Важеозерский спасо преображенский монастырь

В начале XVII века монастырь был разорен польскими разбойничьими шайками, игумен Дорофей и семь человек братии были убиты. Монашеская жизнь в обители не прекратилась, и к концу XVII века монастырь полностью оправился от этого разорения, были восстановлены все храмы, кельи и хозяйственные постройки. В 1764 году, в результате церковных реформ Екатерины II, монастырь был закрыт, церкви обращены в приходские с припиской к Коткозерскому погосту.
Очередное возрождение монастыря началось с приходом в него старца Исайи. В 1830 году он поселяется здесь со своими учениками, а в 1846 году монастырь вновь получает самостоятельность. В 1854 году начато строительство каменного храма на месте часовни над мощами преподобных основателей обители. 7 (20) августа 1858 года этот храм был освящен во имя Всех Святых.
25 июля 1885 года Задне-Никифоровскую пустынь, как тогда назывался монастырь, постигло очередное несчастье: пожар, начавшийся при сильном ветре, уничтожил все строения обители, кроме деревянной надкладезной часовни св. вмч. Никиты, обгоревших каменных стен церкви Всех Святых и незначительных хозяйственных построек. В 90-х годах XIX века монастырь был отстроен при помощи св. Иоанна Кронштадтского, несколько раз в это время посетившего обитель. 19 июля (1 августа) 1892 года им был освящен вновь построенный на месте сгоревшего деревянный Преображенский храм.
После революции монашеская жизнь в монастыре прервалась. Обитель была закрыта в 1923 году, в её стенах располагались и колония для несовершеннолетних, и психбольница. Храмы были осквернены: в Преображенском храме устроили спортзал, во Всехсвятском – сначала столовую, потом – клуб.
Монашеская жизнь вернулась сюда лишь в 1991 году. Сейчас в обители совершается полный суточный круг богослужений, каждый день служится Литургия. Монастырь понемногу восстанавливается. Уже действуют три храма, хотя восстановительные работы в них продолжаются: еще необходимо написать иконостасы для летнего Преображенского и зимнего Всехсвятского храма.
Святыни монастыря: мощи преподобных Геннадия и Никифора, основателей монастыря, хранятся под спудом в храме Всех Святых; святой источник – колодец, выкопанный еще в начале 15 века прп. Геннадием; частицы святых мощей вмч. Никиты Бесогона, прп. Серафима Саровского, свв. Дивеевских жен, св. блгв. кн. Александра Невского, прп. Антония Дымского, свт. Игнатия Брянчанинова, свв. Оптинских старцев, свв. Глинских старцев, свт. Иннокентия Московского, свт. Митрофана Воронежского, свт. Климента, папы Римского, прп. Елисея Сумского, свв. вмч. Елисаветы и инокини Варвары, свт. Димитрия Ростовского.

Место это поразило иноков своей красотой и находилось в те времена в ведении Новгородской епархии. По благословению Новгородского архиепископа Пимена, преподобный поставил часовню в честь Пресвятой Троицы и восемь келий, и собралось к нему в пустынь 10 братий.
Местные жители оклеветали преподобный Афанасия перед архиепископом Пименом, и он был вынужден вернуться в Свирский монастырь, где был избран игуменом.
Долго ли управлял преподбный Афанасий обителью своего наставника, остается неизвестным, только имеются данные, что в конце XVI века он называется уже бывшим игуменом Александро-Свирского монастыря и просит у Новгородского архиепископа Александра «позволения на месте Сяндемской пустыни устроить монастырь с храмом во имя Живоначальной Троицы и отвести монастырю земли под пашни». Такое благословение было дано и преподобный Афанасий организовал Сяндемскую мужскую обитель, устав которой гласил, что братия должна была питаться трудами рук своих, в чем преподобный сам подавал пример.
Преподобный Афанасий преставился в своей обители в глубокой старости и был погребен на одном из мысов Рощинского озера. Над могилой была воздвигнута церковь во имя святителей Афанасия и Кирилла Александрийских.
Нашествие Литвы и шведов в начале XVII века истребило все письменные свидетельства о времени и трудах первоначальника пустыни. До этого события обитель процветала: храмы Божии удивляли своим благолепием, хозяйство изобиловало всеми угодьями.
В начале ХVIII века обитель сгорела дотла. В это время и были обретены честные мощи преподобного Афанасия. После пожара при копании рва под фундамент церкви обрели святое тело его нетленным, причем даже четки и хартия с разрешительной молитвой в руках угодника Божия были совершенно целы. Несколько суток святые мощи оставались на земной поверхности и потом были погребены в прежней могиле. Над мощами внутри храма была воздвигнута рака красного дерева с образом преподобного; у южных дверей была установлена его икона в полный рост, а за левым клиросом изображено посещение Пресвятой Богородицы, которого преподобный Афанасий сподобился вместе с преподобным учителем своим.
В годы проведения монастырской реформы в России Сяндемский мужской монастырь закрыли. Лишь в XIX веке монастырь вновь восстановили в духовных штатах. По отчетам о состоянии в обители стояли два храма: деревянный — во имя Успения Божией Матери с папертью и колокольней и каменный — во имя Афанасия и Кирилла, патриархов Александрийских. Во вновь отстроенной в 1865 г. церкви во имя святителей Афанасия и Кирилла Александрийских мощи Преподобного были захоронены у стены под правым клиросом.
С 1909 года обитель была преобразована в Сяндемский Успенский женский монастырь с просветительско — миссионерскими целями в Карельском крае. Материальное положение обители оставалось крайне стеснительным. Монастырские здания были ветхие и требовали основательного ремонта. Крупные пожертвования случались редко. Однако были денежные вклады от членов царской семьи: в 1909 году от великого князя Михаила Александровича, в 1911 году — от великой княгини Елизаветы Федоровны и великих князей Дмитрия и Константина.
С приходом советской власти, на базе монастырей началось создание совхозов, коммун и артелей, поскольку они имели сельскохозяйственные угодья. На первом этапе, монашествующие самостоятельно пытались объединиться в совхозы, чтобы на новых условиях сохранить свои обители как центры религиозной жизни. Затем монастырское имущество было все национализировано, а созданное монашествующими хозяйства реорганизованы. Последняя настоятельница обители матушка Елисавета стала невольной свидетельницей организации в монастыре совхоза им. Ленина. Поначалу ее назначили управляющим совхоза. Затем церковь разорили, здание каменной церкви передали Гушкальскому лесозаготовительному пункту.
В 1941 году рядом с монастырем проходил оборонительный рубеж. Финны рвались к Свири, чтобы, соединившись с немцами в районе Тихвина, напасть на Ленинград. Стрелковые полки ленинградцев поспешили занять оборону на реке Сяндебка. Под перекрестный огонь попали здания монастыря. Впоследствии оставшиеся строения монастыря были разобраны до основания местными жителями для своих нужд.
25 августе 2009 г. Архиепископ Петрозаводский и Карельский Мануил отслужил молебен у Поклонного креста, воздвигнутого на территории бывшего Сяндемского Успенского женского монастыря, а 31 января 2010 года, после почти 90-летнего перерыва, была совершена первая Божественная литургия в небольшом деревянном храме во имя Пресвятой Живоначальной Троицы.
27 июля 2011 года Священный Синод Русской Православной Церкви благословил открытие Сяндемского Успенского женского монастыря и назначил монахиню Варвару (Иванову) на должность настоятельницы (игумении) обители.
За минувшее время построены и освящены храм во имя Святой Живоначальной Троицы и часовня во имя св. пророка Иоанна Предтечи. Возведены здания монашеского келейного корпуса и хозяйственного назначения, келейные домики, подъездные дороги.
2 августа, в день чествования святого Пророка Божия Илии, Митрополит Петрозаводский и Карельский Мануил совершил Чин на основание церкви во имя Успения Пресвятой Богородицы Сяндемского Успенского женского монастыря (Олонецкий район).
Храм в честь Успения Пресвятой Богородицы возведен по сохранившимся фотографиям утраченной церкви во имя святителей Афанасия и Кирилла. Вероятно, этот храм был построен в 1865 году по проекту из альбома образцовых проектов церквей, разработанных Константином Тоном. По такому же проекту были возведены храм во имя святого Алексия, человека Божиего, в Великой Губе и церковь во имя Всех Святых в Муромском монастыре (Пудожский район).

В глухом карельском лесу в деревянном храме, освященном в конце XIX века еще самим святым праведным Иоанном Кронштадтским, благочинный Важеозерского монастыря иеромонах Иоанн служит литургию. В церкви кроме нас еще только певчий — первая обедня Пасхальной седмицы: паломники разъехались, трудники отдыхают. Да и монастырь сам — суровый, далекий: от трассы 12 км пешком по лесу. Батюшка разворачивается с кадилом, блеском мелькает начищенный щегольский ботинок.

Спустя год на улице Крупской в Санкт-Петербурге на едва открытом монастырском подворье снова модельные туфли отца Иоанна. Теперь уже — настоятеля Успенского подворья Важеозерского монастыря. «Да как он умудряется то! — мелькает в голове. — Там — глушь, тут — разруха, а батюшка всегда как на паркете…»

Отец Иоанн (Неврюев) в Важеозерском монастыре. Фото: Игорь Георгиевский

Первую за много десятилетий литургию здесь, на Санкт-Петербургском подворье Важеозерского монастыря, отслужили летом 2014 года, в главный престольный праздник — на Успение Божией Матери. За несколько месяцев до этого Невский районный суд, много лет вместе с военкоматом занимавший исторические здания подворья, вдруг решил переехать, оставив пустовать первый и второй «храмовые» этажи.

Монахи, уже не первое десятилетие молившиеся о возрождении своей обители, теперь приняли такое неожиданное и безболезненное возвращение им здания как Божий промысел, чудо по молитвам покровителя и заступника Важеозерского монастыря святого Иоанна Кронштадтского. Именно он больше столетия назад и молитвенно, и финансово помогал восстанавливать полностью разрушенную пожаром древнейшую в Карелии Важеозерскую обитель, а в 1892 году благословил и создание в Санкт-Петербурге монастырского подворья. Землю для постройки тогда пожертвовала Екатерина Гайлевич, духовное чадо батюшки, а городской голова, тайный советник Владимир Ратьков-Рожнов добавил еще и соседний участок — под каменный храм. В то время район современной улицы Крупской на станции метро «Елизаровская» был маргинальной рабочей окраиной. Но, как известно, Иоанн Кронштадтский именно такие места для служения чаще всего и выбирал: рядом с храмом, как правило, всегда начинал работу дом трудолюбия с обществом трезвости. Там люди получали работу, образование, помощь медицинскую и духовную. Так было и на Важеозерском подворье. В начале XX века здесь жили около 100 человек братии и почти 300 трудников. Выходило, что столичное подворье поддерживало, в том числе и финансово, далекий монастырь, где в уединении несли свой подвиг всего несколько десятков монахов.

Улица Крупской в Санкт-Петербурге не считается престижным районом. И хотя откровенно бедствующим его не назовешь, но печать окраины времен Иоанна Кронштадтского сохраняется здесь до сих пор. Фото: Вера Румянцева

Успенское подворье Важеозерского монастыря в Санкт-Петербурге. Фото: Вера РумянцеваУспенское подворье Важеозерского монастыря в Санкт-Петербурге. Фото: Вера РумянцеваУспенское подворье Важеозерского монастыря в Санкт-Петербурге. Фото: Вера РумянцеваУспенское подворье Важеозерского монастыря в Санкт-Петербурге. Фото: Вера Румянцева

Сам Важеозерский монастырь, находящийся в 100 км от Петрозаводска и 330 км от Санкт-Петербурга, в Олонецком районе Карелии, сегодня по-прежнему небольшой — 15 человек братии. Основанная в XVI веке на берегу озера Важе обитель выдержала полное разорение Смутного времени, административные реформы Петра I, пожары XIX века и осквернение века XX — после 1945 года здесь расположились колония для несовершеннолетних и психиатрическая больница. Монашеское служение в Олонецком крае всегда считалось подвигом: сама по себе отшельническая жизнь на севере, в глухом лесу, среди болот, иногда в землянках — таким был быт братии столетия подряд. На протяжении веков многие насельники Важеозерского монастыря за свою подвижническую жизнь и мученическую кончину прославлялись в лике святых. Так, по молитвам у мощей основателей монастыря, преподобных Геннадия и Никифора, люди и сегодня получают исцеления от самых тяжелых болезней. А на могиле особо почитаемого в Карелии и Санкт-Петербурге блаженного инока Владимира всегда много записок с просьбами о молитве и утешении. Сейчас, кстати, как раз готовится канонизация важеозерского инока и собираются свидетельства его молитвенной помощи.

Фото из группы социальной сети «ВКонтакте» — Блаженный инок Владимир

Блаженный инок Владимир был духовным чадом отца Иоанна Кронштадтского и подвизался в Важеозерском монастыре в начале XX века, приняв подвиг юродства. Посещая святые места, он обошел пешком 36 российских губерний. Трижды ходил в Иерусалим. В 20-е годы, когда Важеозерский монастырь был окончательно разорен, а его земли отошли в аренду финским эмигрантам, монах вернулся в Петроград и принял здесь мученическую смерть — 8 февраля 1927 года матросы, увидев человека в подряснике, избили его и вытолкали на полном ходу из трамвая.

Могила инока Владимира в Важеозерском монастыре. Фото: Игорь Георгиевский

Первоначально инок Владимир был похоронен в Ленинграде, а в 2000 году перезахоронен в Важеозерском монастыре, как он сам и предсказывал, возле трех берез — братия молилась, не зная, где выбрать место для погребения, и в этот момент в небольшую березовую рощу возле Спасо-Преображенского храма ударила молния.

Но не только «за чудесами» едут паломники в небольшой, малоизвестный и труднодоступный, по современным меркам, Важеозерский монастырь. Все, кто оказывается здесь, говорят об исключительном молитвенном духе обители: романтики уверяют, что здесь небо буквально ложится на плечи, а скептики признают: вот оно, непоказное православие.

Важеозерский Спасо-Преображенский монастырь, Олонецкий район. Фото: Игорь ГеоргиевскийВажеозерский Спасо-Преображенский монастырь, Олонецкий район. Фото: Игорь ГеоргиевскийВажеозерский Спасо-Преображенский монастырь, Олонецкий район. Фото: Игорь ГеоргиевскийВажеозерский Спасо-Преображенский монастырь, Олонецкий район. Фото: Игорь Георгиевский Важеозерский Спасо-Преображенский монастырь, Олонецкий район. Фото: Игорь Георгиевский Важеозерский Спасо-Преображенский монастырь, Олонецкий район. Фото: Игорь Георгиевский

Отец Иоанн (Неврюев) в Важеозерском монастыре. Фото: Игорь Георгиевский

Когда 8 лет назад, еще учась в Санкт-Петербургской семинарии, будущий отец Иоанн (Неврюев) выбирал для себя обитель, он тоже почувствовал именно этот дух:

— Я долго искал, понимая, что монастырь в идеале должен быть один и на всю жизнь. Приехал буквально на неделю, увидел, как живет и молится братия. Уезжал, зная, что вернусь. Но для этого мне пришлось дважды обращаться к карельскому митрополиту, тогда архиепископу, Мануилу. Сначала — официальным прошением о зачислении в братию, которое владыка не подписал, сказав, что надо сначала закончить учебу. А второй раз — прямо в алтаре Исаакиевского собора в Петербурге, перед Божественной литургией. Я тогда набрался смелости, а может, наглости и подошел к незнакомому мне владыке с вопросом, почему он не согласился взять меня в Важеозерский монастырь. Видимо, моя настойчивость его удивила. Он осмотрел меня, улыбнулся, уточнил, сколько мне лет, на каком я курсе, и сказал, чтобы я подал прошение ещё раз с благочинным монастыря, который при этом устно напомнит ему, кто я и что меня надо брать в братию. Такое вот простое и внимательное отношение было у владыки ко всем: вникнуть в вопрос и попытаться решить его, не откладывая на «приёмный день», «приёмные часы», «секретаря», «епархиальное управление»…

Фото: Вера Румянцева

Митрополит Петрозаводский и Карельский Мануил почил после тяжелой и продолжительной болезни год назад, 7 марта. И духовенство, и прихожане в Карелии, не стесняясь пафоса, повторяли в те дни одно и то же слово: «Осиротели». Владыка управлял своей епархией больше 25 лет. Он пришел к четырем храмам, а умер, оставив больше сотни. Созидая свою митрополию как большую семью, он помнил и знал многих прихожан, а за каждого священника ежевечерне молился поименно.

Фото: Вера Румянцева

Отец Иоанн: «Меня постригли в иночество за два дня до Преображения. На праздник в монастырь, по традиции, приехал служить владыка. Имя Антоний мне очень не нравилось, и я хотел тогда любое другое. Видимо, из-за этого мне было трудно запомнить, что я — Антоний. И вот иду причащаться, а имя свое новое забыл. Но владыка неожиданно сам произнес: «Причащается инок Антоний…». Как владыка, который видел меня до этого два раза в жизни, подписав прошение на мой постриг, запомнил и имя, которым он меня благословил?! Кстати, по мирским именам мы с митрополитом Мануилом были тезками».

На монастырском подворье в Санкт-Петербурге регулярно служат заупокойные литии по митрополиту Мануилу. Хотя сам владыка так и не успел здесь побывать.

— Благословив меня на послушание настоятеля, митрополит Мануил очень осторожно относился к нашим планам возрождения подворья.

— Сомневался, что вы справитесь?
— Скорее, очень трезво смотрел на ситуацию. Как настоящий монах, он ничего не делал без молитвы, по наитию, сгоряча. Восстановив столько храмов в Карелии, понимал, какой у нас впереди труд — огромные помещения, требующие баснословных вложений. Более того, оказалось, что первоочередные проблемы — даже не финансовые. Ровно два года уже наши документы на здание находятся на рассмотрении в Комитете имущественных отношений Санкт-Петербурга. И сколько еще они там пролежат, неизвестно: то одной бумажки не хватает, то другой. Очень много времени уходит на архивные запросы, доказывающие, что здание когда-то принадлежало монастырю. Поэтому пока что оно нам не передано. Мы здесь находимся по договору о сохранности имущества. А значит, ни ломать, ни строить не можем. Более того, в соседях у нас до сих пор остается военкомат — он занимает два верхних этажа храма и бывший келейный корпус. Но опять-таки, без документов на освобожденную для нас судом часть помещений мы с военными разговора о будущем начать не можем.

— А военнослужащие как отнеслись к тому, что их новыми соседями стали монахи?
— Не обрадовались, наверное, когда мы начали мы тут крестными ходами ходить.

Фото: Вера Румянцева

По широкой лестнице отец Иоанн ведет нас под самый купол храма. Говорит, что, съезжая, сотрудники суда оставили помещение в очень хорошем, рабочем, состоянии: «А то, знаете, бывает, даже розетки выдергивают, зная, что здание церкви отдают. Когда мы здесь первую литургию служили, кто-то из судей даже присутствовал».

По обеим сторонам узких коридоров верхних этажей бесконечные кабинеты и судебные залы. Внутри — постаменты для судейских столов и клетки для подсудимых. Всем известные таблички напоминают, где мы находимся:

Фото: Вера Румянцева Фото: Вера Румянцева Фото: Вера Румянцева

«Может быть, не стоит судебные клетки показывать, — сомневается было отец Иоанн. — Да что уж, все их уже видели…»

Фото: Вера Румянцева Фото: Вера Румянцева Фото: Вера Румянцева

— Стен кругом не должно быть: все это единое пространство храма, — объясняет отец Иоанн нам, уже запутавшимся в многочисленных поворотах коридоров. — Храм был двухэтажным, с тремя приделами на каждом этаже. Центральный придел на первом этаже был освящен в 1901 году во имя пророка Осии. Сейчас службы совершаются в нем.

Фото: Вера Румянцева

Полукруглые подкупольные своды и великолепная акустика выдают церковное сердце этого с виду закоренелого административного здания.

Фото: Вера Румянцева

Несмотря на то, что освобожденные судом помещения действительно находятся в прекрасном состоянии, само здание с коммунальной точки зрения сложное: оно старое, здесь много проблем с коммуникациями, так, например, надо будет полностью перекладывать трубы. Кроме этого, потребуется масштабный косметический ремонт. А есть ведь еще и текущие расходы на содержание. По словам отца Иоанна, только отопление и электричество здесь обходятся больше 100 тысяч рублей в месяц. «Понятно, что на стройку мы с миру по нитке не соберем, но уставная деятельность подворья сейчас, конечно, ведется в основном за счет пожертвований. Хотя и сами мы стараемся начать зарабатывать как можно скорее — у нас уже работает мастер, шьющий церковные облачения, я сегодня как раз в них служил. Мы открыли небольшую гостиницу, паломники из Карелии, например, этому очень рады. Кстати, и петербургские паломники в Карелию готовы ехать: 22 февраля мы организовывали поездку прихожан в Важеозерский монастырь на празднование 500-летия прп. Геннадия. Я не думал, что люди поддержат эту идею настолько активно, что придется заказывать второй автобус.

Сейчас на подворье работает воскресная школа для взрослых. Хотели и для детей, но группа не набралась. Создается музей подворья — 5 марта открывается небольшая выставка, посвященная владыке Мануилу. Художественные выставки уже проходили.

«Еще у нас есть идея создать пансионат для пожилых людей, он мог бы располагаться в нехрамовых помещениях, — делится отец Иоанн, — здесь бы ухаживали за пенсионерами, оказывали им медицинскую помощь. Это ведь не так дорого, как кажется, и главным встанет вопрос даже не денег, а согласований — ресурсы и люди у нас есть».

Планы с медицинским центром — не выдумки современной братии. Как выясняется, еще отец Иоанн Кронштадтский хотел открыть здесь, на Успенском подворье, пансионат для престарелых священников.

Фото: Вера Румянцева

И все-таки мы смотрим на батюшку с удивлением. Он понимает наши взгляды и объясняет: «Все это действительно возможно. Просто не надо надеяться сделать что-то наскоком, за пару лет. Я отдаю себе отчет, что впереди здесь десятилетия работы. Как и в самом Важеозерском монастыре, который восстанавливается из советских руин очень медленно, но восстанавливается».

Фото: Игорь Георгиевский

Деревянный Спасо-Преображенский храм Важеозерского монастыря чудом уцелел в XX веке и теперь требует капитального ремонта. «Эти самые бревна освящал отец Иоанн Кроонштадтский, их он мазал маслом, кропил святой водой. Для нас это святыня», — признается отец Иоанн.

— Фактически мы возвращаемся к дореволюционной ситуации, когда Важеозерский монастырь был разрушен, и в самом конце XIX века для его поддержки было создано подворье.

— Но сегодня вашему подворью самому нужна колоссальна помощь!
— Да, но 100 лет назад оно вообще строилось с нуля, — смеется отец Иоанн. — И тоже денег не хватало, ходили, собирали по подписке — это все отражено в архивах.

— Не слишком тяжелая ноша для вас… для человека вашего возраста?
— Скажем так, мне сейчас уже больше лет, чем было отцу Геннадию, когда он создавал это подворье.

Отец Иоанн Кронштадтский и, предположительно, основатель подворья иеромонах Геннадий (Борисов). Фото из группы социальной сети «ВКонтакте» — Успенское подворье Важеозерского монастыря

На вопрос, какими силами планируется возрождать подворье, отец Иоанн перечисляет всех, кто здесь сейчас проживает: «Я и еще два послушника. Больше пока что просто не могу принять — негде размещать». Хотя, как оказывается, желающих подвизаться на Успенском подворье Важеозерского монастыря в Санкт-Петербурге уже много. И добровольных помощников мирян тоже немало: «Женщины приходят, очень нам помогают. Кстати, исторически женщины здесь и в самом Важеозерском монастыре всегда работали. Это подтверждает и одна наша пожилая прихожанка — она была на подворье еще в советские годы и помнит его действующим, до полного разорения».

Так выглядело Санкт-Петербургское подворье Важеозерского монастыря в начале XX века. Фото из группы социальной сети «ВКонтакте» — Успенское подворье Важеозерского монастыря

Мы заканчиваем обходить здание. Откровенно говоря, поверить, что когда-то здесь был храм на полторы тысячи человек, сложно. Еще труднее представить, что он будет тут снова. Разве что простой деревянный крест на крыше заставляет верить. Его поставили буквально на днях.

Фото: Вера Румянцева Фото: Вера Румянцева Фото: Вера Румянцева

Прямо спрашиваем у отца Иоанна: «На что вы рассчитываете?» «На чудо», — отвечает монах и улыбается как будто скептически. Но вдруг продолжает неожиданно горячо: «Мы верим, что чудо спасет, и чудо спасает. Посмотрите на все монастыри и храмы, которые освящал когда-то Иоанн Кронштадтский. А он ведь очень много освящал — батюшка каждый день служил литургию, его постоянно куда-то приглашали — большинство этих храмов сохранилось, сейчас они восстанавливаются. Конечно, это происходит по его молитвам. Вот на них мы в первую очередь и надеемся. А еще на молитвы прихожан. Ведь людям этот храм нужен. И если на первых службах у нас не было и десяти человек, то сегодня… вы считали? Уже больше семидесяти!»

Фото: Вера Румянцева Фото: Вера Румянцева Фото: Вера Румянцева Фото: Вера Румянцева Фото: Вера Румянцева Фото: Вера Румянцева Фото: Вера Румянцева

Действительно, несмотря на еще совсем короткую новую жизнь подворья, приход здесь уже фактически сложился. Люди начинают относиться к храму как к своему. Без просьб настоятеля прихожане принесли ковры для алтаря, поставили вешалку для верхней одежды, несут цветы к иконам. Уже есть на подворье и те, кто может откликнуться на более серьезные нужды — храму пожертвовали семисвечник, мощевик, крестильную купель, напрестольное Евангелие и ещё немного утвари, которую без помощи прихожан приходу было бы сегодня просто не осилить. «Благодаря нашим прихожанам мы можем делать главное — служить. И этого уже достаточно. Знаете, у отца Илариона так заведено: главное, чтобы была молитва».

Архимандрит Иларион (Кильганов) — наместник и духовник Важеозерского монастыря. В 2015 году исполнилось 20 лет, как он руководит монастырем, а до этого окормлял Сегежскую зону, считающуюся одной из самых сложных в России. О смирении, молитве и духовной силе отца Илариона в Карелии ходят легенды. Многие открыто почитают его как старца и приписывают ему дар прозорливости. Но насельники монастыря всегда оговариваются: не вздумайте сказать ничего такого самому батюшке, не одобрит — очень кроткий.

Фото: Игорь Георгиевский

Многие сегодняшние прихожане петербургского Важеозерского подворья – духовные дети отца Илариона. Сам он тоже из Петербурга: окончил здесь филологический факультет, отслужил в армии, работал «на производстве», искал себя в искусстве и философии. Но в итоге пришел к монашеству.

Большинство прихожан монастырского подворья в Петербурге приходят сюда сознательно, понимая, что это не просто приходской храм, а монастырь, со своим строгим уставом. Хотя послабления по времени и объемам богослужения, конечно, делаются. «Это важно для пенсионеров: они живут поблизости, ходят к нам и выстаивать долгие службы им тяжело, — объясняет отец Иоанн. — Но некоторые прихожане, наоборот, хотели бы видеть на подворье именно уставные монастырские службы».

Фото: Вера Румянцева

Наталья переехала в Петербург недавно, вслед за мужем, который учится в семинарии. У Натальи музыкальное образование, и на подворье Наталья исполняет обязанности регента. И хотя хор у нее крошечный — в лучшем случае всего две девушки, другого храма для себя она не ищет, говорит, «здесь люди добрые и батюшка чуткий». Спрашиваем, что главное для Натальи в пении, и она отвечает совсем тихо после долгой паузы: «Чтобы хоть чуть-чуть запало людям в душу».

Мимо нас под руки проводят пожилую женщину. «Это Нина Григорьевна, — кивает отец Иоанн. — Блокадница, ей 90 лет. Живет на Суворовском проспекте, мы знакомы еще с тех времен, когда я там в храме царя Николая алтарничал. Мне очень приятно, что она теперь сюда специально ко мне приезжает, хоть и нечасто».

Кстати, таких, кто знал отца Иоанна еще до его пострига, на подворье немало. Ольга — одна из них. Раньше работала в детском саду. А теперь вместе с мужем Василием они ежедневно помогают на монастырском подворье. Ольга рассказывать о себе не хочет, просит ее не фотографировать. Она трудится на кухне. На слове «хозяйничает» поправляет: «Хозяйка в монастыре — Богородица». Признается, что каждый день здесь на кухне происходит одно и то же пусть небольшое, но чудо: сколько бы ни приготовила, всем всегда хватает.

Перед тем как после службы сесть за общий стол, мы осмотрелись. Тогда-то, кстати, и познакомились с Ольгой — она с боем выставила нас с кухни:

— Вы куда?! — метнулась женщина в сторону нашей камеры.

— Так нам батюшка благословил, — начали мы уверенно и тут поняли, что человек чуть не плачет.

— А меня, меня вы спросили? Это ведь как в дом чужой зайти! Мы уборку оставили сегодня на вечер! На вечер, слышите! Ну, хоть завтра приходите!

Мы попятились через трапезную к выходу, по пути «щелкнув» хотя бы стол с приготовленным для подачи обедом.

— Да что же вы! Люди скажут: бардак какой! — Ольга в отчаянии хватает с образцово чистого стола «портящий» картину открытый пакет с хлебом. Отец Иоанн, наблюдающий всю сцену, только улыбается.

Позже он долго, много и очень-очень трепетно будет говорить нам о своих прихожанах. По именам перечислит всех, кто помогает сейчас, в подробностях вспомнит каждого, кто поддержал два года назад, в самые первые дни и даже часы восстановления подворья — когда монахи только открыли двери в свой бывший-будущий храм.

Фото: Вера Румянцева Фото: Вера Румянцева Фото: Вера Румянцева Фото: Вера Румянцева

После обеда отец Иоанн приглашает нас к себе в кабинет. Когда заходим, он сгребает со своего, бывшего судейского (суд оставил часть мебели) стола охапку лекарств. Оказывается и сегодня, и всю неделю накануне у батюшки температура под сорок. Но не служить не может — замены нет.

Фото: Вера Румянцева Фото: Вера Румянцева Фото: Вера Румянцева Фото: Вера Румянцева Фото: Вера Румянцева

Здесь же мы встречаем Сергея. Отец Иоанн пытается его представить: «Учёный агроном, кандидат наук, советник игумена монастыря по развитию, член совета Благотворительного фонда…» Потом машет рукой: «Мой друг».

Фото: Вера Румянцева

Оказывается, что знакомы они очень давно. Сергей когда-то руководил фирмой, где будущий отец Иоанн, выпускник Института точной механики и оптики, работал главным бухгалтером. Кстати, у батюшки в Петербурге была и собственная вполне перспективная IT-компания, которую он потом оставил ради далекого карельского монастыря. Отец Иоанн признается, что о монашестве впервые задумался еще в юности, а блестящую светскую карьеру сделал только потому, что «надо же было чем-то заниматься, пока определялся».

Сергей путь друга из бухгалтера-программиста в монахи видел, и сам шел следом. Теперь он, владелец успешного сельскохозяйственного бизнеса, — большой помощник Важеозерского монастыря и отца Иоанна. «Без церкви? Нет, без церкви я своей жизни уже не представляю, — говорит Сергей. — А монахом стать? Наверное, я пока что больше пользы принесу монастырю в миру».

Фото: Вера Румянцева

Глядя на отца Иоанна, трудно поверить, что когда он был благочинным Важеозерского монастыря, то боялись его не только трудники, но и суровая отшельническая братия. А в соседних монастырях особо строптивых вообще грозились отправлять к важеозерскому молодому батюшке на перевоспитание. Спрашиваем, правда ли, а отец Иоанн только разводит руками: «Владыка Мануил меня за строгость всегда хвалил, говорил: «Молодец, так и надо».

— Для вас, наверное, порядок очень важен, — мы пытаемся продолжить почти очевидный разговор.
— Для любого монаха важен порядок, и если его нет, надо стремиться.

— Отец Иоанн, а вот ботинки ваши… они всегда до блеска начищены…
— Да ведь должно быть так! А почему вы спрашиваете? Что такого в этих ботинках? Не понимаю…

Успенское подворье Важеозерского Спасо-Преображенского монастыря в Санкт-Петербурге, Вербное Воскресенье, 2015 год. Фото: Вера Румянцева Успенское подворье Важеозерского Спасо-Преображенского монастыря в Санкт-Петербурге, Вербное Воскресенье, 2015 год. Фото: Вера Румянцева Успенское подворье Важеозерского Спасо-Преображенского монастыря в Санкт-Петербурге, Вербное Воскресенье, 2015 год. Фото: Вера Румянцева Успенское подворье Важеозерского Спасо-Преображенского монастыря в Санкт-Петербурге, Вербное Воскресенье, 2015 год. Фото: Вера Румянцева Успенское подворье Важеозерского Спасо-Преображенского монастыря в Санкт-Петербурге, Вербное Воскресенье, 2015 год. Фото: Вера Румянцева Успенское подворье Важеозерского Спасо-Преображенского монастыря в Санкт-Петербурге, Вербное Воскресенье, 2015 год. Фото: Вера Румянцева Успенское подворье Важеозерского Спасо-Преображенского монастыря в Санкт-Петербурге, Вербное Воскресенье, 2015 год. Фото: Вера Румянцева Успенское подворье Важеозерского Спасо-Преображенского монастыря в Санкт-Петербурге, Вербное Воскресенье, 2015 год. Фото: Вера Румянцева Успенское подворье Важеозерского Спасо-Преображенского монастыря в Санкт-Петербурге, Вербное Воскресенье, 2015 год. Фото: Вера Румянцева Успенское подворье Важеозерского Спасо-Преображенского монастыря в Санкт-Петербурге, Вербное Воскресенье, 2015 год. Фото: Вера Румянцева Успенское подворье Важеозерского Спасо-Преображенского монастыря в Санкт-Петербурге, Вербное Воскресенье, 2015 год. Фото: Вера Румянцева Успенское подворье Важеозерского Спасо-Преображенского монастыря в Санкт-Петербурге, Вербное Воскресенье, 2015 год. Фото: Вера Румянцева Успенское подворье Важеозерского Спасо-Преображенского монастыря в Санкт-Петербурге, Вербное Воскресенье, 2015 год. Фото: Вера Румянцева Успенское подворье Важеозерского Спасо-Преображенского монастыря в Санкт-Петербурге, Вербное Воскресенье, 2015 год. Фото: Вера Румянцева Успенское подворье Важеозерского Спасо-Преображенского монастыря в Санкт-Петербурге, Вербное Воскресенье, 2015 год. Фото: Вера Румянцева Успенское подворье Важеозерского Спасо-Преображенского монастыря в Санкт-Петербурге, Вербное Воскресенье, 2015 год. Фото: Вера Румянцева Успенское подворье Важеозерского Спасо-Преображенского монастыря в Санкт-Петербурге, Вербное Воскресенье, 2015 год. Фото: Вера Румянцева Успенское подворье Важеозерского Спасо-Преображенского монастыря в Санкт-Петербурге, Вербное Воскресенье, 2015 год. Фото: Вера Румянцева Успенское подворье Важеозерского Спасо-Преображенского монастыря в Санкт-Петербурге, Вербное Воскресенье, 2015 год. Фото: Вера Румянцева Успенское подворье Важеозерского Спасо-Преображенского монастыря в Санкт-Петербурге, Вербное Воскресенье, 2015 год. Фото: Вера Румянцева Успенское подворье Важеозерского Спасо-Преображенского монастыря в Санкт-Петербурге, Вербное Воскресенье, 2015 год. Фото: Вера Румянцева Успенское подворье Важеозерского Спасо-Преображенского монастыря в Санкт-Петербурге, Вербное Воскресенье, 2015 год. Фото: Вера Румянцева Успенское подворье Важеозерского Спасо-Преображенского монастыря в Санкт-Петербурге, Вербное Воскресенье, 2015 год. Фото: Вера Румянцева Успенское подворье Важеозерского Спасо-Преображенского монастыря в Санкт-Петербурге, Вербное Воскресенье, 2015 год. Фото: Вера Румянцева Успенское подворье Важеозерского Спасо-Преображенского монастыря в Санкт-Петербурге, Вербное Воскресенье, 2015 год. Фото: Вера Румянцева Успенское подворье Важеозерского Спасо-Преображенского монастыря в Санкт-Петербурге, Вербное Воскресенье, 2015 год. Фото: Вера Румянцева Успенское подворье Важеозерского Спасо-Преображенского монастыря в Санкт-Петербурге, Вербное Воскресенье, 2015 год. Фото: Вера Румянцева

Послание митрополита Петрозаводского и Карельского Константина по случаю 75–летия Победы в Великой Отечественной войне.

Дорогие жители Карелии, ветераны войны, братья и сестры!

Христос Воскресе!

Сердечно поздравляю Вас с 75 – летием Победы в Великой Отечественной войне!

День Победы – праздник удивительный, наполненный Пасхальной радостью и страданием, праздник всенародного подвига и любви к Родине.

Святая Церковь призывает вспомнить в молитвах всех, кто защищал родную землю, свой многострадальный народ и свою веру в годы Великой Отечественной. Всех, кто участвовал в боях, кто трудился в тылу, кто испытал муки плена, оккупации, блокады, кто возрождал страну из руин после войны – всех тех, кто душу свою положил за други своя (Евангелие от Иоанна 15:13) и претерпел до конца все ужасы и тяготы войны, чтобы будущие поколения жили в независимом и свободном Отечестве. Войны имеют различные причины: экономические и политические, существуют конфликты цивилизаций. Но в последних глубинах, пускай и не явно, а сокровенно лежит религиозная идея, начиная с библейских времен – с противостояния Каина и Авеля. Наша поруганная богоборческими властями Родина встретила Великую Отечественную войну «Союзом воинствующих безбожников», убитыми, зверски замученными тысячами священнослужителей, монастырями, превращенными в тюрьмы, разграбленными и взорванными православными храмами. Два миллиона воинов попали в плен врагу в первый месяц войны. Казалось, грядет неотвратимое наказание за отступление народа от Бога, за клятвопреступление и легковерность. Правительство покинуло Москву, остававшуюся со взорванным Храмом Христа Спасителя, построенным во славу победы России над Наполеоном и его многочисленными европейскими союзниками. По политическим соображениям военного времени (чтобы тылы были спокойными) нацисты не препятствовали православным открывать на оккупированных территориях храмы и совершать богослужения. Совершая этот, казалось, верный пропагандистский и беспроигрышный ход в 1941 году, идеологи нацизма все же стратегически проиграли. Не смогли немцы оценить силу патриотизма, заложенную в Русской Православной Церкви. Наша Церковь с первого же дня войны, несмотря на собственное тяжелейшее положение, духовно и материально поддержала свой народ и вдохновила его на подвиги. Вспомним, что в первый день войны, за одиннадцать дней до сталинской речи, сугубо по личной инициативе Патриарший Местоблюститель митрополит Сергий (Страгородский) написал свое знаменитое «Послание пастырям и пасомым Христианской Православной Церкви»: «Фашиствующие разбойники напали на нашу Родину… Жалкие потомки врагов православного христианства хотят еще раз попытаться поставить народ наш на колени… Наши предки не падали духом и при худшем положении, потому что помнили не о личных опасностях и выгодах, а о священном своем долге пред Родиной и верой, и выходили победителями. Церковь Христова благословляет всех православных на защиту священных границ нашей родины. Господь нам дарует победу». А в 1945 году на Поместном соборе Русской Православной Церкви Патриарший Местоблюститель, митрополит Алексий (Симанский) особо подчеркнул, что «вещественные жертвы» Церкви были лишь малой долей в общем деле помощи, которую Церковь оказала Отечеству в трудную годину. На самом деле это были необходимые, значимые жертвы, выразившиеся в сборах денежных средств, продуктов питания, драгоценностей и других предметов на нужды обороны страны и Красной армии, на бронетанковую колонну «Дмитрий Донской» и эскадрилью бомбардировщиков «Александр Невский». Главное, Церковь, как заботливая и любящая Мать, «поднимала дух безмерной любви к Родине, волю к победе», давала «утешение страждущим, скорбящим, унывающим». Она показывала людям, что наступил момент истины, когда в сложных обстоятельствах в человеке пробуждается мощная духовная энергия, проявляющаяся в жертвенном служении и любви к ближнему. У нашего противника было по другому: государственная национал – социалистическая идеология воспитывала «сверхчеловеков», с презрением относившихся к другим людям. Священная война с фашистской силой темною – с оккультным Третьим Рейхом, носила, в том числе, и религиозный характер. Нападение на СССР произошло 22 июня в день летнего солнцестояния, главного праздника СС. Гитлер стремился заручиться поддержкой демонических сил, не зная, что в России этот день тогда пришелся на неделю «Всех Святых в земле русской просиявших». Наши святые стали той духовной стеной, о которую разбились бронированные армады оккультного Третьего Рейха, в котором магия сочеталась с высочайшими достижениями науки. Новая религия для «сверхчеловеков» была смесью тибетского буддизма, германского язычества, гностицизма и магии. Христианство, по убеждению национал — социалистов, во всех его проявлениях должно было постепенно исчезнуть. Оккультизм – это тайные учения и культы, выражающие стремление человека проникнуть в духовный мир, познать высшие силы и, овладев ими, занять место Бога, став «сверхчеловеком». Такому Бог уже не нужен. Из сатанизма нацисты черпали энергетическую подпитку. Посвященных в высшие чины эсесовцев астрологи и маги учили технике коммуникации с так называемыми Тайными Учителями или Неизвестными Сверхлюдьми, якобы, незримо руководящими всем происходящим на нашей планете. Это знание — силу нацистские бонзы называли «оружием богов», оно, по их мнению, было способно уничтожить Самого Иисуса Христа. Главарь СС Гиммлер говорил: «Христианство – это чума, это моровая язва мировой цивилизации должно быть уничтожено. Если это не удастся сделать нашему поколению, значит, не удастся сделать уже никому». При этом свой «Тысячелетний Рейх» они называли государством научного материализма. Для рядовых обывателей астрология и оккультизм были запрещены. Нацистским «магам» действительно удалось произвести в недрах германского народа психофизический взрыв небывалой силы. Они не только создали самую передовую и мощную военную машину, но и возбудили в народе еще более мощную идеологическую энергетику. Для высших посвященных уже не было речи о вечной Германии или национал-социалистическом государстве, речь шла только о построении Нового мирового порядка, о воспитании человека-бога, о приготовлении к приходу посланника темных властей. Он должен был сокрушить на земле равновесие духовных сил. Одним из таких посланников был Гитлер. «Дети! последнее время, — восклицает зритель божественных тайн апостол Иоанн Богослов. — И как вы слышали, что придет антихрист, и теперь появилось много антихристов, то мы и познаём из того, что последнее время» (Первое послание Иоанна 2:18). Гитлер – один из «многих антихристов», при нем появилась нумерация заключенных в концлагерях, как одна из ступенек построения Нового мирового порядка. Такие люди приобретают тайные знания, гордятся ими, а потом теряют абсолютно все. В нашей стране, наоборот, во время войны начался процесс собирания, восстановления, искупления. В 1937 году состоялась перепись и анкетирование населения СССР. Больше половины советских людей не побоялись написать, что верят в Бога. Выяснилось, что формально господствует насильственный государственный атеизм, а по сути – царствует в душах и сердцах Бог. Таков был народ победитель! Когда враг вступил на нашу землю, многие люди вознесли свои молитвы к Богу, появилась вера в победу. И одумались власти, и взмолились военачальники. В годы войны постепенно произошел поворот правительственного сознания, рухнули символы богоборческой власти. Был отменен Интернационал как государственный гимн, введены погоны, возрождена Гвардия. Засияли ордена святого Александра Невского и непобедимого адмирала, отличавшегося редким благочестием и религиозностью Федора Ушакова, недавно причисленного к лику святых. Поразительны были случаи прихода к вере из комсомольского атеизма. Генетической памятью можно объяснить такое парадоксальное сочетание советского и православного начал как, например, слова из солдатских писем – «Завтра мы переходим в наступление… Сегодня я вступил в партию…Мама, помолись за меня Богу». Сталин, если можно так сказать, объединил «красных» и «белых», людей разных социальных взглядов и национальностей в одном порыве – в деле защиты Отечества. Отсюда и война – Великая и Отечественная. Но не только политически изменилось мировоззрение руководителя советского государства. Постепенно происходило еще и духовное его преображение. Сталин послушал старицу Матрону и остался в Москве, хотя правительство было эвакуировано. Таким образом, если Гитлер и высшие эсесовцы получали энергетическую подпитку от общения с демоническими силами, то Верховный Главнокомандующий и многие из генералитета обращались к Богу, Пресвятой Богородице и православным подвижникам. Святая Русь, Церковь Небесная и земная, пришли на помощь и помогли своему Отечеству. В эти пасхальные дни празднования Победы вспомним, что власть официально разрешила праздновать день Святой Пасхи в 1942 году, когда ситуация была самой тяжелой за все годы войны. И с тех пор Пасхальные богослужения не прекращаются. Символичен календарь знаменательных дат Отечественной войны. 7/20 апреля 1941 г. православные люди праздновали Пасху Христову, а немцы отмечали день рождения своего фюрера – это скрытое начало духовного противостояния: после рождения всегда следует смерть, а Пасха – это победа над смертью. Ноябрьское контрнаступление Красной Армии под Москвой в 1941 году началось в день памяти св. благ. Князя Александра Невского (6 декабря); Прохоровское сражение произошло в день первоверховных апостолов Петра и Павла 12 июля 1943 г.; Киев был освобожден в день прославления иконы Божией Матери «Всех скорбящих Радость» в 1943 г.; в день Сретения иконы Божией Матери Владимирской был избран в Москве первый после святителя Тихона Патриарх Московский и всея Руси Сергий. Справедливость восторжествовала и для оболганного, свергнутого и убитого Царя Николая II. Сегодня мы понимаем, что ради русской Победы над немцами, которая наступила только 9 мая 1945 г., Главнокомандующий Государь принес себя в жертву в 1917 году и был убит 17 июля 1918 года. А 17 июля 1944 года в Москве состоялся «марш побежденных», на котором под конвоем провели почти 60 тыс. немецких военнопленных группы армии «Центр», разгромленных в ходе операции «Багратион». Вспомним, что Германия много способствовала сокрушению Российской империи в 1917 году. Мы видим, что Царская жертва ради победы над немцами была не напрасной. Русский народ нашел в себе такие духовные силы, что одолел непобедимую по человеческим меркам силу – германский рейх и водрузил Победное знамя над Рейхстагом, осуществив мечту Николая II через четверть века. Нужно сказать, что Царь Николай II внес и существенный материальный вклад в нашу Великую Победу. Многие его прижизненные технические новшества, как, например, железные дороги, корабли, укрепления сослужили службу и во время Отечественной войны, многие командующие были выпускниками николаевских военных училищ. Эти и многие другие факты свидетельствовали о том, что не оставил Господь Бог нашу Родину, что сохранился над ней Покров Богородицы, явленный с обретением иконы Божией Матери «Державная» в день свержения самодержавия. Самодержавие – обозначает суверенитет власти, независимость русского государства. Гитлер покончил с собой выстрелом в рот 30 апреля. Это день накануне Вальпургиевой ночи. Ночь на 1 мая – разгул бесовщины, одна из наиболее благоприятных дат в сатанинском календаре для жертвоприношений. Похоже на то, что фюрер сделал это специально, чтобы обеспечить себе наилучшее перевоплощение. Однако, его обширная жертва была напрасной. В этот же день над Рейхстагом было водружено знамя Победы. Промыслительно также, что День Победы 9 мая 1945 г. пришелся на перенесенный (по православному церковному календарю из-за Пасхи) день памяти святого великомученика Георгия Победоносца, небесного покровителя русского воинства и маршала Георгия Жукова, который принимал безоговорочную капитуляцию от Германии. Главой государства (после самоубийства Гитлера) и главнокомандующим вооруженными силами Германии с 30 апреля по 23 мая 1945 г. был гросс-адмирал Карл Дениц. Фамилия Дениц у православных ассоциируется с Денницей – Люцифером. Пророк Исаия восклицает: «Как упал ты с неба, денница, сын зари! разбился о землю, попиравший народы…» (Библия, Книга пророка Исаии 14:12). Это символично – Святой Георгий победил Денницу. Это назидательно, если вспомнить что война с Наполеоном, первая в истории России война также с объединенными силами Европы, окончилась вступлением в Париж русских войск в Пасхальные дни 1814 г. под перезвон Пасхальных колоколов. А Храм Христа Спасителя – восстановлен! Каждый год, в День Победы 9 мая, во всех православных храмах совершается поминовение воинов, жизнь свою положивших за веру, Отечество, народ, и возносятся молитвы о Божией помощи ныне живущим, хранящим память о великом подвиге предков. Вознесем же и мы свои благодарственные молитвы Богу за дарованную Победу, которая и по смыслам, и по датам неотделима от Праздника Воскресения Христова. Эту Победу мы должны героически защищать нашей памятью. Поэтому желаю всем, трудящимся на поприще служения Отечеству, душевной крепости, мирного неба, здоровья, семейного благополучия, помощи Божией в ваших добрых делах и начинаниях. В Великий День Победы да исполнятся все сердца радостью о Воскресшем Спасителе мира. Да звучит повсюду торжествующее Пасхальное благовестие:

Христос Воскресе!

Воистину Воскресе!

С благословением,

+ КОНСТАНТИН

Митрополит Петрозаводский и Карельский,

Глава Карельской митрополии,

Председатель Синодальной богослужебной комиссии

г. Петрозаводск,

2020 год

87 лет назад здесь началась новая жизнь, и с каждым годом распахивались дополнительные десятины земли, строились дома, росло число коммунарок. Спустя 10 лет прошли аресты, и только недавно первомайские краеведы узнали причину расцвета и гибели Захарьевской коммуны. Мода на коммуны, возникшая среди крестьянской бедноты, добралась в 1921 году и до первомайской деревни Захарьево. Советская власть благожелательно относилась к этой затее, потому что экономика страны была в полном параличе после гражданской войны, жизнь в городах едва теплилась, а сельское хозяйство было загнано в тупик грабительской продразверсткой. После сильнейшей засухи и голода и отмены продразверстки и других ограничений военного коммунизма и начали создаваться коммуны, хотя это и было пустой затеей. Большинство коммун развалилось, а вот Захарьевская коммуна не только жила, но и процветала. А секрет был не только в том, что коммуна была женской, но и в том, что это была духовная община. Именно здесь часто останавливался архимандрит Никон, настоятель Павло-Обнорского монастыря, когда приезжал в Исаковский женский монастырь, где был духовником. Встречаясь в Москве с патриархом Тихоном и понимая, какое трудное время наступило для верующих и церкви, он получил благословение от патриарха на создание тайного монастыря. В 1921 году в деревне Захарьево в старой церковной сторожке поселилось 7 девушек, все они были духовными дочерьми отца Никона. Церковная земля была передана учительнице Захарьевской школы Анне Александровне Соловьевой и двум ее теткам, дочерям бывшего пономаря церкви. Соловьева и возглавила общину, которая стала быстро расти: в 1926 году было 68 человек, в 1930-м — 104 члена. По благословению отца Никона в нее приходили девушки, женщины, вдовы, многие были из семей духовенства. В общине вели строгий монастырский образ жизни, много молились и трудились. Но для всех посторонних это была сельскохозяйственная артель. До 1927 года отец Никон часто приезжал в общину, жил неделю-две, указывал место для новых полей и строительства. В области это было одно из лучших хозяйств. В хозяйстве было 6 лошадей, 13 коров, телята, овцы, свиньи, птица. Артель организовала подсобные производственные промыслы: валяно-сапожную мастерскую, кирпичный, дегтярный и кожевенный заводы, швейную мастерскую и бараночный курень. Чистая прибыль за год составила 2686 рублей. По настоянию отца Никона женщины написали письмо Надежде Константиновне Крупской, рассказали о своих делах и попросили разрешения назвать артель ее именем. Крупская согласилась, помогла получить кредит в пять тысяч рублей, на которые был куплен трактор. В коммуне создаются фиктивные ячейки ВКП(б) и комсомольская. Чтобы сохранить общину и крепкое хозяйство, коммунарки всячески скрывали свою веру, а хозяйство коммуны росло. В 1930 году коммунистка-трактористка Анна Смирнова подняла 200 гектаров целины, на фермах было до 40 голов породистого скота, столько же телят, более 150 бельгийских кроликов, полтысячи кур, даже завели инкубатор на 17000 яйцемест. В поселке было 11 добротных домов, 3 скотных двора, ветряная мельница, вечером поселок освещался электрическим светом от собственного движка. Планы у коммунарок были большие. Но всему приходит конец. В конце 20-х годов в верхушке ВКП(б) завершился спор, как строить социализм и что строить: колхозы или коммуны, как организовывать и оплачивать труд. Победила линия Сталина на ускоренную индустриализацию и насильственную сплошную коллективизацию. Коммунам в новой линии места не было. Они должны были сойти со сцены, так как имели рыночные отношения с государством. При них нельзя было заставить тружеников земледелия работать бесплатно за палочки-трудодни, как это стало возможным в сталинских колхозах. Коммуны начали превращаться в колхозы, а тех, кто не соглашался, объявляли врагами народа. В 1929 году коммуне предложили объединиться с колхозом «Новая деревня». На собрание, посвященное этому поводу, коммунарки пришли, но когда руководитель коммуны Анна Соловьева предложила соединиться и проголосовать «за», никто ее не поддержал. После этого все дружно встали и ушли, но предчувствие беды не покидало их. С этого момента за коммуной был установлен особый надзор, начали создавать агентурное дело. Отец Никон приезжал в общину тайно на Пасху и на свой день ангела, совершил тайную литургию и молебен, после чего был праздничный обед, пели духовные песни, читали стихи. В конце 20-х годов начались массовые репрессии против духовенства, всех верующих объявили врагами народа. Фальсифицирование агентурных и следственных дел производилось централизованно, по указанию сверху. Арестованные священники и монашествующие обвинялись в организации контрреволюционных церковно-монархических, повстанческо-террористических групп. Именно религиозный характер Захарьевской коммуны и послужил причиной ее разгрома. Первые аресты и допросы начались в апреле 1931 года, несколько коммунарок, в том числе и Соловьева, попытались скрыться, но все были арестованы. Обвинительное заключение, составленное на 21 листе, «доказывало» контрреволюционную деятельность группы, руководимой архимандритом Никоном. Вскоре 17 коммунарок предстали перед судом, 13 апреля 1932 года Соловьева, Патокова и Смирнова внесудебным решением комиссии ОГПУ были осуждены по статье 58 п.10, 11 и приговорены к заключению на 5 лет. Остальным было назначено три года лишения свободы, и свой срок коммунарки отбывали в лагере-совхозе управления НКВД в городе Иванове. После освобождения из мест заключения коммунарки не имели права вернуться в Захарьево. Дочь священника Мария Алексеевна Благовещенская (в коммуне — монахиня Анна), освободившись из мест заключения в 1934 году, служила псаломщицей в церкви села Никола-Колокша Рыбинского района и продолжала помогать архимандриту Никону, скрывавшемуся от следствия, связываться с его духовными чадами. В 1937 году ее повторно арестовали, обвинили в активном участии в контрреволюционной подпольной группе церковников и приговорили к высшей мере наказания — расстрелу. Реабилитирована в 1989 году. После войны в Захарьеве продолжали жить и работать около 30 коммунарок. Работали в хвост и в гриву как в своем хозяйстве. Никто из них так и не вышел замуж, все похоронены на Захарьевском кладбище. Последней жительницей была Елена Васильевна Проворова, которая через много лет рассказала все как было. Найдено и дело № 5359, в обвинительном заключении которого сказано о вскрытии заговора и ликвидации захарьевских контрреволюционерок. Последним коммунаркам, жившим в Захарьеве, помогали кукобойские школьники. Сейчас деревня еще стоит, но дома покосились и развалились, угадывается даже мельница, построенная коммунарками. Стоит и по-прежнему поражает своей красотой и Захарьевская церковь. Использованы материалы из статьи Людмилы Урб. «Мельница в захарьево».

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *