Восьмой вселенский собор всех церквей

Восьмой Вселенский Собор?

Для многих кажется иронией, что Восточная Церковь, которая гордится своей соборностью, не созывала Вселенских Соборов с 787 года . Такое критическое отношение не совсем справедливо, потому что в истории Восточной Православной Церкви Вселенские Соборы были отнюдь не единственным способом выражения соборности Церкви, есть и другие, не столь яркие методы ее выражения: обмен письмами, визиты иерархов, а самое главное – проведение местных Синодов, решения которых затем утверждаются всей Церковью.

Даже в эпоху Семи Вселенских Соборов с IV по VIII века Вселенский Собор считался исключительным событием, последним средством в момент кризиса, а не регулярно проводимым мероприятием, обычным событием в жизни Церкви.

Однако в наше время все больше и больше православных христиан ощущают необходимость в этом «последнем средстве». Они убеждены, что пришло или даже уже прошло время, когда необходимо созвать «Святой и Великий Собор», представляющий Православную Церковь во всей ее полноте. Они называют этот будущий собор «Святым и Великим», а не «Вселенским», потому что (как им видится) никто заранее не может сказать, будет ли то или иное собрание епископов, священников, мирян действительно вселенским, так как вселенским собор делает не число делегатов или географическое расположение тех стран, из которых они приехали, а то, что они говорят по вдохновению Святого Духа, и никто не может обрести Духа Утешителя заранее.

Некоторые православные называют еще одну причину. Они считают, что при современном разделенном состоянии христианства Православный собор не может считаться Вселенским собором Всемирной Церкви. Однако есть среди православных богословов и те, кто отвергает эту позицию и считает, что Православие является единственной Христианской Соборной Церковью на земле и может созывать по своему усмотрению Вселенские соборы, которые по милости Божией будут равноправны первым семи.

Отдаленные приготовления

Хотя после того, как прошел Второй Ватиканский Собор (1962-1965), православным еще сильнее захотелось провести свой «Вселенский собор», было бы неправильно полагать, что Восток просто подражает Риму. Подготовка к Всеправославному Собору велась уже за тридцать лет до II Ватиканского Собора. В 1923 году в Константинополе состоялся Всеправославный конгресс, но он получился далеко не таким всеправославным, как хотелось, так как многие автокефальные Церкви не были на нем представлены.

В 1930 году на горе Афон заседал Всеправославный комитет. Предполагалось, что после него пройдет синодальное собрание, за которым, в свою очередь, последует полноценный «Святой и Великий Собор», но этим планам не суждено было осуществиться. Однако после войны планы Православной Церкви провести собор начали обретать вполне осязаемые формы, особенно после того, как 25 января 1959 года папа Иоанн XXIII объявил о своем намерении созвать Второй Ватиканский Собор. Причем, когда папа сообщил об этом, он, похоже, рассчитывал на ответную реакцию Востока .

Повестка дня

Православная Церковь сделала решительный шаг вперед на первой Всеправославной конференции на Родосе (24 сентября – 1 октября 1961 г.). На ней делегаты от всех Православных Церквей договорились активно работать с целью провести «Великий Священный конгресс». Они снова пересмотрели идею предварительного «синодального собрания», перед созывом которого следовало провести несколько подготовительных Всеправославных конференций. Делегаты также подготовили полный список тем для обсуждения на будущем «Святом и Великом Соборе».

Всеправославная конференция на Родосе

Еще один важный шаг был сделан на IV Всеправославной конференции в Шамбези и в Женеве (8-15 июня 1968 г.). Идею проведения «синодального собрания» оставили, и вместо этого предложили провести ряд «предсоборных конференций», непосредственно направленных на проведение «Святого и Великого Собора». Материалы для этих конференций должна была подготовить Межправославная Подготовительная комиссия, состоящая из епископа и по одному представителю от каждой автокефальной Церкви.

Из всего громадного списка тем для обсуждения, выработанного в 1961 году на Родосе, для первоначального рассмотрения было выбрано шесть, а различным Автокефальным Церквям предложили составить по ним меморандум.

После перерыва, намного более продолжительного, чем предполагалось, 16-28 июля 1974 года в Шамбези состоялось первое заседание Межправославной Подготовительной комиссии. Меморандум автокефальных Церквей обсудили, исправили и одобрили для публикации. Они были опубликованы на греческом в конце 1971 года, и сейчас их можно почитать на английском под заголовком «На пути к Святому и Великому Собору».

Подготовительная комиссия также решила, что список тем 1961 года нуждается в значительной переработке. В том виде он был слишком длинным, несистематизированным, можно даже сказать, что в нем царила полная неразбериха, не было даже попытки разделить проблемы на насущные и второстепенные. Делегаты видели, что необходимо выработать новую повестку.

Межправославная комиссия в июле 1971 года объявила, что первая «предсоборная конференция» соберется через год, в июле 1972 года. Но на практике это оказалось неосуществимо, главным образом из-за того, что у автокефальных Церквей было слишком мало времени, чтобы составить шесть отчетов. Затем конференцию перенесли на лето 1973 года.

В течение этой передышки было полезно поразмышлять над основными вопросами. Во-первых, является ли отчет из шести пунктов исчерпывающим? Насколько затрагиваемые в них проблемы насущны для современного Православия? Во-вторых и в главных, так ли уж необходимо на современном этапе проводить Православный «Святой и Великий Собор»?

Кто созывает Вселенский Собор?

Прежде чем ответить на эти вопросы, нужно упомянуть следующее. Знатоки церковных канонов иногда спрашивают: в условиях современного государственного устройства мира кто имеет право созывать Вселенский Собор? Первые семь Вселенских Соборов созывали императоры; после разделения Соборы созывал Римский Папа. Но сегодня нет Православного Императора, а Папа стоит вне Православного мира. Кто же имеет такую власть в Православной Церкви?

Межправославная конференция 1961-1971 ясно ответила на этот вопрос. Общепризнано, что инициатива должна исходить от Константинопольского трона, как высшего (первого) среди равных, действующего не автократично, но коллегиально. По всей видимости, когда придет время, если вообще придет, «Святой и Великий Собор» будет созывать Константинопольский патриарх после того, как проведет совещания с главами других автокефальных церквей.

Константинопольский Патриарх Варфоломей

Шесть докладов

Поговорим теперь о шести докладах. В каждом случае первоначальный проект был подготовлен одной из автокефальных церквей, а затем передавался другим для обсуждения и замечаний. Проекты с внесенными замечаниями к июлю 1971 года были рассмотрены на заседании Межправославной комиссии в Шамбези, и после этого был представлен согласованный текст. Вот темы, представленные в нем:

  • «Божественное Откровение в контексте спасения человека» (проект подготовлен Константинопольским Патриархом, замечания и дополнения внесены Кипрской и Польской Церквями), на 21 страницах в английском издании.
  • «Более активное участие мирян в богослужениях и церковной жизни» (проект – Болгария, замечания – Сербия и Польша), 1,5 страницы.
  • «Корректировка церковных правил относительно поста и приведение их в соответствие с нормами современной жизни» (проект – Сербия, замечания – Кипр, Польша, Чехословакия), 7 страниц.
  • «Препятствия к заключению брака» (проект – Россия и Греция, работали отдельно; замечания – Сербия, Румыния, Болгария, Кипр, Польша, Чехословакия), 4 страницы.
  • «О церковном календаре и дате Пасхи» (проект – Россия и Греция, работали отдельно; замечания – Румыния, Болгария, Кипр, Чехословакия), 3 страницы.
  • «Домостроительство» (проект – Румыния; замечания – Польша), 16 страниц.

Заговор молчания

Стыдно сказать, но по мере чтения этих докладов во мне росло чувство разочарования и даже уныния. Я искал хлеба, а мне дали шесть серых холодных камней. Живое горение Святого Духа отсутствовало напрочь. В этих докладах не было и намека на новое видение места Православия в современном мире, новую надежду, живительную силу. Они никаким боком не затрагивали те наболевшие проблемы, которые во всей своей неприглядности стоят перед современным Православием.

На обсуждение выносятся либо отвлеченные, теоретические вопросы (Божественное Откровение, Домостроительство), либо узкоспециальные предметы (правила поста, препятствия к браку, календарь). И только доклад о роли мирян еще хоть как-то касается насущной проблемы; но это – самый короткий, на удивление скучный доклад, в нем и слова нет о реальных трудностях.

Впрочем, возможно, что я сгущаю краски. В конце концов, проекты докладов для Второго Ватиканского Собора тоже были далеко не идеальны – сухие и абстрактные, написанные с использованием устаревшей терминологии, не затрагивающие насущных проблем. А уже на самом Соборе в процессе личного общения его делегатов, первоначальные документы изменились до неузнаваемости. Может, с Божией помощью, то же произойдет и на православном «Святом и Великом Соборе».

Пока же слишком очевидно, что Подготовительная комиссия еще даже по-настоящему не приступила к своей работе. Сегодня в православном мире со всей очевидностью существуют две больших темы, которые просто вопиют о рассмотрении: рассеяние и объединение. Читатели колонки «Новости и комментарии» знают о неприятных юридических недоразумениях между православными общинами на Западе.

Проблема еще больше усугубилась, когда в 1970 году Московский патриархат даровал автокефальность бывшей Русской митрополии в Северной Америке, которую большая часть православного мира до сих пор отказывается признавать. Совершенно очевидно, что эту проблему можно решить только на межправославном уровне.

Эти мелкие, подчас до смешного доходящие споры о подчиненности дезорганизуют внутреннюю жизнь Церкви и мешают ее служению во внешнем мире. Вот по-настоящему насущная проблема; однако делегаты на совещании в Шамбези даже не вспомнили о ней.

Столь же безотлагательного решения требует и вопрос об объединении христиан. В 1960-х отмечалась резкая поляризация внутри Православия «прогрессистов» и «традиционалистов», и если позволить ситуации развиваться в том же направлении, то может возникнуть реальная угроза раскола. С одной стороны, Московский патриархат официально разрешил католикам причащаться в православном храме ; совместное причащение также открыто поддерживал патриарх Афинагор, хотя официального разрешения на это Священный Синод Константинопольского патриархата не давал.

С другой стороны, Греческая Церковь недвусмысленно дала понять, что осуждает решение Московского патриархата. Половина Афонских монастырей и три епископа Северной Греции прекратили общение с Константинопольским патриархатом; и в среде греческой, сербской и русской эмиграции найдется много христиан, которые рассматривают Москву и Фанар как отступников, предавших истинное Православие и de facto униатов. И это тоже необходимо обсудить на межправославном уровне.

Гора Афон

Эти два вопроса – рассеяние и объединение – следует решать не только на уровне высшего духовенства или ученых-богословов. Эти проблемы затрагивают жизнь простых православных, они не дают покоя бессчетному количеству приходских священников. Интересно, скольких верующих сейчас волнует вопрос о Божественном Откровении и способах его проявления, о статусе второканонических книг или точном отношении между Священным Писанием и Священным Преданием?

Хотя все эти вопросы имеют непреходящее значение для православной богословской науки, и к их рассмотрению следует постоянно обращаться, они не являются насущными проблемами, не требуют сиюминутного решения. Нет большой нужды обсуждать их на «Святом и Великом Соборе». В то же время тысячи православных на Западе возмущены конфессиональным формальным разделением, иногда это разделение даже мешает им участвовать в церковной жизни; им непонятно, как относиться к другим христианам.

Сколько им еще ждать, когда делегаты в Шамбези придут им на помощь?

Сторонники и противники «Святого и Великого Собора»

Нужен ли современному Православию «Святой и Великий Собор»?

Из того, что только что было сказано о рассеянии и объединении становится очевидно, что потребность в этом есть. Желание провести «Святой и Великий Собор» с особой силой выразило молодое поколение православных на недавних международных встречах. На Восьмой Генеральной ассамблее «Синдесмос» («Syndesmos»), всемирной организации православных молодежных движений, проходившей в Бостоне с 18 по 24 июля 1971 года, его участники выразили горячее стремление активно участвовать в подготовке к проведению этого Собора. На этой ассамблее было заявлено: «Первостепенное внимание следует уделить тому, что называется православным объединением».

Примерно такое же заявление было сделано на конгрессе молодых франкоговорящих православных, собравшихся в Аннеси с 30 октября по 1 ноября 1971 года. «Юноши и девушки, собравшиеся в Аннеси, со всей ответственностью выразили свое желание принять активное участие в подготовке к Собору всех православных, который необходимо провести, чтобы решить проблему рассеяния православных».

Но далеко не все православные относятся к этой идее с таким энтузиазмом. Резко отрицательно относится к этой идее Сербский архимандрит преподобный Иустин (Попович). Свое отношение он выразил в письме Священному Синоду в Белграде. Он призывал Сербскую Церковь не принимать участия в подготовке Собора и не посещать его заседания, если этот Собор когда-нибудь все же соберется.

«Почти все поместные славянские Православные Церкви, – пишет он, – находятся под антирелигиозным игом коммунизма… Поэтому в сложившихся условиях я не вижу никакой необходимости проводить Вселенский Собор.

Но даже если предположить, что такая необходимость все же существует, никогда в истории Церкви не было еще более неудачного времени для его проведения, чем сейчас… В эту драматическую эпоху вследствие человеческой слабости многим иерархам поместных Православных Церквей будет трудно, даже невозможно на этом предполагаемом Вселенском Соборе открыто исповедать свою веру, согласную с Православным Святоотеческим Преданием, с истиной православных догматов и канонов. По этой причине большинство Православных Церквей решат не созывать Собор сейчас, или, по крайней мере, не участвовать в его работе…

И, в конце концов, что мы можем ожидать от этого Собора? Только лишь одного: расколы, ереси и всяческое зло».

За исповедание православной веры отец Иустин сидел в коммунистических застенках. И будучи выдающимся богословом, в 1968 году наряду с другими православными учеными он получил от Академии святого Владимира в Нью-Йорке степень почетного доктора богословия. Поэтому к мнению отца Иустина следует прислушаться.

Преподобный Иустин (Попович)

Его сдержанное отношение в большой степени разделяет и отец Иоанн Мейендорф. который писал редакторские статьи в официальном журнале Православной Церкви Америки, в прошлом – Русской митрополии.

«С некоторыми оговорками этот автор разделяет точку зрения уважаемого сербского богослова. И потом, если взять чисто практическую сторону вопроса, немыслимо, чтобы Советское правительство или правительства стран социалистического лагеря разрешили своему епископату в полном составе выехать за границу. Столь же трудно представить, чтобы «Святой и Великий Собор» мог пройти в какой-нибудь коммунистической стране, где вплоть до последнего времени ни одному церковному собранию не позволялось свободно обсуждать свои проблемы».

И дальше отец Иоанн говорит, что вместо того, чтобы организовывать какие-то грандиозные мероприятия, было бы лучше укреплять сотрудничество на более скромном уровне.

«Различные межправославные комиссии должны продолжить работу. В некоторых областях (например, в нашем диалоге с «нехалкидонскими» Восточными Церквями) они добились весьма существенных результатов. Но им следует обратить свой взор на самые важные проблемы сегодняшней Православной Церкви.

Например, сейчас широко обсуждается конфликт между Москвой и Константинополем по вопросу автокефалии Православной Церкви в Америке. Почему так случилось, что ни одна комиссия – официальная или неофициальная, – представляющая все Православные Церкви, за два года не обсудила эту проблему?.. Вот какие вопросы должны стать ближайшей тактической целью нашей «соборности»» (Православная Церковь, февраль 1972 г.).

«Давайте готовиться вместе»

Известно, что самое убедительное обоснование созыва «Святого и Великого Собора» — от двух православных мирян, грека и француза: Павла Евдокимова и Оливье Клемана. В июле 1970 года, незадолго до смерти Евдокимова, они составили совместное послание, озаглавленное «Навстречу Собору: Воззвание к Церкви».

Клеман продолжил двигаться в этом направлении и написал статью «Давайте готовиться к Собору вместе», которая стала ответом отцу Иустину. Мы настоятельно рекомендуем нашим читателям ознакомиться с полным текстом этих двух статей, здесь же мы можем привести лишь основные положения.

Оливье Клеман

Прежде всего, Евдокимов и Клеман считают, что будущий Собор не должен замыкаться в себе, погружаться во «внутренние проблемы Православия», но должен стремиться «охватить весь мир, найти животворящее слово для всех людей».

«Сегодня каждое большое событие в Церкви – явление в жизни всего человечества. Церковь стала «малым стадом», и отношение к ней людей – двойственное: они относятся к ней с презрением, но в то же время ждут, что она своим словом и делом покажет им направление в жизни. Благотворное влияние Иоанна XXIII или Афинагора I полностью подтверждают следующие слова: «в определенные времена Церковь может быть совестью потерянного человечества».

Поэтому если Православная Церковь созовет Собор, на нас обратит свои взоры весь мир, ожидая животворящее слово, обращенное ко всем… Мы должны явить всеобщность Православия… Мы должны избегать исторической ограниченности, мы должны стать выше политики и религиозного национализма и, осознавая ответственность православия перед всем христианством, достичь творческого богословия».

Вместо того, чтобы сосредоточиться исключительно на своих внутренних проблемах, Православный Собор должен в первую очередь обратить свой взор на нужды всего человечества, на основные христианские ценности, так как внутренние проблемы можно решить только в контексте всего человеческого общества.

«Только через это обновление в живом источнике внутренние проблемы православия предстанут в своем истинном свете, и мы увидим их важность, но второстепенность, и сможем изучить их в атмосфере мира и согласия. «Ищите же прежде Царства Божия и правды Его, и это все приложится вам» (Мф 6:33)».

Оливье Клеман указывает, что сегодня православие страдает от многоглаголанья (заметим мимоходом, что яркое свидетельство этому – первый доклад в недавно опубликованной статье «Навстречу Великому Собору»). Мир ждет от Православной Церкви не многословия, а слов властных и сильных.

«Цель проведения Собора ясна: необходимо сформулировать, емко и сжато, просто и сильно то, что объединяет православных, и, к тому же, составляет самую суть христианства, значение христианства hic et nunc, здесь и сейчас для спасения мира. И Собор должен не просто сформулировать это, но помочь людям этим жить. Таким образом, задача Собора видится апостольской и пастырской в своей основе. Собор должен попытаться ответить на два вопроса: Что есть христианство сегодня? Как мы должны жить как члены Церкви Христовой?

… Необходимо выработать документ, который был бы кратким, смиренным и емким, чтобы напомнить современному человеку, Кто есть Бог и что Бог создал человека, чтобы он стал богом.

Я размышляю о совместном богословском заявлении, черновик которого был написан в эти последние годы на встречах сторонников и противников Халкидонского Собора; о недавних посланиях Патриарха Афинагора I, особенно на Рождество Христово в 1970 году и на Пасху в 1971 году; о кратких определениях православного понимания мира, которые дал отец Думитру Станилое в 1969 году во время визита в Англию, опубликованных в журнале «Соборность»; о некоторых высказываниях Павла Евдокимова в его «Этапах духовной жизни» или об исследовании митрополита Игнатия Хазима «Современный человек и Воскресение»… Вот тексты, которые Собор мог бы взять в качестве образца».

Специальные вопросы

Что есть христианство сегодня? Чтобы ответить на этот вопрос, Второй Ватиканский Собор перво-наперво рассмотрел проблему Церкви в современном мире. «Мы, православные, видим в Церкви истоки и цель творения, видим окружающий нас мир в процессе преобразования, и для нас вопрос о христианстве можно сформулировать точнее как вопрос о месте мира в Церкви».

Оливье Клеман предлагает следующие специальные вопросы для рассмотрения на будущем Соборе:

1. Как, если это возможно, превратить приход в живой организм?

2. Как сделать литургию общим действием и центром, освящающим все сущее?

3. Как восстановить истинное значение канонов (пост, семейная жизнь, положение женщины)?

4. Как способствовать обновлению духовной жизни христианина?

(здесь он призывает подготовить новое «Добротолюбие»).

Клеман также советует Собору рассмотреть два не терпящих отлагательства вопроса, касающихся внутренней жизни Церкви:

1. Взаимодействие различных Православных Церквей.

2. Объединение с Церквями, не признающими Халкидонский собор.

В более общем плане Собору также необходимо рассмотреть отношения Церкви с государством и структуру Вселенской Церкви. Первый вопрос касается как Греции, так и стран с коммунистическим режимом; второй в основе своей затрагивает проблему экуменизма.

В заключение, Клеман делает очень важное замечание, касающееся подготовки Собора: «Число богословов, на постоянной основе участвующих в работе Подготовительной комиссии, очень ограничено. Что же до мирян, страстно приверженных Церкви, которых волнует ее будущее, ни у кого даже и в мыслях нет обратиться к ним. И однако мы все время славим нашу «соборность» и осуждаем клерикализм католиков». Необходимо дать простор для апостольского духа во всем народе Божием. «Все, что православные богословы привыкли писать об «отклике» (реакции на созыв Собора), должно присутствовать в его подготовке: соработничество епископата и простых верующих, взаимодействие духовенства с Божественной силой».

Так когда же?

Да, программа, которую предлагают нам Евдокимов и Клеман, воистину впечатляет; настолько даже, что невозможно отделаться от ощущения, что она невыполнима. Но с другой стороны, если мы не будем мыслить масштабно, если не будет ожидать от Господа великих деяний, зачем тогда вообще пытаться созывать собор? Самое время вспомнить предупреждение святого Григория Богослова: «Постережемся, братья, в молитве нашей осуждены быть за тщетность речей наших, ибо просим лишь малого, недостойного Даятеля».

Но, по крайней мере, одно совершенно ясно. Если будущему Собору надлежит стать таким всеобъемлющим, как хотят Евдокимов и Клеман, если в его подготовке должен принимать активное участие весь народ Божий, то до его открытия нужно многое сделать. А реальная работа по подготовке еще даже не началась. На второй обложке английского издания статьи «Навстречу Великому Собору» написано: «Святой и Великий Собор Православной Церкви планируется провести, по всей вероятности, в 1974 году». Судя по всему, это выглядит уж очень оптимистично!

Примечание переводчика

Последняя фраза владыки Каллиста оказалась пророческой. Со времени написания этой статьи прошло почти полвека. Давно канули в лету коммунистические режимы и в России, и в странах Восточной Европы. Однако Святой и Великий Собор все еще не состоялся.

С тех пор было проведено множество мероприятий, направленных на то, чтобы все же осуществить этот грандиозный замысел. Всего было проведено четыре Всеправославных предсоборных совещания (Шамбези, 1976, 1982, 1986, 2009) и несколько межправославных подготовительных комиссий, кроме тех, что уже описаны владыкой Каллистом (Шамбези, 1986, 1990, 1993, 1999 и 2009). На десять лет работа подготовительных комиссий была прервана в связи с осложнением в отношениях между Московским и Константинопольским Патриархатами из-за разногласий по вопросу церковного устройства в Эстонии.

В октябре 2008 года состоялась встреча предстоятелей и представителей поместных Православных Церквей в Стамбуле, и таким образом возобновилась подготовка к проведению собора. В мае 2010 года Патриарх Варфоломей заявил, что он и Патриарх Московский Кирилл приняли решение ускорить процесс созыва собора.

6-9 марта 2014 года в Стамбуле состоялось Совещание глав Православных Поместных Церквей, созванное Патриархом Константинопольским Варфоломеем для обсуждения деятельности подготовительного комитета Всеправославного собора. Присутствовали делегации от 13 Поместных Православных Церквей. На нем было принято решение, помимо прочего, создать специальную Межправославную комиссию, в которую вошло бы по одному архиерею и одному советнику от каждой автокефальной Церкви.

Работа комиссии проходит с сентября 2014 года до Святой Пасхи 2015 года. В ее задачи входят пересмотр ряда подготовленных в ходе предсоборного процесса документов, редактирование, если это будет необходимо, текстов уже принятых документов, касающихся таких тем повестки дня Святого и Великого Собора, как «Календарный вопрос», «Препятствия к браку», «Значение поста и его соблюдение сегодня».

Также принято решение о созыве в первой половине 2015 года Предсоборного Всеправославного Совещания с целью принятия документа «Автономия в Православной Церкви и порядок ее провозглашения».

Результатом Совещания стало Послание Предстоятелей Православных Церквей.

В приглашениях, разосланных Патриархом Варфоломеем предстоятелям Поместных православных Церквей, указано десять основных тем будущего Всеправославного Собора:

  1. Православная диаспора. Определение юрисдикции православных объединений за пределами национальных границ.
  2. Процедура признания статуса церковной автокефалии.
  3. Процедура признания статуса церковной автономии.
  4. Диптих. Правила взаимного канонического признания Православных Церквей.
  5. Установление общего календаря праздников.
  6. Правила и препятствия для совершения таинства брака.
  7. Вопрос поста в современном мире.
  8. Связь с другими христианскими конфессиями.
  9. Экуменическое движение.
  10. Вклад православия в утверждение христианских идеалов мира, братства и свободы

Следует отметить, что намечающийся в 2016 году Всеправославный собор не позиционируется как Вселенский, хотя диспуты по этому поводу не умолкают до сих пор.

‘Towards the Great Council?’, Kallistos Timothy Ware.

Опубликовано в Eastern Churches Review, Volume IV, Number 2, autumn 1972.

Перевод – Александр Шперл

1. Некоторые православные считают Восьмым Вселенским Константинопольский Собор (879-880), созванный святым Фотием Великим; а Исихастский Собор в Константинополе в 1341 году иногда называют девятым Антилатинским. Соборы в Константинополе в 1054, 1283 и 1484 годах греческими авторами также называются «Вселенскими». Но в общепринятой православной практике принято говорить лишь о семи Вселенских Соборах.

2. Заявление было сделано в рамках обмена посланиями, можно даже сказать, во время диалога Папы Римского со Вселенским Константинопольским Патриархом.

3. В 1969 году такое событие действительно имело место, однако затем эта возможность была упразднена в 1980-х. В 2005 году Ватикан разрешил католикам причащаться в православных храмах.

Вы прочитали статью Вселенский Собор — состоится ли восьмой? Читайте также:

  • Бог сокрытый и явленный
  • Православие и Запад: богословие разделения
  • Монах и мирянин: Кто ближе к спасению?
  • Деяния Вселенских Соборов (7 томов)
  • Вселенские Соборы прот. Михаил Помазанский
  • Вселенские Соборы А.В. Карташев
  • Что такое Вселенский собор? прот. Иоанн Мейендорф
  • Правила Вселенских Соборов еп. Никодим (Милаш)
  • Семь Вселенских Соборов архиеп. Аверкий (Таушев)
  • Вселенские Соборы В.В. Акимов
  • История Вселенских соборов проф. А.П. Лебедев
  • Правила Вселенских соборов с толкованиями свщисп. Никодим (Милаш)
  • Правила первых четырёх Вселенских Соборов архиеп. Петр (Л’Юилье)
  • Вселенские Соборы. Таблица
  • Тест: Вселенские Соборы
  • Кроссворд: Вселенские Соборы

***

Вселе́нские Собо́ры – собрания православных епископов (священников и иных лиц) как представителей всей Православной Церкви (всей совокупности Поместных Церквей), созывавшиеся с целью решения насущных вопросов в области богопознания и богопочитания.

Решения Вселенских Соборов по вопросам вероучения, законодательства и церковной дисциплины признаются непогрешимыми в силу того, что Собор действует не сам от себя, а по действию в нем и через него Святого Духа; определения, и правила Вселенского Собора простираются на все Поместные Церкви.

Всего было семь Вселенских Соборов:

  1. Никейский — 325 г.
  2. Константинопольский — 381 г.
  3. Ефесский — 431 г.
  4. Халкидонский — 451 г.
  5. Константинопольский 2-й — 553 г.
  6. Константинопольский 3-й — 680 г.
  7. Никейский 2-й — 787 г.

На чём основана практика созыва Соборов?

Традиция обсуждать и разрешать важнейшие религиозные вопросы на принципах соборности была заложена в ранней Церкви апостолами (Деян. 15:6). Тогда же был сформулирован главный принцип принятия соборных определений: «угодно Святому Духу и нам» (Деян. 15:28).

Это значит, что соборные постановления формулировались и утверждались отцами не по правилу демократического большинства, а в строгом согласии со Священным Писанием и Преданием Церкви, по Промыслу Божию, при содействии Святого Духа.

По мере развития и распространения Церкви Соборы созывались в самых разных частях ойкумены. В подавляющем большинстве случаев поводами для Соборов служили более или менее частные вопросы, не требовавшие представительства всей Церкви и разрешавшиеся силами пастырей Поместных Церквей. Такие Соборы и назывались Поместными.

Вопросы же, подразумевавшие необходимость общецерковного обсуждения, исследовались при участии представителей всей Церкви. Созывавшиеся в этих обстоятельствах Соборы, представлявшие полноту Церкви, действовавшие в соответствии с Божьим законом и нормами церковного управления, закрепляли за собой статус Вселенских. Всего было семь таких Соборов.

Чем отличались между собой Вселенские Соборы?

На Вселенских Соборах присутствовали главы поместных Церквей или их официальные представители, а также епископат, представлявший свои епархии. Догматические и канонические решения Вселенских Соборов признаются обязательными для всей Церкви. Для усвоения Собором статуса «Вселенский» необходима рецепция, т. е. проверка временем, и принятие его постановлений всеми поместными Церквями. Случалось, что под жестким давлением императора или влиятельного епископа участники Соборов принимали решения, противоречащие евангельской истине и церковному Преданию, со временем такие Соборы Церковью отвергались.

Первый Вселенский Собор состоялся при императоре Константине Великом, в 325 году, в Никее.

Он был посвящен разоблачению ереси Ария, александрийского священника, хулившего Сына Божьего. Арий учил, что Сын сотворен и что было время, когда Его не было; единосущие Сына с Отцом он категорически отрицал.

Собор провозгласил догмат о том, что Сын — Бог, единосущный Отцу. На Соборе было принято семь членов Символа Веры и двадцать канонических правил.

Второй Вселенский Собор, созванный при императоре Феодосии Великом, имел место в Константинополе, в 381 г.

Поводом послужило распространение ереси епископа Македония, отрицавшего Божество Святого Духа.

На этом Соборе Символ Веры был скорректирован и дополнен, в том числе членом, содержащим Православное учение о Святом Духе. Отцами Собора составлено семь канонических правил, одним из которых запрещено вносить какие-либо изменения в Символ Веры.

Третий Вселенский Собор состоялся в Ефесе в 431 году, в царствование императора Феодосия Малого.

Он был посвящён разоблачению ереси Константинопольского Патриарха Нестория, ложно учившего о Христе как о человеке, соединенном с Сыном Божьим благодатною связью. Фактически он утверждал, что во Христе — два Лица. Кроме того он называл Богородицу Христородицей, отрицая Её Богоматеринство.

Собор подтвердил, что Христос — Истинный Сын Божий, а Мария — Богородица, и принял восемь канонических правил.

Четвертый Вселенский Собор проходил при императоре Маркиане, в Халкидоне, в 451 году.

Отцы тогда собрались против еретиков: предстоятеля Александрийской Церкви, Диоскора, и архимандрита Евтихия, которые утверждали, что в результате воплощения Сына два естества, Божеское и человеческое, слились в Его Ипостаси в одно.

Собор вынес определение, что Христос — Совершенный Бог и вместе Совершенный Человек, Одно Лицо, заключающее в Себе два естества, соединенные неслитно, непреложно, нераздельно и неразлучно. Помимо того было сформулировано тридцать канонических правил.

Пятый Вселенский Собор состоялся в Константинополе, в 553 году, при императоре Юстиниане I.

На нем было подтверждено учение Четвертого Вселенского Собора, осужден Оригенизм и некоторые сочинения Феодорита Кирского и Ивы Едесского. Вместе с тем был осужден Феодор Мопсуестский, учитель Нестория.

Шестой Вселенский Собор был в городе Константинополе в 680 году, в правление императора Константина Погоната.

Его задачей стояло опровержение ереси монофелитов, настаивавших на том, что во Христе не две воли, а одна. К тому времени эту жуткую ересь успели растиражировать несколько Восточных Патриархов и Римский папа Гонорий.

Собор подтвердил древнее учение Церкви о том, что Христос имеет в Себе две воли — как Бог и как Человек. При этом Его воля по человеческому естеству во всём согласна с Божественной.

Собор, проходивший в Константинополе через одиннадцать лет, названный Трулльским, именуют Пято-Шестым Вселенским Собором. Он принял сто два канонических правила.

Седьмой Вселенский Собор имел место в Никее в 787 году, при императрице Ирине. На нем была опровергнута иконоборческая ересь. Отцы Собора составили двадцать два канонических правила.

Возможен ли Восьмой Вселенский Собор?

1) Распространенное на сегодняшний день мнение о завершённости эпохи Вселенских Соборов не имеет под собой догматических оснований. Деятельность Соборов, в том числе Вселенских, является одной из форм церковного самоуправления и самоорганизации.

Заметим, что Вселенские Соборы созывались по мере возникновения необходимости принятия важных решений, касающихся жизни всей Церкви.

Между тем, Церковь будет существовать «до скончания века» (Мф.28:20), и нигде не сообщается, что на протяжении всего этого периода Вселенская Церковь не будет сталкиваться с вновь и вновь возникающими трудностями, требующими для их разрешения представительства всех Поместных Церквей. Поскольку право осуществлять свою деятельность на принципах соборности даровано Церкви от Бога, и этого права у неё никто, как известно, не отнимал, постольку нет оснований считать, что Седьмой Вселенский Собор априори должен именоваться последним.

2) В традиции греческих Церквей еще с Византийских времен распространено мнение о том, что Вселенских соборов было восемь, последним из них считают собор 879 г. при свт. Фотии Константинопольском. Восьмым вселенским собором его называли, например, св. Николай Кавасила (PG 149, col. 679), св. Симеон Солунский (Фессалоникийский) (PG 155, col. 97), позднее свт. Досифей Иерусалимский (в своем томосе 1705 г.) и др. То есть, по мнению целого ряда святых восьмой вселенский собор не только возможен, но уже был. (священник Георгий Максимов)

3) Обычно идею о невозможности проведения Восьмого Вселенского Собора связывают с двумя «главными» причинами:

а) С указанием Книги Притчей Соломоновых о семи столпах Церкви: «Премудрость построила себе дом, вытесала семь столбов его, заколола жертву, растворила вино свое и приготовила у себя трапезу; послала слуг своих провозгласить с возвышенностей городских: «кто неразумен, обратись сюда!”. И скудоумному она сказала: «идите, ешьте хлеб мой и пейте вино, мною растворенное; оставьте неразумие, и живите, и ходите путем разума”» (Притч. 9:1-6).

Учитывая, что в истории Церкви было семь Вселенских Соборов, это пророчество можно, конечно же с оговорками, соотнести и с Соборами. Между тем в строгом осмыслении семь столбов означают не семь Вселенских Соборов, а семь Таинств Церкви. В противном случае нам пришлось бы признать, что до времени окончания Седьмого Вселенского Собора Церковь не имела под собой устойчивого основания, что она была хромающей Церковью: сперва её недоставало семи, затем шести, потом пяти, четырех, трех, двух опор. Наконец, только в восьмом веке она была прочно утверждена. И это при том, что именно ранняя Церковь прославилась сонмом святых исповедников, мучеников, учителей…

б) С фактом отпадения от Вселенского Православия Римо-Католицизма.

Коль скоро Вселенская Церковь раскололась на Западную и Восточную, утверждают сторонники этой идеи, то и созыв Собора, представляющего Единую и Истинную Церковь, увы, невозможен.

В действительности же, по Божьему определению, Вселенская Церковь никогда не подлежала разделению надвое. Ведь по свидетельству Самого Господа Иисуса Христа, если царство или дом разделятся сами в себе, «не может устоять царство то» (Мк. 3:24), «дом тот» (Мк. 3:25). Церковь же Божия стояла, стоит и стоять будет, «и врата ада не одолеют ее» (Мф. 16:18). Следовательно, она никогда не делилась, и не разделится.

В отношении Своего единства Церковь нередко называется Телом Христовым (см.: Церковь). У Христа же не два Тела, а одно: «Один хлеб, и мы многие одно тело» (1Кор.10:17). В этом отношении мы не можем признать Западную церковь ни как единую с нами, ни как отдельную, но равноценную Церковь-Сестру.

Разрыв канонического единства между Восточной Церковью и Западной есть, по существу, не разделение, но отпадение и откол Римо-Католиков от Вселенского Православия. Откол же какой-либо части христиан от Единой и Истинной Матери-Церкви не делает её ни менее Единой, ни менее Истинной, и не является препятствием для созыва новых Соборов.

Церковные соборы (синоды, σύνοδοι, concilia) — собрания представителей Церкви, на которых обсуждаются вопросы и выносятся решения доктринального (догматического), церковно-политического и судебно-дисциплинарного характера. Самое слово — συνόδός, по-русски — собор, по-латыни concilium, отсюда concile, Соncilien и проч., означает путь, по которому вместе приходят к одной цели.

В самом начале истории Церкви термин Σύνοδος употреблялся применительно ко всякому церковному собранию. Однако, в течение III века термин стали употреблять по отношению к собраниям епископов (хотя присутствовать могли не только епископы) для управления Церковью. Самый первый собор — апостольский собор, состоявшийся в Иерусалиме около 50 г. н.э. (Деян. гл. XV). Самые первые из известных местных соборов проводились во II веке, а к IV веку собрание епископов провинции стало привычным способом церковного управления.

Различают два вида соборов: вселенские и поместные. Вселенские соборы занимались решением вопросов вероучительных и дисциплинарных вопросов, касающихся всей Церкви, на этих соборах обычно присутствовали представители всех поместных Церквей. На поместных соборах решаются вопросы местного значения, поэтому состав участников определяется территорией, на которую простирается юрисдикция собора.

Разные христианские конфессии признают неодинаковое число соборов с значением вселенских, и не все соборы, признаваемые такими в одной из них, принимаются с тем же значением в прочих.

Поместными (τοπικαί σύνοδοι), или частными (S. particulares), соборами называются собрания епископов какой-либо одной местной, самостоятельной (автокефальной) церкви или какой-либо определенной ее области (страны, государства, местности, провинции), составляющиеся для разрешения вопросов и дел, возникающих в ее пределах касательно вероучения, строя, управления и дисциплины.

Деление вселенской христианской церкви на поместные, а равно каждой поместной церкви на области (епархии), совершалось в истории по условиям времени, места и обстоятельств и разнообразилось в различных странах мира; вместе с тем разнообразились и формы устройства и управления отдельных церквей и их учреждений. Соборы или синоды, как церковные учреждения, удерживались в строе поместных церквей, но не в одинаковом виде, подвергаясь в разных странах и церквах и в разные времена в своих частных названиях, в организации, в значении и объеме ведения разнообразным видоизменениям, но с сохранением начала коллегиальности. Посему во вселенской Церкви, как и в каждой поместной церкви, соборы имеют свою историю, исходным началом которой служит законодательство вселенской церкви первых девяти веков христианства (т.н. эпохи Вселенских соборов).

Соборы называются

  • по городам, в которых они происходили (антиохийский, сардикийский, арелатский, московский, базельский и т. п.),
  • по географическому положению церквей, представители которых в них участвовали (соборы восточной церкви, западной церкви),
  • по названиям церквей, в строй которых они входили (соборы константинопольской церкви, антиохийской, римской, карфагенской и т. п.),
  • по именам стран, где собирались (испанские, малоазийские),
  • по народностям (соборы русской, сербской, румынской церквей),
  • по вероисповеданиям (соборы православной, римско-католической, армяно-грегорианской, лютеранской церквей),
  • по титулам председателей или церковных учреждений (митрополичьи, патриаршие, областные, монастырские, епархиальные),
  • по составу членов (архиерейские, народно-церковные, смешанные),
  • по их числу (великие, малые, большие, меньшие),
  • по продолжительности (временные, постоянные).

В древней России были временные соборы, называвшиеся по городам, где собирались (киевские, московские); в XVII в. при патриархах различались соборы великие и «из прилучившихся» архиереев в Москве; при Петре вместо временных соборов учрежден был при местоблюстителе «освященный собор» постоянный, а в 1721 г. — св. прав. синод, которому были переданы полномочия патриарха. Созвание временных соборов с 1721 г. прекратилось; сохранилось лишь за административным учреждением лавр название «духовного собора». Практика созыва церковных соборов в Русской Церкви возобновилась только в 1917 году, когда был созван Поместный собор, восстановивший патриаршество.

Как уже было сказано, постановления поместных соборов имеют обязательное значение лишь в той области, из представителей которой состояли ее члены. Правила некоторых поместных соборов древней церкви, выразившие общецерковное правосознание, были, однако, приняты православной, римско-католической и армянской церквами в состав общецерковного законодательства и потому признаются и в настоящее время источником права.

Во всех Православных Поместных Церквах таким авторитетом пользуются правила Поместных Соборов:

В римско-католической церкви таким же авторитетом пользуются первые семь из перечисленных соборов и еще ельвирский собор (в Испании, ок. 300 г.). Историческое значение местных соборов в развитии церковного права оценивается по степени их влияния на церковную жизнь.

Литература

Использованные материалы

  • Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона.

Беседа в прямом эфире радио «Радонеж» с профессором Московской Духовной Академии протоиереем Владиславом Цыпиным

И. Сергеев: Как Вы считаете, отец Владислав, можно ли назвать Собор, который пройдет в 2016 году в Константинополе, VIII Вселенским Собором?

о. Владислав Цыпин: В настоящее время нет никаких оснований для того, чтобы его называть восьмым. Он так себя не называет, в процессе его подготовки ни в каких документах обозначение его VIII-м собором не присутствует, насколько мне известно. Да и было бы странно заранее называть его восьмым. Было семь Вселенских соборов, которые признаются Православной Церковью именно вселенскими, с их совершенно особым экклезиологическим статусом.

Что мы знаем из истории? Были и другие соборы, которые называли себя вселенскими. Но было бы ошибочно полагать, что называя себя так, они заявляли претензию на то, чтобы быть соборами в одном ряду с особо выделенными соборами, с которыми церковное сознание усваивает непогрешимость. Дело в том, что всё, что тогда имело отношение к империи Римской, которую мы задним числом, с некоторого момента ее истории, называем Византийской (хотя она сама себя так никогда не называла, это совершенно кабинетный, ученый термин), так вот там всё называлось вселенским, всё, что было общеимперским, и поэтому те соборы, которые созывались в рамках всей империи, они называли вселенскими. В этом еще не заключалась претензия на некий совершенно особый статус. Итак, называвшими себя вселенскими, соборов очень много. Но с тех пор прошло время, и в церковном сознании, даже богословии, выработалось учение об особой значимости вселенских соборов, уже в ином смысле — не в смысле, что они имеют отношение к империи, таковых было много, из них некоторых считаются поместными, некоторые разбойничьими, некоторые и забыты почти, но Вселенские — это те соборы, которым Церковь присваивает непогрешимость. Было бы странно, конечно, сейчас, в процессе подготовки собора, заранее присваивать этому собору непогрешимость. О VIII Вселенском соборе речь, конечно, не идет, но что будет впоследствии — это совсем другая тема.

— А разве архиерейский собор не непогрешим по определению? Ведь решения любого собора начинаются словами «Изволилось Духу Святому и нам»?

— Такая формулировка совершенно нормальным образом встречается и в постановлениях соборов поместных. Естественно, что всякий церковный собор исходит из надежды на то, что действует он по благодати Божией. И более того, все мы, священники, проповедуя, полагаем что то, что мы говорим с амвона, мы говорим, опираясь на благодать Божию, которая действует в Церкви, но никакой гарантии непогрешимости того, что скажет священник с амвона, что скажет епископ с амвона или в своем послании, что скажет Собор поместный, нет. Непогрешимость церковное учение усваивает единственному церковному институту — Вселенским соборам. Но не вообще всякому собору, в котором представлены епископы разных поместных церквей, а только тем, которые впоследствии были признаны таковыми, т.е. вот этим семи Вселенским соборам.

Мы знаем другой подход в Католической Церкви — непогрешимость, присущая церкви, там усваивается епископу Рима. Православное учение разительно отличается в этом отношении. Но непогрешимость — это очень ответственно и серьезно, это значит абсолютное, полное, точное выражение самого Откровения. Откровение Божие выражено в Священном Писании и Священном Предании, и соборные оросы тех семи Вселенских соборов, догматические оросы обладают, по учению Церкви, непогрешимостью. Это тот фундамент, на котором строится церковное богословие.

— А обладают ли непогрешимостью каноны, которые были на этих соборах приняты?

— А вот это вопрос сложный. Если иметь в виду литературу по этому вопросу, мы увидим разные точки зрения. У одних авторов — обладают, у других авторов — не обладают. Я полагаю, что подход к решению этого вопроса должен быть таким: догматическая идея, богословская, нравственная идея, содержащаяся в каноне, обладает непогрешимостью, укоренена в Священном Писании, укоренена в Священном Предании Церкви, но что касается конкретной санкции, которая предусматривается канонами, то эта санкция обусловлена обстоятельствами времени. И как связанная с обстоятельствами времени, она, по крайней мере, не может быть неизменной, потому что меняются времена, меняются обстоятельства. И в этом смысле, может быть, и не стоило бы говорить о непогрешимости конкретной формулировки каждого канона, включая и те акции, которые этим правилом, каждым таким каноном предписываются. Но заключающаяся в каноне богословская экклезиологическая нравственно-религиозная идея, очевидно обладает непогрешимостью именно потому, что эти каноны либо приняты Вселенскими соборами, либо, будучи правилами и канонами Поместных соборов и Отцов, они Вселенскими соборами утверждались. Есть вопросы о двух соборах IX века, которые также издавали каноны, но они не могли быть утверждены Вселенскими соборами, потому что не было таковых соборов с тех пор. Но здесь их общецерковная рецепция очевидно, до известной степени аналогична их утверждению Вселенскими соборами, и они стоят в одном ряду, во всяком случае включаются, во все канонические сборники.

— А не могли бы Вы привести пример, как разграничить букву канона и его дух?

— А примеры лежат на поверхности: очень много канонов, может быть, до трети, четверти всех канонов предусматривают разные меры прещения в связи с грехами, которые совершают христиане. И тут мы наблюдаем разительный контраст между сроками отлучения от причастия, которые этими канонами предусматриваются, реальной пастырской практикой и церковно-судебной практикой. Она другая, принципиально другая… Может быть, кто-то не очень хорошо знает историю Церкви, предполагает, что такое неисполнение буквы этих канонов относится только к нашему времени, только к XX веку, или, скажем, если иметь в виду историю Церкви — только к синодальной эпохе… такие предположения не верны. И если иметь в виду историю Русской Церкови, то и в начале христианства у нас на Руси эти строгие меры не применялись, не отлучались христиане тогда на 10, 15, 7 лет от причастия, ничего подобного не было. Может быть, в московскую эпоху, особенно в XVII веке, действовали более строгие порядки, но все равно не во всю меру строгости канонов. Но, тем не менее, они существуют. Возникает вопрос: а когда же они применялись вот так, как написано? Мы уже фиксируем, что в Номоканоне Иоанна Постника, это рубеж VI-VII веков, там уже указаны прещения, отлучения в несколько раз на более короткие сроки, т.е. уже тогда церковная дисциплина была значительно смягчена.

Я бы так сказал: большая часть этих канонов была составлена уже в IV столетии, когда происходила христианизация Империи, и эти канонические нормы, эти длительные сроки епитимий, они отражают реальное состояние церковного общества до обретения христианами свободы. Когда сама принадлежность к церкви составляла тяжкое уголовное преступление, караемое смертью в случае неотречения. И тогда конечно, христиане, которые жили при постоянной, ежедневной угрозе самой их жизни, они, конечно, были людьми очень высокой морали, очень высокой нравственности. И грехопадения, предусматриваемые канонами, случались в порядке исключения. И само их покаяние, которое они приносили в этих своих грехах, оно было тогда публичным и на суде перед епископом, и в присутствии народа. Это не было тайной исповедью. Тайна исповеди сложилась уже позже, в монастырях. И вот отцы в IV веке исходили из этих высоких норм христианской жизни, какая имелась в Церкви гонимой. Но вот Церковь наполнилась народом, стала всенародной Церковью, земля осталась землей, небом не стала, и поэтому буквально применять эти санкции стало уже просто по пастырским соображениям невозможно. Люди принимали христианство, входили в церковную ограду. Они не были носителями высокой морали, подобно той, носителями которой были гонимые христиане, но все-таки тянулись к святыне. И Церковь являла икономию по отношению к ним и не применяла каноны и эпитимьи во всей их строгости. Вот так можно объяснить эту ситуацию.

— Отец Владислав, я слышал, что есть канон, который запрещает лечиться у врача-еврея. Мы должны его соблюдать?

— Я думаю, что и этот канон может также относиться к тем, буквальное соблюдение которого невозможно. Но идея, заключающаяся в этом правиле, она совершенно разумна и понятна, она заключается в том, что христиане не должны иметь, по возможности, тесное бытовое общение, которое бы могло грозить чистоте их христианской веры. Т.е. соображение тут совершенно ясное, что христианин может попасть под влияние иудея и отвернуться от Церкви. Но, когда сложились иные условия жизни, кода границы между религиозными общинами не проведены и в быту также, было бы проявлением фарисейства, законничества и чего-то не по-христиански неразумного, буквально пытаться соблюсти это правило. Потому что в один ряд с евреями мы можем поставить и других иноверцев, и это было бы логично — язычников, безбожников. И что же нам устраивать экзамен врачу, к которому мы обращаемся? Какого он вероисповедания? Верит ли он вообще в Бога? Нелепая была бы ситуация…

— Как Вы думаете, почему Церковь не отменила неработающие каноны? Почему они остались? И может быть, кто-то испытывает угрызения совести, нарушая каноны?

— Обстоятельства времени меняются, ведь это не такой процесс — вчера было так, потом стало по-другому. Здесь было много эпох, это разные страны и народы. Например, если взять раннюю христианскую Русь, то это общество разительно отличалось от современного ему византийского общества, которое было высококультурным обществом. Кстати, об этом иногда существуют ложные представления. Например, когда представляют себе средневековую или раннюю Византию по подобию средневекового Запада или средневековой Руси, и то, и другое неадекватно. Несравним уровень образования и его массовости, например. Попросту говоря, доля грамотных в византийском обществе и средневековом европейском — абсолютно разный. Как и в поздней Римской империи, так и в Византии, половина населения была грамотной. В средневековой Европе это может быть 3-5%, т.е. немногие, кроме духовенства, были грамотными. Да и грамотность была в основном только латинская. Италия вышла на уровень византийского общества только в начале XX века, Россия — в 30-е годы XX века, когда у нас половина населения стала грамотной. Были разные эпохи в истории Церкви, разные общества, разные народы. Соответственно изменялось и правоприменение.

Есть каноны дисциплинарные и есть каноны экклезиологические. Экклезиологические каноны, в основном, соблюдаются и по букве. Например, начнем с самого первого апостольского правила: «Епископа да рукополагают два или три епископа». Скорее всего Церковь не признает епископом того, кого рукоположил один епископ, и уж точно невозможно признать епископом того, кого попытались бы рукоположить священники, как это было с украинскими самосвятами в своё время. Просто мы руководствуемся буквой этого канона.

А иное дело — правило дисциплинарное. Дисциплинарные правила предполагают церковные прещения на разные сроки отлучения от причастия, в крайних случаях даже отлучение от Церкви, они, конечно, применяются не буквально. Но вот что все-таки остается? Остается неизменной иерархия тяжести грехов. Может быть, некоторые из этих грехов редки, но все же они случаются. Самый тяжкий грех — это отречение от Христа. Здесь не идет речь об изменении религиозных убеждений, это особая статья. Те, кто утратил веру, не рассматриваются в одном ряду с теми, кто отрекся. Отрекся — это тот, кто, по соображениям страха или просто выгод, отрекся не потому, что у него изменились религиозные убеждения, а он обнаружил сознательное предательство, которое и он понимает как предательство. Вот такое отречение, особенно невынужденное преследованиями и мучениями, карается Церковью самым тяжким образом. Так что только на смертном одре такового можно причастить. Но, по крайней мере, это край, это предел греховности. Далее следует грех кровосмесительный связи между ближайшими родственниками. Затем грех сознательного, намеренного убийства — по канону 20 лет отлучения от причастия. Прелюбодеяние вместе с противоестественными грехами и блуд монаха — в одном ряду стоят. Наконец, блудный грех. Интересно, что иерархия тяжести грехов с церковной точки зрения отличается от того, как это все видится перед лицом уголовного законодательства. Потому что, скажем, грех кражи, воровства все-таки рассматривается в церковной дисциплине как относительно не самый тяжелый, вот при 7-15 годах отлучения за грехи против 7-ой заповеди, здесь только 2 года отлучения от причастия. В то время как в Англии еще в XIX веке укравшего хотя бы один фунт или что-нибудь вынувшего из кармана могли повесить по закону. Даже у нас в советское время за мошенничество в крупных размерах, за валютные операции применялась смертная казнь. А в большинстве современных христианских, постхристианских государств прелюбодеяние и блуд вовсе не значатся среди преступлений в Уголовном кодексе. А вот убийство одинаково тяжело весит и там, и здесь.

— Неплохо было бы за измену сажать… Может быть меньше измен было бы?

— Жену или обоих?

— Обоих, конечно.

— А если оба друг другу изменили, то тоже обоих?

— Конечно, детей только жалко…

— Отдавать, очевидно, целомудренным супругам, только где их сейчас найдешь?..

Кстати, вот Франция известна как страна, где уже давно с века так называемого Просвещения, в век Рококо, в XVIII веке нравы были уже весьма либертарианские. Но там же во Франции до XX века супружеская измена жены, при ряде обстоятельств, рассматривалась как уголовное преступление.

— Вернемся к будущему Собору. Какова цель этого Собора? И какие вопросы будут на нем поставлены? Уже известно или пока нет?

— К этому Собору велась очень длительная подготовка, она восходит к 50-60-м годам, тогда состоялось несколько предсоборных совещаний. Потом этот процесс настолько затормозился, что казалось, что всё это и оставлено, но вот сравнительно недавно, несколько лет назад снова был поднят вопрос о созыве собора. В тот год, когда велась эта подготовка, были намечены темы. Конечно, это и взаимоотношения с инославными христианскими церквами, взаимоотношения с современным обществом, современным миром, но это также и такие внутрицерковные темы, которые связаны со взаимоотношениями и между поместными церквами. И здесь, конечно, самые трудные и болезненные точки — вопрос о порядке учреждения автокефальной церкви, и особенно такой болезненный вопрос — о юрисдикции в диаспоре. Но также вопросы и общецерковного внутреннего характера — о постах, вопрос о церковном календаре. Вот эти темы обсуждались, проекты решения по ним вырабатывались. Что касается календаря, я думаю, так оно и останется: подход такой, что все-таки сохранятся различия в употреблении календарей, потому что ни одна из церквей не готова к отказу от сложившейся практики.

— А каково Ваше мнение по поводу календарного вопроса? Как Вы считаете, это важно или нет?

— Я думаю, что раз это неразрешимо, то и не надо решать. А что касается предпочтительности календаря, то, разумеется, наш календарь лучше (в церковном отношении). Какая проблема существует для тех церквей, которые перешли на так называемый «Новый юлианский календарь», оставшись с александрийской пасхалией. В этом случае у них Петров пост сокращается на 13 дней, с перспективой расхождения календарей и умножения этого сокращения. В XXII веке расхождение между этими календарями будет уже не 13, а 14 дней, значит, и Петров пост будет сокращен на 14 дней, а, как известно, порой Петров пост продолжается менее 14 дней. В таком случае в этих Церквях его вовсе не будет.

— А какие-нибудь богословские вопросы будут поставлены?

— Я думаю, что богословские темы не могут не быть поставлены, скажем, в контексте взаимоотношений с инославными церквами. Но как прямые темы, я так думаю, они не ставятся. Но темы учреждения автокефалии или юрисдикции в диаспоре, хотя они и прагматические, но явно имеют экклезиологическую основу. А экклезиология — это уже из области догматики, это уже относится к богословию. Это не только вопросы канонического или, как я сказал, прагматического значения, церковно-политического значения, здесь невольно возникает очень важная тема о месте первых епископов поместных церквей в структуре Церкви. И все это, конечно, фокусируется на вопросе о полномочиях первого епископа Православной церкви, который в Константинополе.

— В православной среде ходят слухи о том, что какие-то константинопольские патриархи были масонами, филокатоликами, сослужили с Папой. Насколько они имеют авторитетное право на председательство на этом соборе?

— Что касается филокатоликов, то тут вопрос: кого называть филокатоликами. Я думаю, экуменистами несомненно были многие и епископы, и даже первые епископы, но это еще не статья обвинения и, опять-таки важно, что под этим подразумевается. Также мне затруднительно судить, как далеко простилался филокатолицизм в Константинопольском патриархате, тем более что мы в самой общем виде ставим вопрос. Что же касается масонства, то я могу сказать: все на этом свете бывает, но все же не думаю, чтобы были опубликованы документы, которые бы совершенно доказательно обличали бы тех или иных епископов в принадлежности к масонству. Вместе с тем, Элладская Церковь принимала решение в 30-е годы о несовместимости масонства с принадлежностью к церкви. Что из этого вытекает? То, что, с одной стороны, занята определенная разумная позиция, а с другой стороны, ведь никакие решения не принимаются вот так, досужим порядком, никому никогда не приходит в голову издавать закон — дышите воздухом, а не водой, и так люди дышат воздухом. Значит, был предмет для постановки такого вопроса. Значит, были такие клирики, а, возможно, и епископы.

— Отец Владислав, как Вы думаете, почему так давно не было вселенских соборов?

— Существует точка зрения, что отпадение Западной Церкви в 1054 году нанесло телу Церкви рану, и называть Вселенским собор при существовании Западной, многочисленной, превосходившей по численности Восточную Греческую Православную Церковь как-то не уместно. Принципиально мы не можем стоять на такой точке зрения, потому что полнота церковная в догматическом отношении остается незыблемой, несмотря на то, что от Церкви Православной Вселенской отпала церковь Запада. Поэтому это объяснение не представляется вполне адекватным.

Тел. звонок:

— Не раз мне приходилось слышать, что наши собрания архиереев постановляли, что, например, если муж и жена, если брак у них зарегистрирован в ЗАГСе, но они не венчаны, но прожили значительное число лет, то они могут допускаться к таинствам, причастию. Но так как таких пар очень мало, а большинство подпадает под правило 48-е апостолов, хотя он и со второй, и с третей в зарегистрированном браке состоит, то не будет ли это нарушением 48 правила? Некоторые говорят, что Таинства все равно как бы все сотрут и благодать воссияет. Если придерживаться такой точки зрения, то не будет ли это повторением католического мнения, что Таинство, безусловно, действует и на пассивных, и на недостойных. Мне приходится придерживаться мнения, что брак венчанный должен быть обязательным для допущения мирянина к Таинствам Церкви. Благодарю.

— Вы не одну тему затронули. Но все-таки, если квинтэссенцией Вашего вопроса считать, что состоящие в зарегистрированном, но не венчанном браке, не должны быть допущены до Таинства Причастия, то эта позиция чересчур ригористична. Дело в том, что у нас ведь как обычно в этих случаях бывает — одна из сторон не желает венчаться, может быть, она даже не принадлежит к Церкви, это может быть супруга или супруг иноверцы, может быть неверующий человек, может быть крещеным, а может быть и нет. Тогда возможности до его крещения венчаться нет, а принудить к крещению ради венчания — это и с нашей точки зрения неверный подход, если он не имеет веры. Но он может быть крещеным, а все равно веры не имеет достаточно, чтобы приступить к Таинству венчания.

Так что много может быть объективных препятствий, но я бы сказал, что наш подход может быть более строгим, чем он часто имеет место быть, это когда обе стороны принадлежат Православной Церкви, участвуют в Таинствах, допускаются до них, несмотря на отсутствие венчания, но по какой-то причине отказываются продолжительное время венчаться. Здесь за всем этим может стоять нечто требующее рассмотрения, и вполне возможно, что могут вскрыться какие-то обстоятельства, при которых возможно их обоих или одного из них действительно не стоит допускать до Таинства Причастия.

Тел. звонок:

— Есть такая позиция, по крайней мере, у Католической Церкви, что на самом деле 1054 год не был годом окончательного разделения Церквей, что отношения между церквами Православной и Католической продолжались еще несколько столетий. Была и Киево-Могилянская академия, и обучение в Риме, и т.д …

— Относительно даты 1054 года… Разного рода контакты продолжались. Были и браки русских княжон с западными, уже не православными принцами, принадлежавшими к правительствующим домам. Это все было. Но евхаристического общения с 1054 года по факту уже не имелось. Это не значит, что не было случаев, когда православные причащали бы католиков и наоборот, это имело место у нас и в 60-е, 70-е, и в первой половине 80х годов. Но нормального евхаристического общения уже не было.

Но ваша тема, которую Вы затронули, она имеет на самом деле контекст серьезный. Дело в том, что и раньше не раз имели место разрывы общения между Западом и Востоком, продолжавшиеся длительное время, но, в конце концов, находившие решение. И общение это возобновлялось. Вот и после 1054 года ни на Западе, ни на Востоке не преобладало сознание, что это уже разрыв окончательный, разрыв до скончания века. Это представлялось могущим быть исправленным и исцеленным. Дело в том, что и до 1054 года было существенное принципиальное богословское расхождение — тема «филиокве». Она существовала со времен патриарха Фотия. Западная Церковь ввела это филиокве, но общение продолжалось. Претензии римских епископов, задолго до разрыва 1054 года, простирались слишком далеко и отвергались Востоком, но общение продолжалось. Поэтому это сознание разрыва, по человеческому восприятию непреодолимого, возникло после IV крестового похода 1204 года, когда уже западные христиане — католики просто по последствиям, по характеру этого разгрома Константинополя стали восприниматься как враждебные силы. Они уже поставлены были в сознание христиан Востока в один ряд с иноверцами из-за такой концентрированной враждебности, которая тогда обнаружилась. Но известно, что перед падением Константинополя были разные настроения. Были те, кто ради спасения города от его захвата османами, хотели и готовы были пойти на компромисс или даже сблизиться с Западом, но знаете, наверное, как это сказалось в нашей российской церковной истории. Но другие, и таких было большинство, говорили, зная, что удержать город будет трудно, что лучше османская или мусульманская чалма, чем папская тиара. Такое умонастроение сложилось у ромеев (византийцы себя римлянами называли) после захвата и разгрома Константинополя в 1204 году. Поэтому можно эту дату назвать как самую кардинально значимую в истории отношений христианского Востока и христианского Запада.

— Второй вопрос был про разные встречи…

— Ну что же, эти встречи были, эти встречи очевидно еще и будут. Перспектива нормализации отношений реальная, но это нелегкая проблема. Но вот исходя из того опыта, который уже имеется, как-то представляется, что в процессе разного рода контактов, встреч, диалогов ставить такую максимальную задачу как преодоление разделения, задачу, по-человечески рассуждая, представляющейся утопической, наверное, не совсем рационально.

Лучше все-таки рассматривать темы более ограниченного значения, по которым можно находить решение. Ну, ясное дело, что христианство находится под ударом, который очень ощутим. Все-таки в цитадели христианского мира, в Западной Европе, по сути дела сложилось постхристианское общество. Если речь еще не идет о прямых гонениях, то атмосфера-то складывается в целом враждебная по отношению к Церкви христианской в современном обществе на Западе. Поэтому в этой ситуации, казалось бы, можно обсуждать разные меры общего, солидарного, согласованного сопротивления вот этому натиску на христианство. Но если во главу угла ставить цель добиться соединения, преодолеть разногласия, то, я думаю, это не поможет решению тех вопросов, ради которых собраться можно, ради чего имеет смысл встречаться, вести диалог. В этом случае всё во что обратится? В очередную богословскую дискуссию, которая уже велась неоднократно…

Тел. звонок:

— С Ваших слов получается, что каноны не так важны, не так обязательны для соблюдения, что они произвольно трактуемы, что, как говорил свт. Василий Великий, «сдвинутся с места все пределы отцов, приведены в колебание все основания и все твердыни догматов», или, как говорил недавно один ранее известный, а ныне опальный «богослов» — что каноны поцеловать и поставить на полочку. А другой, широко известный богослов одной поместной Православной Церкви сказал, что «каноны надо отправить коту под хвост». Это действительно так получается, что они не обязательны для соблюдения? И нет никакой нормы?

— Я ведь ничего подобного не говорил. И, напротив, я говорил о высшем авторитете канонов. Но буквальное исполнение канонов, относящихся к области церковной дисциплины, к прещениям, ну просто невозможно, точнее теоретически возможно, но последствием было бы что? — Отлучение от причастия очень значительной части, возможно преобладающей части церковного народа, да и нашему брату-духовенству тоже бы досталось крепко — там ведь тоже «кто рядом стоит, да будет извержен».

Беседовал Илья Сергеев
Радонеж

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *