Уклад ауе

Подростки, участвующие в движении, всячески превозносят тюремную романтику. Фото ТАСС/ Станислав Красильников

1. Как расшифровывается АУЕ?

Вероятнее всего расшифровка АУЕ — «арестантский уклад един». Есть и второй почти равнозначный «перевод» — «арестантско-уркаганское единство». Подростки, участвующие в движении, всячески превозносят тюремную романтику, а на претензии учителей и родителей безапелляционно отвечают: «Это ж новая молодежная культура!»

Если отбросить лишние атрибуты и условности, АУЕ это — молодежное движение уже давно федерального уровня, которое прославляет тунеядство, культ силы и — в определенных случаях — поощряет грабежи и воровство.

О классическом трудоустройстве члены АУЕ даже не думают. Трудиться для них, мягко скажем, унизительно. Подростки в системе АУЕ чуть ли не сразу после школы стремятся попасть на зону. Именно там они намерены получить «высшее образование». Как раз этим можно объяснить ненависть «ауешников» к полиции: такие подростки не считают зазорным нападать на малочисленные патрули. Избили, морально унизили, облили кислотой… Что ж, добро пожаловать в тюрягу!

2. Где существует АУЕ?

Федеральные власти и правоохранительные органы стараются до последнего не признавать это движение. Вернее, признают, но игнорируют. Чиновники местного уровня считают явление АУЕ чем-то фрагментарным и отчего-то не слишком актуальным. В то же время неформалы, пропагандирующие АУЕ, уже заполонили Сибирь, Забайкалье и Дальний Восток. Как правило, это происходит в неблагополучных районах и загнивающих поселках. Постепенно волна АУЕ продвигается на запад. И уже, если судить по прогрессивному Инстаграму, вплотную подбирается к столице.

Подростки в системе АУЕ чуть ли не сразу после школы стремятся попасть на зону. Фото ТАСС/ Станислав Красильников

3. Как отражается «деятельность» АУЕ на обычных школьниках?

Участники группировок, активисты требуют мзду со своих же одноклассников — так называемые «гревы на зону». Почему на зону? Почти все поборы уходят кураторам движения, что сидят в реальных тюрьмах, — криминальным авторитетам и идеологам АУЕ. Если школьники отказываются платить, «ауешники» пытаются вытребовать деньги с их родителей. Доходит до грабежей и вымогательств, в некоторых случаях это уже заканчивалось убийствами.

4. Как распространяется этот вирус по России?

В соцсетях ежедневно (!) появляются десятки специализированных групп, посвященных АУЕ. В них на сегодняшний момент зарегистрированы тысячи подростков. Порой такие сообщества прикрываются названиями известных компьютерных игр или же обсуждением банальных подростковых проблем. А вот договоренности и обмен информацией происходит как раз в комментариях к, казалось бы, нейтральным постам.

«Тюрьма еще никого не отпускала», — один из главных заветов АУЕ. Фото Юрия Белинского (ТАСС)

5. Почему «ауешники» стараются быть вне информационного поля?

Тут все вполне логично. «Никаких комментариев журналистам и полицейским!» — один из самых главных принципов движения. Тут, как и в обычной тюрьме, действует принцип иерархической лестницы. Промежуточным лидерам важно быть в тени, чтобы избежать проблем с правоохранительными органами. «Опущенные» (униженные, оскорбленные, а иногда действительно подверженные регулярному сексуальному насилию) школьники также не хотят светиться — по вполне понятным причинам.

6. Можно ли покинуть группировку?

«Тюрьма еще никого не отпускала», — один из главных заветов АУЕ. Школьников, которые только лишь намереваются покинуть группировку, ждут проблемы. Хочешь сложностей? Раз — и ты в одно мгновение слывешь «опущенным», ну, например.

7. Какого уровня это явление?

Сложно сказать, когда именно движение АУЕ появилось в России. Возможно, сразу после Великой Отечественной, когда начался невероятный разгул преступности и когда дети войны принялись копировать своих же знакомых криминальных авторитетов. Всплеск интереса к АУЕ вернулся в конце 1980-х. Со временем некоторые из «ауешников», тех самых подростков, стали бандитами и киллерами. Большинство, конечно, вернулось к нормальной жизни (и только изредка пугает прочих водителей битами и монтировками). Однако сейчас АУЕ снова набирает популярность. С чего вдруг? Это уже тема для экономистов, социологов и политиков. Видимо, есть на то веские причины.

В России появилась уголовная молодежная организация. Пароль: «АУЕ*!» — отзыв: «Жизнь ворам»…

Тему подняла ответственный секретарь Совета при Президенте России по развитию гражданского общества и правам человека Яна Лантратова, причем на самом высоком уровне:

«В тюрьме сидит человек, у него есть смотрящие на воле, они связываются с детьми в социальных учреждениях, устанавливают свои порядки. И подростков заставляют сдавать на общак для зоны, а если ребенок не может сдать деньги или украсть и совершить преступление, он переходит в разряд опущенных, у него отдельная парта, отдельная посуда, над ним можно издеваться и его можно насиловать… Самое страшное, Владимир Владимирович, что, когда они выйдут из этих спецшкол, их будет целая армия. Это проблема национальной безопасности». (подробности)

Верховный суд РФ запретил в стране деятельность незарегистрированного движения АУЕ («Арестантский уклад един»), признав его экстремистским. Идеи группировки с ценностями тюремной субкультуры начали распространяться среди школьников около десяти лет назад с Забайкальского края. В правоохранительных органах насчитали 34 тыс. участников АУЕ в 40 регионах, отметив «хорошую структурированность и управляемость» организации. В Генпрокуратуре уверены, что решение суда позволит «защищать интересы подрастающего поколения», однако опрошенные эксперты сомневаются, что в этом поможет запрет никогда не существовавшей де-юре организации. Оперативники назвали распространение «воровской» идеологии в подростковой среде следствием упразднения специализированных подразделений по борьбе с оргпреступностью в 2008 году.

Верховный суд РФ признал движение АУЕ («Арестантское уголовное единство» или «Арестантский уклад един») экстремистским по иску Генпрокуратуры. «Деятельность движения, основанная на криминально-экстремистской идеологии, представляет реальную угрозу жизни и здоровью граждан, обществу и государству»,— отметили в надзорном ведомстве. Накануне заседания суда генпрокурор РФ Игорь Краснов поручал усилить «профилактику вовлечения подростков в деструктивные организации», призывая обратить особое внимание на АУЕ.

Общественники пытаются бороться с АУЕ как минимум последние пять лет.

Так, в 2016 году защита детей от проникновения криминала в школы объявлялась одним из приоритетов работы президентского Совета по правам человека (СПЧ). Занимавший тогда пост главы СПЧ Михаил Федотов говорил, что организация займется действующей в Забайкалье группировкой АУЕ, члены которой с 2003 года собирают деньги с жителей региона, в том числе со школьников. Господин Федотов признавался, что о группировке ему «давно говорили дети, но было непонятно, как на это реагировать».

Адвокат, бывший детский омбудсмен Павел Астахов рассказал «Ъ”, что столкнулся с АУЕ в Забайкальском крае в начале 2010-х во время расследования инцидента в местном интернате, воспитанников которого задержали полицейские за вымогательство. «Мы смотрели, как дети друг с другом разговаривают, как старшие руководят ими. Они даже у нашей уполномоченной тогда пытались стрельнуть денег»,— вспоминает господин Астахов, добавляя, что обсуждал проблему с региональными властями, «но никто тогда не хотел этим заниматься».

Примечательно, что даже бывший глава управления МВД по Забайкальскому краю Роман Деев успокаивал общественность, называя АУЕ «сложившимся образом жизни определенной категории лиц», вспоминая о своем школьном опыте: «По 10 копеек местные ребятки, более взрослые, трясли у нас. Они садились, рассказывали, как они между собой дружат, помогают, и никто это движением не называл».

Идеи АУЕ распространились по стране. В 2017 году общественники из Союза добровольцев России просили главу Следственного комитета РФ Александра Бастрыкина пресечь в интернете распространение связанного с АУЕ контента. Активисты жаловались, что идеи движения проникли в детские учреждения Забайкальского края, Свердловской области и Ставропольского края. Суть явления в письме в СКР описывалась так: заключенные через посредников связываются с подростками и устанавливают особый «режим» в учебных заведениях, «заставляя детей сдавать деньги на так называемый общак». «Если ребенок не может найти деньги, он подвергается жесткой обструкции, предполагающей наличие отдельной парты или посуды»,— утверждали общественники. Бывший секретарь СПЧ Яна Лантратова тогда заявляла, что АУЕ взяло под контроль учебные заведения в 18 регионах.

Поклонники АУЕ регулярно появляются в криминальных сводках.

Так, в 2019 году прокуратура Курганской области вынесла пяти местным школам представление за отсутствие профилактической работы по предотвращению вступления несовершеннолетних в группы АУЕ в соцсетях. В том же году следственное управление СКР по Новосибирской области возбудило уголовное дело в отношении двух 16-летних поклонников АУЕ, вымогавших 3 тыс. руб. и избивавших 14-летнего подростка. Замминистра просвещения РФ Денис Грибов сказал «Ъ”, что движение «охватило более половины регионов» в России. Источник ТАСС в правоохранительных органах оценил численность АУЕ в 34 тыс. активных членов в 40 регионах, уточнив, что 40% из них составляют подростки. При этом собеседник отметил «хорошую структурированность и управляемость» организации, а также рост популярности АУЕ в 2019 году, насчитав более 4 тыс. тематических групп только в одной соцсети «ВКонтакте».

Собеседники «Ъ” в правоохранительных органах связывают усиление «воровской» идеологии в подростковой среде с ликвидацией в 2008 году в МВД структур по борьбе с организованной преступностью. Функции департамента по борьбе с оргпреступностью и терроризмом (ДБОПиТ) были переданы уголовному розыску, но приоритетными в его деятельности по сути не стали. «Уголовный розыск работает по традиционной схеме — от совершенного преступления,— объяснил «Ъ” один из бывших руководителей ДБОПиТ.— Мы же старались раскрыть организаторов и методы деятельности ОПГ, в том числе касавшихся вовлечения подростков, а потом уже собирали эпизоды для уголовного дела».

В Генпрокуратуре считают, что запрет АУЕ позволит «защищать интересы подрастающего поколения».

Господин Грибов уверен, что это «поможет очистить сеть Интернет от части деструктивного контента». Однако опрошенные эксперты в этом сомневаются. Глава информационно-аналитического центра «Сова» (занимается мониторингом применения антиэкстремистского законодательства) Александр Верховский не понимает юридические последствия от запрета АУЕ как никогда не существовавшей организации. «Применить запрет невозможно, и государство выглядит в этой ситуации нелепо»,— рассуждает он. «Это не организация, не юрлицо. Сегодня они АУЕ, а завтра УАЕ»,— говорит и господин Астахов. Адвокат Дмитрий Аграновский по этой же причине называет запрет Верховного суда декларативным: «Это как запрещать сходку коза ностра». Господин Верховский предполагает, что теперь «хулиганов будут таскать на беседы в полицию», грозя им применением ст. 282.2 УК РФ об организации экстремисткой организации (грозит сроками до двух лет лишения свободы). «Но реально применять эту статью окажется не очень возможным, и вскоре выяснится, что запрет не работает»,— прогнозирует он. Господин Аграновский считает, что привлечь к административной и уголовной ответственности члена АУЕ получится, лишь если он «будет открыто демонстрировать символику движения или заявит о своей причастности к нему».

В Министерстве просвещения РФ понимают, что «вопрос развития системы воспитания является ключевым в обеспечении профилактики правонарушений среди несовершеннолетних», обещая в связи с этим поддерживать детские объединения, в том числе Российское движение школьников и близкую к Минобороны Юнармию.

Александр Воронов, Анна Васильева

Масштабы проблемы официально не признаются

Мы разговариваем с Сергеем К. Он бывший сотрудник Ангарской воспитательной колонии для несовершеннолетних, теперь на пенсии. Рассказывает об этой системе подобно – предмет знает досконально. Спросите, почему К.? Почему мы не называем его фамилии? Ответ прост: ныне он работает в образовательной системе, которая все еще стесняется того факта, что в школах возможно всякое, хотя оно уже случилось, и не раз. Система чувствует себя скомпрометированной, если кто-то из ее служащих дает интервью на такую специфическую тему. Хотя это, конечно, странно: в Забайкальском крае и Бурятии нет подростковых колоний, всех несовершеннолетних преступников оттуда отправляют к нам в Ангарск, поэтому где как не в Иркутской области обсуждать этот вопрос?..

– В Забайкалье раньше было много воинских частей, теперь некоторые из них расформированы, – рассказывает Сергей. – Уровень жизни в поселениях под Читой стал крайне низким. Престиж службы в армии упал. Этим воспользовался криминал и взял воспитание молодежи в свои руки. Известно, что неаполитанская мафия (или каморра) очень серьезно относилась к социальной работе с молодежью. Я знаю, что сегодня в некоторых забайкальских поселениях для подростков стать мужчиной – значит пройти через тюрьму. Раньше подросткам было стыдно, что они не прошли армию. Сегодня место армии занимает тюрьма.

«АУЕ» – это еще и сигнал, который подростки используют для распознавания своих и чужих. Это приветствие они говорят друг другу при встрече. В Чите школьники даже умудряются оставлять его как печать на листах с контрольными работами. Или – громко выкрикивают во время дерзких нападений. Так, в 2013 году в бурятском селе Малый Куналей с криками «АУЕ!» воспитанники детдома напали 9 мая на колонну полицейских. Жуткая история в Казани через год: рэкетиры насмерть забили подростка с отцом, который пришел вместе с ним на разборку. После убийства «ауешники» вскрыли их квартиру, убили мать и вынесли бытовую технику – на продажу. В 2016 году массовые беспорядки произошли в двух забайкальских поселениях. В городе Хилок воспитанники интерната напали на полицейский участок, пытаясь освободить своего товарища. А в селе Новопавловка родители детей, которых терроризировали в школе, устроили над малолетними рэкетирами самосуд. Иркутская область попала в печальную хронику в том же 2016 году: АУЕ в Усольском кадетском корпусе. Тогда депутат Законодательного собрания Иркутской области Олег Кузнецов напрямую указал, что эта идеология уже в Приангарье. Но официально масштабы проблемы властями не признаются. Об этом говорят лишь когда промолчать уже нельзя – после самых жутких случаев.

– Посмотрите, в соцсети «ВКонтакте» уже больше двух тысяч сообществ только с названием «АУЕ»: в самых больших уже под 300 тысяч человек, – продолжает бывший сотрудник пенитенциарной системы. – Общение в этих группах – наиболее удобный способ взаимодействия с цифровым «поколением Z». Значительная часть нынешних подростков с трудом воспринимают большие тексты (и книгу как источник информации) – для них привычнее картинка и сетевой пост. Новое модное движение через социальные сети распространяется моментально. Дети даже не подозревают, что «лайкая» житейскую мудрость (примеров много – «Духом не упадешь, силой взять не смогут», «Без брата как без автомата», «Личное не должно быть публичным»), они невольно становятся вовлеченными в эту субкультуру. фото из архива

Опытные психологи на занятиях со школьниками приводят такой факт: уже сегодня при приеме на работу работодатели внимательно просматривают аккаунты в соцсетях. Вполне возможно, что через несколько лет это будут делать не люди, а компьютерные программы, которые обнаружат любой клик и давнюю подписку (даже уже отмененную). Возьмут ли «ауешника», пусть даже виртуального, на хорошую работу? Вряд ли. Кстати, на школьников этот пример пока еще производит впечатление.

Школьный рэкет вернулся с новым прайсом

– Нельзя не признать: в идеологии АУЕ есть яркие моменты, которые привлекают детей, – говорит Сергей. – Они учат держать слово и помогать товарищам. Здесь очень силен культ матери. Как они говорят, «за мать порву любого». Правда, если разобраться в ситуации более тщательно, окажется, что действия хулиганов наносят гораздо больший урон здоровью матери, нежели чье-то внешнее влияние. Блатная романтика всегда была популярна в нашей стране.

На все это наложился культ богатого образа жизни – каждый из подростков видит себя на «Мерседесе Гелендвагене». Малолетние преступники так и говорят: в нашей стране все воруют, ловят не всех, так почему я не могу попробовать, а вдруг не поймают? Включите телевизор – везде «ментовские войны». А это настоящая пропаганда криминала. Наверное, все это началось с сериала «Бригада» – он до сих пор очень популярен: его постоянно постят в Интернете. В России сегодня разрушены традиционные формы социализации, в моде потребительский стиль жизни. Но теперь уже с ярким криминальным оттенком.

Там, где есть интерес, быстро возникает и коммерческое предложение. В сети активно распродаются футболки (от 900 рублей) с надписями «АУЕ», «Смерть легавым, жизнь ворам!», «Бей сильнее, стой до конца!», «Фарту, Масти, АУЕ!» Почему-то рядом по той же цене продаются футболки с российским гербом. Появилось несколько рок-групп и рэп-коллективов, которые активно используют «ауешную» тематику. В группы АУЕ в соцсетях уже охотно дают рекламу производители мужских товаров и даже спортивные телеканалы.

– Я знаю, что уголовники «со стажем» относятся к АУЕ снисходительно, как к детской забаве, – продолжает наш собеседник. – В то же время основная активность этого движения – сбор денег со школьников в пользу заключенных.

В Забайкальском крае в школах назначаются свои «смотрящие», которые должны регулярно отправлять на зону деньги – в «общак». Так называемый грев подразумевает: если ты сейчас помогаешь заключенным, они помогут и тебе, когда ты окажешься в тюрьме. Поборы разные: от 50 рублей с первоклассника до тысячи с выпускника в месяц. Активно используется «счетчик» – не принес деньги вовремя, значит, уже должен больше. Запугивают побоями и сексуальным насилием. фото автора

Как бороться с идеологией?

Сила АУЕ – в сетевой структуре. У нее нет определенного центра со своим руководителем. Об этом, кстати, и говорят полицейские, когда произносят: «Нет такой банды в нашем регионе». Но это не ОПГ, а идеология, причем востребованная. В каждом городе и даже районе адепты АУЕ придумывают свои локальные правила. Например, не трогать школьников до определенного возраста. Или – «прессовать» жителей только соседнего района. Интересно, что следы АУЕ не найдены пока в некоторых кавказских республиках – там еще есть свои крепкие устои воспитания. Но выходцы из этих республик в других регионах активно используют и ауешный сленг, и стиль («Русским – привет, нерусским – салам!»).

– Подросткам нужно показать альтернативу, другую жизнь, – говорит Сергей. – У них в этом возрасте зачастую измененное сознание, мозг как бы рассогласован, не справляется с обилием впечатлений. АУЕ увлекаются дети даже из обеспеченных семей. Нужно разрушить стереотип, что существовать по принципам выживания, «как в тюрьме» – это круто. Нельзя привлекать подростков к ответственности за идеологию. Нужно взаимодействовать с ними на поле смыслов и ценностей: беседовать, возражать и переубеждать! Ни в коем случае нельзя говорить с изучающей или поучающей позиции. Нужно заинтересовать…

В качестве примера бывший сотрудник колонии рассказывает о малолетнем преступнике, который очень любил путешествовать. Автостопом он проехал от Читы до Санкт-Петербурга и обратно. Он постоянно об этом рассказывал, но никто из ровесников в колонии даже не мог представить, что это за путь и где этот Питер находится. Психологи предложили путешественнику и его друзьям нарисовать карту России на стене общего зала – чтобы парень смог рассказывать свои истории, подкрепляя их наглядно. Подростки идею приняли на ура, сами ходили к учителю математики, чтобы правильно высчитать расстояние, а потом охраняли эту карту от недоброжелателей и жутко ей гордились.

Другая история: ребята из колонии каждый год ездили на экскурсию по Кругобайкальской дороге. Выбирали для этого лучших по учебе, и они в качестве приза катались на байкальском экспрессе. Поначалу все проходило скучно. Чтобы заинтересовать их, педагоги придумали квест: на каждой станции подростки должны были выполнять определенные задания – что-нибудь искать, отгадывать, придумывать. Причем эти задания для них составляли те, кто остался в колонии, пока не заслужив поездки на Байкал. В итоге дети возвращались с горящими глазами и бесконечными историями о своих приключениях. Тем, кто оставался в колонии, тоже было интересно.

Яркие ходы для перевоспитания создают наставники Колпинской воспитательной колонии в Ленинградской области. На ютубе можно найти видеоклип на рэп-композицию «Мы сами можем управлять своей судьбой», которую написали несколько осужденных подростков. Колония поддержала профессиональные запись и съемку клипа – каждый из осужденных рассказал в этой песне свою реальную историю и почувствовал себя Бастой.

– Детей очень важно научить говорить «нет», – говорит Сергей. – Выработать у них критическое мышление. И показать ребенку, что он не один! По статистике, 91% преступников стали такими еще в школе. Очень важно показать детям другие варианты жизненных стратегий – желательно на своем опыте.

Фото из социальных сетей

26 марта 2019 14:50:58

31017

24 марта телеканал НТВ выпустил репортаж-расследование о новой опасной субкультуре молодежи «АУЕ», который называется «АУЕвшие детишки».

АУЕ — это тюремная аббревиатура, расшифровывающаяся «Арестантский Уклад Един». В эти три буквы заложено очень много смыла для тех, кто существует в рамках тюремной парадигмы. Изначально АУЕ обозначало приветствие и признание тюремных законов в местах лишения свободы арестантами. Позднее с помощью этой аббревиатуры на «зоне» заключенные проверяли вновь прибывших. Осужденный заходил в камеру, а один из заключенных выкрикивал «АУЕ!», на что новичок должен был ответить: «Жизнь ворам!». Таким методом авторитеты могли понять, находился ли заключенный ранее в тюрьме или нет.

С другой стороны, «АУЕ» — это молодежная субкультура, которая была сформирована в России. За несколько последних лет это криминальное движение распространилось по всей стране, массово внедряясь в некоторые учебные заведения и Интернет. Основной контингент субкультуры — это школьники 10-17 лет, ведь в этом возрасте подростки довольно сильно зависят от чужого мнения. Основной посыл этого движения отражен в названии. Это культ тюремной романтики, тюремных «понятий» в стиле молодежной культуры.

На федеральном уровне про эту проблему заговорили еще два года назад, когда банда подростков АУЕ устроила бунт в полицейском участке в Забайкалье. В течение 2016 года на тему АУЕ проводились различные расследования, в том числе журналистские. Тогда же стало известно, что неформальное движение уже опутало собой всю Сибирь и часть Дальнего Востока. Сегодня правоохранительные органы блокируют все сообщества и группы в Сети, но страницы появляются вновь и вновь, и движение продолжает набирать обороты.

В отличие от «авторитетных» заключенных, подростки, входящие в группировку, идут на контакт с прессой, охотно рассказывая про привлекательную для них, в силу ряда обстоятельств, тюремную культуру и понятия, но совсем не задумываясь о скрытом смысле жаргона и воровских правилах.

О «понятиях» группировки «АУЕ» сетевому изданию «Гражданские силы.ру» рассказал один из участников этого движения. Евгению 17 лет (имя изменено — прим.ред.), он еще школьник, учится в маленьком провинциальном городке. (Стилистика речи собеседника сохранена — прим.ред.).

— Евгений, что такое АУЕ?

— Вообще, для всех по разному! Но уклад — он един!

— Что лично для тебя значит АУЕ?

— Жить по понятиям, соблюдать неписанные законы воровского общества, иметь положение и авторитет среди своих близких и приближённых.

— Почему тебя привлекла группировка АУЕ?

— Беспредел «мусоров», безвластие, безденежье.

— Тебя привлекали к уголовной ответственности?

— Вообще сообщество АУЕ создано для чего?

— Для поддержки близких.

— Кто такие близкие? Родственники?

— Нет, близкие это ОПГ (организационно приступная группа), с которыми двигаешь систему.

— Существует такое мнение, что молодежь не сидевшая в зоне, и которая находится в группировке АУЕ, собирает «общак» для заключенных. Это так? Как это происходит?

— По неописанным законам воровской иерархии, «шныри» на воле, «суетят подогрев» и передают «блатным», чтобы помочь уделом порядочным людям. Взамен те оказывают защиту. По правилам старшие должны привлекать молодёжь в свои движения.

— Кто определяет правила?

— «Красные» устанавливают правила.

— Кто такие «красные»?

— «Красные воры» — это те кто «ссучился» и имеет отношение с администрацией.

— Как группировка АУЕ помогает в жизни?

— Имею стабильную «котлету», кушаю, одеваюсь как хочу, чужие жизни ворочу, имею своих «шестёрок», которые помогают мне окрепнуть в воровской иерархии.

Следуя логике интервьюируемого, можно сделать вывод, что в продвижении группировки АУЕ косвенно может помогать администрация колоний в регионах, но для того, чтобы его принять, требуется более серьезное, глубокое изучение вопроса. По крайней мере, на поверхности, общаясь с представителями СМИ и правозащитниками, правоохранители утверждают, что делают все для купирования этого явления. Низкую результативность своей работы в этом направлении они объясняют тем, что в небольших населенных пунктах существует некомлект личного состава на фоне и без того маленького штата полицейских участков, отсутствием законных рычагов воздействия на несовершеннолетних (например полицейский физически не сможет противостоять разъяренной толпе подростков с оружием), безнаказанностью малолетних преступников, проистекающую из страха жертв писать заявления на них.

Однако и вор в законе, который пожелал остаться анонимным, сказал, что вовлечение молодежи в арестантские законы и понятия не является частью криминальной жизни: » Каждый выбирает свой путь сам!».

Складывается впечатление, что молодежь в периферийных городах, делая первые шаги в жизни в достаточно неблагоприятных экономических и социальных условиях, не находя должной поддержки в традиционных институтах, инстинктивно стремится к общностям, которые дают ощущение чувства «локтя», безопасности, смысла жизни. АУЕ, судя по всему, своей системой упрощенного и регламентированного подхода к жизни, где все строится на системе простых, но в глазах подростка ясных и справедливых понятий, во главе которых находится культ силы и круговой поруки, с лихвой дает детям эти ощущения.

Глоссарий:

«Шнырь» — это арестант, который занимается выполнением простой работы на благо окружающего его общества (по своей доброй воле либо по принуждению сокамерников). Такие зеки убирают тюремную камеру, являются не самыми авторитетными людьми в глазах заключенных. С ними «знатные» арестанты не имеют никаких связей, и тем более дел. Складывается впечатление, что молодежью на воле управляют «шавки» — люди, которые на «зоне» не имеют никакого престижа.

«Котлета» — деньги.

«Общак» — фонд взаимопомощи в среде преступного сообщества.

«Шестёрки» — подчиненные.

«Суетить подогрев» — помогать заключенным предметами первой необходимости (сахар, табак, теплые вещи, деньги).

Беседовала Ксения Куркатова Теги: АУЕ, субкультура, молодежь

  • Верховный суд России признал движение АУЕ («арестантский уклад един») экстремистской организацией и запретил его в стране.
  • Субкультура АУЕ – скорее символический или эстетический феномен, в большинстве случаев не связанный с уголовным миром и не несущий реальной угрозы безопасности.
  • Признание АУЕ экстремистской организацией дает силовикам еще один инструмент для избирательного преследования неугодных.

Сергей Медведев: АУЕ – «Арестантский уклад един» или «Арестантско-уркаганское единство» – эта аббревиатура знакома жителям России уже несколько лет, но сейчас она стала запрещенной, подобно аббревиатуре «ИГИЛ». Почему Верховный суд признал эту организацию экстремисткой? Является ли это движение вообще организацией? И почему криминальная субкультура так быстро набирает популярность среди молодежи?

Видеоверсия программы

Корреспондент: В последние несколько лет зародившееся в местах лишения свободы в 90-е годы движение АУЕ вновь набрало популярность в России. Его представители пропагандируют, в основном среди подростков, воровские и тюремные порядки, так называемую «жизнь по понятиям» со всеми взрослыми атрибутами: соблюдением воровского кодекса, сборов на общак, борьбой с правоохранительными и всеми властными структурами. Сообщества АУЕ в социальных сетях насчитывают сотни тысяч участников.

Одних в движение привлекает криминальная романтика, другими движет страх и принуждение. Многие участники рассчитывают на поддержку криминалитета, обкладывая данью сверстников или людей помладше. Обычно сбор «грева» происходит в школах, институтах, других учреждениях или просто среди местных в пределах района. Движение децентрализовано и имеет по городам смотрящих, вычислить которых достаточно проблематично. Так называемый «грев» якобы предназначен для воровского хода на зоне: заставляют сдавать на «общее», однако доходит ли это «общее» до колоний – тоже вопрос.

17 августа 2020 года Верховный суд России приравнял эту международную криминальную субкультуру к экстремистским организациям, то есть теперь сторонники этой субкультуры подпадают под 282 статью: по сути, «ауешников» в России приравняли к исламским радикалам, фашистам и экстремистам.

Сергей Медведев: У нас в гостях Дмитрий Громов, антрополог, руководитель Группы городской антропологии Института этнологии и антропологии РАН, и Сергей Охотин, правозащитник, директор Центра практических консультаций.

По сути, «ауешников» в России приравняли к исламским радикалам, фашистам и экстремистам

Сергей Охотин: Мы этого не знаем: решение-то Верховного суда никто не видел. Заседание было закрытое. Признано, по сути дела, некое движение, но на самом деле несуществующее, у которого нет ни цели, ни устава, ни задач. И, соответственно, правоприменитель будет уже сам, исключительно на свое усмотрение определять, относится то, что делается, к движению АУЕ или не относится. Может быть, передачи теперь нельзя заключенным передавать, если ты не родственник.

Сергей Медведев: Да, скажут, «на общее», а это – «экстремизм».

Дмитрий, АУЕ – что это: организация, движение, субкультура, менталитет?

Дмитрий Громов: Для того чтобы это понять, нужно рассмотреть историю возникновения нынешней ситуации. Это прекрасно укладывается в механизмы развития моральной паники, которые много раз описаны в мировой антропологии: это очень распространенное явление. Я бы сказал, что АУЕ – это бренд. Мы видим определенную историю его развития: слово и понятие «АУЕ» появились лет 10-15 назад. В старых словарях уголовного жаргона нет этого слова. Есть определенная история употребления этого слова, оно стало появляться в новостных сообщениях сначала как восклицание, потом появился всплеск информации по Забайкалью… И первоначально многие люди, которые использовали его еще лет десять назад, не знали, как это расшифровывается, оно просто использовалось как обращение: например, в воровских «малявах», при переписке, как крик для установления связи. Все-таки первое упоминание – это крик на зоне, то есть крик уголовный.

Сергей Медведев: Сергей, вы подтверждаете, что это родилось в местах заключения?

Сергей Охотин: Это совершенно точно, причем это в меньшей степени колония, а в большей степени следственный изолятор. Ни одна из общеизвестных расшифровок данной аббревиатуры не является правильной, в том числе и те, которые указаны в официальных пресс-релизах Генпрокуратуры.

Сергей Медведев: «Арестантский уклад един»?

Сергей Охотин: Ну, там и «Арестантское уголовное единство». Эта расшифровка – глупость. Что такое уклад? Это ненормативные правила поведения, которые дополнительно применяются к тем регламентам, которые регулируют законодательство.

Сергей Медведев: Мы много десятилетий знаем слово «понятия» – это некий неформальный кодекс, воровские понятия, которые уже практически сто лет существуют в России. АУЕ – это как бы еще одно название «понятий»?

Сергей Охотин: В принципе, да: то, что связывает между собой арестантов в плане взаимовыручки, взаимного уважения, неприменения насилия, разрешения конфликтов. И в самой арестантской среде это не несет никакого отрицательного элемента.

Дмитрий Громов: Изначально слово «АУЕ» появляется в новостях, связанных с регионом вокруг Байкала и большей частью Забайкалья.

Сергей Медведев: Иркутская область, Бурятия.

Дмитрий Громов: Да, это проходит незамеченным, но в 2016 году происходит заявление представителя прокуратуры Забайкалья о том, что в крае тяжелая криминальная обстановка. Это регулярно случается в разных регионах: фиксируют большое количество преступлений, с этим начинают работать. И вот это понятие переходит на уровень общественного сознания.

Сергей Медведев: А там же вообще очень большой процент населения, который имеет криминальное прошлое или криминальные связи. Многие остаются на поселение в этих регионах, где много зон.

Дмитрий Громов: Есть такая точка зрения, что АУЕ развивается там, где много зон и сидельцев. Но по удельному количеству сидельцев первые места занимает Магаданская область, Коми, Мордовия, то есть регионы, которые сейчас никак не фигурируют в повестке, связанной с АУЕ. Закономерность имеет исключение, и очень серьезное. Надо сразу поставить определенную смысловую рамку, чтобы понимать, о чем мы говорим. Ни один человек, ни один автор, который писал бы про АУЕ и рассказывал бы про опасности АУЕ, не упоминал интересного факта. Мы сейчас находимся в ситуации очень мощного снижения преступности. За последние десять лет подростковая преступность в РФ снизилась примерно в два раза, причем по всем регионам. И в реальности нет такого ощущения страха, который нагнетается людьми, рассуждающими об АУЕ: этот страх не подтверждается статистически.

Сергей Медведев: В 2016 году это вышло на высший уровень, была встреча с Путиным, где говорилось, что группы подростков нападают на людей.

Дмитрий Громов

Дмитрий Громов: Я количественно исследовал интерес к слову «АУЕ» в интернете: видно, что интерес к слову связан не с самой АУЕ, а с музыкой, с АУЕ-цитатами. Новостная повестка два раза очень мощно врывалась в плане интереса к этому слову – это инцидент 27 мая 2016 года в Екатеринбурге и 24 августа 2018-го в Санкт-Петербурге. Это два очень мелких и незначительных инцидента, но если в одном случае обиженные подростки немножко пошумели и покричали, несколько раз крикнули «АУЕ», то в другомконкретная группа подростков устроила хулиганку. Такая хулиганка случается в большом городе, наверное, каждый день, но там это привязали к теме АУЕ. И, что интересно, когда события, связанные с АУЕ, происходили в Забайкалье, это не вызывало общественного интереса. А вот когда это перешло в европейскую часть, где живет большая часть населения, в культурных центрах, в Екатеринбурге и в Петербурге, когда это сопровождалось красивой картинкой, где подростки кричат «АУЕ» и раскачивают машину, уже начался страх.

Сергей Медведев: Да, мы видим социальное конструирование опасности, угрозы – берутся изолированные факты, к ним привязывается некая идеология, и это поднимается на федеральный уровень.

Сергей Охотин: Здесь просто какая-то хулиганская выходка, к которой прикрепили терминологию. Они могли так же прокричать «Слава КПСС!». Я в эти периоды был в Петербурге, и там ездили машины для доставления, очевидно, гуманитарной помощи в места лишения свободы, где эта аббревиатура была написана полуметровыми буквами: «АУЕ».

Дмитрий Громов: Это была правозащитная фирма, занимающаяся поддержкой сидящих.

Сергей Охотин: Это нигде не запрещено: кто-то обозначает, что он имеет отношение к спонсированию этих колоний или к собиранию гуманитарной помощи для них. Но само по себе это изначально касалось только людей, находящихся в местах лишения свободы. А если вырвать это оттуда, переместив в свободные отношения, в городскую жизнь… Причем люди это делают с извращением, с точностью до наоборот. Почему там, где большое количество колоний, нет особо проблемы с АУЕ? Потому что освободившиеся сидельцы, вот эта криминальная среда не позволяет этому особо развиваться: они понимают, что это очень далеко, и не надо лишний раз кричать эти глупости.

Сергей Медведев: Это очень символическое движение, которое романтизирует криминальную субкультуру, люди, достаточно далекие от криминального мира, но увлеченные блатной романтикой.

Сергей Охотин: Да, они ее романтизировали, приспособили под свои бытовые повседневные отношения, вложили свое понимание. А где-то это действительно вымогательство, вовлечение несовершеннолетних в криминальную деятельность. Но и правоохранительные-то органы тоже вложили в это свое понимание. Они будут наказывать не тех, с кем могут бороться обычным путем. Ведь если вымогают, пожалуйста, вот есть статья в Уголовном кодексе, если вовлекают несовершеннолетних – тоже есть статья, организовалось преступное сообщество – пожалуйста, раскрывайте.

Сергей Медведев: А здесь это просто приравняли к экстремизму.

Сергей Охотин: И это уже третье искажение – изначально это было в арестантской культуре, что близко к своему первоначальному смыслу, дальше то, что спроецировала молодежь, а дальше то, что правоохранительные органы в лице Генпрокурора принесли в Верховный суд. И теперь мы имеем решение: угадайте, что мы тут запрещаем, а что нет…

Сергей Медведев: А вот что думает по этому поводу юрист Алексей Федяров.

Алексей Федяров: Этот свод блатных понятий появился как-то очень быстро по историческим меркам, и он очень прочен. Это прямая реакция социума на неопределенность и несправедливость правил, устанавливаемых государством. Блатные понятия – это максимально простой, прозрачный и емкий свод правил и максим. Там нет ничего лишнего. Это все должно удерживаться в головах и передаваться от одного к другому, ведь нигде нет письменно закрепленного понятийного аппарата АУЕ. Чем проще, чем не интеллектуальнее эти правила, тем больше они привлекают людей и шире распространяются. Ты взял пачку сигарет из рук «опущенного» – и сам становишься таким же. Нельзя «крысить» у своих. Все элементарно и просто. Запретить это невозможно!

Алексей Федяров

Посмотрите, как разговаривают депутаты или люди в МИДе: «наехал», «накат», «беспредел»… Терминология АУЕ активно используется в высших слоях власти! Побывайте на какой-нибудь вечеринке прокуроров и следователей, послушайте, как они говорят! Если уж и наказывать за терминологию, которая используется в АУЕ, тогда надо с них и начинать! Нужно просто делать законодательство, которое будет привлекательней, чем жизнь по воровским понятиям.

Дмитрий Громов: Есть такой довольно стандартный клишированный подход, рассматривающий российское общество как единую большую тюрьму. Это совершенно не так. В данном случае воровские понятия – это вполне конкретный круг идей, который действует в воровской среде. Но главное, произнося «АУЕ», мы предполагаем, что АУЕ где-то есть. Вот я предлагают всем желающим разобраться в этой теме зайти в интернет и посмотреть, что же, собственно, пишут в этих сообщества «ВКонтакте».

Сергей Медведев: В этих группах десятки тысяч человек.

Сергей Охотин: Но сейчас они закрыты.

Криминал как таковой, в принципе, не заинтересован в том, чтобы подключать такие мощные сети

Дмитрий Громов: Тот, кто попытается освоить принципы АУЕ через «ВКонтакте», будет удивлен, потому что там в нет вообще ничего про тюрьму. Среди ста постов встречается, может быть, один-два, хоть как-то связанные с тюрьмой. А остальные про суровую мужскую романтику, про любовь, про дружбу, про одиночество, то есть такой образ романтического героя. Желающие могут набрать в поисковике выражение «пацанские цитаты», и выскочит много сайтов, которые как раз показывают, что содержат сайты, посвященные АУЕ. Чиновники и люди, которые борются с АУЕ, по всей видимости, мало заходят в интернет. И когда пошла волна закрытия такого рода сайтов, которые якобы как-то на что-то влияют… Но дело в том, что такого рода сообщества «ВКонтакте» создаются не поодиночке. Я знаю случаи, когда были созданы примерно 19 одинаковых сообществ такого рода, и 18 имели разные названия: например, «криминал» или «пацанские понятия», а одно имело название «АУЕ». И вот «АУЕ» заблокировали, а остальные вообще не тронули, то есть никто этого не заметил. Связь с криминалом в данном случае – дело десятое.

Если говорить о слове «АУЕ», то это вообще совершенно другой набор смыслов. Криминал как таковой, в принципе, не заинтересован в том, чтобы подключать такие мощные сети. И вот эти сообщества – на самом деле коммерческие. В них приходят для того, чтобы почитать, посмотреть, насладиться каким-то визуальным рядом. Каких-либо инструкций о поведении в тюрьме, призывов к криминальной деятельности и вообще какой-либо агитации, насколько я понимаю, там, как правило, нет. Иногда можно найти какие-то сообщества, где действительно встречаются сиделые люди. Там можно встретить объявление типа «где можно почалиться» (человек приезжает в другой город и ищет, где ему остановиться). Но это не то, о чем идет речь в данном случае.

Сергей Охотин: Получается, что мы разделили все это на три части.

Сергей Медведев: То есть интернет – это хайп на блатной культуре.

Сергей Охотин: Да, просто слово, аббревиатура, за этим не стоит ничего ни плохого, ни хорошего, и к криминалу это не имеет отношения. Другая сторона – чисто арестантский, внутритюремный уклад. И третье – это те молодежные группировки, состоящие из ранее не судимых, которые взяли какие-то моменты этого и используют их для какой-то самоидентификации.

Сергей Медведев: И между ними нет связи?

Сергей Охотин: Разумеется, нет!

Сергей Медведев: Это не доставляется ни в какие зоны.

Дмитрий Громов: Конечно, бывают отдельные случаи. Россия – огромная страна. Есть случаи, когда в разных местах возникает какая-то криминальная обстановка, есть случаи «грева». Например, в городе Чите, который в СМИ называют столицей АУЕ, насколько я смог разобраться, такого уже нет. Лет 15 назад, когда в Забайкалье действительно был всплеск криминальности, там было больше сбора.

Сергей Медведев: Теоретически могло быть возможно, что у семиклассника отжали мобильник, и он в итоге оказался в исправительной колонии?

Дмитрий Громов: Теоретически все может быть, но для современной России это все-таки не типично. Всегда были и, видимо, будут молодые люди, которые по каким-то причинам выбирают себе криминальную траекторию развития, но это не организации, не движения, а итог самостоятельных решений.

Сергей Медведев: Блатная романтика всегда была довольно привлекательна для молодежи. Это некий бунт против общества, против институции, некая инициация в степени мужественности. Мы в далеком детстве слушали блатные песни, шансон, и такая блатная повадочка считалась очень крутой. Думаю, что так или иначе большинство молодых людей в России проходят через такую приблатненную инициацию.

Сергей Охотин

Сергей Охотин: В возрасте 12-14 лет человек проходит стадию отрицания общепринятых моментов. Прежде чем начать что-то строить, и себя в том числе, ему нужно что-то разрушить, то есть противопоставить себя устоявшимся ценностям. Это просто этап взросления.

Дмитрий Громов: Дети и молодежь всегда интересовалась деструктивными вещами: это вещи, связанные с насилием, суицидом, матерной речью. Потом это проходит. Это фактически является контркультурным действием. Криминальность – это лишь частный случай такого интереса к деструктиву.

В фильмах Тарантино деструктивность намного выше, чем в сообществах, посвященных АУЕ, но это как бы общественно осознанный уровень деструктивности для взрослых. Тарантино сверхпопулярен. Люди с восхищением смотрят на то, как люди убивают друг друга в фильмах, но в тоже время приходят в ужас при мысли о том, что дети смотрят нечто подобное в интернете.

Сергей Медведев: Это какие-то символические каналы – канализация насилия в культуре.

Дмитрий Громов: Это эстетика. Слово «АУЕ» набирают в интернете, как правило, для того чтобы посмотреть клипы каких-либо групп, которые разрабатывают эту тему, или пацанские цитаты. Для того, чтобы узнать, как совершить преступление или как стать крутым вором, это набирают минимально. Это сродни интересу к вампирам: неприятные существа, но они вызывают интерес. Есть масса людей, которые интересуются этим как эстетикой.

Сергей Медведев: Речь идет о каком-то эстетическом и символическом феномене, который, тем не менее, власть воспринимает как вполне реальный, создающий угрозу общественной безопасности.

Почему АУЕ так популярно в последние годы? Об этом рассуждает антрополог Александра Архипова.

Александра Архипова: Сначала в «Новой газете» появилась статья, написанная с паникерских позиций: «А! Криминальные школьники нас всех сейчас убьют и порежут!». А потом в докладе по правам человека, который был представлен Путину, говорилось о том, что наши подростки попадают в такую криминализованную субкультуру, где их учат пить, курить и воровать, где младшие собирают со старших деньги на поддержку воровского общака. Кроме того, детей подвергают сексуальному насилию, «опускают». В школах возникает формальная иерархия, при которой те, кто входит в АУЕ, стоят на вершине, а те, кто не хотят попадать в эту группу, оказываются «опущенными». И, как подчеркивалось в докладе, представленном Путину Ланткратовой, они попадают в эту субкультуру через специальные квартиры, куда их приглашают как бы на вечеринки и накачивают наркотиками. Ты проснулся и – бац! – ты уже АУЕ.

Александра Архипова

Это какая-то очень знакомая картина, где любые изменения внутри человека списываются на то, что «нашего ребенка оболванили, зазомбировали некоторые злые силы», и не важно, это западные либералы, наши оппозиционеры или криминальная структура. Это современный тренд, который объясняет любые возникающие негативные явления в современной культуре тем, что сами дети не виноваты, они не субъекты, а объекты, на которые воздействуют некоторые злые силы. В данном случае эта злая сила получила название – «субкультура АУЕ». Из этого делается вывод – надо бороться не с самой субкультурой, не с проблемами в школах, а с мифической или полумифической культурой АУЕ.

Сергей Медведев: Итак, здесь очень условная, практически не существующая связь между реальным криминалом и всей этой пеной под названием «АУЕ». Тем не менее, если силовики что-то конструируют как реально существующее, то оно, видимо, таким и окажется в правоприменительной практике. Сергей, каких вы ожидаете последствий? Ярлык экстремизма наклеят на еще более широкий круг явлений?

Сергей Охотин: Сама проблема с решением Верховного суда и состоит в том, что невозможно предсказать, как это будет применяться. У правоохранительных органов появился еще один инструмент в дополнение к множеству других инструментов, которые позволяют выбрать конкретного, по каким-то причинам неугодного человека и привлечь его за экстремизм, даже если он не совершал других преступлений. Если человек где-то неосторожно высказался, поддержал криминальные понятия или употребил эту аббревиатуру, будет считаться, что он поддерживает экстремизм либо является частью экстремистского сообщества. Поэтому самое простое для силовиков – это, конечно, работа через интернет: очень удобно, никуда не нужно выходить.

Еще беспокоит возможность применения дополнительных репрессий в местах лишения свободы. Есть правила внутреннего распорядка, есть УИК (Уголовно-исполнительный кодекс), есть закон о содержании под стражей. Но есть ненормативные правила поведения, от которых никуда не денешься. Зачастую человека задержали, как у нас любят правоохранительные органы, в самый неудобный момент, и доставили в неуместной одежде, чтобы дополнительно морально воздействовать, либо просто при задержании испачкать. Привезли его в камеру: разумеется, ему дадут чистую одежду, поделятся чем-то, если одежда разорвана, испачкана или ее нет. Но при этом ему скажут: «Вы что?! У нас по правилам это запрещено. Мало того, что мы по правилам вас можем наказать, вы же еще поддерживаете АУЕ, арестантское единство».

Сергей Медведев: Криминализация воровских понятий, которые неформально работали все эти годы.

Сергей Охотин: Даже не воровских, а человеческих, чтобы убить все это на корню. Но очень важно, чтобы у заключенных была возможность выстроить какие-то отношения. Это позволяет им потом адаптироваться на воле.

Сергей Медведев: Условно говоря, это еще один рычаг, еще один инструмент…

Сергей Охотин: …который будет применяться избирательно, либо не будет применяться, потому что кому-то будет позволено все, а в отношении кого-то это можно применить и сказать: «Ты теперь будешь экстремистом».

Сергей Медведев: Можно говорить о расширительном понятии экстремизма: мы видим, как с каждым годом буквально все вокруг становится экстремизмом.

Дмитрий Громов: Да, и, к сожалению, есть очень тревожные сигналы именно в плане отношения к этой теме АУЕ. Недавно представитель МВД Сергей Кравчук говорил, что АУЕ – это потенциальные участники протестных акций.

Сергей Медведев: Прямо на глазах возникает оппозиция!

Дмитрий Громов: Да, это вполне понятная логика в умах МВД: есть установка на борьбу со страшными массовыми протестными мероприятиями…

Сергей Медведев: В голове не укладывается! Ведь еще в сталинские времена блатные боролись с политическими, если почитать Шаламова.

Дмитрий Громов: При желании уложится в голове.

Еще беспокоит возможность применения дополнительных репрессий в местах лишения свободы

Сергей Охотин: Особенно если под это требуется бюджет.

Сергей Медведев: Как Лукашенко сейчас говорит, что это преступники, в Беларуси протестует криминал. Вот смычка преступников и оппозиции!

Дмитрий Громов: Но простейшее правоприменение, которого я лично ожидаю, – это даже не в связи с тем, что человек что-то сказал, а просто потому, что он находится в какой-то группе «ВКонтакте». И уже, насколько я понимаю, учет сторонников АУЕ на местах проводится как раз этой схеме: берется список участников какой-нибудь из групп с названием «АУЕ», через фильтр выбирается житель этого региона… Вот у меня, например, есть цифры – 570 жителей нашего региона находятся в этих группах.

Сергей Медведев: И вот уже организация!

Дмитрий Громов: И молодой человек, который попал за какую-то мелкую хулиганку… Как было в случае с молодыми людьми в Санкт-Петербурге: там, насколько я смог разобраться, эту типовую хулиганку привязали к АУЕ только потому, что главный хулиган состоял в группе АУЕ и, возможно, что-то еще публиковал у себя «ВКонтакте». Сейчас заканчивается дело в Екатеринбурге по поводу создателей одного из пабликов, посвященных АУЕ. Те паблики, которые сейчас висят, как я понимаю, большей частью сделаны за пределами России. Несколько пабликов закрыли тихо, без уголовных дел, но в Екатеринбурге трем людям не повезло. Это совершенно безумная история! Молодой человек, его друг и впоследствии жена создали такого рода паблик, через который они что-то продавали, получая буквально копейки. И вот теперь выяснилось, что они – преступная группа. А поскольку женщина в их семейном бизнесе вела бухгалтерию, это представлено как финансирование экстремистской организации.

Сергей Медведев: Спонсор терроризма!

Дмитрий Громов: Это показательный суд. На местах правоохранительные органы должны отчитываться по поводу борьбы с экстремизмом. И вот люди, которые не спрятали вовремя свой интерес к таким сообществам в интернете, по большей части игровой, могут очень серьезно попасть.

Сергей Медведев: Немножко в другую сторону, но похожее дело в Красноярске, где девочку отправили в психиатрическую лечебницу (сейчас ее отпустили), потому что она была подписана не на тот паблик о «Колумбайне». И буквально пару дней между строк мы слышим сообщение, что ФСБ, по-моему, в Красноярске раскрыло подростковую преступную организацию: там дают признательные показания 14 человек, которые готовили нападения на школы и взрывы.

Дмитрий Громов: Может быть, это и было – надо разбираться. Но ловля «экстремистов» через интернет – это действительно очень удобная форма для отчетности, чтобы не выходить из кабинета, а преступников ловить.

Сергей Охотин: Охота на ведьм.

Дмитрий Громов: Это поиск не тех, кто реально опасен, а тех…

Сергей Охотин: Кого проще поймать.

Сергей Медведев: Сергей, вы же подали апелляцию на это решение Верховного суда – именно в том разрезе, что это как бы новая охота на ведьм?

Сергей Охотин: Да, мы подходим здесь с критериями, используемыми Европейским судом, поскольку решение само по себе непредсказуемое, и оно непонятно для применения. Человек, имеющий отношение к этой субкультуре или к местам лишения свободы, не может с достаточной долей вероятности предвидеть последствия своего поведения. Может быть, он поддерживает своих друзей, отправляет им посылки, и он не в состоянии предсказать – экстремист он уже или еще нет.

Сергей Медведев: Действительно, пространство экстремизма на глазах стремительно расширяется. Все больше наших действий, которые еще буквально пару лет или месяцев назад считались вполне нормальными, и групп объявляются экстремистскими. Так что, когда вы просыпаетесь утром и включаете интернет, первым делом проверьте, не являетесь ли вы запрещенной в России организацией или, упаси боже, экстремистом.

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *