Юрия норштейн

НОРШТЕЙН Юрий Борисович

Народный артист России, лауреат Государственной премии СССР, почётный профессор ВГИКа

Родился 15 сентября 1941 года, в эвакуации, в деревне Андреевка Головнищенского района Пензенской области. Отец – Норштейн Берко Лейбович. Мать – Кричевская Бася Гиршевна. Супруга – Ярбусова Франческа Альфредовна. Сын – Борис (1968 г. рожд.). Дочь – Екатерина (1970 г. рожд.). Имеет семерых внуков.
Однажды за столом друзья попросили Норштейна рассказать о самом раннем детстве, о деревне Андреевка. «Что я мог помнить? А вот мама рассказывала: «Была холодная осень. Лили дожди. Нас, рожениц, было немного. Ты меня не беспокоил криком. Соседки говорят: «Твой кричит». Но я различала твой голос среди других детских криков. В палате было холодно. Я была одна, сама по себе. Еда та, что с собой. А у меня с собой ничего. Мне стало так одиноко, что я заплакала. Соседки зашевелились. «Ты что плачешь?” А сказать стыдно, почему плачу. Но они сами всё поняли. Собрали, что у них было из еды – яйцо и кусочек хлеба. «На, ешь”. Я снова в слезы».
Как до деревни добираться, не знала. Сказали мне про мужика, который должен возвращаться в деревню с пустыми бидонами. Вот он и взял меня к себе. А я одета в легкое платье, жакет на мне и туфельки на каблуках. Лил осенний дождь. Положила я тебя в телегу среди бидонов, сама над тобой, на локтях и коленках, ты под животом. Дождь по спине стекает с плечей, с боков. Но ты сухой. Телегу трясет на ухабах, бидоны гремят, а я над тобой. Вымокла до нижнего белья, но тебя довезла сухим»…
Ирина Затуловская, талантливая художница, прослушав это повествование, нарисовала картину: телега, возница, женщина среди бидонов, а на дне телеги – младенец… Вспоминая рассказ матери, Юрий задумывается: «Может, поэтому так люблю осень, дождь, сумрак? Что-то почти генетическое».
В 1943 году с матерью и старшим братом они вернулись в Москву. Мать всю жизнь работала в дошкольных учреждениях: в яслях, детском саду, на вокзале в «Комнате матери и ребенка». Отец, наладчик деревообрабатывающих станков, умер, когда Юре было 14 лет.
«По рассказам, он был интересной личностью, – пишет Норштейн. – Не получив образования, знал высшую математику, обладал абсолютным слухом и незаурядной музыкальной памятью. Свистел наизусть Вагнера и Шуберта. Думаю, что мой старший брат Гарик, учившийся музыке и впоследствии ставший скрипичным реставратором, унаследовал навыки мастерового от отца». В 1956–1958 годах учился в детской художественной школе Краснопресненского района. После школы работал на мебельном комбинате столяром-сколотчиком. С 1959 по 1961 год учился на курсах художников-мультипликаторов при киностудии «Союзмультфильм».
«Даже несмотря на то, что я встретил на студии многих замечательных режиссеров – это и Цехановский, и Хитрук, Атаманов, Качанов, Иванов-Вано, Дежкин, Полковников и многие другие, – жажда уйти со студии была равна моей нелюбви к мультипликации, потому что мечтал заниматься живописью.
Мои попытки поступить в художественные заведения заканчивались полным провалом. Как будто сама судьба показывала пальцем мое место в жизни. Шесть томов Эйзенштейна сделали свое разрушительное дело – я «заболел” режиссурой…»
Юрий Норштейн пришел на киностудию «Союзмультфильм» двадцатилетним юношей. Буйная рыжая растительность золотистых оттенков на голове. «Выпускник курсов мультипликаторов Юрий Норштейн сразу зарекомендовал себя как художник большого дарования, первоклассный актер самого широкого диапазона» – слова из творческой характеристики Ю. Норштейна. Увы, зарекомендовал далеко не сразу. Поскольку туго ему пришлось в группе Леонида Амальрика, режиссера, тогда уже мэтра. Норштейн был мультипликатором в его фильме «Две сказки». «Боже, неужели мне придется долбить этих птичек, смотреть, чтобы не съехали по стволу их лапки, неужели мне, любящему Рембрандта и Веласкеса, всю жизнь корпеть над птичками?»
Из-за профессиональной несостоятельности Норштейна переводят в фазовщики. Он должен рисовать промежуточные рисунки между основными, сделанными мультипликатором.
Его бы уволили со студии, не случись ему фазовать сцену, сделанную Валентином Караваевым, впоследствии великолепным режиссером, автором «Блудного попугая», «Премудрого пескаря», «Последней охоты». Караваевым, с которым Юрий подружился накрепко, навсегда. Это Караваеву – «Караваджо», как любовно величали его на студии, принадлежит реплика: «Подумаешь, Норштейн! Да он у меня сцену фазовал!» Сцена была сфазована неряшливо, и Караваев терпеливо внушал незадачливому фазовщику: «Ну ты, гений…Ты посмотри, чего ты навалял, у тебя на экране фазы трясутся, они все разного размера. Гений, иди переделывай!»
Ненависть к мультипликации не раз захлестывала Юрия. Нет-нет, она и теперь вдруг полыхнет, а тогда… Тогда выпал ему счастливый жребий.
Из рисованной мультипликации он переходит «на куклы». То есть из церковного помещения «Союзмультфильма» на Каляевской – на Арбат, в церковь на Спасо-песках, что стоит в том самом знаменитом поленовском «Московском дворике».
Здесь в 1965 году появилась Франческа Ярбусова, будущая жена, художник-постановшик всех его фильмов. Познакомились на студии, на фильме «Поди туда – не знаю куда». Юрий и не подозревал, что они учились в одной художественной школе. Но еще большее удивление вызвал однажды найденный рисунок Франческин «Плачущая монахиня», что в Пушкинском музее стоит в Итальянском дворике… Монахиня была нарисована с точки, будто она выходит из колонны. Почти кинематографический план.
Переход на кукольную студию стал благом для Норштейна. До самостоятельной режиссуры он работал мультипликатором, наверное, на более чем 40 фильмах. Сам он выделяет среди них несколько – это, конечно, «Левша», «Варежка», «Чебурашка», «Шапокляк», «Новогодняя сказка», «38 попугаев». Остальные, по его выражению, «опилки».
Первая режиссерская работа сделана им в соавторстве с талантливым художником и другом Аркадием Тюриным – фильм о начале Октябрьской революции «25-е – ПЕРВЫЙ ДЕНЬ». Вспоминая эти годы, Норштейн писал: «Мы задумывали революционный этюд, в котором живопись русского и европейского авангарда 1910-х – 1920-х годов соединилась бы с музыкой великого композитора Дмитрия Шостаковича. Живопись этого времени невероятно кинематографична; в ней скрыта, сжата метафизика времени. Мы делали фильм с ощущением Революции как начала мощного культурного процесса. Нас вдохновлял тот факт, что произведения художников были наполнены идеей обновления мира, творения своей судьбы.
Список художников, чьи произведения были взяты в основу фильма, впечатляет: Татлин, Петров-Водкин, Шагал, Филонов, Альтман, Малевич, Дейнека, Пименов, Лисицкий. Мы использовали графику Маяковского (его же строка стала названием фильма), Юрия Анненкова, Чехонина, Лебедева, Чупятова. Из европейских художников – Жорж Брак. Именно его живописное звучание стало основой эпизода «Штурм”. Финал фильма строился на живописи Филонова «Гимн городу” и «Формула революции”, на стихах французского поэта Поля Элюара, в которых говорилось о братстве людей. Ангел Шагала летел над праздничной демонстрацией».
Пересматривая сегодня короткий романтический этюд Норштейна и Тюрина, не престаешь удивляться внутреннему абсолютно органичному слиянию пластических и музыкальных образов. И той яростной жажде молодых художников подхватить то лучшее, что было в революционном порыве, в этом извечном стремлении увидеть подлинный мир равенства, братства, справедливости.
«25-е – ПЕРВЫЙ ДЕНЬ» – первый фильм Норштейна – так и не появился в задуманном варианте. «Мы с моим соавтором Аркадием Тюриным на себе испытали силу политической редактуры. Нас заставили выбросить эпизод, сделанный по гравюре Фаворского «Ленин и Революция”. Вместо него в фильме плакатный Ленин, на фоне всего монтажного куска ставший чудовищем. Нам пришлось убрать недоснятый финал…
И все же я не жалею о сделанном. Прежде всего потому, что через фильм я открыл великое искусство 1910–1920-х годов. Именно это искусство позволило разглядеть огромные эстетические возможности мультипликации, почувствовать новую изобразительную драматургию. Через эту работу я открыл, что мультипликация есть пластическое время. Этот фильм повлиял на всю последующую мою работу. И еще один урок. Этот фильм научил меня не идти ни на какие уступки, если они не согласуются с твоей совестью».
В 1970 году был фильм, сделанный совместно с Ивановым-Вано, – «Сеча при Керженце», в основе которого музыкальный антракт из оперы Римского-Корсакова «Сказ о невидимом граде Китеже». Фильм строился на древних фресках и миниатюрах. Уроки Эйзенштейна не прошли для Норштейна бесследно, весь фильм строился на сопряжении пластики и звука.
С 1973 по 1979 год было снято всего четыре фильма: «Лиса и заяц», «Цапля и журавль», «ёжик в тумане» и «Сказка сказок». Но каждое из этих произведений явилось событием в искусстве отечественной и мировой мультипликации, в искусстве кинематографа, вообще в искусстве. Их глубочайшая человечность, высокий артистизм раздвигали границы мультипликации как рода поэзии. Эти четыре фильма со временем сложились в понятие «кинематограф Юрия Норштейна». Поистине рукотворные фильмы, тайна создания которых, казалось, равнозначна тайне жизни. В каждом из них Норштейн, будучи режиссером, одновременно выступает единственным художником-мультипликатором, играет все роли. Фильмы эти триумфально обошли весь мир, вызывая восхищение, изумление, благодарность. Все они отмечены печатью яркого таланта постоянно работавших с Норштейном художника Франчески Ярбусовой, операторов Александра Жуковского и Игоря Скидан-Босина, композитора Михаила Мееровича. Пожалуй, ни в одном из этих фильмов нет ни одного пустого, проходного, не наполненного внутренним смыслом кадра, где изображение было бы ради изображения, движение ради движения, – настолько все подчинено раскрытию режиссерского замысла.
«…И по сей день я продолжаю разгадывать, как получилось то, что случилось, – пишет Наум Клейман. – И что, собственно, произошло с приходом в мультипликацию Юрия Норштейна…»
«Лиса и заяц» – фильм по народной сказке. В нем пробивается гоголевский мотив «оскорбленного невинного существа» – так писал Норштейн впоследствии. Взятая в основу народная живопись на прялках не умалила, а лишь оттенила юмором, лиризмом и эксцентрикой истинную житейскую драму простодушного зайки. Текст сказки в пересказе Владимира Даля, прочитанный Виктором Хохряковым сдержанно, без ложной театральности, делал эту драму еще более глубокой, неизбывной – на все времена.
«Для меня «Цапля и Журавль” начался… со звука. Звука камыша. В нем есть что-то дикое, пугающее, такое настороженное дрожание… И этот звук, он для меня буквально прошивал будущий фильм…» – это слова режиссера.
«Звук» этот, бесспорно, уловил Иннокентий Смоктуновский, читавший текст сказки. «Цапля и журавль» перерастает в горькую, пронзительную притчу о несостоявшемся человеческом счастье. Критика не раз отмечала близость этой картины прозе А.П. Чехова, его страстной мечте видеть человека прекрасным и счастливым.
«Описать мультипликат Норштейна, пересказывая его фильм столь же бессмысленно, сколь бессмысленно описывать и пересказывать произведение живописи или литературы, – писал
А. Тимофеевский-младший. – Как рассказать о промозглом осеннем дожде, о пустынной дороге, сколько раз ведшей, но так и не приведшей Журавля к Цапле и Цаплю к Журавлю? Как описать сложнейшую игру чувств, которую на воистину крошечном мультипликационном метраже переживают норштейновские герои, переходя от щемящей, бесконечной нежности к внезапной вздорности, резкости, почти ненависти»
Михаил Меерович написал музыку ко всем этим фильмам. «Приникни к его уху, услышишь музыку», – повторял Норштейн. В «Цапле и Журавле» пленительной красоты вальс влюбленных. Залихватский, бравурный марш сватовства. Невероятно простая, но заполненная такой вселенской тоской тема одиночества. Норштейна всегда поражала в Мееровиче его необычайная готовность «слушать и слышать изображение». Равно как в операторе Саше Жуковском фантастическая способность «ваять изображение светом», создавая «экран, одухотворенный любовью. Очеловечивать пространство… Пленка в его руках была словно дрессированная…»
«ёжик в тумане», 1975 год. Сколько же написано об этом фильме! А тогда, много-много лет назад, позвонил Юре Норштейну Серёжа Козлов. Талантливый поэт, прозаик. Пришел, принес свои сказки, и Юрий увлекся ёжиком…
«Были картины, где я смеялся, умилялся, а ощущения полёта и большого искусства этот человек добился тем, как собака выпустила язык или как ёжик плывёт на большой рыбе. И пока я жив, эти кадры буду помнить, – пишет Алексей Герман. – Потому что, когда ёжик плывёт на большой рыбе, это вовсе не означает, что это про рыбу: это что-то про меня. И туман – это вовсе не то, что он задымил пленку. Это тоже про меня. Это какие-то сны. И это – чудо. А чудо в искусстве бывает очень редко».
Поначалу ёжик не получался ну просто никак. «Уже снимался первый кадр: лист в тумане пролетает. Снимали дерево, с которого, кружась, падал лист, но никто не знал, что ежика еще нет. Я ходил, делая вид, что всё в порядке, хотя внутренне чувствовал, что пройдет день или два и грудная клетка моя просто провалится. С этим ходить невозможно. Очевидно, напряжение дошло до такого состояния, что либо он должен получиться, либо я взорваться. Я помню: мы сидели с художником фильма Франческой Ярбусовой, и я так стал орать, что она села и его нарисовала. Сразу – вот и всё! Но почему он нарисовался, я всё равно не смогу объяснить…»
«ёжик в тумане» – это о первом соприкосновении с таинствами бытия, о загадочности всего сущего, о нелепой трагичности, существующей в мире, и о конечной его доброте. Этот фильм, полный тончайших психологических нюансов, свидетельствует, что нет таких оттенков человеческих чувств, которые невозможно было бы выразить средствами мультипликации. Голоса артистов, звучащих в фильме, – а это Мария Виноградова, Алексей Баталов и Вячеслав Невинный – неотторжимы от ткани произведения. Франческа Ярбусова создает в этой картине до ощутимости узнаваемый мир, создает его с огромной любовью ко всему живому, будь то лошадь, дерево, светлячок, сухой лист и даже узелок с вареньем, – все здесь равновелико, все воспринимается как одушевленная частица огромного и прекрасного мироздания…
«Она составляет изображение, как лекарственный сбор». О Франческе Норштейн говорит словами из «Венецианского купца»: «В такую ночь Медея пошла в полях собирать травы волшебные, чтобы юность возвратить Язону-старику».
С 1977 по 1982 год Норштейн в качестве художника-мультипликатора принимает участие в трилогии по рисункам А.С. Пушкина – фильмах Андрея Хржановского «Я к вам лечу воспоминаньем…», «И с вами снова я…» и «Осень», где исполняет роль поэта. Трилогия Хржановского счастливым образом соединила под своим крылом замечательных актеров, читавших стихи, – Сергея Юрского и Иннокентия Смоктуновского. Удивительную музыку написал Альфред Шнитке. И до сих пор кажется невероятным, как условный персонаж смог так проявить, выявить пушкинскую натуру, вместить бездну чувств, настроений, состояний – от дурашливого мальчишеского озорства до едкой шутливой издевки, от горьких раздумий и сомнений до внезапной радости и восторга, от тоски и печали измученной волнениями души до пророческого предвидения надвигающейся трагедии.
«Молниеносность линий, в которую захлестывается множество чувств» – так о пушкинских рисунках говорил своим студентам Норштейн, когда спустя годы читал лекции в Японии и на Высших сценарных и режиссерских курсах.
В 1979 году завершается работа над «Сказкой сказок». Сценарий писали вместе с Людмилой Петрушевской. «Наше ощущение будущего фильма было схожим и одинаково неясным. Мы конструировали вместе. Она словом, я раскадровкой, поэтому оба сценаристы. Редкий пример словесно-изобразительной записи».
Людмила Петрушевская и Юрий Норштейн. Художники одного поколения. Одной жизненной закваски, горькой и счастливой. И счастье, что они нашли друг друга. Оба они, что бы о них ни говорили, как бы ни называли, Поэты нашего времени. Их роднит способность чувствовать чужую боль, сострадать, растрачивать себя без оглядки с утра до вечера и с ночи до утра, отдавать нам без остатка свой волшебный дар врачевания подлинным искусством. Это вовсе не безоблачный «роман». Созвездие этих мастеров освещает жизнь, помогает переносить непереносимое. Так пишут читатели, говорят зрители.
Фильм назывался «Придет серенький Волчок». Таким его и сдавали в Госкино. Но там удивились, спросили: «А вообще-то… кто он – этот Волчок? … И когда он придет? И куда? И что он в этом старом доме делает – не отсиживается ли? Ведь война…»
Оператор фильма – Игорь Скидан-Босин. О нем Норштейн написал: «Я никогда не слышал от него, что нельзя снять пригрезившееся в кадре». Волчок пел свою колыбельную голосом Александра Калягина.
«Сказка сказок» – так называется стихотворение Назыма Хикмета. Этим стихотворением, в сущности, проникнута живая плазма фильма…
«Сказка сказок» – фильм о памяти, которая постоянно возвращает поэта, современного художника к его истокам – военному детству, к временам тяжелых испытаний и высокой нравственной чистоты, чтобы правдой тех чувств поверить сегодняшний день. Чтобы снова и снова утвердить жизнь, где свято каждое мгновение мирного мира и подлинные человеческие ценности – хрупкое счастье детской фантазии, радость простого неторопливого общения людей друг с другом, ощущение родства их и близости со всем сущим – со зверьми, с природой, с поэтическим вымыслом.
«Я взрывной» – это Норштейн говорит о себе. О, как знакомо это тем, кто работает в его группе! Все, впрочем, понимают, откуда произрастают эти «взрывы». Напряжение под тысячу вольт. Невероятная требовательность, и прежде всего к себе. Внутреннее натяжение связей – с ускользающим временем, с превратностями судьбы, с непрестанным волнением за друзей, за близких. Столкновение – ежедневное – с фантастическими мерзостями жизни. И при этом абсолютная естественность и открытость во всем. Детская неуемная способность восторгаться, влюбляться, мгновенно загораться и… оступаться в грусть. Невообразимо светлую грусть и печаль.
О Норштейне стали писать: «Самая загадочная фигура российской анимации». Да только ли анимации?
Соприкосновение с тайной вечности, тайной, заключенной в бесхитростной простоте жизни и не подлежащей разгадке. Неизъяснимо то, что происходит на экране, и то, что оно рождает в душе.
«Фильм «Сказка сказок” дорог мне, потому, что он связан с Марьиной Рощей. Потому, что я прожил в Марьиной Роще почти 25 лет. Потому, что оттуда уехал. Потому что нашего дома нет. А есть огромный шестнадцатиэтажный дом. И мост – тот, который в финале фильма, – теперь уже не тот мост. А я помню тот – замощенный булыжником… И как вечером, в августе, когда шли дожди, пахла пыль, прибитая каплями… И как гремели покрышками синие автобусы, которые ходили тогда по Москве… И это всё постепенно связывалось…
Это все постепенно собирается тогда, когда оглянешься и когда навсегда уходит тот мир, где ты жил. Двухэтажный старый дом… Двор… Ты вдруг начинаешь понимать, что на этом-то пространстве и прошла основная твоя жизнь».
Людмила Петрушевская написала: «Сложнейший фильм, сотканный из воспоминаний военного детства, из прозы сегодняшнего дня и возвышенных грез о всеобщем счастье. Фильм без слов, в котором уложилась на пространстве в тридцать минут история целого поколения».
Многие годы Норштейн преподавал на Высших курсах сценаристов и режиссеров, читал лекции во ВГИКе, встречался с детьми, со школьниками в городах, далеких и близких от столицы. А вообще где только он не преподавал: в Японии, Америке, Швеции, Бельгии, Великобритании, Франции, Италии, Канаде, Венгрии, Голландии, Норвегии…
С 1981 года, с огромными перерывами, иногда по нескольку лет, режиссер работает над фильмом «Шинель». В 1989 году он был вынужден уйти со студии «Союзмультфильм», поскольку павильон, специально оборудованный им совместно с А. Жуковским для съемок, был передан руководством для производства другого фильма. В 1991 году при содействии Фонда Ролана Быкова было начато оборудование новой студии в арендуемом у Москвы помещении.
Коллеги вручили ему приз «Золотая черепаха». Сценарий снова писали они вместе с Людмилой Петрушевской. С тех пор журналистский вопрос «Когда вы закончите «Шинель”?» для Норштейна постоянная пытка.
Фильм не только не завершен, он не приблизился и к середине. Однако, как это ни покажется странным, в этой незавершенности есть некая завершенность. Давно ясно, что Акакий Акакиевич – живой. Художник, режиссер, оператор — все уходят на задний план. Зритель остается наедине с человеком, чью судьбу описал Н.В. Гоголь. Зрителю смешно, больно, страшно, ему неловко – он как бы подглядывает за Акакием Акакиевичем. И этот так называемый «маленький человек» — оказывается громадным, бездонным — равным каждому из зрителей и неповторимым, поскольку жизнь каждого человека единственна и неповторима.
«С Юрой Норштейном я по-настоящему познакомился, когда он сделал свой второй фильм «Лиса и заяц»”. Удивительное дело: он вкладывал в сосуд содержимое намного больше самого сосуда. Заяц у него был не просто запуганным, обиженным героем, а будущим Башмачкиным Акакием Акакиевичем. В этой простой сказочке он раскрылся как гениальный психолог, – вспоминает Фёдор Савельевич Хитрук, классик мировой анимации. – Мне хотелось, чтобы оценили Юру Норштейна как выдающегося, великого актера… Девятнадцать минут сделанного им отрывка «Шинели” войдут, уже вошли в историю анимационного кино. Он там так сыграл Башмачкина, как не сыграл бы и Михаил Чехов. Сыграл с помощью крохотных обрывков бумаги. У него гениальное актерское видение. Каждый раз, когда я смотрю «Шинель», на меня производит впечатление, как Акакий Акакиевич переливает тушь из пузырька в чернильницу. Ведь никаких чернил нет, есть только целлулоид, листочки бумаги. И Норштейн творит из них – нет, не иллюзию – правду существования данного момента».
Первые отснятые эпизоды «Шинели» посмотрел замечательный драматург Михаил Давыдович Вольпин. И был потрясен. Потрясены были и все члены худсовета киностудии – Борис Степанцев, Иван Петрович Иванов-Вано, Лев Константинович Атаманов, Леонид Шварцман, Роман Качалов, Вадим Курчевский. Весь цвет отечественной анимации…
«Я вряд ли смогу объяснить, что хотелось бы выразить в этом фильме… Мне кажется, что «Шинель” вызывает чувство стыда. Стыда за то, что один человек не хочет понять чувства другого, переживания другого. И вдруг, когда он их понимает, ему становится стыдно за свою собственную жизнь… «Шинель” – генофонд человеческого стыда. Если даже представить на секунду некое идеальное человеческое общество, то мы не сможем жить без «Шинели”, потому что иначе у нас исчезнет защитный рефлекс…»
» И конечно, «Шинель” – она не впереди, не позади, она над нами, внутри нас…»
«Акакий Акакиевич поселился во мне со всеми своими слабостями и удовольствиями. Со всеми вшами, почесываниями, позевываниями, – признаётся Норштейн и не перестает повторять: – Это не образ. Точнее, это уникальный образ. Это просто живой человек. И фильм – о рождении, жизни и смерти… Если он все-таки будет когда-нибудь…».
«»Шинель” – величайшая притча, глава, не вошедшая в Библию. Такой подход освобождает от желания каждую запятую переносить на экран… От буквокопательства… «Шинель” невероятно трудна для кино. Предвидь я все катастрофы, ожидающие нас впереди, вряд ли затащил бы себя на эту территорию. Но что делать? Двигаться можно только вперед. Слева – скала, справа – пропасть. Развернуться бы, да тропа узкая. Остается одно — вперед. И конца дороги не видно»…
Для заработка Норштейну приходится переключаться на другие маленькие фильмы. Так были сняты четыре остроумных рекламы «Русского сахара»; лирическая вставка для телевидения «Спокойной ночи, малыши», которая по неясной причине не прижилась. Но, пожалуй, светлым оазисом посреди «Шинели» явился трехминутный этюд по стихам Басе, вошедший в цикл «Зимний день», задуманный и выпущенный японцами. Три минуты – это два года жизни – 2003-й и 2004-й. Здесь с новой силой сказался его талант актерского проникновения в человеческие характеры, чутье драматурга, умение соединить и направить живописное видение Франчески Ярбусовой и мастерство молодого оператора Максима Граника, снявшего этот фильм после смерти Саши Жуковского, с которым был дружен и опыт которого, к счастью, успел воспринять.
Короткий поэтический этюд исполнен едва уловимого сочетания комического и трагического. Случайная встреча двух разных героев – великого поэта ХVII века Басе и «мастера безумных стихов», нищего странника Тикусая, шута, придурялы, изображающего из себя лекаря, – эта встреча в лесу, под осенним деревом полна такой всепокоряющей добросердечности ко всему в этом мире, что приобретает законченность притчи о человеческом братстве, о любви к ближнему…
«Искусство делается для того, чтобы научить любви, оно помогает разрыхлить, размягчить душу», – пишет Норштейн. В поэзии вариант оплачивается временем твоего сумасшествия и каплей чернил, в кино – твоим же сумасшествием и кучей денег. Писатель берет ручку и пишет предложение. Если не получилось, он его перечеркивает и пишет новое. А в кино для экранной фразы нужны свет, пленка, время и т.д., и т.д., и т.д.
Я специально не делал ничего японского, но понимал, что все равно должен быть японский колорит, воздух…»
Ю.Б. Норштейн – народный артист России (1996), лауреат Государственной премии СССР (1979), лауреат Российской независимой премии поощрения высших достижений литературы и искусства «Триумф» (1995), премии имени А. Тарковского за авторский вклад в развитие киноискусства (1989), премии имени В.Старевича (1997), премии имени В. Высоцкого «Своя колея» (2000), премии «Мастер» за выставку в Музее изящных искусств имени А.С. Пушкина (2005). Награжден орденом Искусства и литературы Франции (1991) и японским орденом Восходящего солнца (2004).
Фильмы Норштейна отмечены более чем 30 отечественными и международными премиями. В 1984 году в Лос-Анджелесе по результатам международного опроса, проведенного Академией киноискусства совместно с АСИФА–Голливуд, фильм «Сказка сказок» был признан лучшим фильмом всех времен и народов. В 2003 году в Токио лучшим фильмом всех времен и народов был признан «ёжик в тумане» (вторым лучшим названа «Сказка сказок»).
Ю.Б. Норштейн – автор книг «Снег на траве. Главы из книги» (2005) и «Сказка сказок» (2005). Он также неоднократно публиковал статьи об искусстве.
Поэтику своих фильмов определяет двумя именами: Генри Торо – «Уолден, или Жизнь в лесу» и Уолт Уитмен – «Листья травы».
Среди увлечений Юрия Борисовича работа по дереву, лыжи, купанье в проруби, прогулки в лесу под дождем… Отвергает компьютер. «У компьютера нет божественной ошибки, способной вызвать сердцебиение». Сам же способен мгновенно примчаться и починить фрамугу на родном «Союзмультфильме», пробить, как заправский сантехник, в раковине на кухне. Убаюкать заболевшую собаку. Выпустить на волю мышонка из своей мастерской. Одного, второго. Пусть себе живут.
Открыть и непрестанно открывать новых и старых волшебных художников, волшебных людей, зверей, дев невероятной прелести и красоты. Глыбы восторга, страсти, ярости, доброты… А в общем-то он чудовищный деспот и певец-самоучка. Репертуар богатый: «Враги сожгли родную хату», «Чёрный ворон, что ты вьешься», «Эх, дороги, пыль да туман»… Частушек же озорных знает не менее сотни. Одна из самых проникновенных:
Два крылечка, два крыльца
В памяти осталися:
На одном поцеловались,
На другом рассталися…
Автобиографию заканчивает так: «Мои учителя: пещеры Альтамиры и Ласко, «Спас” Андрея Рублёва, последняя скульптура Микеланджело «Пьета Ронданини”, «Менины” Веласкеса, последний период Гойи, «Возвращение блудного сына” Рембрандта, Ван Гог, «Мусоргский” кисти Репина, Павел Федотов, Шарден, Милле, русский и европейский авангард, фильм Жана Виго «Аталанта”, шеститомник Эйзенштейна.
Но самые выдающиеся учителя – мои внуки и вообще дети. Глядя на их исполненные простодушия улыбки, на нежные узкие плечики, окаймленные рубашечками, понимаешь, что все мировое искусство имеет смысл, если в наших душах открывается любовь».

НОРШТЕЙН Юрий Борисович

Режиссёр-мультипликатор, сценарист, художник.
Народный артист РФ (1996), Лауреат Государственной премии СССР (1979).
Родился 15.09.1941, в Пензенской области, Головнищенский район, деревня Андреевка (в эвакуации).
1943 г. — Возвращение с мамой и старшим братом Гариком из эвакуации в Москву. (отец был на фронте).
1948-58 г. — Учился в общеобразовательной средней школе (N 606).
1956-58 г. — Учился в Детской художественной школе Краснопресненского района.
1958-59 г. — Работал на мебельном комбинате (Московский мебельно-сборочный комбинат N2) столяром-сколотчиком.
1959-61 г. — Курсы художников-мультипликаторов при киностудии «Союзмультфильм».
В 1961 году начал работать на киностудии «Союзмультфильм» в качестве художника-мультипликатора.

1961-73 г. — художник-мультипликатор на более чем 50 фильмах. В их числе «Левша» (реж. И. Иванов-Вано) , «Каникулы Бонифация» (реж. Ф. Хитрук), «Варежка», «Чебурашка» (реж. Р. Качанов), цикл фильмов по рисункам Пушкина (реж. А.Хржановский).
С 1973 года — режиссёр мультипликационных фильмов на киностудии «Союзмультфильм». «Двадцать пятое, Первый день», «Сеча при Керженце», «Лиса и Заяц», «Цапля и Журавль», «Ёжик в тумане», «Сказка сказок», «Шинель» (не окончена), «Русский сахар» — 4 четыре рекламных ролика, заставка к телепередаче «Спокойной ночи, малыши», фильм по стихам Басё в японском цикле «Зимний день», Япония.
1979-96 г. — преподаватель на Высших Курсах сценаристов и режиссёров, факультет кинорежиссёров анимационного кино.
1989 г. — уволился со студии «Союзмультфильм»
1990 г. — Начал работать в «Фонде Ролана Быкова» и организовал анимационную студию «Артель».
2000 г. (по настоящее время) — Основан «Фонд Юрия Норштейна», студия «Артель» юридически переведена в «Фонд Юрия Норштейна».
2006 г. — уволился из «Фонда Ролана Быкова».
В разные годы читал лекции во ВГИКе.
Почётный профессор ВГИКа.
Мастер-классы:
Норвегия (1993 г.), Англия(1991,94г.), Венгрия, Италия, Франция, Польша, Канада, Швеция(1995,96,97,98 г.), Америка(2000 г.), Голландия (1998 г.), Бельгия (1994,95 г.), Польша (1993,2001 г.), Латвия, Япония (1995 -2007 — ежегодно).
Жена: Ярбусова Франческа Альфредовна — художник-постановщик мультипликационных фильмов.
Сын: Борис (род.в 1968г.)
Дочь:Екатерина (род.в 1970 г.)
Отец:Норштейн Берко Лейбович (1905-1956 гг)
Мать: Кричевская Бася Гиршевна (1912-2001гг)
Выставки в Пермской Галерее, Музее Кино в Москве, в Мэрии Парижа (отель де Вилль), в Музее Джибури в Токио, в отделе личных коллекций ГМИИ им. А.С.Пушкина.
Фильмы награждены многочисленными международными премиями.
В 1984 г. в Лос-Анджелесе фильм «Сказка сказок» признан лучшим фильмом всех времён и народов.
В 2003 г. в Токио фильм «Ёжик в тумане» признан лучшим фильмом всех времён и народов, вторым назван фильм «Сказка сказок».
Среди наград: премия им. А.Тарковского «За авторский вклад в развитие искусства» (1989), медаль Международного союза журналистов «За вклад в развитие искусства мультипликации и фильмов для детей и юношества» (1989), Кавалер Ордена искусства и литературы Франции (1991), премия «Триумф» (1995), премия им. В.Старевича (1997). Премия Высоцкого «Своя колея» (2000), Премия «Мастер» за выставку в Музее изящных искусств им. А.С.Пушкина (2005)., кавалер японского Ордена восходящего солнца (2004). Почетный Профессор ВГИКа. В 2005 г. — Почётный доктор изящных искусств «Rhode Island School of Design», Providence,США. Премия Федерации еврейских общин России «Человек года», номинация «Человек-легенда» (2008).
Автор книг: «Снег на траве. Главы из книги» (2005), «Сказка сказок» (2005), «Снег на траве» 2008год.
Неоднократно публиковал статьи об искусстве анимации, в том числе в сборнике «Мудрость вымысла» (1983).
Снимался в документальных фильмах:
1991 — «Юрий Норштейн» (Болгария),
2004 — «Русская магия» (Израиль),
2000 — цикл «Острова»,
2001 — «Мир анимации или анимации мира».
Сериал «Союзмультфильм — сказки и были»:
2003 — серия «Старые стены»; 2004 — серия «Сказки старого Арбата», 2004 — серия «И жизнь, и сказки, и любовь…»
2006 — «Фабрика чудес», серия «Режиссёр-мультипликатор»,
2006 — «Невесомая жизнь»,
2007 — «Монолог» — 4х серийный документальный фильм (авт.сценария Н.Виноградова, реж. Н. Урвачёва. ГТРК «Культура»).
Фильмография:
1962 — «ДВЕ СКАЗКИ» (аним), «ЖИВЫЕ ЦИФРЫ» (аним);
1963 — «МОСКВИЧОК» (аним), «МИСТЕР ТВИСТЕР» (аним), «СКАЗКА О СТАРОМ КЕДРЕ» (аним), «ВНИМАНИЕ! В ГОРОДЕ ВОЛШЕБНИК!» (аним);
1964 — «ЛЕВША» (аним);
1965 — «ВОТ КАКИЕ ЧУДЕСА» (аним), «КАК ОДИН МУЖИК ДВУХ ГЕНЕРАЛОВ ПРОКОРМИЛ» (аним), «КАНИКУЛЫ БОНИФАЦИЯ» (аним);
1966 — «МОЙ ЗЕЛЁНЫЙ КРОКОДИЛ» (аним), «ПОДИ ТУДА — НЕ ЗНАЮ КУДА…» (аним); 1967 — «ВАРЕЖКА» (аним), «НУ И РЫЖИК!» (аним), «ЛЕГЕНДА О ЗЛОМ ВЕЛИКАНЕ» (аним); 1968 — «25-е — ПЕРВЫЙ ДЕНЬ» (реж+, сцен+, худ-пост+, аним), «КОМЕДИАНТ» (аним), «ОСТОРОЖНО, ЩУКА!» (аним); 1969 — «ВРЕМЕНА ГОДА» (аним), «ЖАДНЫЙ КУЗЯ» (аним), «СКАЗКА ПРО КОЛОБОК» (аним), «ДЕТИ И СПИЧКИ» (реж, аним);
1970 — «БОБРЫ ИДУТ ПО СЛЕДУ» (аним);
1971 — «ГЕНЕРАЛ ТОПТЫГИН» (аним), «СЕЧА ПРИ КЕРЖЕНЦЕ» (реж+, аним; Гран-при I МФАФ в Загребе, Югославия, 1972; Гран-при МФАФ в Нью-Йорке, США, 1973), «ЧЕБУРАШКА» (аним), «ЛОШАРИК» (аним); 1972 — «ЗАВЕТНАЯ МЕЧТА» (аним), «МАМА» (аним), «НОВОГОДНЯЯ СКАЗКА» (аним);
1973 — «АВРОРА» (аним), «АЙБОЛИТ И БАРМАЛЕЙ» (аним); 1973 — «ЛИСА И ЗАЯЦ» (реж, худ-пост+, сцен, аним; приз II МКАФ в Загребе, Югославия, 1974), «ЧАСЫ С КУКУШКОЙ» (аним);
1974 — «ПОХОЖДЕНИЯ ЧИЧИКОВА. МАНИЛОВ» (аним), «ЦАПЛЯ И ЖУРАВЛЬ» (реж, сцен+, худ-пост+, аним; приз X МФАФ в Аннеси, Франция, 1975; приз III МФАФ в Нью-Йорке, США, 1975; приз X МКФ фильмов для детей и юношества в Тегеране, Иран,1975; приз VI МКФ к/м фильмов в Тампере, Финляндия, 1976; приз XXV МФАФ в Мельбурне, Австралия, 1976; приз VI МКФ детских фильмов в Панаме, 1976; приз II МКФ фильмов-сказок в Оденсе, Дания, 1977), «ШАПОКЛЯК» (аним); 1975 — «В ГОСТЯХ У ГНОМОВ» (аним), «ЁЖИК В ТУМАНЕ» (реж, худ-пост+, аним; приз XI МКФ фильмов для детей и юношества в Тегеране, Иран, 1976; приз XIII МКФ в Чикаго, США, 1977; приз XV МКФ в Хихоне, Испания, 1977; приз XXVIII МКФ в Мельбурне, Австралия, 1978; по результатам международного опроса Академии киноискусств совм. с АСИФА-Голливуд признан «Лучшим анимационным фильмом всех времен и народов», Токио, 2003);
1976 — «38 ПОПУГАЕВ» (аним);
1977 — «ЗА ДЕНЬ ДО НАШЕЙ ЭРЫ» (эксперимент. ролик; реж+), «СТАРЫЙ ДОМ» (аним);
1979 — «СКАЗКА СКАЗОК» (реж, сцен+, худ-пост+, аним; приз XXVI МКФ док. и к/м фильмов в Оберхаузене, ФРГ, 1980; приз IX МКФ к/м и док. фильмов в Лилле, Франция, 1980; Гран-при на IV МФАФ в Загребе, Югославия, 1980; приз III МФАФ в Оттаве, Канада, 1980; по результатам международного опроса Академии киноискусств совм. с АСИФА-Голливуд признан «Лучшим анимационным фильмом всех времен и народов», Лос-Анджелес, 1984);
1980 — «И С ВАМИ СНОВА Я…» (аним);
1981 — «ШИНЕЛЬ» (в производстве; реж, сцен+, аним; 1 премия за материал к фильму на XV Международном конкурсе технических фильмов в Монреале, 1989);

1982 — «ОСЕНЬ» (аним);
1987 — «ШКОЛА ИЗЯЩНЫХ ИСКУССТВ. ПЕЙЗАЖ С МОЖЖЕВЕЛЬНИКОМ» (аним);
1990 — «ШКОЛА ИЗЯЩНЫХ ИСКУССТВ. ВОЗВРАЩЕНИЕ» (аним);
1994-95 — «РУССКИЙ САХАР» — 4 рекламы (авт.сц., реж., аним.)
1998-99 — Заставка к телепередаче «СПОКОЙНОЙ НОЧИ, МАЛЫШИ!» (авт.сц., реж., аним.) ,
2003 — «FUYU NO HI» (сборник «Зимний день» по стихам Басё, Япония; реж сюжета «Осенний вихрь…», сцен, аним.).
Литература:
*Иванов-Вано И.П. «Кадр за кадром» М., 1980.
*»Режиссёры советского мультипликационного кино» М., 1983.
*Норштейн Ю.Б. «Реальность, созданная художником» (сб. «Мудрость вымысла. Мастера мультипликации о себе и своём искусстве» М., 1983).
*Исао Такахата «Сказка сказок» Япония, Токио, 1984.
*Асенин С.В. «Мир мультфильма» М., 1986.
*»Сотворение фильма, или Несколько интервью по служебным вопросам» М., 1990.
*Боярский И.Я. «Литературные коллажи» М., 1996.
*Норштейн Ю.Б. «Графика света» (сб. «Тайны пушкинского слова» М., 1999).
*Норштейн Ю.Б. «Ретроспектива памяти» («Каталог-альманах» V ОРФАК в Тарусе, 2000).
*Норштейн Ю.Б., Ярбусова Ф.А. «Каталог выставки в Париже», Париж, 2001.
*Норштейн Ю.Б. «А бездне противостоит свет…» (сб. «Когда Луна вместе с Солнцем… Экран — детям, дети — экрану» М., 2002).
*Танака Т. «Психологическое время в кинематографе Юрия Норштейна» («Киноведческие записки» N52).
*»Франя и я». Каталог выставки в Музее Джибури» Токио, 2003.
*»Работа Норштейна» (альбом) Токио, 2003.
*»Сказка сказок. Каталог выставки в ГМИИ им. А.С. Пушкина» Москва, 2005.
*Клер Китсон «Юрий Норштейн и Сказка сказок»( Clare Kitson . «Yuri Norshtein and Tale of Tales»). Англия, 2005
*»Наши мультфильмы» М., 2006.

23 апреля 2010 года. Художник мультипликатор Юрий Норштейн создал множество фильмов, в том числе знаменитый «Ежик в тумане», за который был удостоен премии . Фото: Артем Житенев/ТАСС

8 апреля страна отметила День российской анимации, а накануне в столице прошел показ лучших фильмов главного анимационного фестиваля страны «Суздальфест», на котором традиционно всемирно известный режиссер Юрий Норштейн проводит «разбор полетов» молодых режиссеров.

— Юрий Борисович, многие молодые аниматоры считают, что вам необыкновенно повезло: вы живете и работаете бок о бок с вашей супругой Франческой Ярбусовой, которая является художником-постановщиком ваших фильмов.

— Нам действительно повезло, мы живем вместе, но если бы вы попали на фильм с моей режиссурой, то поняли бы, через какой ад приходится проходить там художнику. Но прежде чем происходит этот ад, происходит, конечно, сама жизнь. Сложно работать с художником, а Франческа — художник. Никогда в жизни я не смог бы сделать такой эскиз, какой она способна сотворить в лучшие мгновения творческого беспамятства. Вот буквально полчаса назад я видел ее, казалось бы, просто неспособной мыслить, и вдруг передо мной — художник самого высокого накала. Хоть табличку вешай «Высокое напряжение, опасно для жизни». Что касается режиссера, то, когда он делает кино, он обязан быть полон впечатлений, задыхаться от их количества. Только тогда он нащупает дорогу, которая станет для него главной.

— Видимо, ворох этих воспоминаний и стал деталями фильма «Сказка сказок», который вы считаете исповедальным?

— Мои первые детские впечатления — семья и коммуналка в двухэтажном доме в Марьиной Роще. Мой фильм начинается со скатерти — белой, закрывающей все столы во дворе. Солнечное тепло, скатерть, люди, которые сели за столы перед тем, как разъехаться из дома навсегда. В этой последней встрече должны были проявиться все, кого я знал. Сочиняя заявку на этот фильм с соавтором Людмилой Петрушевской, мы думали, что в главной роли там будет Поэт. Причем не обязательно, чтобы он появился на экране. Могло проявиться его стихотворение — такое, как «Сказка сказок» Назыма Хикмета. Согласно его тексту на экране должна была появиться кошка — любвеобильное существо. А еще одинокий башмак-разнопарка, найденный детьми в мусоре, — кто бы мог его там оставить, новый, с целой подметкой?.. Дяденька на деревяшке с одной ногой; наш сосед, пришедший с войны… в одном ботинке; одноногий сапожник, перед которым разложена обувь, только разнопарки. Обуви тогда, после войны, было больше, чем ног.

23 апреля 2010 года. Художник мультипликатор Юрий Норштейн создал множество фильмов, в том числе знаменитый «Ежик в тумане», за который был удостоен премии . Фото: РИА НОВОСТИ

— И все это в вашем сознании собралось в один сюжет?

— Да, но в сюжет особенный, сюжет-гармошку, растягивающийся, расширяющийся, а в конце сведенный к одному простому звуку: «Живем». Потому что наше детство пришлось на конец войны, и мы должны помнить, что счастье — это каждый мирный день.

— Дома вашего детства уже больше нет?

— Нет. На его месте стоит огромный, шестнадцатиэтажный. Да и мост, который в финале фильма, уже не тот. Мост моего детства был замощен булыжником… Я помню, как вечером в августе, когда шли дожди, пахла пыль, прибитая каплями… И как гремели покрышками синие автобусы, которые тогда ходили по Москве…

— Юрий Борисович, а как вы попали в анимацию?

— Я родился в эвакуации, в Пензенской области. Но уже в 43-м с мамой и старшим братом мы вернулись в Москву. Мама всю жизнь проработала в детском саду. А отец служил наладчиком деревообрабатывающих станков. Он умер, когда мне было 14. Был интересным человеком: не получив образования, знал высшую математику, обладал абсолютным слухом и музыкальной памятью. Наизусть мог насвистеть Вагнера и Шуберта. Думаю, старший брат Гарик, ставший скрипичным реставратором, унаследовал свою музыкальность от отца. Работал я на мебельном комбинате, а в 1959-м поступил на курсы художников-аниматоров при «Союзмультфильме». На киностудии познакомился со многими замечательными режиссерами, но хотел уйти, потому что мечтал заниматься живописью.

— Выставки ваших рисунков проходили во многих странах. Но по иронии судьбы вы так и не сумели поступить в художественное училище

— Все попытки оканчивались провалом, а статьи Эйзенштейна о кино делали свое разрушительное дело — я «заболел» режиссурой. На киностудии познакомился с Франческой, результатом чего стало рождение двух детей — Бори и Кати — и фильмов «Лиса и Заяц», «Цапля и Журавль», «Ежик в тумане», «Сказка сказок», неоконченная «Шинель».

— На фестивале «Суздальфест» вы проводите «разбор полетов» фильмов молодых режис с е ров. Какое впечатление складывается у вас от работ?

— Большинство фильмов, которое мне довелось посмотреть на фестивале, снова и снова приводят к вопросам, почему автор делает то или иное кино, как автор может защитить свой фильм, как, например, выпускник вуза защищает диплом? Я часто ответа на эти вопросы для себя не нахожу. И все более и более убеждаюсь в том, что человек может работать в режиссуре, только имея огромный опыт жизни. Или имея какое-то очень сильное переживание. А вообще, читать нужно как можно больше. Тогда незаметно чужой опыт станет твоим собственным.

ДОСЬЕ

Юрий Норштейн родился 15 сентября 1941 года в селе Андреевка. Имеет множество наград и званий. Заслуженный деятель искусств РСФСР (1987), народный артист России (1996). За мультфильмы » Лиса и заяц», «Цапля и журавль» и «Ежик в тумане» был удостоен Государственной премии СССР.

15 сентября 1941 года родился Юрий Норштейн, художник и режиссер мультфильмов.

Личное дело

Юрий Борисович Норштейн (77 лет) родился в селе Андреевка Каменского района Пензенской области. Его мать Бася Кричевская — воспитательница детсада — находилась там в эвакуации, отец Борис Норштейн — наладчик деревообрабатывающих станков — был на фронте.

В 1943 году Бася Кричевская вместе с сыновьями Борисом и Гариком возвращается в Москву, где дожидается возвращения мужа с войны, работая в комнате матери и ребенка на Ярославском вокзале.

«Наша коммунальная квартира с длинным коридором и одним туалетом на 30 человек, обогревалась печкой. Надо было принести полена, поставить на козлы и распилить их. Мы, дети, принимали в этом участие. То есть, наш труд был вложен в печь и в тепло, которое она давала. Для нас это было нормально, и, главное, весело…» — вспоминал о своем детстве Норштейн.

В 1948 году Юрий идет в общеобразовательную среднюю школу №606. «Я в школе был человек очень активный, хотя в комсомол вступил довольно поздно. Вообще это было мое состояние — быть постоянно в такой ажитации, в таком действии», — рассказывает о школьных годах сам мультипликатор.

В 1956 году он поступил в Детскую художественную школу Краснопресненского района. Вскоре отца Норштейна уволили с завода, куда он устроился работать после возвращения с войны, — за то, что не донес на коллегу и товарища. Выданный Борису Норштейну «волчий билет» был вполне в духе бушевавшей тогда антисемитской кампании, подогретой пресловутым «делом врачей». Его сына в связи с этим в 1958 году исключили из художественной школы. Тогда же он завершил учебу в школе общеобразовательной.

Норштейн пытался поступить сразу в три художественных училища — ни в одном из них его не приняли. В 1958 году Юрий устраивается работать на Московский мебельно-сборочный комбинат №2 столяром-сколотчиком.

В 1959 году по совету приятеля Норштейн поступил на курсы художников-мультипликаторов при «Союзмультфильме» и оказался в анимационном кинематографе, который никогда его не интересовал. В 1961 году его принимают на киностудию художником-мультипликатором. С этого момента и до 1973 года он примет участие в создании более полусотни мультфильмов и анимационных фильмов.

В частности, в 1965 году Норштейн в качестве художника-мультипликатора работает над мультфильмами «Каникулы Бонифация» и «Как мужик двух генералов прокормил» по одноименной сказке Салтыкова-Щедрина.

В 1966 году во время работы над мультфильмом «Поди туда, не знаю куда» Норштейн познакомился с будущей женой Франческой Ярбусовой.

В 1967 году Норштейн принимает участие в создании мультфильма «Варежка» — о девочке, которая за неимением друзей во дворе силой воображения превращает собственную варежку в щенка и играет с ним.

В 1968 году Норштейн помогает своему другу и коллеге, художнику-постановщику Аркадию Тюрину (который впоследствии поставит «Левшу»), завершить дипломную работу под названием «25-е. Первый день», фактически оживив на экране авангардную живопись 1910-1920 годов. Критики впоследствии придут к выводу, что эта первая работа — «революционно-романтический этюд» — не была «норштейновской» по стилю.

«Я очень люблю русский авангард и все, что было после революции. Мы делали фильм на основе этого искусства, нам и досталось по первое число за этот фильм», — расскажет потом Норштейн. Проблема была в слишком смелой и яркой эстетике (содержание полностью соответствовало «соцзаказу» и даже побудило некоторых критиков спустя годы назвать мультфильм «заказным» и «ангажированным»): в финале, к примеру, звучали стихи Поля Элюара, а над праздничной демонстрацией парил Ангел художника Марка Шагала.

Утвердившее заявку Тюрина руководство «Союзмультфильма» недоумевало как минимум из-за того, что на экране отсутствовал Ленин. Дело в том, что название и идея мультфильма родились из поэмы Маяковского «Владимир Ленин»: «Когда я итожу то, что прожил, и роюсь в днях — ярчайший где, я вспоминаю одно и то же — двадцать пятое, первый день».

На фоне скандала, возникшего после сдачи мультфильма, Норштейн согласился дополнить видеоряд фотографией Ленина — но официозной, протокольной, резко выбивавшейся из обшей эстетики и к тому же сопровожденной записью речей вождя мирового пролетариата.

В 1971 году Норштейн, которого из-за предыдущей работы фактически лишили творческой самостоятельности, делает «Сечу при Керженце» (по мотивам симфонической поэмы Римского-Корсакова о невидимом граде Китеже) вместе с легендарным аниматором, патриархом советской анимации Иваном Ивановым-Вано — одним из своих учителей. Эта работа продолжает заданную Норштейном тему «оживления живописи» — только на сей раз оживает не авангард, а древнерусская фреска и иконопись.

«Сеча при Керженце» получает первую премию на V Всесоюзном фестивале в Тбилиси (1972), «Гран-при» I МКФ в Загребе (1972), а также «Гран-при» и специальную премию жюри за высокое техническое качество на МКФ в Нью-Йорке (1973).

В том же году Норштейн в качестве художника-мультипликатора работает над мультфильмами «Лошарик» и «Чебурашка» (а в 1974 году — над продолжением последнего, «Шапокляк»).

С 1973 года Юрий становится режиссером мультипликационных фильмов на «Союзмультфильме» и тогда же выпускает свою первую полностью самостоятельную работу — мультфильм «Лиса и Заяц». Он делался по сути под заказ (для итальянского цикла «Сказки народов Европы»). «Фишка» мультфильма — в использовании (и снова оживлении) старинной прялочной живописи, которая, по словам Норштейна, вносит гармонию в хаос и связывает мир в единое целое.

В 1974 году мультфильм «Лиса и Заяц» получил I премию на VII Всесоюзном фестивале в Баку, I премию на II МКФ в Загребе (Югославия) за лучший фильм для детей и Медаль Сараевского банка за изобразительное решение.

Тогда же появляется еще одна сказка — «Цапля и Журавль». Этот мультфильм Норштейн называет «первым чисто своим» — или, как будут выражаться критики, первым «собственно норштейновским». В своих «Монологах» мультипликатор вспоминает, что поначалу собирался поселить персонажей на болоте, но потом счел такую декорацию слишком скучной и перенес действие в развалины русской усадьбы. Из-за этого антуража мультфильм сравнивали с «Вишневым садом» Чехова.

«Цапля и Журавль» снискали еще больше премий, чем «Лиса и Заяц», — I премию творческому коллективу «Союзмультфильм» на VIII Всесоюзном фестивале, специальную премию жюри на Х МКФ в Анси, I премию «Золотой Праксиноскоп» на МКФ в Нью-Йорке, I премию на МКФ в Тегеране за фильм для детей и юношества, «Пальму первенства» на МКФ в Тампере (Финляндия), главный приз на XIV МКФ в Панаме, большую премию на МКФ в Мельбурне (Австралия), главный приз МКФ в Оденсе (Дания) и «Золотую статуэтку оловянного солдатика».

В 1975 году рождается одна из самых знаменитых работ Норштейна — культовый мультфильм «Ежик в тумане» по одноименной сказке Сергея Козлова. Характерно, что юный зритель от него не в восторге. Многие, уже став взрослыми, вспоминают, что просмотр «Ежика» в детстве вызывал дискомфорт вплоть до страха. Его часто включают в ТОП-10 самых страшных советских мультфильмов, хотя для зрителя зрелого возраста такое восприятие утрачивает свою остроту. Критики считают, что «Ежик» оказывает на людей подсознательное воздействие.

Мультфильм полон приемов, изобретенных и впервые примененных Норштейном. Впоследствии коллеги со всего мира спрашивали его: «Как вы это сделали?» Мультипликатор отвечал: «В условиях технической недооснащенности». Он всегда считал, что материальные проблемы порождают творческие решения.

«Там нет никакой интриги в действии, там нет никакой динамики действия. Вполне вероятно, что в «Ежике в тумане» произошел счастливый случай совпадения всех элементов», — говорит о мультфильме сам Норштейн.

Мария Виноградова, озвучившая сотни персонажей мультфильмов, считала норштейновского Ежика лучшей своей работой. Худсовету же этот шедевр анимации пришелся не по душе. На заседании Норштейн сформулировал смысл «Ежика в тумане» цитатой из «Божественной комедии» Данте: «Земную жизнь пройдя до половины, я очутился в сумрачном лесу». Мультфильм с трудом выпустили в прокат — он шел в малом зале кинотеатра «Россия». На протяжении 14 месяцев «Ежик в тумане» собирал аншлаги.

Этот мультфильм взял первую премию на IX Всесоюзном кинофестивале во Фрунзе, «Гран-при» (Большую золотую медаль) на Х МКФ для детей и юношества в Тегеране, премию Лондонского фестиваля за «выдающийся фильм года», «Серебряный бумеранг» на МКФ в Сиднее, приз за лучший короткометражный фильм для детей в Хихоне (Испания), «Бронзового Хьюго» (третий приз) на МКФ в Чикаго, первую премию на МКФ в Эшпиньо (Португалия).

В 1976 году Норштейн как художник-мультипликатор создает знаменитый мультфильм «38 попугаев».

В 1979 году советская власть решила наградить мультипликатора Государственной премией СССР, которой удостоились его мультфильмы «Лиса и Заяц», «Цапля и Журавль» и «Ежик в тумане». Возможно, если бы не эта награда, следующая работа Норштейна — «Сказка сказок» — еще очень долго не вышла бы на экраны.

По мнению некоторых киноведов, «Сказка сказок» — это лучшее, что было сделано в отечественной мультипликации. Ее сравнивают с «Зеркалом» Тарковского из-за феномена «метавосприятия», связывающего разрозненные на первый взгляд эпизоды эмоциональным подтекстом. Например, режиссер любит повторять, что «свет, который блуждает внутри кадра, становится персонажем фильма».

В «Сказке сказок» Норштейн отразил воспоминания о своем детстве, проведенном в Марьиной Роще — но при этом в сюжете прослеживается история России с начала войны. «Он жил во мне, этот фильм, задолго до того, как я вообще подумал о том, чтобы заняться режиссурой», — признался Норштейн в книге «Сказка сказок».

Мультфильм «Сказка сказок» получил первую премию на XIII Всесоюзном кинофестивале в Душанбе. «Гран-при» на МКФ в Лилле (Франция), премию Международной критики (ФИПРЕССИ), премию департамента Норд, приз Международной федерации киноклубов в Оберхаузене (ФРГ), диплом католического жюри, «Гран-при» в Загребе на V МКФ, первую премию МКФ в Оттаве, премию за лучший мультфильм на II Московском молодежном кинофестивале.

«»Сказка сказок» — печальный фильм, «Лиса и журавль» — печальный фильм, «Лиса и заяц» — печальный фильм», — признает Норштейн в интервью много лет спустя. На «Сказке сказок» завершился советский период в его творчестве.

В 1981 году Норштейн начал работу над мультфильмом «Шинель» по знаменитому рассказу Николая Гоголя, который так и не был закончен. Это один из самых известных «долгостроев» в истории мировой анимации.

Мультипликационное переложение гоголевского текста давалось Норштейну крайне тяжело. «Я уже и сам не рад, что взялся», — признавался он затем не раз, но продолжал мало-помалу работать над «Шинелью», прерываясь по историческим и финансовым причинам.

В 1989 году Норштейн показал отдельные эпизоды «Шинели» (только они и доступны сейчас) на XV Международном конкурсе технических фильмов в канадском Монреале. Работа режиссера произвела настолько сильное впечатление на жюри, что ему — вопреки конкурсным традициям и впервые в истории фестивалей — вручили награду не за цельное произведение, а лишь за «рабочий материал».

В том же году Норштейн получил премию имени Тарковского за авторский вклад в развитие киноискусства, уволился с «Союзмультфильма» и в 1990 году перешел в «Фонд Ролана Быкова», а также основал собственную анимационную студию «Артель».

В 1991 году во Франции Норштейну вручили Орден искусств и литературы.

В 1993 году вместе с Андреем Хржановским, Эдуардом Назаровым и Федором Хитруком основал Школу-студию «ШАР».

В 1994 году Норштейн отвлекается от работы над «Шинелью» ради коммерческого заказа — создания четырех мультипликационных рекламных роликов «Русский сахар».

В 1995 году Норштейн стал лауреатом премии «Триумф», а через год ему присваивают звание Народного артиста Российской Федерации за большие заслуги в области искусств.

В 1999 году режиссер создает заставку для детской телепередачи «Спокойной ночи, малыши». Впоследствии ее снимают с эфира, сославшись на якобы поступившие в Останкино многочисленные жалобы от маленьких зрителей, напуганных «излишней детализацией в изображении двух персонажей».

С середины 1990-х режиссер проводит мастер-классы в зарубежных странах — Норвегии, Англии, Венгрии, Италии, Франции, Польше, Канаде, Швеции, США, Нидерландах, Бельгии, Латвии и в Японии. В конце 1990-х он преподает на Высших Курсах сценаристов и режиссеров (факультет кинорежиссеров анимационного кино), в разные годы читает лекции во ВГИКе, почетным профессором которого впоследствии становится.

В 1999 году Норштейну вручают премию имени Владимира Высоцкого «Своя колея».

В 2000 году был основан именной Фонд Юрия Норштейна, под эгиду которого юридически перешла созданная режиссером студия «Артель».

В 2004 году режиссер становится кавалером японского Ордена Восходящего Солнца.

В 2006 году Норштейн уволился из «Фонда Ролана Быкова».

Юрий Норштейн

Чем знаменит

«Норштейн считается одним из величайших мультипликаторов мира, будучи режиссером-постановщиком всего четырех известных мультфильмов, самый длинный из которых — получасовой (это если не считать тех работ, в создании которых он участвовал в разном качестве)», — писала израильская газета Haaretz о Юрии Норштейне к 75-летию режиссера.

Норштейн использует многоярусный мультстанок авторской конструкции и классический метод перекладок. Пользоваться компьютерной анимацией он наотрез отказывается и неизменно ее критикует: «Компьютер бы убил то, что мне хочется. Там у компьютера нет обертонов, которые возникают во время работы; я всегда говорю — нет божественной ошибки. Когда ты работаешь, каждое твое движение — это та или иная ошибка. Но вот эти ошибки создают сердцебиение». Для Норштейна характерно изобретение особых приемов для каждого кадра в отдельности. Критики отмечают, что уникальный стиль мультипликатора придает его работам эффект «трехмерного изображения».

В 1984 году «Сказку сказок» признали «лучшим анимационным фильмом всех времен и народов» по итогам международного опроса, проведенного Академией Киноискусства совместно с АСИФА-Голливуд.

В 2003 году «Ежик в тумане» был признан лучшим фильмом за всю историю мультипликации на международном опросе кинокритиков и режиссеров в Токио.

О чем надо знать

Норштейн находится в оппозиции к власти по многим вопросам. Комментируя смерть юриста Сергея Магнитского, он заявляет, что тот «умер от сердечной недостаточности Путина». Говоря о приговоре участницам панк-группы Pussy Riot за акцию «Богородица, Путина прогони», упоминает средневековье и 1937 год, а также говорит, что «этот приговор можно выдвигать на Нобелевскую премию, он сможет конкурировать с романами Пруста».

При этом Норштейн поддержал присоединение Крыма к России, поскольку этот полуостров «был передан нетрезвым Хрущевым без соблюдения элементарных юридических норм и наутро крымчане проснулись украинцами, и никто тогда особо не проявлял заботы по поводу законности, потому что была одна страна».

Прямая речь

Норштейн о своей работе: «Высшее мастерство — это не умение нарисовать. Высшее мастерство — найти эти соотношения внутри изображения, чтобы дать сверхчувственную сторону кинокадра. А это относится не к области хорошего рисования… В самом несовершенстве заключено нечто, что уходит за грань совершенного. Это как тончайшее лезвие бритвы: острие не имеет замера. И в такой момент случается то, что называют одержимостью, озарением. Нарисовать правильно гораздо легче, чем нарисовать несовершенно. К тому же внутренне, интуитивно я всегда чувствую, что совершенной вещи быть не может, поскольку сам мир таков. Он строится на несовершенстве, неравновесности своей. На самом этом разрыве, разводке, между крайностями возникает какое-то напряженное поле, которое не относится уже к изображению, уходит за пределы его, становится энергией, воздухом, пространством. Такое ощущение возникает, когда смотришь живопись. Ты видишь платье с тончайшими кружевами, но подходишь ближе и вдруг понимаешь, что кружева эти — бешеная игра кисти, на кончике которой тончайший слой краски. И кисть буквально проплясала тончайшее кружево. Происходит нечто совершенно иллюзорное. Хотя и иллюзорность здесь не то слово. Все находится на градусе исчезновения реальности и возвращения к ней. Но это возможно и в кинематографе. Если бы не его ужасная болезнь материальности, которую нужно преодолеть, прорваться, чтобы выйти к какому-то чистейшему свету, чистейшему тону, когда из всех этих пятен, линий, из какого-то излучения, направленного в ту или иную сторону, из уплотнения частичек начнет в конце концов собираться что-то, что так сильно на тебя действует и неизобразимо по самой сути своей. А ведь в мультипликации каждый момент буквально слеплен пальцами».

Норштейн о развитии искусства: «В искусстве прогресса нет. Нельзя же назвать прогрессом то, что делалось в ХХ веке в сравнении с тем, что делалось в XVI веке в Италии. Какой же это прогресс? Искусство, даже я не знаю, можно ли это назвать законами, по каким-то другим чувствованиям развивается. Даже слово «развивается» не подходит — изменяется, уточняется, приближается… Я не знаю, как это назвать. Наверное, если сравнить драматургию ХХ века и драматургию XV века, то, наверное — сильные изменения, мы, наверное, очень крупно приблизились к человеку, очень крупно. И то, что было недоступно тогда, в XV веке, стало доступно сейчас. Но качественных изменений, принципиальных изменений никаких нет, я не могу сказать, что это прогресс».

Студийная заявка Норштейна на создание «Сказки сказок»: «Это должен быть фильм о памяти. Помните, какой длины были дни в детстве? Каждый день стоял сам по себе, сегодняшнее исполнялось сегодня, а для завтрашнего счастья отводился завтрашний день. Все истины были простыми, все новые предметы повергали в изумление, а дружба и товарищество стояли превыше всего. То вечное откладывание жизни на завтра, которое постигает многих с возрастом, та жизнь абы как, дружба — не дружба, радости, не узнаваемые как радости, — от солнца, снега, ветра, гуляния, от вымытой гладкой тарелки, от собак, кошек, — это пережидание судьбы пусть нас минует. Не об этом фильм…»

Норштейн об искусстве для детей: «Знакомство с разными сторонами жизни постепенно делает человека личностью. Нужно воспитывать в нем мужество и смелость, а также умение преодолевать боль и способность видеть боль другого. Современное искусство не показывает боли другого. Руки детей сегодня не связаны».

Виктор Шендерович о Норштейне: «Фигура такая — загадочная довольно и ушедшая в добровольный и — при взгляде снаружи, демонстративный — аутизм. Хотя, по ощущениям некоторым личного знакомства, Юрий Борисович таким совсем аутичным человеком не является».

5 фактов о Юрии Норштейне

  • Норштейн не жалует один из самых известных своих мультфильмов — «Ежик в тумане». Когда в интервью ему начинают задавать вопросы об этой работе, он в ответ предпочитает рассказывать байки. Одна из них гласит, что бессменный оператор Норштейна — Александр Жуковский — поговаривал: «Лучше портвейн в стакане, чем ежик в тумане».
  • Когда сравнительно недавно на встрече с израильской молодежью кто-то предложил Норштейну воспользоваться краудфандингом — например, проектом Kickstarter, — и собрать деньги на завершение «Шинели», художник ответил: «Для меня это недостойно». Со временем судьба этого мультфильма, как отмечают журналисты, «превратилась в вопрос, который Норштейну лучше не задавать».
  • В интервью Норштейн признавался, что никогда не пересматривает свои произведения — в основном потому, что они связаны для него с теми коллегами, в соавторстве с которыми он работал и которых уже нет в живых.
  • Норштейн на протяжении многих лет неизменно сотрудничал со своей женой Франческой Ярбусовой, но при этом признавался, что между ними постоянно возникали разногласия. «Те, кто хочет в будущем заниматься режиссурой и — не дай бог — изберет себе подругой жизни художника, с которым будет собираться работать, я могу сказать только одно: не женитесь», — советовал он в интервью.
  • Норштейн любит рассказывать, как встречался в Сан-Франциско с сотрудниками компьютерной фирмы, занимающейся мультипликацией. Встав перед многочисленными мультипликаторами, работавшими на компьютерах, он достал из бокового кармана пинцет и сказал: «Это мой компьютер», а потом открыл папку с нарисованными персонажами и добавил: «А это мой Голливуд».

Материалы о Юрии Норштейне

Статья о Юрии Норштейне в русской Википедии

Студия Юрия Норштейна

Норштейн в программе «Линия жизни» на телеканале «Культура»

Интервью Норштейна о «Союзмультфильме»

Норштейн в проекте «Правила жизни» на телеканале «Культура»

«Монолог» Юрия Норштейна на телеканале «Культура»

«Не хочу, чтобы у меня была связь с Кремлем» — интервью Норштейна «Московскому комсомольцу»

«Опять забыли человека» — интервью Норштейна порталу «Православие и мир»

Томоко Танака «Психологическое время в творчестве Юрия Норштейна»

Фрагменты книги Ю. Норштейна «Снег на траве«

«Ежик в тумане»: российский мультипликатор, покоривший сердца зрителей во всем мире, несмотря на советскую цензуру (статья о Норштейне в израильской газете Haaretzв переводе на русский язык)

Юрий Норштейн в эфире «Радио Свобода»

«Мы живем в эпоху невидения друг друга»: интервью с Юрием Норштейном

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *