Язык гоголя

«Перед вами громада — русский язык!..»

Николай Васильевич Гоголь искренне восхищался красотой и богатством русского языка, писал об огромном чувстве ответственности в работе над словом и призывал к серьёзному и бережному обращению с ним. Высказывания писателя о русском языке и художественном слове звучат как напутствие будущим поколениям:

«Сердцеведением и мудрым познанием жизни отзовётся слово британца; легким щёголем блеснёт и разлетится недолговечное слово француза; затейливо придумает своё, не всякому доступное умно-худощавое слово немец; но нет слова, которое было бы так замашисто, бойко, так вырывалось бы из-под самого сердца, так бы кипело и живо трепетало, как метко сказанное русское слово»

«Дивишься драгоценности нашего языка: что ни звук, то и подарок; всё зернисто, крупно, как сам жемчуг, и право, иное название драгоценнее самой вещи»

«Перед вами громада – русский язык! Наслаждение глубокое зовёт вас, наслаждение погрузиться во всю неизмеримость его и изловить чудные законы его… Перечитайте все грамматики, какие у нас вышли, перечитайте для того, чтобы увидеть, какие страшные необработанные поля и пространства вокруг вас…»

«Он (русский язык) беспределен и может, живой, как жизнь, обогащаться ежеминутно».

«Надо писать по-русски, надо стремиться к поддержке и упрочению одного, владычного языка для всех родных нам племён»

«Посреди чужеземной жизни нашего общества, так мало свойственной духу земли и народа, извращается прямое, истинное значенье коренных русских слов: одним приписывается другой смысл, другие позабываются вовсе…»

«Обращаться со словом нужно честно»

«Поэт на поприще слова должен быть так же безукоризнен, как и всякий другой на своем поприще… Потомству нет дела до того, кто был виной, что писатель сказал глупость или нелепость, или же выразился вообще необдуманно и незрело… Беда, если о предметах святых и возвышенных станет раздаваться гнилое слово…»

«При имени Пушкина тотчас осеняет мысль о русском национальном поэте. Его эпитет так отчётист и смел, что иногда один заменяет целое описание, кисть его летает. Поэзия была для него святыня, – точно какой-то храм. Не входил он туда неопрятный и неприбранный…»

«Ни один из поэтов не умел сделать свою мысль такой ощутительной и выражаться так доступно всем, как Крылов. Поэт и мудрец слились в нём воедино…»

«Не знаю, в какой другой литературе показали стихотворцы такое бесконечное разнообразие оттенков звука, чему отчасти, разумеется, способствовал сам поэтический язык наш… этот сияющий, праздничный стих Языкова, влетающий, как луч, в душу; этот облитый ароматами полудня стих Батюшкова…; этот тяжёлый, как бы влачащийся по земле стих Вяземского, проникнутый подчас едкою, щемящей русской грустью – все они, точно разнозвонные колокола…»

«В продолжение многих лет занимаясь русским языком, поражаясь более и более меткостью и разумом слов его, я убеждался более и более в существенной необходимости такого объяснительного словаря, который бы выставил, так сказать, лицом русское слово в его прямом значении, осветил бы ощутительней его достоинство, так часто не замечаемое, и обнаружил бы отчасти самоё происхождение…»

«Не потому, чтобы я чувствовал в себе большие способности к языкознательному делу;… нет! другая побудительная причина заставила меня заняться объяснительным словарем: ничего более, как любовь, просто одна любовь к русскому слову, которая жила во мне от младенчества и заставила меня останавливаться над внутренним его существом и выражением…»

На официальном сайте ФГБОУ ВО «Гос. ИРЯ им. А.С. Пушкина» используются технологии cookies и их аналоги для качественной работы сайта и хранения пользовательских настроек на устройстве пользователя. Также мы собираем данные с помощью сервисов Google Analytics, Яндекс.Метрика, счётчиков Mail.ru и Спутник для статистики посещений сайта. Нажимая ОК и продолжая пользоваться сайтом, Вы подтверждаете, что Вы проинформированы и согласны с этим и с нашей Политикой в отношении обработки персональных данных, даёте своё согласие на обработку Ваших персональных данных. При несогласии просим Вас покинуть сайт и не пользоваться им. Вы можете отключить cookies в настройках Вашего веб-браузера.
The Pushkin Institute’s official website uses cookies to ensure high-quality work and storage of users’ settings on their devices. We also collect some data for site statistics using Google Analytics, Yandex.Metrika, Mail.ru and Sputnik counters. By clicking OK and continuing using our website, you acknowledge you are informed of and agree with that and our Privacy Policy. If you are not agree we kindly ask you to leave our website and not to use it. You may switch off cookies in your browser tools.

Н. В. Гоголь: «Пред вами громада — русский язык!»

В этот день родился Н. В. Гоголь. Его творчеству, языку и стилю его произведений посвящены сотни научных работ. Академик В. В. Виноградов, выдающийся лингвист, назвал эпоху Гоголя «революционной эпохой в истории русского литературного языка».

Изучая жизнь и творчество великого художника слова, нельзя не отметить его огромное чувство ответственности в работе над словом, серьезное и бережное обращение с ним. Высказывания писателя о языке звучат как напутствие нашим современникам — будь то писатель или обыкновенный человек.

Из письма к С. Т. Аксакову (1844 г.): «Пред вами громада — русский язык!… Начните с первоначальных оснований. Перечитайте все грамматики, какие у нас вышли, перечитайте для того, чтобы увидать какие страшные необработанные поля и пространства вокруг вас…».

Гоголь призывает писателей к ответственности в обращении со словом: «Поэт на поприще слова должен быть так же безукоризнен, как и всякий другой на своем поприще… Потомству нет дела до того, кто был виной, что писатель сказал глупость или нелепость, или же выразился вообще необдуманно и незрело… Беда, если о предметах святых и возвышенных станет раздаваться гнилое слово; пусть уже лучше раздается гнилое слово о гнилых предметах».

Писатель едко высмеивал манерность в языке, неразумное стремление его «облагородить». Так, в «Мертвых душах», рассказывая о дамах города N, их языке, он приводит пример записки одной из них Чичикову: «Писавшая упомянула, что омочает слезами строки нежной матери, которая, протекло двадцать пять лет, как уже не существует на свете; приглашали Чичикова в пустыню, оставить навсегда город, где люди в душных оградах не пользуются воздухом…».

Гоголь преклонялся перед гением Пушкина, восхищался языком его произведений, высоко ценил язык И. А. Крылова, Языкова, Батюшкова, Вяземского. Каким блестящим языком писатель охарактеризовал этих поэтов! Вот лишь несколько отрывков из его статей «В чем же наконец существо русской поэзии и в чем ее особенности» и «Несколько слов о Пушкине».

«При имени Пушкина тотчас осеняет мысль о русском национальном поэте. Его эпитет так отчетист и смел, что иногда один заменяет целое описание, кисть его летает. Поэзия была для него святыня, — точно какой-то храм. Не входил он туда неопрятный и неприбранный…»

«Ни один из поэтов не умел сделать свою мысль так ощутительной и выражаться так доступно всем, как Крылов. Поэт и мудрец слились в нем воедино…»

«Не знаю, в какой другой литературе показали стихотворцы такое бесконечное разнообразие оттенков звука, чему отчасти, разумеется, способствовал сам поэтический язык наш. … этот сияющий, праздничный стих Языкова, влетающий как луч в душу; этот облитый ароматами полудня стих Батюшкова…; этот тяжелый, как бы влачащийся по земле стих Вяземского, проникнутый под час едкою, щемящей русской грустью — все они, точно разнозвонные колокола…».

(В информации использованы материалы из книги «Русские писатели о языке» под общей редакцией А. М. Докусова, Л., 1954).

Несомненно, Гоголь знал и читал Шекспира. Его жизненный и творческий путь пришелся на годы, когда русский читатель открыл для себя Шекспира. В тридцатые и сороковые годы XIX столетия произведения английского драматурга вызывают всеобщий интерес. В это время укрепляются установленные в XVIII веке литературные связи русской литературы с творчеством Шекспира. Предшествующая эпоха знала в основном адаптации и переводы фрагментов с немецкого или французского, переложения, в которых подлинник был переделан в соответствии со вкусами эпохи и установками переводчика . Теперь полностью переводятся драмы с английского оригинала (среди них, например, популярный «Гамлет» Н. А. Полевого). В распоряжении исследователей находится мало сведений о том, читал ли Гоголь Шекспира в подлиннике. Однако факт знакомства русского писателя с творчеством английского драматурга, безусловно, заслуживает внимания. Изучение этой проблемы поможет отрыть новую страницу в истории контактов русской и английской литератур, а также способствовать уточнению творческой биографии Гоголя.
Такая форма знакомства с произведениями английского драматурга возможна при соблюдении нескольких условий. Во- первых, Гоголь должен был очень хорошо знать английский язык. Во- вторых, писатель должен был располагать изданием пьес Шекспира. В-третьих, он должен был иметь желание и возможность его прочесть.
Знал ли Гоголь английский язык и в каком объеме? Будущий писатель начал изучать иностранные языки в полтавском уездном училище (1818-19), в котором преподавались французский, немецкий и латинский языки . Их освоение он продолжил в Полтавской гимназии (1820-21), а затем в нежинской Гимназии высших наук князя Безбородко (1821-27). В программу этих учебных заведений английский язык не входил. Нужно отметить, что в Нежине французский и немецкий Гоголь изучал особенно интенсивно . Он читал классические произведения французской и немецкой литературы в оригинале , играл в гимназическом театре, где воспитанники ставили пьесы Мольера и Шиллера в подлиннике . Надзирателями в классе, в котором учился Гоголь, были французы, обязанные говорить с подопечными только на своем родном языке .
Все это должно было привить Гоголю вкус к изучению иностранных языков. Действительно, при поступлении в Гимназию будущий писатель неважно знал французский и немецкий, а затем долгое время отставал по ним . Хотя при должном старании Гоголь мог повышать свои оценки . В начале XX столетия П. Заболотский, тщательно изучивший все документы об успеваемости будущего писателя, установил, что нет никаких оснований говорить о необразованности Гоголя. Неровная учеба в гимназии лишь говорит о том, что Гоголь страстно увлекался языками, но как личность творческая и увлеченная порой мог поддаваться минутной слабости, скуке, разочарованию . О том же свидетельствует аттестат Гоголя, где успехи будущего писателя в немецком названы превосходными, а во французском — очень хорошими . Из воспоминаний современников известно, что позднее Гоголь самостоятельно освоил итальянский, польский и английский языки и значительно улучшил знания латинского, греческого и немецкого . Кроме того, в последние годы жизни Гоголь ежедневно читал Евангелие на церковнославянском, латинском, греческом и английском .
Сохранилось несколько свидетельств о том, что Гоголь изучал язык Шекспира. Одно из них приводит первый биограф Гоголя П. А. Кулиш в книге «Записки о жизни Николая Васильевича Гоголя» (1856). «Под конец жизни он учился и, может быть, знал по- английски» , — пишет исследователь. В другом месте биограф замечает более определенно: «Гоголь принялся за основательное изучение языков только в последнее десятилетие своей жизни и прибавил к французскому знание языков итальянского, польского, немецкого, английского, латинского и греческого. В его бумагах сохранились следы занятий этими язиками, и кажется, что он читал книги на каждом из них» .
Другое свидетельство является более подробным и определенным и исходит от О. Н. Смирновой, дочери А. О. Смирновой- Россет — близкого друга и корреспондента Гоголя. В своей незавершенной истории русской литературы «Очерки и воспоминания» О. Н. Смирнова пишет о Гоголе в последние годы его жизни (речь идет о периоде между 1846 и 1850 годом, когда ее мать жила в Калуге): «Он изучал английский язык, читая Библию и Шекспира, чтоб иметь возможность читать потом Байрона, Стерна и Фильдинга. Библия с его отметками, которую он читал с моей воспитательницей- англичанкой (говорившей очень хорошо по-русски), после его смерти была отослана этому другу нашего дома. Это была женщина во всех отношениях замечательная, разносторонне образованная и выдающаяся по характеру. Гоголь очень уважал ее, говорил с ней о своей системе воспитания и отзывался о ней, как «о восьмом чуде света, в котором двадцать лет учительства не убили ни ума, ни сердца, ни воображения». Он прибавлял, что у большей части учителей и наставников недостает одушевления и воображения, что составляет громадный пробел для того, кто хочет воспитывать других. Английский Шекспир, им читанный, и сделанный им для меня гербарий хранятся и до сих пор у меня» (перевод В. П. Горленко) . Поскольку доверие к сведениям, сообщаемым О. Н. Смирновой, подорвала публикация апокрифических «Записок» ее матери, этот рассказ требует проверки . По-видимому, речь идет о гувернантке Марии Яковлевне Овербек (Mary Overbeck) , которая жила в доме с 1839 по 1849 год и которую А. О. Смирнова-Россет очень ценила: «У меня гувернантка прекрасная. Бог мне ее послал, потому что я совершенно неспособна воспитывать детей» , — писала она В. А. Жуковскому. Похвала Гоголя М. Я. Овербек напоминает его обычные шутливые комплименты. Он неоднократно передавал поклон М. Я. Овербек через А. О. Смирнову-Россет и отзывался о ней как о хорошей гувернантке . По-видимому, они вели переписку, которая пока не обнаружена : Гоголь сообщает об «известии» от мисс Овербек в письме к А. О. Смирновой от 8 июля 1847 года.
Таким образом, воспоминания О. Н. Смирновой подтверждаются другими источниками, что позволяет на них опираться. П.А. Кулиш и О. Н. Смирнова сходятся на том, что Гоголь какое-то время изучал английский язык. О продолжительности этих занятий нам, к сожалению, ничего не известно, однако вряд ли они были систематическими, поскольку Гоголь бывал у Смирновых в Калуге лишь наездами .
В каком объеме Гоголь мог изучить английский язык? Очевидно, что знаний гувернантки, пусть даже и грамотной носительницы английского языка, совершенно недостаточно для глубокого и осмысленного прочтения Шекспира в оригинале. Для того чтобы изучать такого сложного автора, необходим опытный ученый, знающий историю английского языка (диахронический аспект), а также довольно полный словарь языка Шекспира либо подробно прокомментированное издание произведений английского драматурга.
Язык великого драматурга труден, и эта его особенность объясняется тем, что он писал не на современном для М. Я. Овербек английском, а особом варианте литературного языка XVI века — так называемого ранненовоанглийского. Этот вариант значительно отличается от английского языка первой половины XIX. За более чем двести лет произошли большие изменения на всех уровнях языка, от фонетического до синтаксического. Это должно было сильно затруднять чтение, а главное, понимание текстов Шекспира, в которых изначально заложено активное использование языковой игры.

Николай Васильевич Гоголь. Портрет работы Ф. А. Моллера 1841 г.

Николай Васильевич Гоголь (фамилия при рождении Яновский, с 1821 года — Гоголь-Яновский; родился 20 марта (1 апреля) 1809 года, Сорочинцы, Миргородский уезд, Полтавская губерния — 21 февраля (4 марта) 1852 года, Москва) — русский прозаик, драматург, поэт, критик, публицист, признанный одним из классиков русской литературы. Происходил из старинного дворянского рода Гоголь-Яновских.

Когда человек влюбится, то он все равно что подошва, которую, коли размочишь в воде, возьми согни – она и согнется.

Смотрите на то, любите ли вы других, а не на то, любят ли вас другие.

Кто хочет честно пройти свою жизнь, должен в молодости иметь в виду, что когда-нибудь он будет стариком, а в старости помнить, что и он когда-то был молодым.
Жить в мире и ничем не обозначить своего существования – это кажется мне ужасным.

В литературном мире нет смерти, и мертвецы так же вмешиваются в дела наши и действуют вместе с нами, как живые.

Да разве найдутся на свете такие огни, муки и такая сила, которая бы пересилила русскую силу!

Несчастье умягчает человека; природа его становится тогда более чуткой и доступной к пониманию предметов, превосходящих понятие человека, находящегося в обыкновенном и вседневном положении; он как бы весь обращается тогда в разогретый воск, из которого можно лепить все, что ни захотите.

Всякому теперь кажется, что он мог бы наделать много добра на месте и в должности другого, и только не может сделать его в своей должности. Это причина всех зол.

Если уж один бессмысленный каприз бывал причиной переворотов всемирных и заставлял делать глупости умнейших людей, что же было бы тогда, если бы этот каприз был осмыслен и направлен к добру?
Женщине легче поцеловаться с чертом, чем назвать кого красавицей.

Женщины – это такой предмет!.. Одни глаза их такое бесконечное государство, в которое заехал человек – и поминай как звали!

Глупость составляет особенную прелесть хорошенькой женщины. По крайней мере, я знал много мужей, которые в восторге от глупости своих жен и видят в ней все признаки младенческой невинности.

А.И. Иванов. «Портрет Николая Гоголя». 1841 г. Русский Музей. Санкт-Петербург. Россия.

Мы зреем и совершенствуемся, но когда? Когда глубже и совершеннее постигаем женщину.

Клянусь, женщины у нас очнутся прежде мужчин, благородно попрекнув нас, благородно хлестнут и погонят нас бичом стыда и совести как глупое стадо баранов, прежде чем каждый из нас успеет очнуться и почувствовать, что ему следовало давно побуждать самому, не дожидаясь бича.

Жениться – это вам не в баню сходить.

Нет уз святее товарищества! Отец любит свое дитя, мать любит свое дитя, дитя любит отца и мать. Но это не то, братцы: любит и зверь свое дитя. Но породниться родством по душе, а не по крови, может один только человек.

Часто сквозь видимый миру смех льются невидимые миру слезы.

Смех – великое дело: он не отнимает ни жизни, ни имения, но перед ним виновный – как связанный заяц.

В глубине холодного смеха могут отыскаться горячие искры вечной могучей любви.

Боясь смеха, человек удержится от того, от чего бы не удержала его никакая сила.

Если сила смеха так велика, что ее боятся, стало быть, ее не следует тратить по-пустому.

Гнев везде неуместен, а больше всего в деле правом, потому что затемняет и мутит его.

Гнев или неудовольствие на кого бы то ни было всегда несправедливы, в одном только случае может быть справедливо наше неудовольствие – когда оно обращается не против кого-либо другого, а против себя самого, против собственной мерзости и против собственного неисполнения своего долга.

Николай Васильевич Гоголь в группе русских художников в Риме. Среди изображённых — архитекторы Фёдор Эппингер, Карл Бейне, Павел Нотбек, Ипполит Монигетти, скульпторы Пётр Ставассер, Николай Рамазанов, Михаил Шурупов, живописцы Пимен Орлов, Аполлон Мокрицкий, Михаил Михайлов, Василий Штернберг. Дагерротип Сергея Львовича Левицкого 1845 год. Считается, что это единственный дагерротип Н. В. Гоголя.

Если даже тебе случится рассердиться на кого бы то ни было, рассердись в то же время и на себя самого хотя бы за то, что сумел рассердиться на другого.

Искусство есть примирение с жизнью.

Искусство стремится непременно к добру, положительно или отрицательно: выставляет ли нам красоту всего лучшего, что ни есть в человеке, или же смеется над безобразием худшего в человеке.

Едва ли есть высшее из наслаждений, как наслаждение творить.

Непостижимое явление: то, что вседневно окружает нас, что неразлучно с нами, что обыкновенно, то может замечать один только глубокий, великий, необыкновенный талант.

Пред вами громада – русский язык! Наслажденье глубокое зовет вас, наслажденье погрузиться во всю неизмеримость его и изловить чудные законы его… Начните с первоначальных оснований.

Сам необыкновенный язык наш есть еще тайна. В нем все тоны и оттенки, все переходы звуков от самых твердых до самых нежных и мягких; он беспределен и может, живой, как жизнь, обогащаться ежеминутно, почерпая, с одной стороны, высокие слова из языка церковно-библейского, а с другой стороны – выбирая на выбор меткие названья из бесчисленных своих наречий, рассыпанных по нашим провинциям, имея возможность таким образом в одной и той же речи восходить до высоты, недоступной никакому другому языку, и опускаться до простоты, ощутительной осязанию непонятливейшего человека – язык, который сам по себе уже поэт.

Портрет Н. В. Гоголя, выкадрованный из группового дагерротипа С. Л. Левицкого 1845 г.

Сверх того поэты наши сделали добро уже тем, что разнесли благозвучие дотоле небывалое. Не знаю, в какой другой литературе показали стихотворцы такое бесконечное разнообразие оттенков звука, чему отчасти, разумеется, способствовал сам поэтический язык наш.

Сердцеведением и мудрым познаньем жизни отзовется слово британца; легким щеголем блеснет и разлетится недолговечное слово француза; затейливо придумает свое, не всякому доступное умно-худощавое слово немец, но нет слова, которое было бы так замашисто, бойко, так вырывалось бы из-под самого сердца, так бы кипело и живо трепетало, как метко сказанное русское слово.

Дивишься драгоценности нашего языка: что ни звук, то и подарок; все зернисто, крупно, как сам жемчуг, и, право, иное названье еще драгоценней самой вещи.

Выражается сильно русский народ! И если наградит кого словцом, то пойдет оно ему в род и потомство, утащит он его с собою и на службу, и в отставку, и в Петербург, и на край света.

К образованию чтецов способствует и язык наш, который как бы создан для искусного чтения, заключая в себе все оттенки звуков и самые смелые переходы от возвышенного до простого в одной и той же речи.

В пословицах наших… видна необыкновенная полнота народного ума, умевшего сделать все своим орудием: иронию, насмешку, меткость живописного соображения, чтобы составить животрепещущее слово, которое проникает насквозь природу русского человека, задирая за все живое.

Где же тот, кто бы на родном языке русской души нашей умел бы нам сказать это всемогущее слово: вперед? Кто, зная все силы, и свойства, и всю глубину нашей природы, одним чародейным мановеньем мог бы устремить на высокую жизнь русского человека?

А все сам-самородок, живой и бойкий русский ум, что не лезет за словом в карман, не высиживает его, как наседка цыплят, а вылепливает сразу, как пашпорт, на вечную носку, и нечего прибавлять уже потом, какой у тебя нос или губы – одной чертой обрисован ты с ног до головы.

Русского человека до тех пор не заставишь говорить, покуда не рассердишь его и не выведешь совершенно из терпения.

В природе человека, и особенно русского, есть чудное свойство: как только заметит он, что другой сколько-нибудь к нему наклоняется или показывает снисхождение, он сам уже готов чуть не просить прощенья. Уступить никто не хочет первый, но как только один решился на великодушное дело, другой уж рвется как бы перещеголять его великодушьем.

Есть у русского человека враг, непримиримый, опасный враг, не будь которого, он был бы исполином. Враг этот – лень.

Николай Васильевич Гоголь. Портрет с дагерротипа С. Л. Левицкого 1845 год.

Русский человек способен на все крайности: увидя, что с полученными небольшими деньгами он не может вести жизнь, как прежде, он с горя может прокутить вдруг то, что ему дано на долговременное содержание.

Многие у нас уже и теперь, особенно между молодежью, стали хвастаться не в меру русскими доблестями и думают вовсе не о том, чтобы их углубить и воспитать в себе, но чтобы выставить их напоказ и сказать Европе: «Смотрите, немцы: мы лучше вас!» Это хвастовство – губитель всего. Оно раздражает других и наносит вред самому хвастуну.

И какой русский не любит быстрой езды!

Русь!.. Здесь ли, в тебе ли не родиться беспредельной мысли, когда ты сама без конца? Здесь ли не быть богатырю, когда есть место, где развернуться и пройтись ему?

Отсюда хоть три года скачи, ни до какого государства не доскачешь.

Вся беспорядочность происходит от неведения земли своей. К несчастию, незнание родины кладется в основу нашего воспитания.

Это что-то более, нежели обыкновенная любовь к отечеству. Любовь к отечеству отозвалась бы приторным хвастаньем. Доказательством тому наши так называемые квасные патриоты: после их похвал, впрочем довольно чистосердечных, только плюнешь на Россию.

Масса публики, представляющая в своем лице нацию, очень странна в своих желаниях… Масса народа похожа в этом случае на женщину, приказывающую художнику нарисовать с себя портрет совершенно похожий; но горе ему, если он не умел скрыть всех ее недостатков!

Федор Антонович (Отто Фридрих) Моллер «Портрет Н.В.Гоголя» 1840 год. Холст, масло Ивановский областной художественный музей.

Какая странная мода теперь завелась на Руси! Сам человек лежит на боку, к делу настоящему ленив, а другого торопит, точно как будто непременно другой должен изо всех сил тянуть от радости, что его приятель лежит на боку.

Право, у нас душа человеческая все равно, что пареная репа.

Истинная национальность состоит не в описании сарафана, но в самом духе народа.

Человек никогда не бывает ни совершенно прав, ни совершенно виноват.

Человек такая скотина, что он тогда только примется за дело, когда узнает, что завтра умирать.

Человек, который отвечает на вопрос ограждающими словами: «Не смею сказать утвердительно, не могу судить по первому впечатлению», делает хорошо: так предписывает правдивая скромность; но человек, который высказывает в первую минуту свое первое впечатление, не опасаясь ни компрометировать себя, ни оскорбить нежной разборчивости и чувствительных струн друга, – тот человек великодушен.

Человек многоречив всегда, когда в его грусти заключается тайная сладость.

Человек мудр, умен и толков бывает во всем, что касается других, а не себя.

Односторонний человек самоуверен; односторонний человек дерзок; односторонний человек всех вооружит против себя.

Односторонний человек ни в чем не может найти середины.

Человек уже так создан, чтобы требовать вечной помощи других. У всякого есть что-то, чего нет у другого; у всякого чувствительнее не та нерва, чем у другого, и только дружный размен и взаимная помощь могут дать возможность всем увидеть с равной ясностью и со всех сторон предмет.

Один там только и есть порядочный человек: прокурор, да и тот, если сказать правду, свинья.

Деньги, как тень или красавица, бегут за нами только тогда, когда мы бежим от них. Кто слишком занят трудом своим, того не может смутить мысль о деньгах, хотя бы даже и на завтрашний день их у него недоставало.

… Много у нас есть охотников прикомандироваться сбоку во всяком деле. Чуть только явится какое место и при нем какие-нибудь денежные выгоды, как уже вмиг пристегнется сбоку секретарь.

Наши плуты и взяточники умеют обойти всякий указ, и для них новый указ есть только новая пожива, новое средство загромоздить большею сложностию всякое отправление дел, бросить новое бревно под ноги человеку.

Пример сильней правил.

Есть чудная вещь на свете: это бутылка доброго вина. Когда твоя душа потребует другой души, чтобы рассказать всю свою полугрустную историю, заберись в свою комнату и откупорь ее, и когда выпьешь стакан, то почувствуешь, как оживятся все твои чувства.

Архитектура – тоже летопись жизни: она говорит тогда, когда уже молчат и песни, и предания.

Бывает время, когда иначе нельзя устремить общество или даже все поколение к прекрасному, пока не покажешь всю глубину его настоящей мерзости.

Родник поэзии есть красота.

Поэзия есть чистая исповедь души, а не порождение искусства или хотенья человеческого; поэзия есть правда души, а потому и всем равно может быть доступна.

Слог у писателя образуется тогда, когда он знает хорошо того, кому пишет.

У писателя только и есть один учитель: сами читатели.

Долг писателя – не одно только доставление приятного занятия уму и вкусу; строго взыщется с него, если от сочинений его не распространится какая-нибудь польза душе и не останется от него ничего в поучение людям.

Старайтесь только, чтобы сверху было честно, снизу все будет честно само собою.

Всякому человеку следует выполнить на земле призвание свое добросовестно и честно.

Как ни глупы слова дурака, а иногда бывают они достаточны, чтобы смутить умного человека.

Никакой искусный и гениальный врач не возьмется лечить болезнь до тех пор, пока не узнает весь ход ее и все излучины сопровождавших ее обстоятельств.

Молодость счастлива тем, что у нее есть будущее.

Терпимость нам нужна; без нее ничего не будет для художества. Все роды хороши, когда они хороши в своем роде.

Начало, корень и утверждение всему есть любовь к Богу. Но у нас это начало в конце, и мы все, что ни есть в мире, любим больше, нежели Бога.

Чем истины выше, тем нужно быть осторожнее с ними: иначе они вдруг обратятся в общие места, а общим местам уже не верят.

Позаботься прежде о себе, а потом о других: стань прежде сам чище душою, а потом уже старайся, чтобы другие были чище.

Разум есть несравненно высшая способность, но она приобретается не иначе, как победой над страстями.

Слава не может насытить и дать наслаждение тому, кто украл ее, а не заслужил; она производит постоянный трепет только в достойном ее.

Страданиями и горем определено нам добывать крупицы мудрости, не приобретаемой в книгах.

Театр – это такая кафедра, с которой можно много сказать миру.

Только тот труд, который заставляет целиком всего человека обратиться к себе и уйти в себя, есть наш избавитель.

Стоит только попристальнее вглядеться в настоящее, будущее вдруг выступит само собою.

Вместо того чтобы строго судить свое прошедшее, гораздо лучше быть неумолимым к своим занятиям настоящим.

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *