Вяземский стихотворения

Нужно ль вам истолкованье,
Что такое русский бог?
Вот его вам начертанье,
Сколько я заметить мог.

Бог метелей, бог ухабов,
Бог мучительных дорог,
Станций – тараканьих штабов,
Вот он, вот он русский бог.

Бог голодных, бог холодных,
Нищих вдоль и поперек,
Бог имений недоходных,
Вот он, вот он русский бог.

Бог грудей и жоп отвислых,
Бог лаптей и пухлых ног,
Горьких лиц и сливок кислых,
Вот он, вот он русский бог.

Бог наливок, бог рассолов,
Душ, представленных в залог,
Бригадирш обоих полов,
Вот он, вот он русский бог.

Бог всех с анненской на шеях,
Бог дворовых без сапог,
Бар в санях при двух лакеях,
Вот он, вот он русский бог.

К глупым полон благодати,
К умным беспощадно строг,
Бог всего, что есть некстати,
Вот он, вот он русский бог.

Бог всего, что из границы,
Не к лицу, не под итог,
Бог по ужине горчицы,
Вот он, вот он русский бог.

Бог бродяжных иноземцев,
К нам зашедших за порог,
Бог в особенности немцев,
Вот он, вот он русский бог.

Анализ стихотворения Вяземского «Русский бог»

«Русский бог» – невероятно резкое и острое произведение Петра Андреевича Вяземского (1792–1878). Оно было написано в 1828 году в эпоху царствования императора Николая I. Это время историки характеризуют как порe «закручивания гаек», насаждения всеобщего порядка и цензуры. Своеобразным зеркалом этого времени стало это стихотворение, в котором поэт изобличает пороки своей эпохи.

Произведение состоит из девяти строф-четверостиший. Рифма перекрёстная вида abab с чередующимися женскими и мужскими окончаниями. Главный приём, на котором построено стихотворение, – эпифора. Каждая строфа, за исключением первой, завершается фразой «Вот он, вот он русский бог».

«Русский бог» – это идиома, восходящая к средневековой Руси. Считается, что в Куликовском сражении татарский князь Мамай, видя поражение своих войск, признал могущество русского бога, который помог противнику победить в неравной битве. Это выражение приобрело актуальность в XIX веке, когда император Николай I начал выстраивать политическую концепцию величия Российского государства, превосходства русского пути и особого склада характера людей, живущих в стране.

Однако интеллектуалы видели, что за пышными тезисами о величии всего русского скрывается неприглядная правда. Именно её в своём стихотворении и выразил поэт П. А. Вяземский.

Автор говорит в произведения от собственного имени. Он обращается к читателям:
Нужно ль вам истолкованье,
Что такое русский бог?

А затем в каждом четверостишии приводит различные образы, которые, по его мнению, лучше всего отражают российскую действительность. Поэт начинает гневную тираду с критики природы:
Бог метелей, бог ухабов,
Бог мучительных дорог…

В письме, адресованном другу поэта, А. И. Тургеневу, Вяземский признавался, что написал стих в пути, будучи усталым и раздражённым. Эта озлобленность сквозит на протяжении всего произведения. Автор проходится и по внешности своих соотечественников:
Бог лаптей и пухлых ног,
Горьких лиц и сливок кислых…
и по крестьянским традициям, и по провинциальной ментальности, высмеянной не одним поколением писателей.

Чувствуется, как поэта сердит фальшивое благородство, нередко отмеченное наградами, и скрывающее бесчеловечные нравы. Поэт изобличает дворян-орденоносцев, которые относятся к своим крепостным как к скоту, критикует отношение общества к интеллектуалам, порицает стремление насадить на русской почве чужие идеи.

Неудивительно, что это произведение было опубликовано только спустя 26 лет в Лондоне. За такое жестокое изобличение Петр Андреевич рисковал попасть в немилость власти. К счастью, поэту удалось избежать наказания и продолжать творить.

Рубрики: Анализ стихотворений и Пётр Вяземский.

В наш век, когда телевидение вытеснило книгу, когда пошлость и безнравственность заполнили эфир, очень важно направить взор молодых на истинно художественные ценности – на классику литературы.

Богатым опытом по анализу поэтического текста делится с нами Т. А. Злобина. Тамара Александровна отмечала, что дети сейчас мало читают, а те, кто читает и чувствует стихи, порой не в состоянии выразить свои переживания словами.

Возьмем для примера анализ стихотворения П.А.Вяземского «Друзьям».

Я пью за здоровье не многих,

Не многих, но верных друзей.

Друзей неуклончиво строгих

В соблазнах изменчивых дней.

Я пью за здоровье далеких,

Далеких, но милых друзей,

Друзей, как и я одиноких

Средь чуждых сердцам их людей.

В мой кубок с вином льются слезы,

Но сладок и чист их поток;

Так, с алыми – черные розы

Вплелись в мой застольный венок.

Мой кубок за здравье не многих,

Не многих, но верных друзей,

Друзей неуклончиво строгих

В соблазнах изменчивых дней;

За здравье и ближних далеких,

Далеких, но сердцу родных,

И в память друзей одиноких,

Почивших в могилах немых.

1862 г.

Не все знают о том, что Вяземский, старший друг Пушкина, намного пережил его. Петру Андреевичу было уже 70 лет, когда он написал стихотворение «Друзьям».

Сначала сделаем построфный анализ этого стихотворения:

1-я строфа уже предопределяет сдержанно-элегическую и в то же время немного торжественную, неуклончиво строчную тональность всего стихотворения. Когда говорится о «не многих, но верных друзьях», это толкает читателя на размышления об истинной природе дружбы, о дружбе действительной и мнимой.

2-я строфа заставляет задуматься еще больше. «Далеких, но милых друзей…» Почему же «далеких»? Что разлучило их с поэтом? Возникшее ощущение огромных бесприютных пространств усиливает следующая строфа: «Друзей, как и я, одиноких…», значит, разлученных не только с поэтом, но и друг с другом.

«Средь чуждых сердцам их людей». При чтении эта строка покажется тяжелой неудобопроизносимой – единственная во всем произведении. Но не потому, что автор ее «недоделал». Вслушиваясь в это нагромождение согласных: ср-дч-жд-хс-рдц, -м-х-л-д – представляешь мир, в котором близкие люди с трудом могут встретиться друг с другом.

У нас, однако, остается легкое чувство недоумения. Почему друзья разлучены? Это внятно не объяснено. И может ли человек, знающий, что имеет верных друзей, ощущать себя одиноким? Возможно, здесь идет речь о содружестве людей духовно близких, интуитивно чувствующих эту связь, которым, однако, сила обстоятельств вообще не позволяет встретиться. Мы чувствуем: огромный мир, отторгающий этих немногих, пронизан соединяющими их нитями. Единство это существует уже давно, раз речь идее о верности (уже испытанный «в соблазнах изменчивых дней»). Но как все-таки сочетается верность с одиночеством? Средневековые трубадуры-поэты воспевали любовь рыцаря к прекрасной даме. И было у них понятие «дальней любви» — любви между людьми, никогда не видевшими друг друга. Вяземский как образованный русский дворянин XIX в. прекрасно знал французскую культуру. Ничто не мешало ему обратиться к наследию трубадуров.

Поразительное словосочетание «друзья одинокие» пока что — во 2-й строфе – «спрятано»: между его частями – сравнительный оборот «как и я».

«В мой кубок с вином льются слезы», льются как бы сами собой, нечаянно. «Но сладок и чист их поток». У Пушкина было «Печаль моя светла», — и это было о любви. Здесь – о дружбе. Противоречивые ощущения предельно усилены: целый поток слез – сладок.

«Черные розы Вплелись в мой застольный венок». Тоже как будто сами, не по воле поэта. Он слишком погружен в раздумья, чтобы действовать и реагировать. 4-я строфа похожа на 1-ю, но в ней нет личного местоимения первого лица, а есть лишь притяжательные местоимения «мой». И слово «здоровье» заменено старославянским «здравье», в большей степени ориентирующим читателя на духовные темы, на мысли о жизни (и о смерти).

В начале 5-й строфы говорится о «ближних далеких». Тем самым тенденция к сочетанию противоречий доведена дл крайности и обнажена: автор уже не стремится замаскировать это сочетание. Последние две строки посвящены умершим друзьям. И все же эти строки довольно неожиданны. Ведь поэт пьет одновременно и за здравье живых, и за память умерших. Это полностью противоречит традиционной обрядовой практике, связанной со стремлением четко отграничить мир живых от мира мертвых.

Каждая строфа включает противопоставление, выраженное союзом «но» (не многих, но верных; далеких, но милых.). Однако две части высказывания, составляющие строфу в целом, являются однородными членами: «За здравье…, И в память…». Тем самым преодолеваются все упоминаемые в стихотворении противоречия. Союз «и» в этом месте никак нельзя считать случайностью. Цветы, символизирующие живых и умерших, — вместе: они вплелись в один венок, да еще и застольный, словно речь идет о непосредственном общении! Потому-то поток слез сладок и чист. Да и как сказано об умерших в последних строках? Не «умерших», а «почивших». Употреблено слово, имеющее два возможных смысла: «умерших» или «заснувших». Лишь упоминание могил и слово «память» позволяют понять, что речь идет о смерти. При этом «немыми» названы не все умершие, а их могилы.

Удивительное содружество «далеких», но «верных» не избавляет от ощущения одиночества. И все же какой-то непостижимой нитью оно соединяет умерших и живых.

А теперь попробуем сделать целостный художественный анализ стихотворения. Стихотворение Петра Андреевича Вяземского «Друзьям» написано в форме заздравного тоста, посвященного близким друзьям.

Уже в 1-й строфе отрицательная частица «не», дважды употребленная с прилагательными «не многих» подчеркивает, что тост посвящается избранным, особо близким друзьям.

В основе стихотворения лежит такой литературный прием, как антитеза. Здесь много антонимов, и все антонимы и синонимы – контекстуальные: строгих – изменчивых, не многих – верных, алые – черные, далеких – родных. Автор хочет показать полное отсутствие гармонии в жизни, несоответствие между устремлениями человека и реальной действительностью. 3-я строфа полностью построена на смысловом противопоставлении: поток слез – чист и сладок, оксюморон, указывающий, что вызваны они светлыми воспоминаниями о близких друзьях. Текстуальные антонимы «алые» и «черные» розы образно символизируют грусть и радость, а в словах «застольный венок» прячется заздравное сплетение слов автора.

Чтобы привлечь особое внимание к отдельным образам и мыслям, поэт использует повторы (не многих – не многих, далеких – далеких). Оксюморон «ближних далеких» говорит о том, что физическое расстояние не является преградой для «сердечного» общения с людьми, одинаково думающими, имеющими одинаковые ценности в мире.

В последней строфе использовано библейское слово «ближний». Может быть оно подготовило нас к следующей фразе:

И в память друзей одиноких,

Почивших в могилах немых.

Эпитет «немые могилы» создает угнетающее настроение. Но только в первый момент. Напрашивается мысль о том, что автор не делит друзей на живых умерших. Ведь не случайно «немые» — могилы а не друзья, которые названы не умершими, а почившими. Автор делит людей на «ближних» и «чуждых». И расстояния в реальной жизни не мешают ему общаться мысленно и с теми, кто еще на земле, и с теми, кого уже нет рядом с нами.

Интонация стихотворения обусловлена его лексикой. Начинается оно торжественно-спокойно. Синтаксический параллелизм, прослеживающийся в 1-й и 2-й строфах, указывает на возрастание чувства (сравните: верных друзей – 1-я строфа, милых друзей – 2-я строфа). Вместе с чувством возрастает и торжественность звучания. В начале стихотворения, в основном, используется нейтральная лексика, которая постепенно переходит в высокий слог – в старославянские слова: здравье, кубок, ближних, почивших. Да и размер стиха – оно написано трехстопным амфибрахием – тоже указывает на задушевность звучания. В целом я бы отнесла это стихотворение к интимной лирике, потому что автор поведал нам о сокровенных чувствах к самым близким ему людям.

Город холмов и оврагов,
Город зеленых садов,
Уличных пестрых зигзагов,
Чистых и всяких прудов.

Город – церквей не дочтешься:
Их колокольный напев
Слушая, к небу несешься,
Душу молитвой согрев.

Гордым величьем красуясь,
Город с кремлевских вершин
Смотрит в поляны, любуясь
Прелестью свежих картин.

Лентой река голубая
Тихо струится кругом,
Жатвы, леса огибая,
Стены боярских хором.

Иноков мирных жилища,
Веры народной ковчег, –
Пристани жизни – кладбища,
Общий семейный ночлег.

Город причудливо странный,
Красок и образов смесь:
Древности благоуханной
Веет поэзия здесь.

Город – восточная сказка!
Город – российская быль!
Хартий нам родственных связка!
Святы их ветхость и пыль.

Молча читает их время!
С заревом славных веков
Льется на позднее племя
Доблестный отблеск отцов.

Город минувшего! Старче
С вечно младою душой
Всё и священней, и ярче
Блещет своей сединой!

Город сердечных страданий!
Город – моя колыбель:
Здесь мне в года обаяний
Жизни мерещилась цель.

Сколько здесь жизни я прожил!
Сколько растратил я сил!
Мысли и чувства тревожил
Юный, заносчивый пыл.

Позже смирилась отвага,
Волны души улеглись,
Трезвые радость и блага
В светлом затишьи слились.

Думы окрепли, созрели
В опыте, в бденьи, в борьбе:
Новые грани и цели
Жизнь призывали к себе.

Дружбы звезда засияла,
Дружба согрела мне грудь,
Душу мою воспитала,
Жизни украсила путь.

Прелесть труда, наслажденье
Мысль в стройный образ облечь,
Чувству найти выраженье,
Тайнам сердечным дать речь!

Творчества тихая радость,
Внутренней жизни очаг,
Вашу вкусил я здесь сладость
В чистом источнике благ.

Ныне, когда мне на плечи
Тяжкие годы легли,
С ними надежды далече
В тайную глубь отошли.

В памяти набожной ныне
Прошлым нежней дорожу:
Старый паломник, к святыне
Молча к Москве подхожу.

Жертвы вечерней кадилом
Будет Москве мой привет,
В память о прошлом, мне милом,
Братьям, которых уж нет.

Манит меня их дружина,
Полный раздумья стою:
Благословила бы сына,
Милую матерь молю.

Анализ стихотворения Вяземского «Москва»

Среди множества стихотворений, посвященных Москве, произведение П. А. Вяземского по изяществу формы, силе воздействия и богатству выразительных средств не имеет себе равных. Оно было написано поэтом, умудренным жизнью, 1868 году, в преклонных годах и свидетельствует о необычайной остроте ума и огромном чувстве любви к родному городу, который он считает святыней. Это настоящий гимн и последний привет человека в финале его жизненного пути.

Стихотворение, «Москва» как драгоценное ожерелье, буквально собрано из тропов и риторических фигур, и поэт великодушно дарит его и читателям, и любимому городу. Здесь и анафора «Сколько … прожил! Сколько растратил …!», отражающая процесс осмысления поэтом прожитых лет, и метафоры – «душу молитвой согрев», «огибая жатвы (в значении несжатые поля)», и метонимия – «красуясь величьем», «струится лентой», «ковчег веры», «поэзия древности», «зарево веков», «волны души», «отблеск отцов».

Город – ключевое слово: поэт его употребляет в стихотворении 10 раз. При упоминании о Москве Вяземский использует антитезы – «старче с вечно младою душой», «Город – …сказка! Город – …быль!» – и огромное количество перифразов – «город холмов», «город зеленых садов», «милая матерь», «чистый источник благ», «красок и образов смесь», «связка хартий (в значении «собрание законов», ставших основой российской государственности)», «моя колыбель», «святыня».

Невозможно перечислить все найденные поэтом яркие эпитеты, среди которых – «колокольный напев», «свежая картина», «мирный инок», «благоуханная древность», «родственные хартии», «доблестный отблеск», «светлое затишье», «кремлевские вершины». Из других средств художественной выразительности можно выделить эллипсис – «город – церквей не дочтешься», аллитерацию – «доблестный отблеск», многосоюзие – «в опыте, в бденьи, в борьбе».

Олицетворения придают изложению теплоту и человечность – «красуясь, город …смотрит, любуясь», «смирилась отвага», дружба согрела, …воспитала, украсила», «время читает». Инверсия – «иноков мирных жилища», «внутренней жизни очаг», «в памяти набожной», «жертвы …кадилом будет Москве мой привет», «вашу вкусил я здесь сладость» – частый прием стихотворений-апологий, создающих у читателя настроение приподнятости. Поэт использует оксюморон «пристани жизни – кладбища, …семейный ночлег», странный только для неверующего человека.

Пространные ряды однородных членов – дополнений: город «холмов и оврагов, садов, … зигзагов, прудов», огибая «жатвы, леса, стены…, …жилища, …ковчег – пристани жизни – кладбища, ночлег «, облечь в образ «прелесть труда, наслажденье, мысль», – сказуемых: дружба «согрела, воспитала, украсила» – позволяют описать предметы и явления во всей их полноте.

Утратившего влияние при дворе и в литературном мире поэта молодые демократы грубо критиковали за смену либеральных воззрений на консервативные, за тяжеловесность и архаичность слога. Его пародировали люди, имен которых сейчас не вспомнит никто, а стихи Петра Андреевича, истинного патриота и крупного самодостаточного поэта, навсегда вписаны в золотой фонд русской классики.

Рубрики: Анализ стихотворений и Пётр Вяземский.

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *