оригинальностью, но и более тщательной, чем у Шелера, разработанностью.

Плеснер задумывает философскую антропологию как строгую науку, которой «философия истории» и «философия культуры» враждебны по определению. Антропология, не порвавшая с парадигмой «духа» или «культуры», игнорирует сущностное измерение человеческого бытия. Дело не в банальной констатации того обстоятельства, что человек есть часть природы, а в учете и продумывании особых «позиций опыта», присущего человеку. Антропология должна быть построена на основе философии «живого бытия» и его «естественных горизонтов». Человек рассматривается здесь не как объект (науки) и не как субъект (автономный источник своих собственных определений, как его понимает философский идеализм), а как объект и субъект своей жизни. Исследовать человека необходимо не как «тело» (предмет объективирующих процедур естествознания), не как «душу» или «сознание» (объект психологии) и не как абстрактного субъекта, подчиненного законам логики и нормам этики, а как психофизически нейтральное жизненное единство.

Философская антропология у Плеснера часть широко задуманного философского проекта, долженствующего снять расщепление познания на естественные и гуманитарные науки. Понятие «жизнь» охватывает у Плеснера не только социально-культурные, но и природно-органические формы. В противовес кантовскому «формальному априори» познания Плеснер развивает «материальное априори» живого. Место противостоящего внешнему миру «субъекта» (как то во вполне кантианском духе имело место у Шелера) занимает «организм» и его «окружение», или «жизненный план» (Lebensplan), кантовская проблема трансцендентального единства апперцепции заменяется проблемой отношения тела к собственной границе. Философская антропология, по Плеснеру, может быть построена только вместе с философской биологией. Необходимо не утверждение «особого положения» человека в космосе, не противопоставление человеческого природному, а поиск сущностной определенности человека в сравнении с другими живыми существами. Плеснер опять-таки в противовес дуализму традиционных антропологических учений исходит не из понятийных дихотомий «тело – среда» (Leib – Umwelt), «личность – мир» (Person – Mitwelt), а из корреляции жизненных форм и сфер (таковых три: растительная, животная и человеческая). Для разработки такой феноменологии форм жизненной организации, где человек выступает одной из ступеней «органического мира», не годится ни категориальный аппарат естественных наук (несмотря на всю важность достижений теоретической химии, биохимии и генетики), ни понятийный аппарат психологии (будь то Фрейд с «влечением» или Шелер с «порывом» и «духом»). Специфика человека, тот разрыв, который имеет место при переходе от ступени животного к ступени человеческого, описывается Плеснером как «естественная искусственность» (natürliche Künstlichkeit), «опосредованная непосредственность» (vermittelte Unmittelbarkeit), «утопическое местоположение» (utopischer Standort): человек «ведет» свою жизнь, посредством собственной активности он должен стать тем, что он с самого начала уже есть; он живет, сохраняя известную оптическую дистанцию к внешнему миру, его отношение к другим видам сущего опосредованное, но его знание о них непосредственное; он лишен основания, основан в буквальном смысле на «ничто» и потому нуждается в трансцендентных опорах. Итоговой формулой человеческой ситуации выступает у Плеснера «эксцентрическая позициональность».

Антропология Плеснера развертывается в сознательной и последовательной оппозиции экзистенциальной философии человека. Плеснер отказывает Хайдеггеру в правомочности претензий на создание онтологии. Более того, утверждение, что исследование внечеловеческого бытия возможно только на основе экзистенциальной аналитики человеческого бытия (Dasein), Плеснер обвиняет в антропоцентризме; сам проект «Бытия и времени» есть для Плеснера в конечном счете возвращение в русло немецкой идеалистической традиции с ее приматом «внутреннего» и редукции действительности к действительности «духа». Хайдеггеровская концепция человека как экзистирующего принципиально не отличается от ясперовского осмысления человека экзистирующей экзистенции; предлагаемое Хаqдеггером видение человеческого бытия страдает безжизненностью – оно ничего не говорит о рождающемся, живущем и умирающем человеке; характеристики типа «заброшенности», «экзистирования» и «бытия-к-смерти» слишком абстрактны. Эта абстрактность обусловлена прежде всего тем обстоятельством, что лишена телесного измерения. Такие экзистенциалы человеческого бытия, как «расположенность» («настроенность») или «страх», суть конкретные модусы жизненности, но Хайдеггеру они нужны только в аспекте раскрытия «конечности». Хотя они и указывают на нечто живое, экзистенция у Хайдеггера мыслится исключительно в ее «свободно парящем измерении» (т.е. в ее отделенности от тела), оставаясь тем самым «нефундированной». Фундировать же экзистенцию может только обращение к «жизни, связанной с телом». Бесплотное и бесполое Dasein не может выступать первичным в философском осмыслении человека. Так же как и у Плеснера, антиидеалистическим пафосом проникнута и антропологическая концепция Гелена. Но, в отличие от Плеснера, Гелен отказывается от «метафизики», т.е. от спекулятивно-философской традиции вообще; он намерен построить философию человека, исходя исключительно из философии природы. Исходный пункт геленовской антропологии человек – неукорененное в природе, лишенное прочной позиции в мире животное. В отличие от других живых существ человек, как его определил в свое время Гердер, есть «недостаточное существо» (Mängelwesen); ему присущи обделенность инстинктами и неспециализированность органов чувств. Это побуждает человека к деятельности; ее результатом и одновременно условием является искусственный мир культуры. Культура (язык и техника) становится тем специфически человеческим окружением (Umwelt), в котором это беспомощное существо только и может выжить. Оппозиция человека естественного (Naturmensch) человеку культурному (Kulturmensch) оказывается поэтому бессмысленной. Человек по определению не может не быть существом культурным (Kulturwesen). Основная фикция культуры «разгрузка» (Entlastung), она освобождает человека от давления раздражителей внешней среды, позволяя осуществить их отбор, а также от переизбытка влечений. Биологическим устройством человека обусловлено его отношение не только к миру, но и к самому себе, а именно: в человеке как существе культуры заложен разрыв между влечением и действием, он изначально обладает способностью формировать влечения, не заданные инстинктами.

Корректируя впоследствии свою позицию, Гелен развивает концепцию институтов: если прежде он оперировал абстракцией единичного человека, то в работе «Первобытный человек и поздняя культура» (1956) он ставит акцент на социальном существовании человека. Институты суть заменители инстинктов (Instinktersatz), осуществляющие внутреннюю и внешнюю «стабилизацию». Они, во-первых, дают человеку возможность отбора из бесконечного множества раздражителей и тем самым помогают ему ориентироваться в мире, во-вторых, избавляют его от необходимости проявлять беспорядочную активность, рационализируя существование и создавая резервы времени для «бесцельных занятий»; в-третьих, институты освобождают индивида от необходимости постоянного принятия решения (основные рецепты действия уже заложены в институтах), подкрепляя и легитимируя личностные мотивации.

Ротхакер критикует своих предшественников за абстрактность: говорить о «человеке» вообще столь же бессодержательно, как и об «искусстве» или о «языке» вообще, люди живут в конкретных обществах, которые и образуют специфически человеческую среду (Umwelt). Человек как конкретный индивид всегда определен жизнью конкретного (культурного, языкового, этнического и т.д.) сообщества, его традициями, привычками, установками. Эту определенность Ротхакер называет «жизненным стилем». Философская антропология для Ротхакера по необходимости является «культурной антропологией», которую нельзя развивать по пути, предложенному Геленом, ибо последний склонен рассматривать общественно-исторические категории в качестве биологических констант.

Продуктивность для философской антропологии феноменологического анализа продемонстрировал Липпс, исследовавший специфически человеческие формы выражения (стыд, смущение, замешательство, отвращение и т.д.). Выражение, по Липпсу, не есть простое овнешнение «внутреннего» – оно само есть форма поведения. Причем, «ведя себя», т.е. в своем «поведении» (Verhalten), человек всегда относится к самому себе (verhält sich zu sich selbst). Ни один аффект не переходит непосредственно в жест, он подвергается переводу, переключению сообразно «позиции», которую человек «занимает». Напр., краснея, мы не объективируем «внутреннее», покраснение означает, напротив, что нашему внутреннему не удалось себя манифестировать, что оно потерпело фиаско в попытке выразить себя. В человеческой жестике нет ничего «естественного» в смысле от природы данного или от рождения заданного; она часть того, что человек делает из самого себя. Человеческое начало в человеке имеет изначально двойственный характер – оно и «дано» (gegeben), и «задано» (aufgegeben). Напр., такая вещь, как «подлинность», только у человека является проблемой: он всегда существует в пространстве напряжения между «подлинным» и «неподлинным», «истинным» и «неистинным».

Обращает на себя внимание взаимная дополнительность концепций мыслителей, считавших себя представителями «научной» философской антропологии, и философов, ориентированных на экзистенциально-феноменологическую традицию. Так, анализируемая Геленом система условий существования человека не обходится без таких «экзистенциальных» характеристик, как «самоотчетность» (Stellungnahme zu sich) и сознательное проживание жизни (Lebensführung). «Экзистенция» у Марселя мыслится с самого начала телесная, а Сартр описывает человеческое «бытие-в-мире» как сущностно связанное с телесностью, тем самым перекликаясь с описанием человека как телесного существа у Плеснера. В свою очередь «эксцентрическая позициональность» как фундаментальная характеристика человеческого бытия, по Плеснеру, включает в себя в качестве антропологически конститутивного фактора самосознание (Ichsein), а развитие тезиса об «утопическом местоположении» прямо выводит на проблематику человеческого самоосуществления, столь важную в экзистенциальной философии.

Взаимная дополнительность двух традиций стала особенно очевидной после ухода из жизни их крупнейших представителей. Авторы, развивающие философскую антропологию в последние десятилетия, предлагают не оригинальные концепции, а комбинации из уже существующих. Так, в «философско-герменевтической» теории человека, разрабатываемой Коретом, сочетаются элементы классической философской антропологии с экзистенциальной феноменологией.

Экзистенциально-герменевтическое и «философско-антропологическое» (в специальном смысле) направления современной философии объединяет пафос раскрытия сущности «человеческого» (Humanität) как такового. Они представляют собой варианты «философии субъекта». С этим типом мышления резко контрастирует сложившаяся под влиянием Леви-Стросса интеллектуальная традиция, ориентированная на построение «бессубъектной» философии. Причем если «структурная антропология» исходила из обусловленности человеческих (сознательно-субъективных) образований бессознательными структурами, то Фуко идет еще дальше, дезавуируя саму идею человека как идеологическую иллюзию.

Философско-антропологические поиски русской мысли велись несколько в стороне от западной мысли. Для русской религиозной философии характерна энергичная критика «человекобожия» – позиции сознания, приписывающей человеку центральное место в бытии, т.е. в конечном счете ставящей человека на место Бога (Вл.Соловьев, С.Л.Франк, Булгаков, Вышеславцев и др.). Вместе с тем размышления о человеке в русской философии последней трети 19 – первых десятилетий 20 в. во многом созвучны западной мысли. Так, своего рода экзистенциально-религиозную философию человека развивает в своей «Науке о человеке» (т. 1–2, 1889–1901) В.И.Несмелов, а размышления о сущности человеческой свободы у Бердяева и Л.Шестова включаются в контекст европейской «философии экзистенции». Бердяев, очевидным образом предвосхищая Сартра, утверждает первичность свободы по отношению к бытию: свобода безосновна, она укоренена не в бытии, а в ничто («О назначении человека», 1931). Однако не следует видеть в этом вариации на темы Хайдеггера: «философия свободного духа» Бердяева развивается в полемическом отталкивании от хайдеггеровского «онтологизма» (хотя антиантропологизм и критическая позиция по отношению к «гуманизму» и «субъективизму», свойственные большинству представителей русского «религиозно-философского ренессанса», делают последних скорее единомышленниками Хайдеггера).

Неоднозначна позиция по отношению к философской антропологии, занимаемая неомарксизмом. С одной стороны, он критикует ее с позиций историзма, усматривая в попытке построения философской антропологии как самостоятельной дисциплины натурализм (Лукач, Хоркхаймер, Адорно) и декларируя «теоретический антигуманизм» (Альтюссер). С другой стороны, многие приверженцы и симпатизанты неомарксизма пытаются преодолеть антропологический дефицит классического марксизма за счет разработки философии человека («философия надежды» Блоха, 1-й том «Критики диалектического разума» Сартра). В 1960–70-е гг. к философско-антропологической проблематике интенсивно обращаются югославские (Г.Петрович, П.Враницкий), польские (Л.Колаковский), французские (Лефевр, Р.Гароди), чешские (Корш), российские (М.Туровский, В.Межуев, Э.Соловьев) марксисты. Косвенное, но мощное влияние на современную философию человека оказал психоанализ. Размежевание с Фрейдом едва ли не в большей мере, чем размежевание с Марксом, определяло философско-антропологические разработки последнего столетия. В качестве синтеза психоанализа с экзистенциально-феноменологическим методом описания человеческого опыта возникла философская антропология Бинсвангера. Из попыток соединить психоанализ с марксизмом вырос целый ряд концепций человека от фрейдомарксизма Фромма до лакано-марксизма Жижека.

Литература:

1. Кант И. Антропология с прагматической точки зрения. – Соч. в 6 т., т. 6. М., 1966;

2. Маркс К. Экономическо-философские рукописи 1844 г. – Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 42. М., 1974;

3. Ницше Ф. Человеческое, слишком человеческое. Книга для свободных умов. – Соч. в 2 т. М., 1990;

4. Проблема человека в западной философии. Сб. переводов. М., 1988;

5. Тейяр де Шарден П. Феномен человека. М., 1987;

6. Степин В.С. Философия науки и философская антропология. М., 1992;

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *