В Власов

МОСКВА, 1 июля. /ТАСС/. Историю предательства генерала- лейтенанта Андрея Власова в годы Великой Отечественной войны представили в среду в пресс-центре ТАСС. Более 700 архивных документов, рассказывающих о его сотрудничестве с немецким командованием, изданы в двух томах.

«Выявлено было во время работы более 1,5 тыс. документов, примерно 700 — опубликованы, 92 из них впервые увидели свет и стали доступны для читателя», — рассказал руководитель Федерального архивного агентства, ответственный редактор сборника Андрей Артизов. К работе были привлечены шесть российских архивов, четыре германских, два американских, колумбийский и белорусский. Артизов отметил, что работа над изданием длилась 3 года, результатом которой стало издание 220 печатных листов текста.

Как рассказал начальник Управления регистрации и архивных фондов ФСБ России Василий Христофоров, из 700 документов примерно половина, 326, — это документы из архивов ФСБ. «Когда стало известно, что Власов сотрудничает с немцами, была поставлена задача выкрасть или уничтожить Власова. Документы о преступной деятельности Власова и его сторонников собирались различными подразделениями, поэтому доказательная база для процесса была достаточной и убедительной», — рассказал Христофоров. Он отметил, что «военные преступления не имеют срока давности, и люди, перешедшие на сторону противника, не могут быть реабилитированы».

Сборник «Генерал Власов: история предательства» издан в двух томах и трех книгах и включает документы об обстоятельствах сдачи в плен генерала Власова и его сотрудничестве с нацистами, истории создания Русского комитета, Русской освободительной армии (РОА) и Комитета по освобождению народов России, а также об аресте Власова и его сообщников и следствии по их делу.

Андрей Власов (1901-1946) в годы Великой Отечественной войны командовал 2-й ударной армией Волховского фронта, в 1942 году сдался в плен и согласился сотрудничать с немецкими властями. При помощи СС сформировал Русскую освободительную армию, руководил ею в боевых действиях против Красной армии (1944-1945). В 1945 году был взят в плен советскими войсками и осужден Верховным судом СССР как военный преступник и предатель, лишен воинского звания, наград и казнен.

Владимир ВОРОНОВ
29.07.2013

Чем напугала военная верхушка Иосифа Сталина в 1950 году

В1950 году в расстрельных подвалах Москвы вовсю гремели выстрелы. Хотя смертную казнь в СССР отменили в мае 1947 года, но 12 января 1950 года, «идя навстречу», как водится, «многочисленным просьбам трудящихся», Президиум Верховного Совета СССР решил допустить применение смертной казни «к изменникам родины, шпионам, подрывникам-диверсантам».

24 августа 1950 года были расстреляны Герой Советского Союза маршал Советского Союза Григорий Кулик (формально этих званий Кулик был лишен еще в 1942 году, но в 1957-м он посмертно восстановлен в маршальском и геройском званиях) и Герой Советского Союза генерал-полковник Василий Гордов. На следующий день, 25 августа, расстреляны генерал-майоры Филипп Рыбальченко, Николай Кириллов и Павел Понеделин. 26 августа 1950 года чекистские пули приняла очередная генеральская тройка – генерал-майор авиации Михаил Белешев, генерал-майор Михаил Белянчик и комбриг Николай Лазутин. 28 августа в подвал повели генерал-майоров Ивана Крупенникова, Максима Сиваева и Владимира Кирпичникова. Еще один высокопоставленный военный, бригврач (соответствовало званию «комбриг») Иван Наумов, чуть-чуть не дотянул до «положенной» ему чекистской пули – умер 23 августа 1950 года от пыток в Бутырке. Всего же, по данным Вячеслава Звягинцева, работавшего с материалами Военной коллегии Верховного суда СССР, только с 18 по 30 августа 1950 года к расстрелу было приговорено 20 генералов и маршал.

Впрочем, генеральское истребление не в августе началось, не августом (и даже не 1950 годом) и ограничилось. Скажем, 10 июня 1950 года был расстрелян генерал-майор Павел Артеменко, а 28 октября 1950 года в Сухановской тюрьме МГБ пулю в затылок получил замкомандующего Черноморским флотом по политчасти контр-адмирал Петр Бондаренко. В тот же день и в той же Сухановке умер забитый чекистами генерал-лейтенант танковых войск Владимир Тамручи, находившийся в заключении с 1943 года. «Первопроходцем» же применения указа от 12 января 1950 года стал маршал авиации Сергей Худяков, арестованный еще в декабре 1945 года: его расстреляли 18 апреля 1950 года, обвинив, как водится, в «измене родине».

Казнь в рассрочку

По тому же указу тогда под расстрел пошли еще не менее шести военачальников: комбриги Иван Бессонов и Михаил Богданов и четыре генерал-майора – Александр Будыхо, Андрей Наумов, Павел Богданов и Евгений Егоров.

Но здесь история особая: эти шестеро, если верить документам, поплатились за свое сотрудничество с немцами в плену.

Скажем, комбриг Бессонов – кадровый чекист, накануне войны по дискредитирующим обстоятельствам и с понижением в должности переведен в РККА – был начальником отдела боевой подготовки Главного управления погранвойск НКВД СССР и затем командующим Забайкальским пограничным округом, а стал – начштаба 102-й стрелковой дивизии. В конце августа 1941 года комбриг Бессонов попал в плен. Почти сразу же стал сотрудничать с немцами, а там и вовсе предложил им свои услуги в создании карательных формирований и лжепартизанских отрядов – для дискредитации настоящих партизан в глазах населения. Тут, несомненно, сказались чекистская школа и богатая практика самого Бессонова: он участвовал в спецоперации ОГПУ 1933–1934 годов в провинции Синьцзян (ныне Уйгурский автономный район. – Ред.) – когда несколько бригад и полков ОГПУ, переодетых в белогвардейскую и китайскую форму, вели боевые действия против «китайских мусульман» и войск Чан Кайши. Но самое интересное: Бессонов предложил немцам выбросить в районах лагерей НКВД десант из бывших военнопленных – до 50 тысяч парашютистов, которые должны были уничтожить лагерную охрану и поднять узников ГУЛАГа на восстание в советском тылу. Успел энергичный чекист поработать и по специальности – в качестве «наседки» в камере Якова Джугашвили…

Генерал-майор Павел Богданов, командир 48-й стрелковой дивизии, сдался действительно добровольно и, если верить документам, выдал немцам своих политработников, попутно предложив свои услуги в борьбе против Красной Армии. В 1942 году вступил в «русскую дружину СС», принимал участие в карательных операциях, в 1943-м возглавил контрразведку «1-й русской национальной бригады СС» Гиля-Родионова, но… был выдан партизанам.

Генерал-майор Александр Будыхо, бывший командир 171-й стрелковой дивизии, попал в плен осенью 1941 года, сотрудничал с немцами – вступил в РОА (Русская освободительная армия. – Ред.), формировал «восточные батальоны». Командир 13-й стрелковой дивизии генерал-майор Андрей Наумов угодил в плен тоже осенью 1941 года. Согласился работать на немцев, вербовал военнопленных в «восточные батальоны» и, как задокументировано, написал донос на пленных генералов, ведших антинемецкую агитацию, – Тхора и Шепетова… Их немцы и расстреляли по тому доносу.

Командир 4-го корпуса 3-й армии Западного фронта генерал-майор Евгений Егоров в плену с конца июня 1941 года: документы МГБ утверждали, что он вел среди военнопленных «профашистскую агитацию». Проверить сложно, однако он не был посмертно реабилитирован. Комбриг Михаил Богданов попал в плен в августе 1941 года, будучи начальником артиллерии 8-го стрелкового корпуса 26-й армии Юго-Западного фронта. Работал в организации Тодта, вступил в РОА, дослужившись там до начальника артиллерии

Казалось бы, конкретно с этими военачальниками все ясно: предали – отвечайте. Но ведь и загадок полно. Например, что мешало осудить их много раньше, почему их столь долго держали «в загашнике», чтобы вынуть оттуда именно в 1950-м?

«Он слишком много знал…»

А вот генералы Артеменко, Кириллов, Понеделин, Белешев, Крупенников, Сиваев, Кирпичников и комбриг Лазутин в эту компанию уже никак не вписываются. Хотя и были в плену, но с противником не сотрудничали. Впрочем, генерал-майор авиации Михаил Белешев для Сталина был виноват, видимо, одним уже тем, что был командующим ВВС 2-й ударной армии – той самой, которой командовал Власов. Хотя данных о его сотрудничестве с немцами нет. Генерал-майор Павел Артеменко, замкомандующего 37-й армией по тылу, попал в плен в «киевском котле». Когда его освободили американцы, генерал буквально умирал от дистрофии. Чекистскую спецпроверку он прошел успешно: уже в 1945 году Артеменко был восстановлен в кадрах Вооруженных Сил СССР в звании генерал-майора. Более того, вдобавок к уже имевшемуся у него с 1938 года ордену Красного Знамени в 1946 году генерала Артеменко наградили еще двумя орденами: Красного Знамени – за 20 лет безупречной выслуги и Ленина – за 25 лет выслуги. Уж если бы у чекистов была бы хоть тень сомнения относительно безупречности поведения Артеменко в плену, о таком награждении и речи быть не могло! Впрочем, быть может, именно речи его и подвели – например, рассуждения о причинах поражения в 1941-м…

Начальник артиллерии 61-го стрелкового корпуса 13-й армии Западного фронта комбриг Николай Лазутин попал в плен в июле 1941 года. Будь на комбрига реальный компромат, его в 1956 году не реабилитировали бы. Начальник военных сообщений 24-й армии Резервного фронта генерал-майор Максим Сиваев попал в плен после окружения армии в октябре 1941 года под Вязьмой. Чекисты инкриминировали ему измену родине в форме добровольной сдачи в плен и выдачи немцам тайны военных перевозок, вот только ни единого факта, доказывающего это, так и не обнаружилось, что засвидетельствовала и посмертная реабилитация генерала в 1957 году. Генерал-майор Иван Крупенников, начальник штаба 3-й гвардейской армии Юго-Западного фронта, попал в плен в финале Сталинградской битвы, в декабре 1942 года: немецкие части, прорывавшиеся из окружения на Среднем Дону, захватили штаб 3-й гвардейской армии. Вот только с немцами плененный генерал не сотрудничал. Равно как не сотрудничал с пленившими его финнами и генерал-майор Владимир Кирпичников, командир 43-й стрелковой дивизии. Боевой командир, получивший орден Красной Звезды за Испанию и орден Красного Знамени за финскую войну, «прокололся» только в одном: когда его допрашивали финны, он слишком хорошо отозвался о финской армии. Как потом писал Абакумов в записке Сталину, «клеветал на советскую власть, Красную Армию, ее высшее командование и восхвалял действия финских войск». С таким «диагнозом» выжить было нереально.

А с генералами Понеделиным, бывшим командующим сгинувшей под Уманью 12-й армией Южного фронта, и Кирилловым, командиром 13-го стрелкового корпуса той же армии, еще сложнее – зуб на них имел лично товарищ Сталин. Еще 16 августа 1941 года за его подписью вышел печально знаменитый приказ № 270 Ставки Верховного Главнокомандования, гласивший: генералы Понеделин и Кириллов – предатели, изменники и дезертиры, добровольно сдавшиеся в плен и нарушившие присягу. По версии Сталина (если не весь приказ, то его основную часть писал или диктовал он сам), Понеделин якобы «имел полную возможность пробиться к своим, как это сделало подавляющее большинство частей его армии. Но Понеделин не проявил необходимой настойчивости и воли к победе, поддался панике, струсил и сдался в плен врагу, дезертировал к врагу, совершив таким образом преступление перед Родиной как нарушитель военной присяги». Тут вождь откровенно и нагло лжет: «подавляющее большинство» сгинуло в «уманском котле», попав в плен, так что в данном случае командарм, разделявший участь солдат своей армии, был взят в плен при попытке прорыва из окружения. Равно как и генерал-майор Кириллов. Про которого в сталинском приказе утверждалось, что он, «вместо того чтобы выполнить свой долг перед Родиной, организовать вверенные ему части для стойкого отпора противнику и выхода из окружения, дезертировал с поля боя и сдался в плен врагу. В результате этого части 13-го стрелкового корпуса были разбиты, а некоторые из них без серьезного сопротивления сдались в плен». Еще в приказе упоминался командующий 28-й армией генерал-лейтенант Владимир Качалов, штаб которого «из окружения вышел», но сам он якобы «проявил трусость и сдался в плен немецким фашистам …предпочел сдаться в плен, предпочел дезертировать к врагу». В действительности генерал-лейтенант Качалов погиб почти за две недели до выхода этого приказа – под Рославлем, от прямого попадания снаряда в танк, в котором командующий во главе остатков своей армии шел на прорыв. Но действительность, как известно, вождя интересовала лишь тогда, когда она устраивала его. Потому героически погибший генерал мало того что был оклеветан лично Верховным главнокомандующим, так еще 26 сентября 1941 года заочно (и посмертно!) приговорен к смертной казни, а его семья была репрессирована. 13 октября 1941 года к смертной казни заочно были приговорены и Понеделин с Качаловым, их семьи также подверглись репрессиям. В полном соответствии с тем самым сталинским приказом № 270, гласившим, что семьи этих генералов «подлежат аресту как семьи нарушивших присягу и предавших свою Родину дезертиров». Приказ фактически гласил: все, кто попал в плен, предатели. И потому каждый обязан «уничтожать их всеми средствами, как наземными, так и воздушными, а семьи сдавшихся в плен красноармейцев лишать государственного пособия и помощи». И хотя этот людоедский документ не был тогда опубликован, в нем были такие слова: «Приказ прочесть во всех ротах, эскадронах, батареях, эскадрильях, командах и штабах». И с 1941 года вся действующая (и недействующая) армия знала: Понеделин и Кириллов – предатели и изменники, заочно приговоренные к смерти. Масла в огонь подлило то, что немцы постарались вовсю использовать факт пленения генералов, фотографируя Понеделина и Кириллова вместе с немецкими офицерами и разбрасывая затем листовки с этими фотографиями в расположение советских войск. А после Победы вдруг выяснилось, что все не так и генералы вели себя в плену мужественно, отказавшись от любого сотрудничества с немцами и Власовым, хотя прекрасно знали, что объявлены трусами, предателями, изменниками и заочно уже приговорены к смерти. Но мог ли непогрешимый товарищ Сталин признать, что он так жестоко ошибся, назвав их предателями? Мог ли он их «простить», признав тем самым, что именно на нем лежит львиная доля вины за страшную трагедию 1941 года

Зачистка перед боем

Но казалось бы, при чем здесь расстрелянный в 1950-м Худяков, Кулик, Гордов, Рыбальченко, Белянчик, Бондаренко или, например, Тамручи? Никто из них в плену не был, но всех их уничтожили по обвинению в мифических «измене родине», антисоветской клевете, террористическом умысле против советского руководства – и т.д. и т.п.

Формальную логику искать здесь бессмысленно: Сталин и после войны продолжал уничтожать своих военачальников по тем же мотивам, по каким уничтожал их и до войны, и в разгар ее. Расстрелы 1950 года стали естественным развитием начатого Сталиным сразу же после Победы погрома маршальско-генеральской группировки – в рамках целой серии развернутых тогда дел. Сталину необходимо было осадить военачальников, мало того что возомнивших себя победителями (а таковым мог быть, разумеется, только тов. Сталин!), так еще и осмеливавшихся в своем кругу болтать почем зря и о чем ни попадя. Первый урок строптивым дали, арестовав в декабре 1945-го маршала авиации Худякова, а в 1946 году развернулось уже полноценное «авиационное дело», стоившее постов (и свободы) куче авиационных маршалов и генералов. Летом 1946 года инициировано «трофейное дело», направленное против маршала Жукова, помимо этого маршала обвинили в «бонапартизме» и раздувании заслуг в разгроме Германии, сняли с поста главкома Сухопутных войск, отправив в малопочетную ссылку – в Одесский военный округ. Потом было «дело адмиралов» – и в опалу попал уже легендарный главком ВМФ Кузнецов… Правда, расстреливать того же маршала Жукова товарищ Сталин счел пока преждевременным: тот (как и ряд других военачальников) еще был нужен вождю – ввиду планируемой им войны против США.

В 1950 году подготовка к этой войне была в самом разгаре, и, как можно предположить, тов. Сталину необходимо было снова показать слегка «разнежившейся» военной верхушке, что рука его тверда, как и в незабываемом 1937-м. Потому он и стал нещадно расстреливать подвернувшихся под эту руку «болтунов» – типа Кулика и Гордова, запись разговоров которых показала, как они матерят тов. Сталина! Расстрелами того августа, да и вообще всего 1950 года, Сталин как бы дал понять военным, что это – традиционная зачистка в преддверии очередной большой войны. И во время этой войны поблажки не будет никому – ни болтунам, усомнившимся в мудрости вождя, ни тем, кто думает «отсидеться в плену» или, подобно Власову, надеется при случае замахнуться на святое – советскую власть (читай, личную диктатуру Сталина), перейдя на сторону «демократий». Не случайно в смертном приговоре генерал-майору Филиппу Рыбальченко, проходившему в одной связке с Куликом и Гордовым, говорилось, что он был «сторонником реставрации капитализма в СССР, заявлял о необходимости свержения советской власти», да еще «во вражеских целях стремился упразднить политический аппарат в Советской Армии». И в определенной логике товарищу Сталину отказать нельзя: он прекрасно понимал, что его власти реально могут угрожать лишь военные. Потому перманентно бил по их корпоративной сплоченности. В 1950-м он полагал, что в войне с США второго издания Власова и власовщины ему не осилить. В том, что новые пленные новой войны (а войн без них не бывает) уже наверняка станут тем костяком антисталинской армии, которую поддержат и измученное население страны, и… немалая часть армейской верхушки, Хозяин не сомневался. Потому и предохранялся, как мог и умел, дробя чекистскими пулями генеральские затылки в августе 1950-го.

<strong>МОСКВА, 12 мая — РИА Новости.</strong> Арест изменника родины генерала Андрея Власова, состоявшийся <a href=»https://ria.ru/9may/» target=»_blank»>75 лет назад</a>, стал итогом большой работы по поиску этого предателя и его приспешников, проведенной органами советской военной контрразведки СМЕРШ, рассказал РИА Новости доктор исторических наук, старший научный сотрудник НИИ (военной истории) Академии Генерального штаба Вооруженных сил России, генерал-лейтенант ФСБ в отставке Александр Зданович.Андрей Власов считался одним из самых способных советских военачальников начального периода Великой Отечественной войны. Войска 20-й армии Западного фронта, которой командовал Власов, отличились в битве за Москву. В апреле 1942 года Власова назначили командующим 2-й ударной армии Волховского фронта. Летом 1942 года армия оказалась в окружении, Власов попал в плен и добровольно перешел на сторону Третьего рейха.Находясь под опекой гитлеровцев, Власов возглавил так называемый Комитет освобождения народов России (КОНР) и командовал его вооруженными силами — Русской освободительной армией (РОА). Двенадцатого мая 1945 года его арестовала контрразведка СМЕРШ на территории Чехословакии. Первого августа 1946 года Власова и его главных пособников повесили в Москве по приговору Военной коллегии Верховного суда СССР.В России слово «власовец» стало синонимом военного преступника, сознательно сдавшегося врагу и в дальнейшем действовавшего в рядах противника против своего Отечества.Ориентировки по розыску ВласоваВ то же время, по его словам, ни одна из этих групп не смогла выполнить задачу, поскольку Власов менял свои графики и маршруты и не появлялся в тех местах, где его планировали захватить или ликвидировать.»Когда же Красная армия в 1944 году стала входить на территории стран Восточной Европы, освобождая их от гитлеровских оккупантов, задача по розыску Власова и его приспешников — изменников родины была поставлена прежде всего военной контрразведке СМЕРШ», — отметил эксперт.По словам Здановича, на руководящий состав Русской освободительной армии были разосланы ориентировки во все, включая низовые, органы СМЕРШ. «Поэтому надо говорить, что поиск Власова и иже с ним — это была именно разыскная работа, а не спецоперация», — подчеркнул историк.»Чтобы себя как-то застраховать и не быть переданными американцами советской стороне, командование власовской 1-й дивизии решило принять участие в пражском восстании якобы на стороне повстанцев. Дивизия поучаствовала там в боевых столкновениях — я бы не стал громко говорить, что это были боевые действия, это были именно отдельные боестолкновения», — отметил Зданович.В боестолкновениях в Праге погибло порядка 300 членов этой дивизии РОА, сказал эксперт. «Но это ни в какое сравнение не идет с числом погибших при освобождении Праги наших солдат и офицеров», — добавил историк.Приказ: найти предателейОдним из соединений советских войск, наиболее быстро продвигавшихся к месту нахождения командования власовской дивизии, была 162-я танковая бригада 25-го танкового корпуса, входившего в состав 1-го Украинского фронта.»Якушов получил приказ Мищенко по розыску власовцев, а также был проинструктирован Виноградовым и уполномоченным отдела СМЕРШ старшим лейтенантом Игнашкиным Ильей Петровичем. И 12 мая 1945 года группа выдвинулась на нескольких автомобилях в сторону территории, где находились американские войска, и куда должны были направляться части власовской дивизии во главе с Буняченко», — добавил историк.По пути группа встретила нескольких власовских офицеров во главе с капитаном РОА Петром Кучинским — командиром одного из батальонов дивизии Буняченко. Кучинский рассказал, что давно хотел вернуться на советскую территорию и добавил, что не участвовал ни в каких боевых действиях против Красной армии, поэтому рассчитывает на снисхождение к себе.»Якушов доставил Кучинского в штаб 162-й танковой бригады, где с ним работал Виноградов. И там Кучинский был завербован в качестве агента-опознавателя контрразведки СМЕРШ для розыска Власова и Буняченко. Для руководства Кучинским как опознавателем был выделен уполномоченный старший лейтенант Игнашкин», — сказал Зданович.В какой-то момент группа Якушова увидела на дороге колонну автомобилей, углублявшуюся в сторону американских войск, рассказал Зданович. Якушов и Кучинский на машине, за рулем которой был шофер Кучинского по фамилии Довгас, обогнали колонну и остановили ее, встав поперек дороги. После этого Якушов в сопровождении Кучинского начал осмотр автомобилей.»Сразу же обнаружили Буняченко и других власовских командиров. А в одной из машин обнаружили и самого Власова. Тот пытался сопротивляться, но его задержанию поспособствовал и шофер Власова Комзолов. Американцы особо не препятствовали», — сказал Зданович.Позже Власова и Буняченко доставили в Москву, на Лубянку.»Их первые допросы провел лично руководитель Главного управления контрразведки СМЕРШ Виктор Абакумов. Конец этой гоп-компании был закономерен: все они — Власов, Буняченко, а также члены руководства РОА и КОНР Трухин, Малышкин, Жиленков, Меандров, Закутный и другие по приговору суда летом 1946 года отправились на эшафот», — добавил историк.Генеральский орден — старшему лейтенанту»Но вот еще что очень интересно — то, как были отмечены участники задержания Власова», — отметил Зданович.Пять человек — капитан Якушов, майор Виноградов, старший лейтенант Игнашкин, полковник Мищенко и командир 25-го танкового корпуса генерал-майор Фоминых указом президиума Верховного совета СССР с формулировкой «за успешное выполнение особого задания командования фронта» были награждены орденом Суворова II степени. Текст указа опубликовали в центральных советских газетах.По словам Здановича, насколько известно, Кучинский, Довгас и Комзолов этих наград никогда не лишались. «А тому же Кучинскому, например, было позволено носить награды, которые он получил до своего пленения», — отметил собеседник агентства.»Я хотел бы подчеркнуть, что арест Власова стал итогом большой, методичной работы советских спецслужб. И основную роль «спускового механизма» сыграли именно разыскные ориентировки контрразведки СМЕРШ, благодаря которым в конце концов стало известно, где находятся руководители РОА», — резюмировал Зданович.Миф о «суперагенте»Александр Зданович опроверг появляющиеся время от времени утверждения, что Власов якобы на самом деле был «суперагентом» советских спецслужб, внедренным к гитлеровцам с тем, чтобы сковывать их действия против Красной армии.Командующие армиями никогда не были агентами советской военной контрразведки, никто их не собирался использовать в таком качестве, нет никаких документов о таких намерениях, отметил Зданович.»Чтобы подставить командарма немцам — это какой же степени подготовки должна была быть такая оперативная игра? А случись неудача — это был бы громадный провал.Но летом 1942 года из-за тяжелого положения на фронтах военной контрразведке вообще было не до оперативных игр. Надо было прежде всего следить за положением дел в Красной армии, заниматься выявлением и устранением недостатков при подготовке боевых операций», — пояснил историк.Миф насчет «суперагента Власова» стоит в одном ряду, например, с мифом, что НКВД до войны якобы подписал соглашение о сотрудничестве с гестапо, отметил эксперт. «Или с мифом о более поздних временах — о том, что предательство Пеньковского на самом деле было оперативной игрой советских спецслужб с западной разведкой», — добавил историк.Мерзкий мемориал военным преступникамАлександр Зданович также прокомментировал недавнюю установку в пражском районе Ржепорые мемориальной доски солдатам РОА.»На мемориальной доске упомянута Русская освободительная армия. Видимо, это делается для того, чтобы кто-то подчеркивал, что там были такие же русские, как и бойцы, которыми командовал маршал Конев, памятник которому в Праге недавно снесли. Но я еще раз подчеркну — преступникам, сознательно перешедшим на сторону врага и воевавшим против своей страны, не может быть никакого оправдания», — добавил Зданович.

В первой части материала речь шла о том, как Андрей Власов считался талантливым и перспективным генералом Красной Армии. После командования (часто успешного) рядом частей, 20 апреля 1942 года Власов назначается командующим 2-ой ударной армией. Эта армия, предназначавшаяся для прорыва блокады Ленинграда, к концу весны оказалась в тяжелом положении. В июне немцы закрыли «коридор», связывающий части армии с основной линией фронта. В окружении осталось около 20 тысяч человек вместе с командующим — генералом Власовым.

Спасение генерала Афанасьева

И немцы, и наши, зная, что командование 2-й ударной армии осталось в окружении, пытались во чтобы то ни стало его обнаружить.

Штаб Власова, тем временем, пытался выбраться. Немногие уцелевшие свидетели утверждали, что в генерале после провалившегося прорыва произошел надлом. Он выглядел безучастным, не прятался от обстрелов. Командование отрядом на себя взял начальник штаба 2-й ударной армии полковник Виноградов.

Группа, блуждая по тылам, пыталась выйти к своим. Она вступала в стычки с немцами, несла потери, постепенно сокращаясь.

Ключевой момент произошел в ночь на 11 июля. Начальник штаба Виноградов предложил разделиться на группы по несколько человек, и выходить к своим самостоятельно. Ему возразил начальник связи армии генерал-майор Афанасьев. Он предложил всем вместе дойти до реки Оредеж и озера Черное, где можно прокормиться рыбной ловлей, и где должны находиться отряды партизан. План Афанасьева был отвергнут, но мешать ему двигаться своим маршрутом никто не стал. С Афанасьевым ушли 4 человека.

Буквально через сутки группа Афанасьева встретилась с партизанами, которые связались с «Большой землей». За генералом прибыл самолет, который вывез его в тыл.

Алексей Васильевич Афанасьев оказался единственным представителем высшего командного состава 2-й ударной армии, которому удалось выйти из окружения. После госпиталя он вернулся в строй, и продолжил службу, закончив карьеру в должности начальника связи артиллерии Советской Армии.

«Не стреляйте, я — генерал Власов!»

Группа Власова сократилась до четырех человек. Он расстался с Виноградовым, который был болен, из-за чего генерал отдал ему свою шинель.

12 июля группа Власова разделилась, чтобы отправиться в две деревни в поисках продовольствия. С генералом осталась повариха столовой военного совета армии Мария Воронова.

Они зашли в деревню Туховежи, представившись беженцами. Власов, назвавшийся школьным учителем, попросил еды. Их накормили, после чего неожиданно наставили оружие и заперли в сарае. «Гостеприимным хозяином» оказался местный староста, вызвавший на подмогу местных жителей из числа вспомогательной полиции.

Известно, что у Власова был с собой пистолет, однако оказывать сопротивление он не стал.

Староста не опознал генерала, но счел пришедших партизанами.

Утром на следующий день в деревню заехала немецкая специальная группа, которую староста попросил забрать пленников. Немцы отмахнулись, потому что ехали за … генералом Власовым.

Накануне германское командование получило информацию о том, что генерал Власов убит в стычке с немецким патрулем. Труп в генеральской шинели, который осмотрели члены группы, прибыв на место, был опознан как тело командующего 2-й ударной армией. На самом деле убит был полковник Виноградов.

На обратном пути, уже проехав Туховежи, немцы вспомнили о своем обещании, и вернулись за неизвестными.

Когда открылась дверь сарая, из темноты прозвучала фраза на немецком:

— Не стреляйте, я — генерал Власов!

Две судьбы: Андрей Власов против Ивана Антюфеева

На первых же допросах генерал стал давать развернутые показания, сообщая о состоянии советских войск, и давая характеристики советским военачальникам. А уже спустя несколько недель, находясь в особом лагере в Виннице, Андрей Власов сам предложит немцам свои услуги в борьбе с Красной Армией и режимом Сталина.

Что заставило его так поступить? Биография Власова свидетельствует, что от советского строя и от Сталина он не то, что не пострадал, а получил все, что имел. История про брошенную 2-ю ударную армию, как было показано выше — тоже миф.

Для сравнения, можно привести судьбу еще одного генерала, пережившего катастрофу Мясного Бора.

Иван Михайлович Антюфеев, командир 327-й стрелковой дивизии, принимал участие в битве за Москву, а затем со своим подразделением был переброшен для прорыва блокады Ленинграда. 327-я дивизия добилась наибольшего успеха в Любанской операции. Подобно тому, как 316-я стрелковая дивизия неофициально называлась «Панфиловской», 327-я стрелковая дивизия получила наименование «Антюфеевской».

Звание генерал-майора Антюфеев получил в разгар боев под Любанью, и даже не успел сменить погоны полковника на генеральские, что сыграло роль в его дальнейшей судьбе. Комдив тоже остался в «котле», и был ранен 5 июля при попытке вырваться.

Гитлеровцы, взяв офицера в плен, пытались склонить его к сотрудничеству, но получили отказ. Поначалу его держали в лагере в Прибалтике, но потом кто-то донес, что Антюфеев на самом деле — генерал. Его тут же перевели в особый лагерь.

Когда стало известно, что он — командир лучшей дивизии армии Власова, немцы стали потирать руки. Им казалось само собой разумеющимся, что Антюфеев пойдет по пути своего начальника. Но даже встретившись с Власовым лицом к лицу, генерал ответил отказом на предложение о сотрудничестве с немцами.

Антюфееву предъявили сфабрикованное интервью, в котором он заявлял о готовности работать на Германию. Ему пояснили — теперь для советского руководства он несомненный предатель. Но и здесь генерал ответил «нет».

В концлагере генерал Антюфеев пробыл до апреля 1945 года, когда его освободили американские войска. Он вернулся на Родину, был восстановлен в кадрах Советской Армии. В 1946 году генерал Антюфеев был удостоен ордена Ленина. Из армии он ушел в отставку в 1955 году по болезни.

Но вот ведь странное дело — имя генерала Антюфеева, сохранившего верность присяге, известно лишь любителям военной истории, в то время как о генерале Власове знают все. Где искать информацию об участниках войны? Подробнее

«Убеждений у него не было — было честолюбие»

Так почему же Власов сделал тот выбор, который сделал? Может, потому, что в жизни более всего он любил славу и карьерный рост. Страдания в плену прижизненной славы не обещали, не говоря уже комфорте. И Власов встал, как он думал, на сторону сильного.

Обратимся к мнению человека, который знал Андрея Власова. Писатель и журналист Илья Эренбург встречался с генералом на пике его карьеры, в разгар успешной для него битвы под Москвой. Вот что писал о Власове Эренбург спустя годы: «Конечно, чужая душа потемки; все же я осмелюсь изложить мои догадки. Власов не Брут и не князь Курбский, мне кажется, все было гораздо проще. Власов хотел выполнить порученное ему задание; он знал, что его снова поздравит Сталин, он получит еще один орден, возвысится, поразит всех своим искусством перебивать цитаты из Маркса суворовскими прибаутками. Вышло иначе: немцы были сильнее, армия снова попала в окружение. Власов, желая спастись, переоделся. Увидев немцев, он испугался: простого солдата могли прикончить на месте. Оказавшись в плену, он начал думать, что ему делать. Он хорошо знал политграмоту, восхищался Сталиным, но убеждений у него не было — было честолюбие. Он понимал, что его военная карьера кончена. Если победит Советский Союз, его в лучшем случае разжалуют. Значит, остается одно: принять предложение немцев и сделать все, чтобы победила Германия. Тогда он будет главнокомандующим или военным министром обкорнанной России под покровительством победившего Гитлера. Разумеется, Власов никогда никому так не говорил, он заявлял по радио, что давно возненавидел советский строй, что он жаждет «освободить Россию от большевиков», но ведь он сам привел мне пословицу: «У всякого Федорки свои отговорки»… Плохие люди есть повсюду, это не зависит ни от политического строя, ни от воспитания».

Генерал Власов ошибся — предательство не привело его вновь на вершину. 1 августа 1946 года во внутреннем дворе Бутырской тюрьмы лишенный звания и наград Андрей Власов за измену Родине был повешен.

В биографии Андрея Андреевича Власова нет ничего необычного. Родился он в 1901 году в семье простого нижегородского крестьянина. По окончанию сельской школы, его как весьма способного ребёнка, отправили учиться дальше, но так как семья была довольно бедная, то и выбрали для него самое дешёвое учебное заведение — духовное училище. Но средств всё-равно не хватало, и подростку приходилось заниматься репетиторством.

В 1915 году Власов оканчивает училище и поступает в духовную семинарию, а после 1917 года переходит в единую трудовую школу второй степени. В 1919 году — он уже студент агрономического факультета Нижегородского университета. Но шла гражданская война, и А.А. Власов пошёл в РККА. Первым фронтом для него стал Южный, где он с другими красноармейцами дрался против барона Врангеля. Затем он участвовал в боях Махно, Каменюка и Попова.

После окончания гражданской войны, к учёбе в Нижегородском университете бывший студент не вернулся. Он остался служить в Красной Армии. Сначала командовал взводом, потом ротой. После — преподавал тактику в военном училище в Ленинграде. В конце 30-х годов его продвижение по службе пошло особенно быстро. Власова назначают командиром дивизии. Через несколько месяцев его посылают в секретную правительственную командировку: он становится военным атташе в Китае при Чан Кай-Ши. В 1939 году Власов получает должность комдива — в Киевском особом военном округе.

Ниже приведены выдержки из армейской характеристики Власова:

«Очень толковый растущий командир»

«В дивизии за несколько месяцев подтянулся общий порядок»

«Уровень тактической подготовки в его дивизии очень высокий»

По результатам военных учений, которые проходили в сентябре 1940 года, дивизия Власова была удостоена Красного Знамени. Стоит отметить, что учения проходили в присутствии самого наркома обороны С. К. Тимошенко.

В 1941 году началась Великая Отечественная война. Уже в августе Власову доверили командование 37-й армией. Под Киевом его армия и ряд других (5-я, 21-я, 26-я) попали в окружение. Власов сумел вывести часть своих войск из окружения.

После этого Власов получает назначение на Западный фронт — ему снова дают армию, в этот раз двадцатую. Под его руководством двадцатая армия отличилась в боях на Волоколамском направлении. 28 января 1942 года Власову присваивают звание генерал-лейтенанта. Он был ещё до войны уже дважды орденоносец, что было исключительным случаем (в таком возрасте — дважды орденоносец до ВОВ — большая редкость). В газетах его имя ставили в один ряд с именем генерала Жукова. Сам И. В. Сталиным уважал Власова и считал его умным и талантливым полководцем.

Естественно, все эти его заслуги и успехи не могли понравиться его соперникам, и в 1942 году командующий Волховским фронтом К. А. Мерецков советует Сталину направить Власова на спасение 2-й Ударной армии вместо раненого Клыкова. Ведь у Власова есть опыт выведения войск из окружения (он вывел 37-ю армию из под Киева), и, по мнению Мерецкова, никто кроме Власова не сможет справиться с этой нелёгкой задачей. Сталин внимает его совету и подписывает приказ, по которому именно Власов должен спасти вторую ударную армию.

Мерецков превосходно оценил безвыходное положение второй ударной, и Власов, приехав туда, понимает, что эта задача ему не под силу. Но всё же под его командованием предпринимается несколько попыток прорвать кольцо окружения. Но бойцы были просто истощены и обессилены, хотя боеприпасов у них, как показывает экспедиция «Долина», было более, чем предостаточно.

Самые крупные бои шли у Красной Горки и Коровьего Ручья. Власов осознавал, что эти люди до такой неимоверной степени устали, что ни о каком выведении из окружения не может идти и речи. Тогда Власов приказывает выходить из окружения небольшими группами, кто как сможет и двигаться в сторону Старой Руссы, чтобы, по возможности, присоединиться к Лужской партии.

За все это время не прекращались отчаянные попытки спасти гибнущую армию. На короткое время удавалось прорвать кольцо окружения. Тогда образовывался узкий коридор шириной 300 — 400 метров. Под перекрестным огнём противника он превращался в «Долину смерти»: сидящие по обоим краям немецкие пулемётчики расстреливали наших солдат тысячами. Когда из трупов образовывался «холм», пулемётчики просто забирались на него и стреляли уже оттуда. Так бессмысленно гибли наши солдаты. До середины июля через линию фронта всё же просачивались небольшие группы бойцов и командиров 2-й Ударной. Те же, кому выйти не удалось, либо погибли, либо попали в плен. В эти дни в бессознательном состоянии попал в руки врага сотрудник армейской газеты «Отвага» татарский поэт Муса Джалиль.

А какова же судьба самого генерала А. А. Власова, командующего 2-й Ударной армиии? Отдав армии приказ выходить из окружения кто как сможет, он, с небольшой группой, пошёл в сторону Чудова. Путь для него был очень труден: для немцев Власов был желанной добычей и, к тому же, за ним уже «охотился» отряд НКВД под командованием Сазонова.

О том, как Власов был взят в плен, существует много версий. Ниже приведены некоторые из них.

Немецкий офицер, командир взвода 550-го штрафного батальона, взятый в плен под Витебском в феврале 1944г., показал на допросе, что Власов, переодетый в гражданскую одежду, скрывался в бане близ деревни Мостки южнее Чудова. Староста деревни задержал Власова и передал его начальнику разведотдела 38-го авиационного корпуса.

Советский офицер, бывший замначальника политотдела 46-й стрелковой дивизии, майор А. И. Зубов назвал несколько иное место — Сенная Кересть. 3 июля 1943 года он сообщил, что в поисках пропитания Власов зашёл в один из домов. Пока он ел, дом окружили. Увидев вошедших немецких солдат, он сказал: «Не стреляйте! Я командующий второй ударной армией Андрей Власов»

Повариха А. Власова Воронова.М.рассказывет: «Находясь в окружении, Власов в числе тридцати или сорока штабных работников, попытался соединиться с частями Красной Армии, но ничего не получилось. Блуждая по лесу, мы соединились с руководством одной дивизии, и нас стало около двух сотен человек.

Примерно в июле 1942 года под Новгородом нас в лесу обнаружили немцы и навязали бой, после которого я, Власов, солдат Котов и шофёр Погибко вышли к деревням.

Погибко с раненым Котовым пошли в одну деревню, а мы с Власовым пошли в другую. Когда мы зашли в деревню, названия её не знаю, зашли в один дом, где нас приняли за партизан, местная «самоохова» дом окружила, и нас арестовали».

По последней версии: Власов, повариха Воронова М., адъютант и начальник штаба Виноградов, сильно раненный, вышли к деревне, где адъютант Власова остался с обессиленным и больным Виноградовым. Виноградова знобило, и Власов отдал ему свою шинель. Сам он вместе с поварихой пошли в другую деревню, где попросили первого встречного человека ( как оказалось, старосту деревни ) накормить их. Взамен Власов отдал ему свои серебряные часы. Староста сказал им, что везде ходят немцы и предложил, пока он несёт еду, посидеть им в бане, а чтобы не вызывать лишних подозрений, он их запрёт.

Не успели Виноградов и адъютант поесть, как местные жители уже позвонили немцам, чтобы сдать партизан. Когда немцы приехали, увидели шинель Власова и человека, по описанию очень похожего на Власова(они и правда были очень похожи), они моментально арестовали его. А тут позвонили из «власовской» деревни. Немцы очень не хотели заезжать туда — какое им дело до рядовых партизан, когда они везут самого Власова. Но, в конце концов, эта деревня была по пути к штабу, и они заехали.

Они были очень удивлены, когда из бани вышел ещё один «Власов», который сказал: «Не стреляйте! Я — командарм Власов!». Они ему не поверили, но он показал документы, подписанные самим Сталиным.

Сам же Власов в своих воззваниях и листовках писал, что был захвачен в плен в бою. Но как немецкие, так и советские источники утверждают обратное. Майор Зубов, участник выхода из окружения группы офицеров 2-й Ударной армии вспоминал, что Власов под всеми предлогами старался уменьшить численность своей группы. Может быть потому, что так было бы легче выйти, но может быть, просто не нужны были лишние свидетели.

15 июля командование 18-й немецкой армии направило командирам корпусов протоколы допросов Власова.

Женевская конференция обязывала пленённого солдата сообщить о себе следующее: имя, звание, наименование воинской части. Остальные сведения пленный сообщать не был обязан, а вырывать эти сведения силой конвенция запрещала. Хотя на практике было всякое, но генерала Власова не били и не подвергали пыткам. Показания он давал весьма охотно сам, начав с того, что в Коммунистическую партию он вступил ради карьеры. Власов хвалил работу немецкой авиации и артиллерии, проиллюстрировав успехи врага точным числом убитых и пленных. Он извинялся, что не знал ответа на некоторые вопросы.

Перед врагом он дал отрицательную характеристику генералу К. А. Мерецкову. Компетентность генерала Мерецкова в защите не нуждается, а то, что в начале 1941 года Мерецков был неожиданно арестован, подвергнут пыткам и избиениям, наложило отпечаток на его характер. Но даже смертельно оскорблённый и униженный, он отдал все силы, все знания и весь опыт на служение Родине. Скорее всего, он и не представлял, что можно поступить иначе…

Власов сообщил, что Ленинградский и Волховский фронты не способны к каким-либо наступательным операциям в направлении Ленинграда, что наличных сил хватает только для того, чтобы удержать фронт, предупредил немцев, что на получение подкреплений можно было не рассчитывать — всё отдано на южное направление. Предупредил о возможности наступления Жукова на центральном направлении. В эти дни Красная Армия готовилась к проведению Сталинградской и Северокавказской операций. Фашисты рвались за Волгу, рвались к Бакинской нефти, и информация о расстановке наших сил была крайне важной. Хотя, возможно, что этой информацией они обладали и до допроса Власова.

Немцы предложили ему сотрудничество — он согласился. Он сотрудничал с Гиммлером, Герингом, Геббельсом, Риббентропом, с различными высокопоставленными чиновниками абвера и гестапо. Немцы к Власову относились плохо: Гиммлер в своём кругу с презрением отзывался о нём, называя «перебежавшей свиньёй и дураком». А Гитлер даже не пожелал встретиться с ним. Власов говорил так: «Пусть по шею в грязи, но быть хозяином!». Что ни говори, а остаток своей жизни он действительно провёл по шею в грязи.

В Германии Власов организовывал Русскую Освободительную Армию на базе созданных ранее «русских батальонов», состоящих из русских военнопленных, завербованных на службу к немцам. Следует отметить, что уже в 1942 году эти подразделения официальной немецкой пропаганды именовались как «батальоны РОА» и использовались в боях с Красной Армией и партизанами. Но, правда, за спиной этих подразделений ставились немецкие пулемёты.

Но это вовсе не значит, что власовцы были невинными жертвами военной трагедии. С мая по октябрь 1943 года на территории Могилёвской и Минской областей, как показывали на процессе свидетели, зверствовал 636-й батальон, входивший в 707-й полк немецко-фашистской армии. Он участвовал в борьбе против партизан, грабежах и расстрелах мирных жителей, уничтожении целых населённых пунктов. с сентября 1942г. личный состав 629-го батальона РОА проводил карательные операции против партизан в Смоленской и Сумской областях. Летом 1943г. батальон принял участие в полном уничтожении сёл Березовка, Лесное, Старая и Новая Гута, Глубокое Сумской области. Десятки населённых пунктов были уничтожены в Белоруссии. И таких примеров предостаточно.

Власову удалось сформировать только 2 дивизии. Первая дивизия имела двадцать тысяч человек. Вторая была сформирована только к апрелю 1945 года. Кроме этих отрядов были сформированы два истребительных отряда по 300 человек. Были также два добровольческих отряда под командованием белоэмигранта Сахарова, переброшенных из Дании. Особые надежды Власов возлагал на истребительную группу из 50 отборных солдат и офицеров, главным образом личной охраны генерала.

«Власов гордился действиями этой группы, — показал на следствии его начальник штаба Трухин, — обещал показать немцам, как нужно бороться с танками Красной Армии и как это умеют делать власовцы».

Власов пытался склонить к такой же деятельности и других пленных советских генералов по заданию немцев. Вот его собственное свидетельство из показаний на суде: «В декабре 1942г. Штрикфельдт мне организовал встречу в отделе пропаганды с генерал-лейтенантом Понеделиным — бывшим командармом 12-й. В беседе с Понеделиным на моё предложение принять участие в создании русской добровольческой армии последний наотрез отказался… Тогда же я имел встречу с генерал-майором Снеговым — бывшим командиром 8-го стрелкового корпуса Красной Армии, который также не согласился принять участие в проводимой мною работе… После этого Штрикфельдт возил меня в один из лагерей военнопленных, находящихся, где я встретился с генерал-лейтенантом Лукиным — бывшим командующим 19-й армией, у которого после ранения была ампутирована нога и не действовала правая рука. Наедине со мной он сказал, что немцам не верит, служить у них не будет, и отверг моё предложение. Потерпев неудачу в беседах с Понеделиным, Снеговым и Лукиным, я больше ни к кому из военнопленных генералов не обращался…»

Власов помогал немцам и в организации обороны: писательница Е. М. Ржевская рассказывала, что, разбирая дневники Геббельса, одного из высших руководителей фашистской Германии, назначенного в конце войны комендантом обороны Берлина, она нашла любопытную запись. Геббельс писал о встрече с Власовым, которого он просил проконсультировать по организацию обороны Берлина с учётом опыта обороны Киева и Москвы.

Находясь на территории Германии, Власов разработал программу с новым государственным устройством для своей настоящей родины. Он предлагал демократию для нашей страны взамен социализму. Как писал сам Власов, с помощью Германии он хотел уже тогда начать строительство правового государства, воссоединить Россию со странами Европы, сбросив «железный занавес» Сталина: «…Выбор один — или европейская семья свободных, равноправных народов, или рабство под властью Сталина.»

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *