Византизм

Беляев Дмитрий Анатольевич, Скрипкин Иван Николаевич

ВИЗАНТИЗМ К. Н. ЛЕОНТЬЕВА КАК КОНЦЕПЦИЯ РУССКОЙ КУЛЬТУРНО-

ЦИВИЛИЗАЦИОННОЙ ИДЕНТИЧНОСТИ

В статье рассматриваются исторические и идейные основания византизма К. Н. Леонтьева как синтетического культурфилософского и социально-политического концепта, отражающего специфику отечественной культурно-цивилизационной идентичности. Отдельно анализируется адекватность византизма культурно-историческим реалиям развития России. В заключение делается вывод об актуальности и практической востребованности концепции византизма в современной России. Адрес статьи: www.gramota.net/materials/3/2017/3-1/6.html

Источник

Исторические, философские, политические и юридические науки, культурология и искусствоведение. Вопросы теории и практики

Тамбов: Грамота, 2017. № 3(77): в 2-х ч. Ч. 1. C. 28-31. ISSN 1997-292X.

Адрес журнала: www.gramota.net/editions/3.html

Содержание данного номера журнала: www.gramota.net/materials/3/2017/3-1/

© Издательство «Грамота»

Информация о возможности публикации статей в журнале размещена на Интернет сайте издательства: www.gramota.net Вопросы, связанные с публикациями научных материалов, редакция просит направлять на адрес: hist@gramota.net

как философская концепция и образ жизни становится все более востребованным в российском обществе. На первое место человек ставит свои интересы, права и свободы, в крайнем проявлении это приобретает форму эгоизма. Человек современного российского общества отдаляется от принципов коллективизма все дальше и дальше, поскольку с исчезновением советской идеологии ее место начал активно занимать индивидуализм, пропагандирующий отказ от коллективных и общественных интересов, а права и свободы человека представляющий как основной гарант достижения счастья. Преобладание частной собственности над общественной, выражение свободы индивидов в обществе приводят к тем следствиям, которые были обозначены еще Гегелем -это конкуренция, враждебность людей друг к другу, межконфессиональная напряженность и т.д.

Учитывая вышеизложенное, можно сделать следующие выводы о концепции индивидуалистического типа общества:

— по принципу социальности различимы коллективистское и индивидуалистическое общества;

— индивидуалистическое общество самоутверждается средствами навязывания своей воли каждым индивидуумом;

— в индивидуалистическом обществе, когда индивидуум навязывает свою волю и изначально ставит ее выше объективно действующих в обществе законов, вместо объективно действующих законов ставятся изобретенные законы технологии, с помощью которых возможно достижение любых эгоистических целей.

Список литературы

1. Гегель Г. В. Ф. Лекции по истории философии. СПб.: Наука, 1999. 582 с.

2. Гегель Г. В. Ф. Сочинения: в 14-ти т. / пер. с нем. М.: Соцэкгиз, 1935. Т. 8. Философия истории. 470 с.

3. Ивин А. А. Введение в философию истории. М.: ВЛАДОС, 1997. 288 с.

4. Ковалев А. М. Общество и законы его развития. М.: Мысль, 1975. 416 с.

5. Сорокин П. А. Человек. Цивилизация. Общество. М.: Наука, 1992. 522 с.

6. Чуринов Н. М. Совершенство и свобода. Философские очерки. Красноярск: САА, 2001. 432 с.

CONCEPTION OF INDIVIDUALISTIC SOCIETY

Barinova Svetlana Gennad’evna, Ph. D. in Philosophy Krasnoyarsk State Agrarian University svetabar2014@mail. ru

УДК 130.2

Философские науки

В статье рассматриваются исторические и идейные основания византизма К. Н. Леонтьева как синтетического культурфилософского и социально-политического концепта, отражающего специфику отечественной культурно-цивилизационной идентичности. Отдельно анализируется адекватность византизма культурно-историческим реалиям развития России. В заключение делается вывод об актуальности и практической востребованности концепции византизма в современной России.

Ключевые слова и фразы: Леонтьев; византизм; «русская идея»; культурный кризис; консерватизм; русская культура; Россия; либерализм.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Беляев Дмитрий Анатольевич, к. филос. н.

Липецкий государственный педагогический университет имени П. П. Семенова-Тян-Шанского dm. a. belyaev@gmail com

Скрипкин Иван Николаевич, к. пед. н.

Институт права и экономики, г. Липецк dm. a. belyaev@gmail. com

ВИЗАНТИЗМ К. Н. ЛЕОНТЬЕВА КАК КОНЦЕПЦИЯ РУССКОЙ КУЛЬТУРНО-ЦИВИЛИЗАЦИОННОЙ ИДЕНТИЧНОСТИ

С начала XXI в. в России набирает силу общественный запрос на державный консерватизм и культивирование традиционных ценностей как оппозиции парадигме постмодерна, размывающей границы культурной

идентичности. Одновременно современные геополитические вызовы, которые стоят перед Россией, и обозначившаяся проблематичность адекватного единого дискурса Запада и России по-новому актуализируют проблему поиска оснований культурной идентичности. В этой ситуации особый интерес вызывает культурфилософская концепция К. Н. Леонтьева — византизм, которая, отвергая некритическое подражание Западу и основываясь на здоровом национальном консерватизме, подкрепленном исторической традицией, предлагает самобытный концепт культурно-цивилизационной идентичности.

Формирование проблемного поля византизма как национальной идеи началось задолго до Леонтьева. Основанием ему послужила теория официальной народности — триада Уварова, провозглашённая в 1833 г. министром С. С. Уваровым, заключавшаяся в православии, самодержавии и народности. Продолжением в 1830-1850 гг. были течения западничества и славянофильства. В эпоху Великих реформ, несмотря на общую либерализацию общества, обозначились консервативные учения, главным образом панславизм Н. Я. Данилевского, повлиявшие на создание византизма как целостной концепции .

Константин Николаевич в своём программном труде «Византизм и славянство» обозначил основные постулаты своего учения. Трудившийся долгие годы на дипломатической службе в Османской империи, он наблюдал взаимоотношения турецкого и греко-славянского населения, непосредственных наследников Византии, особенности их культуры и политики. Рассуждая о грядущих исторических перспективах, Леонтьев пришёл к идее византизма, которая должна стать воплощением русской идеи.

Следуя теории культурно-исторических типов, Леонтьев выделяет отдельно византийскую цивилизацию и её базис — «византизм древний», состоявший из совокупности религиозных, государственных, нравственных, философских и культурных идей — многообразии в единстве .

Проникновение «византизма древнего» в Россию произошло одновременно с принятием христианства, параллельно с государственной моделью Восточной империи. Всецело закрепиться на русской почве древнему византизму не удалось в силу молодости Древней Руси, однако он оставил заметный след в русской культуре и искусстве того времени, а также заложил основы для будущего развития страны .

С гибелью Византийской империи в XV в. перестал существовать и сам древний византизм, однако его остатки разлетелись по всей Европе. На Западе это проявилось в ярком культурном всплеске — эпохе Возрождения. В России же византизм укоренялся на протяжении трёх столетий, что в итоге завершилось возникновением Российской империи. С того момента, как византизм полностью слился со славянской культурно-политической структурой, можно говорить о существовании собственно русского византизма, а Россию считать полноценной культурной правопреемницей византийской цивилизации .

Анализируя свою современность, Леонтьев констатирует заметное ослабление византийских начал в России, а общемировую ситуацию вообще считает близкой к катастрофе: в антитезу сословному славяновизантийскому миру усиливается либерализм и эгалитаризм на Западе, т.е. многообразие постепенно затмевается безликими штампами. Процесс европейского прогресса расценивается как упрощение структур культуры, как угасание общества.

Оценивая возможные последствия столкновения с либеральным космополитизмом, Леонтьев выступает за уникальный, ни с чем не сравнимый исторический путь России, первоосновой и движущей силой которого является русский византизм, равнозначный русской идее. Византийские элементы, фактически соответствующие уваровской триаде, он трактует заметно иначе. Чтобы уберечь себя, Россия должна опереться на консервативную государственную власть в форме самодержавия, для того же ей необходима независимая мощная православная церковь. В качестве нравственных скреп общества должны выступить крепкая традиционная семья с чертами патриархальности и многообразная, взаимосвязанная и самосовершенствующаяся культура, т.н. «цветущая жизнь». Подобной культурой также обуславливается необходимость в сословном обществе . Суть же всей национальной русской идеи сводится к созидательному развитию и умножению творческого разнообразия культуры .

Говоря о национальной идентичности, под понятием «русское» философ подразумевал все, каким-либо образом соотносимое с Россией и её византийскими чертами, а национализм Леонтьевым отвергался по ряду причин. Во-первых, православие, одна из основ византизма, не приемлет этнофилетизм, во-вторых, узкий политический национализм легко становится орудием спекуляций, необратимо ведущих к упрощению структур и гибели народа. Единственная приемлемая форма национализма — культурный, основанный на общности религии, нравов и других аксиологических ориентиров. Для России это равнозначно одному из «догматов» византизма — многообразию в единстве: так, состоя из сотни разных самоценных этносов, российский народ являет собой единое целое.

Решая вопрос о союзниках России, Константин Николаевич подчеркивал, что страна, подобно своей прародительнице, обречена на одиночество, что, однако, никак не скажется на её могуществе и роли в мире. Сотрудничество с Западной Европой отвергалось в силу опасности и несоотносимости либерального «культа всеобщего благополучия» и демократии с русским миром. Дружба со славянскими и восточными странами может стать охранительным средством от революций и социальных бедствий. Но Леонтьев осознавал недолговечность побратимости русских и южных славян, а после русско-турецкой войны от идеи союза с Османской империей пришлось отказаться .

Будущее России, по мнению Леонтьева, неизбежно связано с глобальными цивилизационными потрясениями, которые возможно избежать лишь с укреплением византийских начал. Однако мыслитель был настроен пессимистически: видя современную ему действительность, он не верил в возрождение византизма

и пророчил победу социализма в виде «грядущего рабства» , «корпоративного принудительного закрепощения человеческих обществ» , который вслед за Россией охватит многие страны Европы.

Оценки философии Леонтьева были неоднозначны как при жизни, так и после смерти автора. Сторонники отождествляли его со славянофилами и Данилевским, хотя сам мыслитель достаточно скептически относился к их учениям. Предметом атак противников Леонтьева являлась его явно консервативная позиция. Так, С. Н. Трубецкой называл философа апологетом «реакции и мракобесия» , а идеи византизма -«мертвенными и отжившими» , «чудовищной, болезненной утопией» . Публицист А. М. Малер критикует концепцию Константина Николаевича за идеализацию Византии, бессистемность византийской теории и грубо потребительское отношение к православию как к культурному атрибуту .

Взвешенно рассмотреть византизм попытался Н. А. Бердяев. По его мнению, Леонтьев — «философ реакционной романтики» , в своих суждениях о российских реалиях был близок к Чаадаеву, а в идеях византизма — выше всех славянофилов . Однако, несмотря на положительные оценки личности Леонтьева, Бердяев резко критикует многие положения его концепции.

После своей смерти Константин Николаевич не оставил ни учеников, ни прямых последователей, и, возможно, его имя и идеи были бы забыты, однако две революции 1917 г. и все последовавшие события, поставившие на грань уничтожения российскую государственность, стали фактическим воплощением печальных пророчеств философа. Позже Бердяев писал, что Леонтьев «провидит не только всемирную революцию, но и всеобщую войну. Он предсказывает появление фашизма. Он жил уже предчувствием катастрофического темпа истории» .

Советское государство удивительным образом явило собой прогнозируемую Леонтьевым модель социализма. Ретроспективно рассматривая СССР, в данной политической модели можно распознать отдельные компоненты византизма, например, мощное государственное руководство, схожее с имперской структурой. Но, возможно, именно целенаправленное подавление других элементов византизма (притеснение церкви, искусственная «уравниловка») спровоцировало серьезные социокультурные и ценностные проблемы, не позволившие укорениться и продемонстрировать устойчивую жизнеспособность советскому культурному типу.

На рубеже XX-XXI вв. с крахом Советского Союза обозначилась проблема будущего России. Изначально встал вопрос о формировании новой идентичности, государственного и национального самосознания. Вместе с тем деградация евразийских политических структур заставила задуматься о новом устройстве России . Исторически сложившийся имперский тип российской государственности вступил в конфликт с либерально-демократическими изменениями 90-х гг. прошлого столетия . Одновременно в стране возникли очаги межэтнических конфликтов, которые смертельно опасны для такой многонациональной страны, как Россия.

Однако есть и положительные сдвиги. Так, видя события последних лет, в частности воссоединение с Крымом в марте 2014 г., можно сделать предположение о возрождении византийских начал нашей страны, а равно этому и об усилении государственности, РПЦ и гражданского общества. Следовательно, более чем реально восстановление прежнего величия России в рамках новой исторической реальности.

Таким образом, в процессе анализа учения К. Н. Леонтьева становится очевидно, что византизм — вневременное явление русской национальной идеи, воплощённое в имперском типе российской государственности. Сквозь призму византизма воспринимается прошлое страны, создаётся настоящее и видятся перспективы будущего России.

Список литературы

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

8. Мягков Ю. Г. Проблема византинизма в идеологии российского консерватизма XIX века: дисс. … к.и.н. Казань,

2006. 211 с.

9. Северикова Н. М. Константин Леонтьев и Византизм // Вопросы философии. 2012. № 6. С. 85-94.

10. Стовбун С. Ф. Метафизическая традиция «русской идеи» в отечественной философии: дисс. … к. филос. н. Тверь,

2007. 161 с.

12. Трубецкой С. Н. Разочарованный славянофил // К. Н. Леонтьев: Pro et contra: антология: в 2-х кн. СПб.: РХГИ, 1995. Кн. 1. С. 123-159.

K N. LEONTYEV’S BYZANTINISM AS A CONCEPTION OF RUSSIAN CULTURAL-CIVILIZATION IDENTITY

Belyaev Dmitrii Anatol’evich, Ph. D. in Philosophy Lipetsk State Pedagogical University dm. a. belyaev@gmail. com

Skripkin Ivan Nikolaevich, Ph. D. in Pedagogy Institute of Law and Economics in Lipetsk dm.a. belyaev@gmail. com

УДК 78.082.2 Искусствоведение

Статья рассматривает использование католического и протестантского церковного напева как одного из важнейших тематических элементов романтической органной сонаты — жанрового феномена, возникшего в европейской музыке в середине XIX столетия. Основное внимание автор акцентирует на идее ба-рочно-романтического синтеза, определяющего главное стилевое «поле» этого жанра, и хорале, который становится одним из важнейших «маркеров» диалога с барокко.

Ключевые слова и фразы: романтическая органная соната; хорал; барокко; романтизм; стилевой диалог; европейская органная традиция.

Бочкова Татьяна Рудольфовна, к. искусствоведения, доцент

Нижегородская государственная консерватория имени М. И. Глинки tatyanab31@yandex. ru

ХОРАЛ КАК РЕПРЕЗЕНТАНТ ДИАЛОГА С БАРОККО В РОМАНТИЧЕСКОЙ ОРГАННОЙ СОНАТЕ

«Эра классического симфонического оркестра, струнного квартета, фортепиано…» из европейских умов, душ и звуковых пристрастий вытеснила орган. После почти векового упадка великой органной традиции, с середины XVIII до 40-х годов XIX века, не только в Германии, но и в органных школах Франции, Италии в середине столетия Ф. Мендельсона, Ф. Листа, Р. Шумана, С. Франка, А. Гильмана вектор музыкальных интересов вновь повернулся к органу.

Утративший лидерство в музыкальной жизни Европы, но не порвавший с литургической практикой католической и протестантской церквей, орган, начиная с 40-х годов XIX века, вновь набирает художественный потенциал и силу. В своем новом витке развития он не достигает, правда, того уровня религиозно значимого символа культуры, каким он был в XVI — первой половине XVIII века. Тем не менее заявляет о себе мощным ростом романтического органостроения во всех европейских национальных школах — немецкой, французской, итальянской, английской и вновь пробуждает, казалось бы, навсегда потерянный интерес со стороны композиторского «цеха».

Что касается технической стороны развития органа, то к середине XIX столетия произошла колоссальная эволюция инструмента, совместившего в своей гигантски разросшейся диспозиции1 тембровые и колористические эксперименты симфонического оркестра с виртуозно-концертными возможностями рояля. Это во многом способствовало освобождению инструмента из-под тотальной опеки церкви. Орган обрел статус светского концертного инструмента, сохраняя незыблемость духовного музыкального символа. В XIX столетии инструмент стал объектом романтической двойственности, поскольку в нем естественным образом соединились обретенная светскость и исторически укорененная религиозность.

В сфере органного искусства одним из ведущих жанров романтического времени стала соната. Ее оформление как самостоятельного феномена начинается с 40-х годов XIX века в Германии, когда в 1845 году были созданы шесть сонатных циклов ор. 65 Ф. Мендельсона. Композитора справедливо считают родоначальником жанра.

Удачные опыты Ф. Мендельсона получили сильнейший резонанс, пробудив активный интерес к жанру. Исследователь романтической органной музыки в Германии М. Вейер упоминает имена порядка восьмидесяти композиторов, работавших в сонатном жанре во временном промежутке чуть более полстолетия —

1 Стоит вспомнить хотя бы один из первых образцов романтического органостроения в Германии — инструмент

Э. Ф. Валькера, построенный в церкви святого Павла (Paulskirche) во Франкфурте-на-Майне в 1833 году. Орган имел

3 мануала, 2 (!) педальные клавиатуры, 73 регистра, не говоря уже о других вспомогательных технических устройствах.

ВИЗАНТИЗМ — понятие, введенное в философию истории К. Леонтьевым, который определяет его следующим образом: «Византизм в государстве значит самодержавие. В религии он значит христианство с определенными чертами, отличающими его от западных церквей, от ересей и расколов. В нравственном мире… византийский идеал не имеет того высокого и во многих случаях крайне преувеличенного понятия о земной личности человеческой, которое внесено в историю германским феодализмом». Самодержавный принцип предполагает иерархическую структуру общества и прежде всего наличие аристократии, которая вносит решающий вклад в развитие культуры. Для России абсолютная монархия является также «единственным организующим началом, главным орудием дисциплины». Византийское христианство, т.е. православие, формирует почтительность к властям, смирение перед «внешними обстоятельствами жизни», с этим связана важнейшая черта русского народа — отсутствие стремления к политической власти, желание «как можно менее мешаться в общегосударственные дела». Православная церковь, проявляя «здоровый консерватизм» на протяжении веков, «сохраняет свои идеи и формы». В силу этого она благотворно влияет на русское национальное сознание, устанавливая твердые критерии православности, святости, русскости. Неслучайно важнейшие события российской истории, борьба с иноземцами проходят под «православным знаменем». Итак, хотя православие создано не русскими, а византийцами, но «оно до того усвоено нами, что мы и как нация, и как государство без него жить не можем». Наконец, В. связан с определенной ценностной ориентацией, а именно приоритетом духовного над материальным. Отсюда особое значение эстетического отношения к миру, противостоящего западноевропейскому утилитаризму. Господство вещных интересов на Западе неизбежно вырождается в эгалитарный прогресс, который приводит к «крайнему однообразию людей», к повсеместному господству среднего класса, к бездуховности, к кризису культуры «во всех ее проявлениях». Леонтьев пророчески также предвидел, что технический прогресс, вызванный стремлением людей любыми путями удовлетворить свои возрастающие материальные потребности, неминуемо приведет общество «к непредвиденным физическим катастрофам». В отличие от несбыточной надежды на всеобщее благоденствие народов В. есть «сильнейшая антитеза идее всечеловечества в смысле земного всеравенства, земной всесвободы, земного всесовершенства и вседовольства». В. — это своеобразный культурно-исторический тип, ошибочно пропущенный, по мнению Леонтьева, Данилевским в его классификации самобытных цивилизаций. Европейская экспансия в России неизбежно вызывает размывание черт В., а значит, и увлекает русский народ на путь кризиса, на путь разложения «своеобразных черт своей национальности». В этой связи Россию необходимо «подморозить», т.е. законсервировать свойственные ей черты. Поэтому В. связывается Леонтьевым не только с консервативностью, но даже с реакционностью как с сознательной деятельностью, противостоящей «упрощению и смешению», идущему от Запада. 

Литература:

Леонтьев К.Н. Избранное. М., 1993;

К. Леонтьев — наш современник. СПб., 1994;

Корольков А.А. Пророчества КонстантинаЛеонтьева. СПб., 1991;

Пушкин С.Н. Историософия русского консерватизма XIX века. Н. Новгород, 1998.

Словарь философских терминов. Научная редакция профессора В.Г. Кузнецова. М., ИНФРА-М, 2007, с. 80-81.

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *