Вымощенные дороги

Фактрум приводит несколько примеров того, как сильно может исказиться смысл высказывания, если вовремя не свериться с первоисточником.

О мёртвых либо хорошо, либо ничего

«О мёртвых либо хорошо, либо ничего, кроме правды», — изречение древнегреческого политика и поэта Хилона из Спарты (VI в. до н. э.), приведенное историком Диогеном Лаэртским (III в. н. э.) в его сочинении «Жизнь, учение и мнения прославленных философов».

Любви все возрасты покорны

Цитата из «Евгения Онегина», которую часто используют, объясняя пылкие чувства людей в годах или с большой разницей в возрасте. Однако стоит прочитать строфу целиком, становится понятно, что Александр Сергеевич имел в виду совсем не то:

Любви все возрасты покорны;
Но юным, девственным сердцам
Её порывы благотворны,
Как бури вешние полям:
В дожде страстей они свежеют,
И обновляются, и зреют —
И жизнь могущая дает
И пышный цвет и сладкий плод.
Но в возраст поздний и бесплодный,
На повороте наших лет,
Печален страсти мертвой след:
Так бури осени холодной
В болото обращают луг
И обнажают лес вокруг.

Век живи — век учись

Очень известная фраза, которую можно услышать буквально от каждого учителя и которую любят приводить как аргумент для обоснования важности изучения того или иного предмета, на самом же деле неполна и часто ошибочно приписывается Ленину.

Автор оригинальной фразы — Луций Анней Сенека, и звучит она так: «Век живи — век учись тому, как следует жить».

Народ безмолвствует

Знаменитое «народ безмолвствует» принято считать образом молчаливой покорности русского народа, готового принять любое решение власти и вообще любую власть.

Однако у Пушкина — ровно наоборот. Поэма заканчивается тем, что после кровавой расправы над Годуновыми народу представляют нового царя.

«МОСАЛЬСКИЙ: Народ! Мария Годунова и сын её Феодор отравили себя ядом. Мы видели их мёртвые трупы. Народ в ужасе молчит.

МОСАЛЬСКИЙ: Что ж вы молчите? кричите: да здравствует царь Димитрий Иванович!

Народ безмолвствует».

Цель оправдывает средства

Полный вариант фразы, автором которой является основатель ордена иезуитов Игнатий де Лойола: «Если цель — спасение души, то цель оправдывает средства».

Истина в вине

Знаменитое высказывание Плиния Старшего «Истина в вине». На самом деле, у фразы есть продолжение «а здоровье в воде». В оригинале «In vino veritas, in aqua sanitas».

Религия есть опиум для людей

Религия — опиум. Фраза, популярная у атеистов, тоже вырвана из контекста. Карл Маркс писал во введении к работе «К критике гегелевской философии права» (1843): «Религия — это воздух угнетенной твари, сердце бессердечного мира, а так же душа бездушной ситуации. Подобно тому, как она — дух бездушных порядков, религия — есть опиум для людей!» То есть религия уменьшает боль общественного бытия в бесчеловечном обществе.

Исключение подтверждает правило

Эту фразу, которая очевидно нелогична, применяют совершенно неверно. Выражение это образовалась как парафраз из речи Цицерона в защиту Луция Корнелия Бальба старшего. Обвиняли его в том, будто бы он получил римское гражданство незаконно. Дело слушалось в 56 г. до н. э.

Бальб был уроженцем Гадеса (совр. название Кадис), служил под началом Помпея, с которым сошелся и был дружен; Помпей и был спонсором его гражданства. Подоплека обвинения была, как и в большинстве тогдашних громких дел, политической. Хоть сам Бальб был активен политически, но удар, безусловно, направлялся на триумвиров Первого триумвирата (Цезаря, Красса и Помпея).

В защиту Бальба выступали не только Цицерон, но и Помпей и Красс. Дело было выиграно. В своей речи Цицерон приводит такой аргумент. В некоторых межгосударственных соглашениях о взаимном признании Рима с соседними странами был пункт, явно исключающий двойное гражданство: жители тех стран не могли стать римскими гражданами, не отказавшись сперва от своего. Гражданство Бальба было двойным; это и была формальная сторона обвинения. Цицерон говорит, что, поскольку в некоторых соглашениях такое исключение есть, то те соглашения, в которых его нет, подчиняются противоположному правилу, а именно позволяют двойное гражданство. Иными словами, если существует исключение, то должно быть и правило, из которого это исключение сделано, даже если это правило явно никогда не формулировалось. Таким образом, существование исключений подтверждает существование правила, из которого эти исключения делаются.

Не исключения подтверждают правило, а существование исключений подтверждает существование правила!

Каждая кухарка должна уметь управлять государством

Фраза приписывается В. И. Ленину. На самом деле именно в таком виде он её не говорил. В своем произведении «Удержат ли большевики государственную власть» (октябрь 1917) от писал:

«Мы не утописты. Мы знаем, что любой чернорабочий и любая кухарка не способны сейчас же вступить в управление государством. В этом мы согласны и с кадетами, и с Брешковской, и с Церетели. Но мы отличаемся от этих граждан тем, что требуем немедленного разрыва с тем предрассудком, будто управлять государством, нести будничную, ежедневную работу управления в состоянии только богатые или из богатых семей взятые чиновники. Мы требуем, чтобы обучение делу государственного управления велось сознательными рабочими и солдатами и чтобы начато было оно немедленно, т. е. к обучению этому немедленно начали привлекать всех трудящихся, всю бедноту».

Есть человек — есть проблема, нет человека — нет проблемы…

Приписываемая Сталину фраза в действительности никогда им произнесена не была. Эта фраза принадлежит лауреату Сталинской премии, писателю Анатолию Рыбакову, и была вложена им в уста Сталина в романе «Дети Арбата» (1987). Позже, в автобиографическом романе «Роман-воспоминание» (1997) Рыбаков рассказал историю возникновения этой фразы. По воспоминаниям знакомых Рыбакова, он очень гордился тем, что сочинённая им фраза «раскручена» как реальное высказывание вождя.

Сталин принял Россию с сохой, а оставил с атомной бомбой

Эту фразу приписывают Черчиллю. На деле она принадлежит британскому историку Исааку Дойчеру. Сама фраза впервые появилась в некрологе, посвященном Сталину, в 1953 году в газете «The Times». Затем в 1956 году перекочевала в статью о Сталине в Британской Энциклопедии.

Дословно в некрологе она выглядела следующим образом:

«Тем не менее, в течение последних трёх десятилетий лицо России начало меняться. Суть подлинно исторических достижений Сталина состоит в том, что он принял Россию с сохой, а оставляет с ядерными реакторами. Он поднял Россию до уровня второй индустриально развитой страны мира. Это не было результатом чисто материального прогресса и организационной работы. Подобные достижения не были бы возможны без всеобъемлющей культурной революции, в ходе которой всё население посещало школу и весьма напряжённо училось».

Делу — время, потехе — час

Сейчас употребляется в смысле «Много работай, мало развлекайся». Поговорка идет из тех времен, когда слова «время» и «час» были синонимами. То есть поговорка означала: «Делу время, потехе время». Или, говоря современным языком, всему свое время, и не более. Хотя тот смысл, который вкладывают в это выражение сейчас, пожалуй, даже лучше, чем изначальный.

Благими намерениями вымощена дорога в ад

Многие почему-то считают, что эта фраза является синонимичной к фразе «не делай добра — не получишь зла» или «хотели как лучше — получилось как всегда». Хотя в оригинале фраза должна звучать так: «Преисподняя полна добрыми намерениями, а небеса полны добрыми делами», или как вариант: «Благими намерениями вымощена дорога в ад, благими делами дорога в рай».

Договоры с русскими не стоят бумаги, на которой написаны

Одна из ставших знаменитыми цитат, которой пытаются принизить Россию и русских вообще принадлежит немецкому канцлеру Отто фон Бисмарку и на самом деле вырвана из контекста его высказывания:

«Не надейтесь, что единожды воспользовавшись слабостью России, вы будете получать дивиденды вечно. Русские всегда приходят за своими деньгами. И когда они придут — не надейтесь на подписанные вами иезуитские соглашения, якобы вас оправдывающие. Они не стоят той бумаги, на которой написаны. Поэтому с русскими стоит или играть честно, или вообще не играть».

В СССР секса нет!

Фраза, источником которой послужило высказывание одной из советских участниц телемоста Ленинград — Бостон («Женщины говорят с женщинами»), вышедшего в эфир 17 июля 1986 года. В ходе общения американская участница телемоста задала вопрос:»…У нас в телерекламе всё крутится вокруг секса. Есть ли у вас такая телереклама?». Советская участница Людмила Иванова ответила: «Ну, секса у нас… (смешок) секса у нас нет, и мы категорически против этого!». После этого аудитория рассмеялась, и какая-то из советских участниц уточнила: «Секс у нас есть, у нас нет рекламы!». В обиход вошла искажённая и вырванная из контекста часть фразы: «В СССР секса нет».

Пуля — дура, штык — молодец

В оригинале фраза Суворова звучала:

«Береги пулю на три дня, и иногда и на целую кампанию, как негде взять. Стреляй редко, да метко; штыком коли крепко. Пуля обмишулится, штык не обмишулится: пуля — дура, штык — молодец».

То есть, банальный призыв экономить боеприпасы, ибо могут быть проблемы с поставками новых.

Ложь во спасение

Традиционно под этими словами подразумевается ложь вполне допустимая — оправданная тем, что она якобы идет во благо обманываемому и такую ложь, как принято считать, разрешает и благословляет Библия.

Но эта крылатая фраза обязана своим рождением некорректному использованию библейского текста. В Библии нигде не говорится о «лжи во спасение», то есть лжи, которую можно понять и простить. В старославянском тексте Библии сказано (Ветхий завет, Псалтырь, псалом 32, ст. 17): «Ложь конь во спасение, во множестве же силы своея не спасется». Перевод: «Ненадежен конь во спасение, не избавит великою силою своею».

Таким образом, здесь вообще не говорится ни о лжи, ни, тем более, ее оправдании.

История по мотивам «Саги о Форсайтах» Дж. Голсуорси повествует о судьбе семейства Фирсовых. У «королей» районного масштаба есть все – власть, деньги, влияние, но фамильное проклятье не позволяет Фирсовым иметь главное – любовь. С ними под венец идут по расчету, от отчаяния и никогда – по любви. Желание любить и быть любимыми – вот главное, в чем нуждается каждый – будь то в буржуазной Англии начала 19 века, или в русском городке в наши дни.
Танцовщицу из областного кабаре чиновник районного масштаба, Семен Фирсов, присмотрел давно, и он дождался своего часа. В минуту отчаяния, стремясь обрести покой, красавица Инга согласилась выйти за него. Семен пообещал ей, что, узнав получше, она полюбит его. Но как заставить себя полюбить этого чужого человека, старика внутри, черствого и холодного? Променявшая свое сердце и уходящую молодость на спокойную и благополучную жизнь в статусе «порядочной женщины» с ним рядом Инга сама становится камнем. Так бы и жить Инге, как многие живут – не бьет, не пьет, в деньгах нужды нет — что еще надо русской бабе. Она бы смирилась. Уже смирилась. Но случайным ветром, как и ее саму, в городок заносит молодого архитектора Богдана Ключевского.

Роман У. Эко «Пражское кладбище» (2010) исследует генезис популярного социального явления «теории заговора». Это явление оказывается продуктом авторепрессированного сознания: психика человека, верующего во «всемирные заговоры» оказывается раздвоенной, расколотой, «двойнической».

Собственные подавленные влечения символически описываются в виде внешних, злокозненных сил, вездесущих, таящихся в укромных уголках социального ландшафта. Человек как бы спит наяву – и везде видит следы своих «врагов». Каждый элемент окружающего пространства становится в глазах репрессированной личности символом или образом таящихся «темных сил».

Структура романа представляет собой пародию на авантюрный роман конца 19 века. Текст написан от лица героя, рассказывающего о своих приключениях. «Пражское кладбище» состоит из текста и многочисленных черно-белых гравированных рисунков, представляющих собой книжные иллюстрации бульварных изданий второй половины 19 века. У. Эко является коллекционером такого рода продукции.

Автор-семиотик как бы выложил на стол эти образчики массовой мифологии эпохи Модерна – образы хитрого еврея с дьявольской улыбкой; группы загадочных иезуитов, чьи намерения неясны и темны; благочестивого аббата; темной фигуры «вечного жида», бредущего словно уже тысячелетия по закоулкам европейских трущоб, нарисованного в профиль, как рисуют Дьявола; образ опасной женщины, кокотки, готовой обольстить и погубить любого; образ беснующейся революционной толпы, вызывающей страх и ужас у добропорядочных граждан и так далее. У. Эко словно решил создать метасюжет европейской литературы развитого Модерна, где все эти массовые образы связались бы в одной истории.

В «Пражском кладбище» подробно исследуется эстетика переодевания, маскировки, шпионажа, подделки, двойничества, раздвоения личности. Текст У. Эко написан от лица некоего таинственного Писателя (il misterioso scrivente), которого нужно отличать от Рассказчика истории, которым является как Эко. Его зовут Симонини, но могут звать и по-другому. Это истинный «человек толпы» (Э. А. По), выразитель массовых страхов большого города. Не случайно, этот персонаж, как свидетельствует Эко-Комментатор собственного романа, есть «единственный вымышленный герой в этом рассказе» (У. Эко. Пражское кладбище. Пер. Е. Костюкович. М., «Corpus», 2011. С. 551).

Роман имеет двойную структуру – есть сюжет, то есть история писания текста-дневника, и есть фабула, то есть, та история, которую Симонини пытается нам преподнести со своей точки зрения. И есть метасюжет – история создания главного мифа Модерна – всеобщего «мирового заговора».

Писатель Симонини представляет собой фигуру homo clausus – человека изолированного, один из «идеальных типов» эпохи Модерна. Это субъект, живущий изолированно, своей жизнью воспроизводящего известный постулат Эпикура «кто хорошо спрятался, тот хорошо прожил» («bene qui latuit, bene vixit»). Такой «человек изолированный» всегда живет в маске, таясь от большого города, места своего обитания, он всегда находит себе каморку, где живет взаперти, в замкнутом пространстве. Такой человек всегда одержим желанием письма – он всегда творец, писатель, автор, пишущий бесконечный текст своей собственной жизни.

Писатель в романе «Пражское кладбище» — это стряпчий, который творит на заказ разного рода фальшивки – подделывает векселя, документы, завещания. В его образе расщепляется означаемое и означающее: он живет двойной жизнью, представляясь то антикваром, то аббатом. Но это антиквар, котрый не только ничего не продает в своей фальшивой антикварной лавке, но и готов отвадить от нее всякого случайного покупателя, случайно надумавшего что-то приобрести из того случайного набора вещей, который пылится в магазине. И это такой аббат, который не служит никаких месс, а, напротив, является дилером Св. Даров для «сатанинских месс».

Здесь следует нарисовать следующую схему романа:

У Симонини есть грим, накладные волосы и усы, разного рода одежда, которыми он пользуется при выходе на улицу. Он ведет себя как фланёр, городской гуляка, ведущий пристальное слежение за всей городской суетой, шпион тайн большого города, сам скрытый под слоем грима, ведущий жизнь-маскарад. Он сам скрывается от самого себя – и в своей ипостаси антиквара-стряпчего не помнит о существовании самого себя в ипостаси аббата.

Репрессированная личность всегда становится шпиком социального пространства, дотошным исследователем чужих тайн. Такой человек буквально производит эти тайны, находит их, поскольку желает их найти. Тайное желание, которое он вытеснил из собственного «Я», никуда не пропало, и так и дает о себе знать в бесконечных приметах, «уликах» (К. Гинзбург), намеках. Весь мир словно перешептывается и перемигивается у такого человека за спиной. Словно все предметы и все люди вступили между собой в таинственный сговор и построили хитроумный План, призванный погубить лишь одного человека – такого, которого У. Эко и выбрал в качестве субъекта своего романа.

Так гомосексуал, стыдящийся собственного влечения, начинает публично обвинять всех гомосексуалов в ужасных грехах и дотошно выискивать в каждом подозрительные черты, якобы указывающие на причастность его этому тайному «греху».

Не случайно, поэтому, то, что расколотое сознание главного героя романа постоянно возвращается к моменту своего гомосексуального совращения в детстве. Его наставник-иезуит «нашептывает, что столь набожному, рассудительному отроку, желающему избегнуть соблазнов противоположного пола, он был бы рад предложить не только отеческое дружество, но и теплейшую близость, которую может предоставить мужчина в расцвете лет» (У. Эко. Пражское кладбище. Пер. Е. Костюкович. М., «Corpus», 2011. С. 109). Так у невротика образуется представление о некоей «первичной сцене» (Urszene З. Фрейда), якобы и являющейся главной причиной всех его бед. Ненормативное влечение описывается как результат совращения, влияния чужой злой воли.

Писатель-Симонини в своем бесконечном тексте о самом себе дает увидеть все важнейшие этапы своего становления. Ранняя смерть матери и психологическая зависимость от неё порождает у героя ассоциацию с ней, с её красотой и совершенством, навсегда исчезнувшими, недоступными, но желанными. Он хочет быть таким как мать: одновременно – образцовым, прекрасным, и одновременно – исчезнувшим, умершим.

Это порождает гомосексуальное влечение, которое подавляется и символически отторгается в виде образа злокозненного иезуита, масона, еврея, заговорщика, вообще «темного двойника» (Дьявола). Симонини описывает свои подростковые гомоэротические игры в переодевание перед зеркалом: «Я побирался в комнату падре, напяливал на себя его сутану, уходил искать зеркало, становился перед зеркалом, и приплясывал, любуясь на себя как, прости господи, женщину» (У. Эко. Пражское кладбище. Пер. Е. Костюкович. М., «Corpus», 2011. С. 115).

Образ феминизированного «другого» поэтому навсегда остается напоминанием нереализованного желания и мерещится герою повсюду – «иезуиты – масоны в юбках» (У. Эко. Пражское кладбище. Пер. Е. Костюкович. М., «Corpus», 2011. С. 45) плетут свои заговоры неустанно. А сам герой в минуты помрачения одевает аббатские одежды и сам потом не помнит об этом. При этом Писатель испытывает гомоэротический страх/влечение, с ужасом раздумывая над тем, куда исчез таинственный аббат, чьи вещи он находит в своей квартире – «не пролежал ли этот аббат первую часть ночи в моей постели?» (У. Эко. Пражское кладбище. Пер. Е. Костюкович. М., «Corpus», 2011. С. 61).

Возникают фантомные представления о Другом, наделенном характеристиками «ненормальности». Эко описывает генезис образа неполноценного, дегенерата, извращенца, инородца, еврея — феминизированного, отвратительного. Даже пахнущего по-особому — пресловутый «запах еврея» — «fetor judaica», — упоминаемый Писателем, добавляющим при этом: «Поэтому их распознают. И есть ещё другие признаки, как у педерастов» (У. Эко. Пражское кладбище. Пер. Е. Костюкович. М., «Corpus», 2011. С. 75). Причем эти признаки могут обнаружиться у любого – так, папа Пий IX вполне может оказаться в глазах сторонника «мирового заговора» переодетым революционером, а сам организатор Холокоста Гитлер – лишь марионеткой в руках коварных евреев и «мировой закулисы». Это образ мазохистского представления человека о себе самом как недостойном, не соответствующем идеалам «нормы».

В романе У. Эко есть очень важный пассаж Писателя: «После того, как Гобино написал о неравенстве человеческих рас, принято считать, что ругают инородцев те, кто провозглашает превосходство собственного племени. Мне такие предрассудки не сродни» (У. Эко. Пражское кладбище. Пер. Е. Костюкович. М., «Corpus», 2011. С. 38-39). Поскольку в большинстве случаев люди терпят неудачи, а не успехи, то «теория заговора» призвана, прежде всего, для объяснения неудач. «Я не стал великим, потому что против меня плетутся злые козни, все места заняты евреями, и так далее».

Субъект, исповедующий «теорию заговора», находится в мазохистской позиции, он оплакивает своё положение. Всякий такой человек готов часами рассуждать о всеобщем падении нравов, о полной деградации, распаде всего святого, «гибели богов» (Ф. Ницше), крушении самой цивилизации. Он всегда найдет возможным в очередной раз найти повод для страдания от того, что некогда, в вечности, в прошлом, существовал «Золотой век», а теперь из-за «заговора» этот Эдем погиб и более недоступен. Таким Эдемом объявить можно что угодно – допетровскую Русь, Российскую Империю, или Советский Союз.
Сознание репрессированного субъекта — это такое «Пражское кладбище», в котором наслаиваются все новые и новые моменты мазохистских воспоминаний о том, что давно исчезло и что тщетно оплакивают вновь и вновь. Как на знаменитом еврейском пражском кладбище, давшем название роману. Там из-за отказа городских властей расширить площадь для погребений люди были вынуждены хоронить своих покойных слоями в течении столетий, и могильные камни стоят вплотную, нависая друг над другом.

Роман «Пражское кладбище» является важным подспорьем в изучении репрессированного сознания. Семантика авантюрного городского романа, использованная У. Эко с его теориями заговора, описаниями тайных комнат (символы подавленного желания), картин городского, отчужденного пространства, наполненных массовыми страхами, с его эстетикой «безобразного» в описаниях жизни городского «дна» (отражение маркировки своих желаний как постыдных, «низменных») оказывается семантикой подвалов бессознательного и подавленных желаний.

Именно это подавление и формирует образы злодейских персонажей «мировой закулисы», дьявольских масонов, евреев и гомосексуалов, якобы пытающихся погубить весь мир.

Вопрос:

Откуда пошло выражение «Благими намерениями вымощена дорога в ад»? Верно ли оно?

Отвечает Иеромонах Иов (Гумеров):

Выражение это сейчас является поговоркой. Наиболее близким источником ее является вышедшая в 1791 году двухтомная мемуарно-биографическая книга Джеймса Босвелла (Boswell; 1740–1795) «Жизнь Сэмюэла Джонсона» («Life of Samuel Johnson»). Автор утверждает, что С. Джонсон (Johnson; 1709–1784) в 1775 году сказал: «Hell is paved with good intentions» – «Ад вымощен добрыми намерениями». Разница только в том, что поговорка говорит о дороге в ад, а С. Джонсон о самом аде. По-видимому, автор афоризма – английский критик, лексикограф, эссеист и поэт – опирался на изречение, сделанное ранее англиканским священником и поэтом-метафизиком Джорджем Гербертом (Herbert; 1593–1633) в книге «Jacula prudentium» (лат.: «Остроты мудрецов»): «Hell is full of good meanings and wishings» – «Ад полон добрыми намерениями и желаниями».

Все три высказывания объединяет общая мысль, что одних желаний и намерений для спасения недостаточно. Это вполне согласуется со святоотеческим учением. Прежде всего надо иметь веру: «Без веры угодить Богу невозможно» (Евр.11: 6). По словам преподобного Ефрема Сирина, «без елея не будет гореть светильник; и без веры никто не приобретает доброй мысли». Сколько было в мире утопий, радикальных движений, революционных программ и прочее, вожди и участники которых без Бога и против Бога, опираясь на свой падший разум, хотели доставить «счастье» человечеству. История хранит печально-трагическую память об этом. Так и отдельный человек, находящийся в слепоте неверия, желая исполнить свои намерения, которые ему кажутся благими, часто причиняет зло и боль окружающим.

Необходима вера, но она должна быть правильной. Ошибок и заблуждений может быть много, а истина всегда одна. Люди, увлекшиеся ошибочными религиозными учения, уверены в том, что имеют благие намерения, однако лжедуховность, в которой они находятся, ведет их к гибели. Все религиозные подмены совершаются с участием демонических сил.

Святитель Иоанн Златоуст говорит: «Вера есть как бы крепкий жезл и безопасная пристань, избавляющая от заблуждения суждений и успокаивающая душу в великой тишине». Однако тот же вселенский учитель предупреждает: «Не станем считать одну веру достаточною нам для спасения, но будем заботиться и о поведении, будем вести и наилучшую жизнь, чтобы и то и другое способствовало нам к достижению совершенства». Святые отцы настойчиво подчеркивают, что христианин должен иметь духовно просвещенный разум. Без него могут быть опасные ошибки. Преподобный Антоний Великий считал именно рассуждение главной добродетелью христианина:

«Рассуждение есть око души и ее светильник, как глаз есть светильник тела; так что если это око светло будет, то и все тело (наших деяний) светло будет, если же око сие темно будет, то и все тело темно будет, как сказал Господь в святом Евангелии (см.: Мф. 6: 22–23). Рассуждением человек разбирает свои желания, слова и дела и отступает от всех тех, которые удаляют его от Бога. Рассуждением он расстраивает и уничтожает все направленные против него козни врага, верно различая, что хорошо и что худо».

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *