Ушаков троица икона

Наталия Шередега

Рубрика: ТЕОРИЯ Номер журнала: #3 2005 (08)

Великое не возникает случайно и не бывает капризной вспышкой: оно есть слово, к которому сходятся бесчисленные нити, давно намечавшиеся в истории. Великое есть синтез того, что по частям фосфорически мерцало во всем народе; оно не стало бы великим, если бы не разрешало собою творческое томление всего народа1.

Павел Флоренский

В 1929 году в Государственную Третьяковскую галерею была передана из Загорского историко-художественного музея икона Андрея Рублева «Троица», по праву считающаяся самым высоким созданием русской культуры, самой знаменитой русской иконой. С тех пор икону бережно хранят в стенах музея: она находится под постоянным наблюдением хранителей и реставраторов. К рублевской «Троице» приходят тысячи людей различных вероисповеданий, профессий, возрастов, единых в своем стремлении приобщиться к идеальной красоте и подлинной духовности.

Разговор о любом произведении искусства, будь то искусство светское или искусство церковное, тем более о такой прославленной иконе, как «Троица», начинается с вопросов «где?» (место, locus), «когда?» (время, tempus), «кто?» (личность, persona), «почему?» (причина действующая, causa activa), «для чего?» (причина конечная, causa finalis). При ответе на вопрос: «где была создана икона Святой Троицы?» — разногласий между специалистами практически нет; все единодушны во мнении, что Андрей Рублев написал ее в Троице-Сергиевой лавре. Имелись лишь разночтения относительно месторасположения иконы внутри лавры. Ранее считали, что икона располагалась в качестве главного местного образа в первом ярусе иконостаса Свято-Троицкого собора на правой стороне от Царских врат2. Но В. Антонова доказала, что первоначально икона находилась в ногах гробницы преп. Сергия, служа как бы «запрестольным образом» по отношению к раке преподобного3. В XVI веке с рублевской иконы была сделана копия4. В 1600 году Борис Годунов украсил икону золотой ризой с драгоценными камнями5. Около 1626 года ее перенесли на место, определенное для главной храмовой иконы (возможно, в результате ее чудесного прославления)6, копия же была помещена на второе место слева от царских врат (сразу за иконой Божией Матери «Одигитрия»). Почти пятьсот лет икона находилась в Свято-Троицком соборе Троице-Сергиевой лавры и неоднократно поновлялась. В 1904-1905 годах по инициативе известного художника, коллекционера и попечителя Третьяковской галереи И.С. Остроухова, под наблюдением Московского Археологического общества и с разрешения лаврского начальства иконописец-реставратор В.П. Гурьянов вместе с В.А. Тюлиным и А.И. Изразцовым расчистил икону от верхних наслоений. Сразу после расчистки сделали фотографический снимок сохранившегося первоначального изображения7. В 1918- 1919 годах отделением Центральных государственных реставрационных мастерских при загорском историко-художественном музее (ЦГРМ при ЗИХМ) была произведена окончательная расчистка иконы «Троица»8. После расчистки признали недопустимым закрывать окладом «единственное, по значению своему, в мире произведение искусства», принадлежащее кисти Андрея Рублева9.

Общепризнанного ответа на вопрос: «Когда была создана икона Святой Троицы?» — пока нет. Сторонники ранней датировки считают, что «Троица» создавалась для деревянного Троицкого собора, возведенного в 1411 году, и позже была перенесена в каменный храм. Другая точка зрения заключается в том, что икона была написана одновременно с иконостасом в 1425-1427 годах для нового каменного Троицкого собора, украшенного артелью мастеров во главе с Андреем Рублевым и Даниилом Черным. На сегодняшний день научная оценка проблемы датировки звучит так: «Вопрос… может быть решен только после проведения комплексного исследования всех икон, связываемых с творчеством Андрея Рублева»10.

Полное единодушие наблюдается при ответе на вопрос: «Кто автор иконы Святой Троицы?» Ее создал Андрей Рублев. Справедливости ради надо все же отметить, что были попытки в этом усомниться. Так, еще во второй половине XIX века Д.А. Ровинский, считавший эту икону произведением итальянского мастера, утверждал, что, вероятно, лишь известие Клинцовского подлинника, повторенное в житии преп. Сергия Радонежского, «подало повод И.М. Снегиреву приписать икону Святой Троицы Рублеву»11. Однако митрополит Московский Филарет (Дроздов) счел нужным твердо опровергнуть это мнение, сказав, что «в Сергиевой лавре постоянно сохраняется предание, что сей образ писан Андреем Рублевым при пр. Никоне»12. После проведения реставрационных работ Н.П. Лихачев написал, что «наблюдения, сделанные Гурьяновым, подтверждают предположение о том, что икона святой троицы принадлежит письму Рублева»13.

Что касается причины действующей, которая побудила Андрея Рублева написать икону «Троица», то ее можно разделить на непосредственную и опосредованную. Непосредственная ясна и понятна — это заказ со стороны преп. Никона Радонежского, что подтверждается словами из иконописного подлинника: «Он повеле при себе образ написати пресвятыя Троицы, в похвалу отцу своему, святому Сергию чудотворцу…»14. На опосредованную причину указал в свое время П. Флоренский: «Но если храм был посвящен Пресвятой Троице, то должна была стоять в нем и храмовая икона Пресвятой Троицы, выражающая духовую суть самого храма — так сказать, осуществленное в красках имя храма. Трудно при этом представить, чтобы ученик ученика Преподобного Сергия, так сказать, духовный внук его, почти ему современный, работавший уже при его жизни и, вероятно, лично знавший его, осмелился бы заменить композицию Троичной иконы, бывшую при Преподобном и им утвержденную, самочинной композицией того же первообраза. Миниатюры Епифаниева жития представляют икону Троицы в келии Преподобного Сергия не с самого начала, а лишь с середины жизни, т.е. свидетельствуют о возникновении ее именно среди деятельности Преподобного… В иконе «Троица» Андрей Рублев был не самостоятельным творцом, а лишь гениальным осуществителем творческого замысла и основной композиции, данных Преподобным Сергием»15.

Теперь следует прояснить самое сложное — главную причину создания иконы Святой Троицы, ее задачу, ее значение для «мира сего». Всякая икона имеет догматический смысл, нравственно-идеологическую проповедь и живописно-художественные особенности.

Догматический смысл основывается на том, что «наличие в мире образа есть дело Божьего предопределения, ибо в Божьем неизменном Совете предвечном, как бы в идее, содержатся изображения и образцы тех вещей, которые имеют быть от Него»16. О нравственно-идеологической проповеди говорится в деяниях Седьмого Вселенского собора: «Пусть рука искуснейшего живописца наполнит храм историями Ветхого и Нового Завета, чтобы те, которые не знают грамоты и не могут читать Божественных Писаний, рассматривая живописные изображения, приводили себе на память мужественные подвиги искренно послуживших истинному Богу и возбуждались к соревнованию достославным и приснопамятным доблестям»17. Живописно-художественные приемы обнаруживаются при тщательном анализе произведения, и при этом, в случае церковного искусства, следует помнить, что «говоря о формах воплощения образа, святые отцы не столько заостряют вопрос о характере, сколько о живой, непосредственной передаче первообраза, путем реальной передачи действительности»18.

Раскрытие догматического смысла иконы Святой Троицы, принадлежащей к иконографическому типу Ветхозаветной Троицы, начинается с сюжетного первоисточника. В 18-й главе книги Бытия читаем о том, как Аврааму у дубравы мамврийской явился Господь. Увидев трех мужей, Авраам побежал к ним навстречу, поклонился и сказал: «Владыка, если я обрел благоволение пред очами Твоими, не пройди мимо раба Твоего» (Быт. 18. 3). Далее говорится о приготовлении Авраамом и Саррой трапезы. За трапезой происходит беседа между Господом и Авраамом, в которой предсказывается рождение у Авраама и Сары сына Исаака. По окончании трапезы Авраам провожает трех мужей, отправляющихся в города Содом и Гоморру. Как за трапезой, так и в пути Авраам получает извещение от Господа об истреблении жителей этих городов, погрязших в нечестии. Во время беседы двое спутников опережают их, и Авраам остается наедине с Господом. После просьбы Авраама пощадить жителей при известном условии Господь отходит от него, и Авраам возвращается в свое жилище. Если проследить тот долгий и сложный путь, который ведет от самой дубравы мамврийской и римских катакомб через Равенну, Патмос, Сицилию, Каппадокию и Константинополь в Древнюю Русь, Киевскую, Владимиро-Суздальскую, Новгородскую и, наконец, в московские земли, к обители преп. Сергия, то это нам позволит установить, как, когда и где изображение «Гостеприимство Авраама» стало восприниматься как «Ветхозаветная Троица»19. Вспомним, что Бог является Аврааму, который видит трех мужей, а потом узнает в них Господа в сопровождении двух лиц, о которых сначала говорится, что они мужи, а чуть далее, что они ангелы. Никто из святых отцов и учителей Церкви не сомневался, что в этом рассказе скрывается одно из бывших Аврааму Богоявлений. Однако существовали разногласия: явился ли Аврааму Господь с двумя ангелами, или это были три ангела, служившие средством к внешнему обнаружению через них Божества, или же это все три Лица Святой Троицы в образе ангелов20.

Резюмируя все вышесказанное, священник А. Лебедев пишет: «При сопоставлении всех этих воззрений должно придти к тому заключению, что, хотя один из явившихся Аврааму, как Иегова, ясно отличается от посланных в Содом Ангелов, тем не менее самое число «три» несомненно указывает на троичность Лиц в Боге»21. К тому же мнению склоняется и святитель Московский Филарет. «Обыкновение Церкви, — говорит он, — представлять на иконах тайну Святой Троицы в образе трех Ангелов, явившихся Аврааму, показывает, что благочестивая древность точно в числе сих Ангелов полагала символ Святой Троицы»22.

Итак, вначале в Церкви, видимо, главенствовало понимание указанного библейского текста в смысле Богоявления Аврааму Господа и двух ангелов. Постепенно от прямого толкования образуется относительное желание видеть в этом Богоявлении трех ангелов, своим числом «три» символически выражающих триипостасность Божества. Наиболее отходящим от непосредственного понимания библейского текста следует считать взгляд на это Богоявление как на явление Аврааму всех Лиц святой Троицы в виде трех странников. Именно это понимание стало главенствующим на Руси, а его раскрытие в живописной форме и есть догматический смысл иконы святой Троицы. Более того, именно эта догматическая доминанта в русском церковном сознании, явившаяся результатом подвига преп. сергия и творчества Андрея Рублева, уберегла Русь от соблазна Унии и помогла твердо отстаивать богословские позиции в вопросе о filioque.

Какими же иконографическими и живописными методами удалось Андрею Рублеву достичь такой догматической смысловой нагрузки в иконе «Троица»? Будем руководствоваться девизом о. Георгия Флоровского: «Верный путь богословствования открывается только в исторической перспективе»23. Еще во времена Евсевия Кесарийского (IV в.) у дуба мамврийского находилась картина, изображавшая явление Аврааму трех странников24. Как свидетельствует Евсевий, фигуры, изображенные на ней, «возлежали» по обычаю эллинистического мира. Далее Евсевий пишет: «Два по одному с каждой из двух сторон, а в середине — более могущественный, превосходящий по сану. Показанный нам в середине есть Господь сам наш Спаситель… Он, приняв на Себя и человеческий вид, и форму, открыл Себя, каков Он есть, благочестивому праотцу Аврааму и также передал ему знание о Своем Отце»25. О подобном изображении у дуба мамврийского упоминал и Юлий Африкан26. Существует повествование об уничтожении императором Константином Великим в 314 году языческого алтаря в Палестине у дуба мамврийского, стоявшего перед картиной явления ангелов Аврааму27. После Второго Вселенского собора, утвердившего догмат о Святой Троице, изображение «Ветхозаветной Троицы» встречается довольно часто. В мозаике базилики Санта-Мария Маджоре в Риме (V в.) три сидящие в ряд фигуры имеют перед собой треугольные хлебцы. В этом изображении средняя фигура имеет крестчатый нимб, что указывает на то, что в древности Церковь сохраняла мнение о явлении Аврааму Христа и двух ангелов28. Крылья у всех трех фигур имеются в миниатюре Библии Коттона (V в.)29. Явление Аврааму изображено также на мозаике церкви Св. Виталия в Равенне (VI в.)30 и в греческой рукописи книги «Бытие» Ди-Филиппи, относимой Тешендорфом к V веку. На миниатюре в «Октатевхе» в Ватикане (XI-XII вв.) три Божественных гостя изображены без крыльев, средний же — с крестчатым нимбом. При этом персонажи уже не размещаются по принципу изокефалии (по прямой линии), а полукругом. Такое расположение получает распространение в восточных провинциях и, возможно, в Сирии. Скорее всего, изокефальный тип композиции является раннехристианским и западным, так как подобное расположение означало равное достоинство, что непосредственно вытекало из учения бл. Августина и других западных отцов31. На Востоке в провинциальных школах утверждалось другое понимание сюжета, иконографически склонявшееся к трактовке Богоявления как Христа и двух ангелов, вылившееся впоследствии в композицию «Святая Троица». Этот иконографический сюжет и проникает на Русь (хотя есть редкие примеры изокефалии — «Троица Ветхозаветная» из Пскова). Впоследствии на изображениях кругового типа мы находим детали, которые говорят о том, что иконописцы хотели показать не явление Христа и двух ангелов, а все три Лица Святой Троицы. Так на фреске в Чаракилиссе (XI в.) все три фигуры имеют крестчатые нимбы. Подобного рода нимбы изображены в иконе «Отечество» (XIV в., ГТГ). Дальнейшая эволюция круговой композиции Святой Троицы все более раскрывает идею триединства Бога. Так, например, если в ранних круговых изображениях стол выписывался полукруглым, с целью выделения центральной фигуры, то в эпоху Палеологов, характерную склонностью вписания многих композиций в круги, стол изображается прямым, причем с таким расчетом, чтобы всех трех ангелов уровнять между собой. Этой же цели достигает на иконе Андрей Рублев, изображая склоненной голову центрального ангела (в ранних изображениях головы склоняли только боковые ангелы), что и порождает эффект кругового движения, того жизненного движения, которое приводит к пониманию единства Божественной сущности, а не к выделению характера каждого из трех лиц Святой Троицы. Изображаются три в единстве, а не трое. Светоносный колорит с использованием золота, сиянием охр, нежных оттенков зеленого, розового и сиреневого, небесный (рублевский) голубец, тонкий ритм линий в единстве с совершенной композицией порождают образ неземной красоты, небесной гармонии. Различные мнения исследователей об идентификации каждой фигуры в иконе Андрея Рублева свидетельствуют о том, что иконописцу удалось достичь поставленной цели: изобразить триипостасность Бога, а не три ипостаси. В этом и состоит догматический смысл иконы как образного выражения догмата о Святой Троице, воплощенный идеальными художественными средствами. Соборное сознание Церкви закрепило «иконографический догмат» рублевской иконы в середине XVI века, когда Стоглавый собор «возвел его во всеобщий образец, предписав писать образ «Святой Троицы» как писал Андрей Рублев и «пресловущие греческие живописцы»»32.

Эпоха конца XIV — начала XV столетия, в которой жил и творил Андрей Рублев, была выдающейся по своему исключительному значению в истории Русского государства. Она знаменовала собой возрождение национальной культуры в связи с созревшим в сердцах русских людей стремлением к объединению всей Руси для свержения монголо-татарского ига33. «Русская Церковь играет в это время крупнейшую роль в деле созидания русской государственности и национального объединения. Ее глава — митрополит — переезжает из Владимира в Москву и тем самым подчеркивает значение Москвы не только как государственной, но и как церковной столицы»34. В таком историческом контексте Андрей Рублев создает икону Святой Троицы. П. Флоренский говорит: «Нас умиляет, поражает и почти ожигает в произведении Рублева вовсе не сюжет, не число «три», не чаша за столом и не крила, а внезапно сдернутая пред нами завеса ноуменального мира… Среди метущихся обстоятельств времени, среди раздоров, междуусобных распрей, всеобщего одичания и татарских набегов, среди этого глубокого безмирия… открылся духовному взору бесконечный, невозмутимый, нерушимый мир, «свышний мир» горнего мира. Вражде и ненависти, царящем в дольнем, противопоставилась взаимная любовь, струящаяся в вечном согласии, в вечной безмолвной беседе, в вечном единстве сфер горних»35. Из этих высказываний следует вывод: икона Святой Троицы, с одной стороны, явилась результатом духовной и исторической жизни русского народа, а с другой — задавала цель духовных и исторических устремлений к единству, взаимной любви, к преобладанию горних ценностей над дольнем. В XIV веке становилось понятно, что будущее государство будет многонациональным (достаточно вспомнить деятельность св. Стефана Пермского по просвещению зырян). Но народы никогда не живут в совместности просто так, они всегда проживают вместе для чего-то. Живым и созидательным началом, направляющим весь ход сплочения, выступает проект совместной жизни. Нации нет без традиции, без прошлого, без памяти. Но этого недостаточно — нации формируются и живут лишь постольку, поскольку воплощают в себе стремление осуществить общую программу грядущего, достичь общей цели. Величие нравственно-идеологического значения творения Андрея Рублева в том и состоит, что образ Святой Троицы соединил прошлое народа, его духовный опыт и будущее как общее национально-государственное целеполагание. При канонизации в 1988 году Андрея Рублева соборное сознание Русской православной церкви подтвердило огромное значение образа Святой Троицы для России и всего православного мира тем, что на иконе преп. Андрей Рублев изображен держащим в руках икону Святой Троицы, а в тропаре сказано:

«Божественнаго Света лучами облистаемый, преподобне Андрее, Христа познал еси — Божию Премудрость и Силу и иконою Святыя Троицы всему миру проповедал еси Единство во Святей Троице, мы же со удивлением и радостию вопием ти: имеяй дерзновение ко Пресвятей Троице, моли просветити души наша».

Ушаков Симон Федорович (1626-1686)

С именем С. Ф. Ушакова в истории древнерусской иконописи принято связывать представление о последнем периоде искусства Московской Руси.

И его творчество, и сама его личность типичны для эпохи коренных изменений, происходивших во второй половине XVII в. Четко обозначившаяся ломка средневекового мировоззрения приводит к серьезным переменам в понимании и трактовке иконописного образа.

Особенно отчетливо эти новшества выразились в деятельности мастеров Оружейной палаты Московского Кремля. Возникшая при государевом дворе еще в начале XVII в. как хранилище оружия, она уже в середине столетия превращается в большую художественную мастерскую, куда стягиваются лучшие иконописцы из разных городов Руси, где рядом с ними работают приглашенные иноземные мастера. Здесь выполняется огромный объем работ, начиная от росписи храмов и жилых помещений Кремля и кончая украшением знамен, карет, различных бытовых предметов.

В Оружейной палате более двадцати лет трудился Симон Ушаков. Его работоспособность и энергия поразительны. Он расписывает стены храмов, пишет иконы и миниатюры, чертит карты, делает рисунки для знамен, монет, украшений на ружьях, гравюр и сам гравирует. Много пишет по заказам для храмов Москвы, Новгорода, Твери, Ростова, для Троице-Сергиева монастыря.
Ушаков возглавляет иконописную мастерскую и оставляет множество учеников и последователей, среди которых особую известность получили Тихон Филатьев и Кирилл Уланов. Вслед за учителем они пытаются найти новые формы для создания иконописного образа.

Свой новый взгляд на задачи иконописи Ушаков формулирует в написанном им не позднее 1667 г. «Слове к люботщательному иконного писания», где восхищается свойствами зеркала, способного в точности воспроизводить окружающий мир, и желает уподобить ему живописный образ. Следуя этому стремлению, он пытается с помощью многослойных плавей (мелких, едва заметных мазков, дающих плавный переход одного тона в другой) применять светотеневую моделировку в трактовке ликов.

Он часто пишет изображения Спаса и Богоматери, демонстрируя свое умение мягко моделировать лицо и шею, подчеркнуть округлость подбородка, припухлость губ. В иконе «Богоматерь Владимирская (Древо Московского государства)», написанной в 1668 г., он изображает царя Алексея Михайловича, пытаясь передать его портретные черты.

Известно, что Ушаков писал парсуны. В изображении интерьера или пейзажа на иконах он иногда использует принципы линейной перспективы. В качестве образца для фонов икон художник порой пользуется западноевропейской гравюрой. Так, в архитектурном пейзаже иконы «Троица» (1671) он повторил изображение с гравюры, исполненной по картине итальянского живописца XVI в. Паоло Веронезе «Пир у Симона-фарисея». Что же касается понимания иконописного образа в целом, то мастер остается в рамках средневековых представлений. (Двойственный характер, присущий его искусству, находит аналогии в творчестве позднегреческих иконописцев — таких, например, как Эммануил Тзанес.)

В отличие от иконописцев прошлого, Ушаков часто подписывает свои произведения, сообщая дату написания образа и свое имя. Из сохранившихся документов известно, что с 1648 по 1664 г. он работал знаменщиком в Серебряной палате, а с 1664 по 1686 г. — жалованным изографом Оружейной палаты. Сведения о «роде иконописца Симона Федорова сына Ушакова» содержатся в рукописном синодике московской церкви Грузинской Богоматери.

Из дошедшего до наших дней его наследия наиболее известны иконы, хранящиеся ныне в ГТГ и ГРМ. Среди них — повторения прославленных русских святынь: образы Богоматери Владимирской (1652, 1662), Богоматери Донской, Богоматери Киккской (оба 1668) и др. Известны также его гравюры на меди — «Отечество», «Семь смертных грехов»; гравюры к «Житию Варлаама и Иоасафа», к «Псалтыри Симеона Полоцкого».

Биография

Ушаковых, прославившихся своим делом, российская история знает немало. Каждый образованный человек назовет как минимум трех известных носителей этой фамилии — составителя толкового словаря русского языка, флотоводца и адмирала и московского иконописца. Ликами святых, написанными Симоном Федоровичем Ушаковым, можно и сейчас полюбоваться в Троице-Сергиевой лавре, Новодевичьем монастыре, столичных церквях и соборах, а также в Третьяковской галерее и Русском музее.

Судьба

В личной биографии талантливого живописца и великого иконописца за давностью лет немало белых пятен. Например, доподлинно не известна дата его рождения. Отец Фёдор и мать Мария нарекли новорожденного сына Пименом, но впоследствии имя было изменено на Симона: до сих пор остаются загадкой причины и обстоятельства данного решения.

Икона Симона Ушакова «Спас Нерукотворный» / Свято-Троицкая Сергиева Лавра

В 22 года молодой человек занял пост знаменщика в Серебряном приказе при Оружейной палате, здесь он и пробыл вплоть до 1664-го. На службе в обязанности Ушакова входили: роспись знамен, создание всевозможных узоров, орнаментов и рисунков для церковной и дворцовой утвари из изделий высшей пробы и рукоделия, монет и украшений для ружей, составление чертежей и планов, реставрация храмовой живописи.

Благодаря трудам и высокому уровню профессионализма Симон впоследствии заслуженно пользовался милостивым отношением государя Алексея Михайловича, продвинулся по карьерной лестнице и на исходе 1663-го был переведен в Оружейную палату на «должность» изографа. Здесь он руководил мастерами государя, организовал школу иконописцев, планировал даже создать «Азбуку художеств» и стал, выражаясь современным языком, главным экспертом в области изобразительного искусства.

Самые необычные религии

Благодаря информации, сохранившейся на «Спасе на престоле», сейчас известно немного о личной жизни: жену Симона Федоровича звали Февронией, а сына и дочь, доживших до зрелых лет, — Петром и Евфимией, остальные дети умерли в младенчестве (в том числе и Михаил, рожденный в начале 1670-х).

Земной путь великий иконописец окончил в 25-й июньский день 1686 года и нашел последнее пристанище на территории близ Знаменского мужского монастыря, где жил на исходе жизни и где монашествовали его отец и дядя. Смерть наступила по естественным причинам.

Иконопись

Симона Ушакова по праву прозвали реформатором иконописания, ведь в способы и технику изображения ликов святых он ввел много новаторского. Во-первых, он был тем самым мастером художественного искусства, который поместил на иконы вирши — стихотворные тексты. В строках обыкновенно шли прославление Господа и надежда получить его милость, а также встречались и упоминания имени заказчика.

Икона Симона Ушакова «Богоматерь Елеуса Киккская» / Третьяковская галерея

Во-вторых, художник, работая над образами Христа (им создано около 12 вариантов «Спаса Нерукотворного»), руководствовался живоподобием и старался передать мельчайшую деталь его лика, повторяя анатомические особенности человеческого лица — точно вырисованные глаза, ресницы, чуть отрешенный взгляд. За это, а в особенности за подражание западной живописи, автор неоднократно подвергался нападкам и обвинению в богохульстве со стороны старообрядцев.

В-третьих, огромное значение начало придаваться фону, пробудился интерес к передаче пространства и светотени. Также с именем московского изографа связано и изменение в устройстве церковных врат и иконостаса.

6 звезд, сменивших религию ради брака

При всем внимании к произведениям западноевропейских деятелей художественного искусства и в работе во фряжском стиле Симон, творивший на переломе эпох, не отринул насовсем традиционную исконно русскую иконопись.

Несмотря на то, что ему часто поступали заказы на создание образов для монастырей и храмов, например, церкви святителя Григория Неокесарийского, где хранится Господский образ Христа Вседержителя и Богоматери Елеусы Киккской, охотно брался мастер и за «мирские» заказы.

Икона Симона Ушакова «Тайная Вечеря» / Энциклопедия людей и идей

Из-под пера, а точнее кисти Ушакова вышли и парсуны (портреты) высокопоставленных лиц, «Древо государей Российских», а также «Древо Государства Российского» — здесь Богоматерь Владимирская воплощена в окружении царей и князей от Рюриковичей до Романовых.

Последней известной работой авторства «российского Рафаэля» считается «Тайная вечеря», размещавшаяся в Успенском соборе Троице-Сергиева монастыря. Год написания — 1685-й.

Работы

  • 1652, 1676 – «Богоматерь Владимирская»
  • 1658 – «Христос – Великий Архиерей»
  • 1658, 1676 – «Казанская икона Богоматери»
  • 1660 – «Владимирская икона Богоматери с избранными святыми»
  • 1661, 1670-е, 1673, 1677, 1678 – «Спас Нерукотворный»
  • 1663 – «Богоматерь Владимирская «Насаждение древа…»
  • 1668, 1686 – «Христос Эммануил»
  • 1668, 1675 – «Богоматерь Киккская»
  • 1668 – «Древо Государства Российского» («Похвала Владимирской иконе Божией Матери», «Насаждение древа Государства Российского»)
  • 1670 – «Икона Богоматери «Живоносный источник»
  • 1671 – «Троица Живоначальная»
  • 1673 – «Благовещение»
  • 1674 – «Святитель Николай Чудотворец»
  • 1677 – «Муромская икона Богоматери»
  • 1685 – «Тайная вечеря»

Внизу на изображении кремлевской стены в среднике надпись с датой; справа в нижнем углу авторская подпись: А писал сии образъ его государевъ зографъ Пимин зовомый Симон Ушаковъ. На фоне Успенского собора изображены первый московский митрополит Петр и князь Иван Данилович Калита. Они сажают и поливают дерево, которое как бы прорастает сквозь Успенский собор, заполняя ветвями всю поверхность иконы. На ветвях древа – медальоны с изображением московских святых, а в центральном самом большом медальоне – образ Богоматери Владимирской. За кремлевской стеной стоят царь Алексей Михайлович и его первая жена Мария Ильинична, урожденная Милославская, с детьми. Наверху в облаках Спас, вручающий парящим ангелам венец и ризу для Алексея Михайловича: царь небесный венчает царя земного. Изображения святых в медальонах располагаются снизу вверх с некоторыми отступлениями от исторической последовательности, как бы сообразуясь с «ростом» дерева. На левой ветви, за митрополитом Петром представлены отцы русской церкви: митрополиты Алексий, Киприан, Иона, Фотий и Филипп, патриархи Иов и Филарет, цари Михаил Федорович, Феодор Иоаннович, царевич Дмитрий. На правой ветви в первом медальоне изображен дед Ивана Даниловича Калиты князь Александр Невский в одежде схимника. За ним – основатели и настоятели близких к Москве монастырей – преподобный Никон Радонежский, преподобный Сергий Радонежский, преподобный Савва Сторожевский, преподобный Пафнутий Боровский преподобный Симон безмолвник, преподобный Андроник и московские блаженные Максим, Василий, Иоанн Большой колпак.

Русский иконописец и график. Одна из центральных фигур русской живописи XVII века.

Биография

Родился в Москве в 1626 году, происхождение его неизвестно. Около 1648 года был принят в царские мастера Серебряной палаты при Оружейном приказе. Здесь он разрисовывал церковную и дворцовую утварь, расписывал знамена, чертил карты и планы. Также писал иконы для двора и частных лиц, став вскоре известным в Москве иконописцем.

В 1664 году Ушаков был переведен в Оружейную палату, которая в середине XVII века считалась основным художественным центром. Ее мастера подновляли и расписывали дворцовые палаты и церкви, писали иконы и миниатюры. Также Оружейная палата служила чем-то вроде высшей художественной школы, куда художники приходили для усовершенствования своего мастерства. Симон Ушаков возглавил мастеров палаты и все живописные работы. Он был талантливым педагогом и умелым организатором. В Оружейной палате впервые писались портреты (парсуны, еще имевшие много черт иконописи) царя, патриарха и бояр. Широкое применение здесь нашел метод совместной работы, когда композиция иконы сочинялась одним художником, лики писались другим, одежды и фон – третьим, а пейзаж – четвертым.

Творчество

Примером ранних работ Ушакова может служить икона «Благовещение с акафистом», написанная в 1659 году вместе с иконописцами Яковом Казанцем и Гавриилом Кондратьевым. Она отличается великолепием архитектурных фонов и миниатюрной тонкостью письма.

С первых лет самостоятельного творчества Симон Ушаков проявил интерес к изображению человеческого лица. Излюбленной темой становится Спас Нерукотворный (например, иконы «Христос Эммануил», 1668, «Спас Нерукотворный», 1678). Настойчиво повторяя эту тему, живописец стремился избавиться от условных канонов иконописного изображения и добиться телесного цвета лица, сдержанной, но отчетливо выраженной объемности построения и почти классической правильности черт. Иконы Ушакова приблизились к портрету. Возможно, им недостает одухотворенности икон XIV-XV веков, но это искупается стремлением художника к изображению правдоподобного человеческого лица.

Сохранились сведения о ряде портретов, исполненных Ушаковым в новой для русского искусства технике масляной живописи, однако ни один из них обнаружить не удалось.

Известны выполненные Ушаковым еще в иконописной манере изображения или парсуны царей Ивана Грозного и Федора Ивановича, воеводы М.В. Скопина-Шуйского. Сквозь иконописную схему в них уже проглядывает некоторые индивидуальные черты. Однако во всех портретах образ человека носит еще условный характер. Преобладает плоскостная, нередко декоративная трактовка, особенное внимание уделяется передаче орнамента тканей.

Симон Ушаков совместно с дьяком Клементьевым выполнял росписи Грановитой палаты. Здесь были изображены события русской истории, в которых отчетливо проводилась идея прославления царской власти. Также Ушаков правил иконографию генеалогического «Древа государей Российских».

Творчество Симона Ушакова, сочетавшее древние иконописные каноны и западный, так называемый «фряжский», стиль, очень хорошо иллюстрирует культурные тенденции второй половины XVII века с ее обмирщением и обращением к западному опыту.

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *