Западные ценности, что это?

Европейцам никогда не понять наших лучших праздников. Фото РИА Новости

Об уникальном международном исследовании базовых ценностей людей, населяющих разные страны, включая Российскую Федерацию, ответственному редактору приложения «НГ-сценарии» Юрию СОЛОМОНОВУ рассказывает заведующий сектором исследования личности Института социологии РАН и заведующий лабораторией сравнительных исследований массового сознания Высшей школы экономики Владимир МАГУН.

– Владимир Самуилович, а что, если мы начнем с простого вопроса: зачем нужен сравнительный анализ российских и европейских ценностей? Какая в этих измерениях, скажем так, потребительская польза?

– Россия – европейская страна, и нам всем важно понимать наши сходства и отличия от других европейцев. Так что потребительская польза – в лучшем понимании, в формировании более точной картины мира.

Отдельная задача – преодоление разнообразных мифов, которыми переполнено наше общественное сознание. Распространено, например, мнение, что российские ценности уникальны и сравнивать их с ценностями и взглядами на жизнь населения других стран вообще бессмысленно, помните «аршином общим не измерить»? А если все же сравнить, то чтобы убедиться в превосходстве россиян над западными людьми в отношении духовных ценностей (противопоставляемых материальным) и коллективистских («соборных») ценностей, противопоставляемых индивидуалистическим. Ну а вывод – понятен: России надо двигаться по «особому (незападному) пути».

– Тогда подробнее о самих исследованиях.

– Мы используем для этого много самых разных баз данных, одна из основных – это Европейское социальное исследование, основанное на очень качественных опросах по репрезентативным выборкам примерно в 30 странах. Первый раунд этих опросов прошел в 2002 году. В нынешнем году планируется уже седьмой этап этого проекта. Есть еще Европейское исследование ценностей, оно берет свое начало с 1981 года. А вот Мировое исследование ценностей и Международная программа социальных опросов выходят за границы Европы и охватывают, по сути, все континенты.

– Это исследование можно представить как деятельность какой-то общеевропейской структуры, специально созданной для такой цели?

– Нет, это скорее довольно сложное сообщество ученых, основную работу выполняют «страновые группы» исследователей в своих государствах. В России – это Институт сравнительных социальных исследований, осуществляющий перевод анкеты, сами опросы, подготовку базы данных, в последние годы эта работа идет в сотрудничестве с Высшей школой экономики. В других странах похожие структуры делают то же самое.

– То есть анкеты, методики – одни и те же во всех 30 странах?

Знает ли она, что мир за горизонтом
очень похожий, но совсем иной…
Фото Reuters

– В этом и заключается задача – обеспечить максимальную сравнимость. Это очень сложно: нужно добиться точного перевода вопросов, позаботиться о том, чтобы и сама процедура опросов была одинакова в разных странах, добиться репрезентативности. В общем, в таких проектах не забалуешь.

Принципом этих масштабных проектов является максимальная открытость. Каждый этап вы, обычный гражданин любой страны, можете проверить. Например, поинтересоваться, точно ли переведена анкета, с помощью которой ведутся опросы. Однажды мы с немецкими коллегами обнаружили при анализе данных по одной из европейских стран некоторые странные аномалии и в итоге раскопали, что причина была в неточном переводе одного из вопросов. В анкете просили людей оценить свое сходство с описанием некоего воображаемого человека, «для которого важно, чтобы его уважали». А в ошибочном переводе было сказано: «Он стремится заставить других людей, чтобы его уважали», – понятно, что слово «заставить» многое меняет, и согласиться с такой формулировкой людям было труднее.

– Люди охотно отвечают на «ценностные» вопросы?

– Одни люди легче идут на контакт, другие – труднее. Это зависит не только от их общительности или доверия интервьюеру, но и от такой, например, характеристики, как мера их занятости, наличие свободного времени. Но это проблема не только таких исследований, а всей опросной социологии. Особенно в развитых странах, в крупных городах становится все сложнее устанавливать контакты, обеспечивать репрезентативность выборки. Стараемся эти трудности преодолевать, в Европейском социальном опросе по России удается опросить до двух третей включенных в запланированную выборку респондентов, что очень неплохой показатель.

– А эта доступность, открытость результатов опросов всем желающим не может быть использована теми же политиками, журналистами, да и просто гражданами какой-то страны, мягко говоря, некорректно? Разве при изучении сравнительных данных трудно прийти к выводу о превосходстве своих национальных ценностей над ценностями других стран и народов?

– Думаю, что «превосходство» – не совсем подходящее слово, я бы скорее говорил об опережении или отставании.

В наших совместных с Максимом Рудневым исследованиях мы обнаруживаем существенные отличия россиян от населения экономически более продвинутых западноевропейских и скандинавских стран по базовым ценностям. Мы используем методику израильского ученого Шалома Шварца (он, кстати, уже несколько лет – профессор в Высшей школе экономики), которая измеряет 10 ценностных показателей, а затем объединяет их в два более укрупненных: Сохранение – Открытость изменениям и Самоутверждение – Забота о людях и природе.

Россияне в среднем отличаются более сильным предпочтением ценностей Сохранения в противовес Открытости и ценностям Самоутверждения – в противовес Заботе. Таким образом, если судить по ценностям, то мы не находим ни повышенной духовности, ни коллективизма-соборности. Скорее наоборот: озабоченность материальным благополучием и преследование собственных интересов в ущерб благополучию окружающих.

– Раз такие отличия от продвинутых европейских стран, то, может, правы те, кто говорит, что мы не европейцы?

– Я так не считаю. Ведь от того, что мы пока менее экономически развиты по сравнению с более продвинутыми странами и сильно отстаем от некоторых из них по уровню ВВП на душу населения, мы же не поворачиваемся спиной и не говорим, что уходим с мирового рынка. Точно так же и с культурным развитием. Западноевропейские и скандинавские страны в этой сфере в ряде аспектов выполняют для нас роль ориентира: мы ведь, наверное, хотели бы, чтобы и в нашей стране укреплялись ценности заботы об окружающих и люди в меньшей мере руководствовались принципом «каждый за себя». Хотелось бы также видеть нашу страну и более инновационной, стремящейся создавать новые товары и услуги, открывающей новые пути в науке. Но это невозможно без культивирования ценностей Открытости изменениям за счет некоторого «усмирения» присущей сегодня россиянам тяги к стабильности и избеганию рисков.

Европейские страны в двумерном ценностном пространстве. Источник: В.С. Магун, М.Г. Руднев, 2013 (по данным Европейского социального исследования)

Кстати, население западноевропейских и скандинавских стран и на порядок более счастливо, довольно жизнью, люди там больше доверяют друг другу. Это ли не довод в пользу движения в направлении ценностей Открытости изменениям и Заботы о людях и природе?

Кроме того, мы же не одни такие в Европе. Средний россиянин очень похож по своим ценностям на средних представителей других бывших социалистических стран, но не только. Любопытно, что россияне близки по своим ценностям и к жителям Средиземноморья, в этом смысле Россия – почти средиземноморская страна, не случайно, наверное, в свое время возник лозунг догнать Португалию. Что же, жители всех этих стран – тоже не европейцы?!

– Эта дистанция, отделяющая нас от скандинавов и западноевропейцев, наверное, отпугивает россиян от движения в сторону Европы?

– В самое последнее время в связи с международной ситуацией, вызванной вхождением Крыма в состав России, отношение к Европейскому союзу ухудшилось, но даже теперь, по данным Левада-Центра, треть респондентов сохранила расположение к ЕС. В течение же многих лет значительная часть россиян считала, что России следует стремиться к вступлению в Европейский союз. Таких в 2012 году было 43%, противоположной точки зрения придерживались 32%, а четверть респондентов честно признались, что затрудняются ответить.

Симпатизирующих Европе оказывается меньше, если прямо сфокусировать вопросы на ценностях, но и в этом случае таковых набирается не меньше 20%. Это январские данные фонда «Общественное мнение», который задал подобные вопросы в косвенной форме. Людей, имеющих представление (чаще всего – адекватное) о том, что такое «европейские ценности», спрашивали, много ли среди россиян тех, кто эти ценности разделяет, становится ли таких людей больше и хорошо ли это для нашей страны. Треть респондентов сочла, что число носителей европейских ценностей растет, а 21% – что чем больше будет таких людей, тем лучше.

Россияне на фоне и других европейцев (оранжевым выделены страны, чьи ценности в среднем татистически не отличаются от российских). Источник: В.С. Магун, М.Г. Руднев, 2013 (по данным Европейского социального исследования)

Часть российских идеологов пытается убедить общество, что «Россия не Европа». Как видим, чаяниям значительной доли россиян эта установка явно не соответствует. Даже если таких людей меньшинство, то это меньшинство более образованное, добившееся большего успеха, составляющее ресурс развития страны. Крайне близоруко пытаться игнорировать его европейские предпочтения, тем более вступать с этими людьми в культурную войну. Хочу напомнить об инклюзивной демократии (такой, которая учитывает интересы меньшинства) – о ней часто говорит ваш главный редактор Константин Ремчуков.

Всегда возможны разные реакции. Если я вижу какое-то отставание, не радующее меня отличие России от других стран, то воспринимаю это как сигнал к социальному развитию нашей страны, импульс к сближению и обучению у тех, кто достигает чего-то большего и лучшего в своем развитии. Но, конечно, накапливается и усталость от того, что приходится все время напрягаться, да и досада от невыигрышных сравнений может накапливаться. Я вижу в попытке объявить себя «не-Европой» вот такой срыв, желание соскочить с дороги, ведущей к развитию, искушение вернуться в расслабленное состояние и перестать тянуться за «отличниками».

Сомневаюсь, что подобный откат возможен. В любом случае, у нас будет повод посмотреть, достаточно ли далеко продвинулось общество за 25 постсоветских лет по европейской дороге, чтобы его можно было вот так просто развернуть.

– А в какой мере власть может влиять на ценности личности или группы?

– Как ни прискорбно это для власти, но базовыми ценностями не так легко управлять. Да даже и более конкретные ценности не так легко поддаются влиянию пропаганды. Левада-Центр регулярно задает вопрос, какой страной людям хотелось бы видеть сейчас Россию – великой державой, которую уважают и побаиваются другие страны, или страной с высоким уровнем жизни, пусть и не одной из самых сильных стран мира.

И вот в опросе, который проводился с 7 по 10 марта, когда шла подготовка к референдуму в Крыму и СМИ активно обсуждали вхождение Крыма в состав России, доли сторонников этих двух точек зрения на страну оказались одинаковыми – половина опрошенных выбрала имперский вариант, а другая половина – жизненное благополучие граждан. Сдвиг в имперскую сторону в сравнении с предыдущим опросом 2011 года, конечно, произошел, но небольшой – всего на шесть процентных пунктов.

Таким образом, при прямом столкновении ценностей державности и жизненного благополучия половина населения страны благополучием жертвовать не согласна. Но чаще всего вопросы социологов про державу и имперскую политику подобного столкновения ценностей не предлагают, и тогда мысль о цене державности большинству людей в голову не приходит. Поэтому ответы опрошенных резко сдвигаются в сторону поддержки идеи великой державы и политики, направленной на ее реализацию.

– А какую роль в формировании и изменении системы базовых ценностей человека играет религия? Марксизм-ленинизм всегда трактовал обращение людей к Богу как человеческую слабость, рабское поклонение. Особенно доставалось христианству…

– Рональд Инглхарт, один из ведущих в мире специалистов по исследованию ценностей, составил свою карту мира, на которой обозначил так называемые культурные зоны. На этой карте есть протестантская и католическая Европа, православные страны, исламские, конфуцианские страны. Понятно, что религия сегодня потеряла свое былое значение, но длившееся много веков ее влияние отложилось в культуре стран, изучаемых учеными, и определяет ценностные характеристики их населения.

– А что вы думаете по поводу концепции постсоветского человека, которую разработал Левада-Центр? Грубо говоря, она заключается в том, что система ценностей советских людей за время, прошедшее после распада СССР, в основе своей осталась поразительно устойчивой. Это, кстати, подтверждается многими внешними признаками возрождения советской системы. Не буду их перечислять – об этом много сказано. На ваш взгляд, это действительно возврат в тот ценностный мир?

– Я высоко ценю работу Левада-Центра и считаю, что концепция постсоветского человека справедливо подчеркивает сильную преемственность сознания и поведения современных россиян по отношению к тому, как действовали и думали советские люди. Она справедливо привлекает наше внимание и к сохранению многих советских социальных и культурных механизмов. Все же мне кажется, что при таком подходе недооценивается влияние произошедших со времени перестройки социальных, технологических, культурных изменений.

Если говорить о фактической стороне дела, то наши исследования показывают, что картина, во всяком случае, более дифференцированная, чем это представлено в концепции homo postsoveticus.

В составе российского населения есть несколько типов людей, различающихся своими ценностями. Что характерно: в стране почти не представлен тип людей, сочетающих приверженность активным, самостоятельным поступкам с готовностью учитывать интересы окружающих и осуществлять коллективные действия. Частично несформированность этого типа «либерального коллективиста» можно отнести на счет советского наследия, но именно частично, поскольку этот тип слабо представлен не только в постсоциалистических, но и в большинстве средиземноморских стран.

– Есть такой, довольно жесткий, но, как я считаю, верный, афоризм: «Когда человеку нечем гордиться, он начинает гордиться национальностью». Хотя есть немало людей, думающих иначе. Помните знаменитое: «У советских собственная гордость!» Но у Маяковского это про выстроенный социализм – как результат усилий. Чувство гордости как-то участвует в системе ценностей?

– В совместной работе с дочерью Асей мы выделили два типа гордости человека своей страной. В одном случае людей прямо спрашивают, в какой степени они гордятся своей принадлежностью к стране, а в другом оценка гордости выводится как сумма суждений о гордости конкретными свойствами страны: ее историей, научными и техническими успехами, достижениями в экономике, системой социальной защиты населения и т.п. Выясняется, что если судить по ответам на прямой вопрос, то гордость россиян выше, чем при более детальной оценке различных достижений страны. Хотелось бы, чтобы подобных «ножниц» не было и «обоснованная» гордость россиян была на высоте.

Соответственно, и патриотическое воспитание может быть разным. Что касается лобовой оценки гордости, то ее можно прямо в готовом виде вкладывать в сознание людей. Но если мы хотим, чтобы человек самостоятельно и убежденно пришел к осознанию гордости за свою страну, то усилия должны быть направлены не на индоктринацию, а на реальное улучшение жизни людей.

Европейские политики регулярно подчеркивают универсальный характер тех норм и ценностей, которые утвердились в Старом Свете после Второй мировой войны. Уверенность части населения развивающихся стран в том, что в Европе права человека соблюдаются в бóльшей степени, чем где бы то ни было в мире, приводит к тому, что сюда ежегодно различными путями устремляются сотни тысяч беженцев — прежде всего из Африки и Азии — как сухопутными, так и морскими маршрутами.

Судно немецкой правозащитной организации Cap Anamur в сицилийском порту Эмпедокл 12 июля 2004 года.

Хотя старое правило феодальной Европы — «городской воздух делает свободным» — больше не действует, всё же почти всякий, кому удалось оказаться на территории Евросоюза, может рассчитывать по крайней мере на рассмотрение прошения об убежище. Только для того, чтобы оказаться в европейском правовом поле, десятки тысяч людей рискуют жизнью. При этом до СМИ доходят лишь подтвержденные случаи гибели людей, задохнувшихся выхлопными газами в тайниках автомобилей или утонувших при попытке на утлых судах преодолеть неширокие средиземноморские проливы между Северной Африкой и Италией. Свою главную задачу правительства европейских стран видят в том, чтобы сократить число нелегальных беженцев, ссылаясь на то, что формально прошение об убежище можно передать и через посольства или консульства соответствующих стран. Причина этого проста — для следования нормам правового государства в отношении беженцев у Европы просто нет ресурсов.

Эта известная проблема с жаром обсуждается в европейских СМИ в связи со скандалом, развернувшимся на днях в Европе по случаю спасения немецким судном правозащитной организации Cap Anamur нескольких десятков беженцев из Африки. Глава организации Элиас Бирдель (Elias Bierdel) был обвинен в том, что воспользовался акцией спасения африканцев для привлечения к деятельности Cap Anamur внимания СМИ. 20 июля скандал, докатившийся и до правительства Германии, принял новый оборот.

Беженские лагеря в Африке?

Критикуя действия благотворительных и правозащитных организаций, главной целью которых является спасение жизней тех, кто попал в беду на пути в Европу, министр внутренних дел Германии социал-демократ Отто Шили (Otto Schily) предложил вернуться к давнему предложению своих британских коллег и организовывать беженские лагеря непосредственно на территории африканского континента, «перехватывая» беженцев и тем самым «спасая» тех из них, кто неминуемо утонул бы в Средиземном море.

Предложение Отто Шили вызвало немедленную критику — не только со стороны представителей правозащитных организаций. По мнению референта европейского направления международной организации Pro Asyl Карла Коппа (Karl Kopp), идея Шили противоречит германскому праву, она не совместима ни с Конституцией Германии, ни с Конвенцией по правам человека Евросоюза. Эти документы не предусматривают нераспространения европейских правовых ценностей на африканский континент.

Заместитель главы фракции ХДС/ХСС в бундестаге и эксперт по правовым вопросам Вольфганг Босбах (Wolfgang Bosbach) назвал предложение Шили «непродуманным». По его мнению, абсолютно не ясна как раз правовая сторона дела. Министр внутренних дел Баварии Гюнтер Бекштайн (Günther Beckstein), напротив, всячески приветствовал заявление федерального министра Шили. С резкой критикой заявления Шили выступила сопредседательница партии «зеленых» Ангелика Беер (Angelika Beer), назвавшая высказывание министра «абсурдным» и «циничным». «Зеленые» не видят, однако, в заявлении Шили угрозы для единства коалиции. Если для реализации подобных проектов те или иные европейские правительства пойдут на сделку с репрессивными режимами Африки, картина может измениться. (гчг)

Логика, как видим, здесь не ночевала. Налицо диссонанс между подлинным смыслом произносимого и объективной реальностью.

Но оставлю в стороне логику и сравнительный анализ показателей подлинной агрессивности НАТО, в одностороннем порядке расширяющего свое влияние в направлении российских границ, и России, вынужденной в ответ приводить в действие свои оборонные системы.

Перейду к главному — к вопросу о том, каковы же на самом деле подлинные ценности современной Западной Европы, в том числе — в сравнении с ценностями российскими.

Вера телевизору как самый простой способ обрести опору

Смею утверждать, что сознание большинства граждан современной России, отказавшейся от «социалистической» идеологии и не прибившейся ни к одной сколько-нибудь надежной доктрине, куда свободнее (в том смысле, что меньше заштамповано) сознания среднестатистического западного человека.

Постсоветский человек в массе своей находится в состоянии затянувшегося и во многом самостоятельного поиска новой мировоззренческой доктрины. В результате же отсутствия в России однозначно привлекательной для большинства граждан идеи (откуда ей взяться, если такой идеи сегодня в РФ нет и у элит) постсоветский человек вынужденно прибивается к одной из четырех групп.

Первая группа (самая большая) граждан предпочитает верить российскому телевизору и, следовательно, доморощенным штампам.

Вторая группа предпочитает не верить российскому телевизору, но верить при этом телевизору западному с его изощренной казуистикой.

Третья группа не верит никому и, в отсутствие веры, маргинализуется или скатывается в банальное потребительство.

Наконец, четвертая группа граждан мечется между множеством телевизоров и с готовностью принимает любую идею, которая кажется им приемлемой в данный момент времени.

Словом, в современной России мы видим плюрализм в действии, который, с одной стороны, предоставляет людям свободу выбора, с другой — не избавляет их от неизбежного погружения в хаос бессмысленных интерпретаций происходящего.

Иное дело — человек западный, которого лишили свободы выбирать, но убедили в том, что он свободен, как никто другой. За долгие годы борьбы с «мировым злом» (в чем бы оно ни выражалось — в коммунизме или российском «империализме») его приучили верить исключительно своим СМИ. Более того, заставили верить в то, что свои, евро-американские масс-медиа профессиональнее и правдивее каких-либо других.

Западного обывателя убедили в том, что любая информация или позиция, не вписывающаяся в утверждаемую Вашингтоном, Лондоном и Брюсселем картину мира, — суть ПРОПАГАНДА.

Замечу, что такие стержневые для западного человека понятия, как «свобода», «демократия» или «прогресс» сейчас затасканы и дискредитированы. И, например, европейцы (как люди, менее заштампованные, чем американцы) начинают переходить на иную, более удобную в процессе манипуляций массами терминологию. В частности, одной из важнейших категорий мировоззренческой сферы современной Западной Европы стал упомянутый нами термин «пропаганда».

Сегодня эта категория находится на пике своей актуальности. И не беда, что она давно утратила подлинный смысл, превратившись в штамп и жупел. Важно, что этот штамп функционален, универсален, а потому эффективен с точки зрения достижения целей информационной войны. Он позволяет маркировать с выгодой для себя все что угодно, включая императивы Канта.

Центральной же категорией-идеологемой для западноевропейских полиси-мейкеров стал симулякр «ЕВРОПЕЙСКИЕ ЦЕННОСТИ». (с моей точки зрения, это любимый термин, например, канцлера Германии Ангелы Меркель).

Западные ценности — навязываемый миру «идеал»

При помощи вброса категории «западные ценности» (подразумевается — «ценности цивилизованного мира») в мировое информационное пространство Запад решает некую смысловую коллизию. Так, если современная Россия не имеет официальной национальной идеи (более того, на уровне официоза она всячески демонстрирует приверженность либеральной, то есть прозападной идеологии), то как можно вести против неё идеологическую борьбу?

Так Запад и не объявляет России войну по идеологическому признаку, как раньше. Он обвиняет РФ в том, что у неё «неправильные ценности». Что как бы и дает Западу моральные и прочие основания для наступления на Россию по всем возможным направлениям.

При этом западные идеологи и интеллектуалы, если предложить им расшифровать понятия «американские ценности», «европейские ценности», «западные ценности» и т.п., как правило, назовут с десяток расхожих штампов, давно утративших изначальный смысл.

При расшифровке, например, термина «европейские ценности» вам назовут прежде всего все ту же «демократию». Еще — «свободу перемещения», «сильное гражданское общество», «приоритет права», «политический плюрализм», «систему социальных гарантий» и «толерантность». Эти «ценности» чрезвычайно возбудили, например, Украину, свихнувшуюся на «евроинтеграции», а также миллионы ставших мигрантами граждан прочих отсталых стран.

Разумеется, никто не объясняет украинцам или кому-либо еще разницу между подлинной ценностью и симулякром идеала. Напротив, расхождение между словом (например, «демократией») и делом (тотальным подавлением инакомыслия и организацией свержения законных режимов в неугодных странах) стало одной из важнейших технологий, позволяющих Западу расширять пространство своих «ценностей».

Понятно, что симулякр демократии лучше конкретной резни в какой-нибудь Сирии, а реально действующая система социальных гарантий лучше нарастающего олигархического беспредела на той же Украине. Но Россия ведь — не Украина, и тем более не разоренная Ливия или Сирия, чтобы чохом поменять свои ценности на чужие.

Да и телевизор в России работает несравненно лучше, чем на той же Украине, объясняя гражданам РФ кое-какие их преимущества.

Два мира — два образа жизни

В одной из своих статей автор этих строк уже обращался к сравнительному анализу двух ценностных систем — российской и западноевропейской. Сейчас же, для доходчивости результатов этого сравнения, предлагаю взглянуть вот на эту таблицу.

Современные западноевропейские ценности Ценности российской цивилизации
глобализм многополярный мир
универсальность самобытность
прогресс без ограничений движение вперед без разрушения старого
мультикультурализм духовное развитие
политический плюрализм соборность
сильное гражданское общество солидарное общество
агностицизм и атеизм вера (традиционные религии)
приоритет нетрадиционных религий приоритет традиционных религий
гендерное равенство (феминизация мужчин и маскулинизация женщин) сохранение гендерных различий и традиций
однополые браки традиционная семья
поддержка ЛГБТ в ущерб традиционному большинству признание нетрадиционной сексуальной ориентации анормальностью
ювенальная юстиция с правовой защитой детей от родителей исключительное право родителей на воспитание детей до определенного возраста
индивидуализм различные формы коммунитарности
свобода как максимальный отказ от социальных табу свобода как приближение к (Божественному) идеалу
там, где закон, там и справедливость справедливость выше закона
формальная толерантность подлинная терпимость
политкорректность Правда
транспарентность открытость — в смысле честность
свобода прессы достоверность прессы
Стыд Совесть
приоритет частной собственности все виды собственности равны
право на одностороннее применение силы во имя демократии Ненасильственность
социальные гарантии для всех социальные гарантии для всех

Приведенный здесь список ценностей можно продолжить (я не затрагивал здесь, к примеру, разные трактовки истории Второй мировой войны и вообще — мировой истории), но ход нашей мысли, а также характер и масштаб принципиальных различий между двумя ценностными системами, я думаю, ясен.

Как видим, разница в ценностях между Западной Европой и Россией — по всем пунктам, за исключением последнего. Вот уж разошлись пути, так разошлись…

Критики представленной здесь позиции наверняка заметят, что перечисленные в правой колонке таблицы «ценности» — это, скорее, декларируемые идеалы, а на деле в современной России степень потребительства ровно такая же, как в Западной Европе. И воруют и врут в нашей стране еще больше, чем на Западе. И солидарного общества в России нет, а есть олигархическое государство. И со справедливостью есть проблемы.

Действительно, многого из перечисленного сегодня в России по факту не существует. Но в том-то и дело, что приведены в ней не столько нынешние российские ценности (пребывающие в состоянии эрозии во многом по причине их целенаправленной прозападной перекодировки), а «ценности российской цивилизации», составляющие имманентное содержание цивилизационного кода нашей страны. Кода, от которого Россия частично отказалась в советское, а затем и в новорусское время, а сегодня стремится если не восстановить, то по меньшей мере взять за основу при наметившемся развороте к новой стратегии развития.

Вестник Томского государственного университета. Право. 2017. № 26

УДК 342

DOI: 10.17223/22253513/26/4

Н.Г. Геймбух

КОНСТИТУЦИОННО-ПРАВОВЫЕ ЦЕННОСТИ ЕВРОПЕЙСКОГО СОЮЗА

Основополагающие конституционные принципы стран Евросоюза возведены в ранг конституционно-правовых ценностей Европейского союза. Это нашло отражение в закреплении конституционных ценностей в Хартии Европейского союза об основных правах 2000 г., а также в Лиссабонском договоре 2007 г. Конституционно-правовые ценности Европейского союза выступают как руководящие начала конституций стран Европейского союза.

Ключевые слова: Европейский союз, Лиссабонский договор, Хартия Европейского союза об основных правах, конституционные принципы, конституционные ценности.

Европейский союз основан на принципах свободы, демократии, равенства, господства права, неприкосновенности человеческого достоинства и уважения прав человека, включая права национальных меньшинств. Данные основополагающие конституционные принципы стран Евросоюза возведены в ранг конституционно-правовых ценностей Европейского союза (ЕС). Это нашло отражение в закреплении конституционных ценностей в Хартии Европейского союза об основных правах 2000 г., а также в Лиссабонском договоре 2007 г., который в результате успешной ратификации всеми государствами-членами ЕС вступил в силу 1 января 2009 г. Конституционно-правовые ценности Европейского союза выступают как руководящие начала конституций стран Европейского союза.

В учредительных договорах европейских сообществ установлены основополагающие конституционные принципы, на основе которых происходило становление и развитие европейских сообществ. Договор об учреждении Европейского сообщества 1957 г. закрепил принцип равенства (ст. 2), запрет любой дискриминации «в связи с национальной принадлежностью», а также запрет любой дискриминации «по признакам пола, расы или этнического происхождения, религии или убеждений, наличия инвалидности, возраста или сексуальной ориентации» (ст. 12, 13) .

Договор о Европейском союзе 1992 г. вывел процесс становления конституционно-правовых ценностей на новый этап развития. В преамбуле Договора о Европейском союзе указывается, что страны-участницы Союза «подтверждают свою преданность принципам свободы, демократии, уважения прав человека и основных свобод, а также преданность правовому государству» .

Именно в Договоре о Европейском союзе закреплены общие принципы конституционного строя, которые являются обязательными для соблюдения на всех уровнях политической власти. Согласно п. 1 ст. 6 Договора Европейский союз основан на принципах свободы, демократии, уважения прав чело-

века и основных свобод, а также существования правового государства. Подчеркивается, что это те «принципы, которые являются общими для всех государств-членов Европейского союза» .

Далее указанная норма определяет, что Евросоюз уважает основные права, которые гарантированы Европейской конвенцией по защите прав человека и основных свобод 1950 г. и вытекают из общих конституционных традиций государств-членов в качестве общих принципов права Сообщества. При этом Союз уважает национальную индивидуальность своих государств-членов (п. 2 и 3 ст. 6) . Таким образом, конституционные принципы Европейского союза не формируются на уровне институтов Союза. Принципы основаны, прежде всего, на конституционных традициях стран-участниц ЕС, а далее выводятся на уровень Европейского союза.

Категория «ценности» впервые закрепляется в Хартии Европейского союза об основных правах 2000 г. Хартия ЕС стала юридически обязательной с момента вступления в силу Лиссабонского договора (с 1 января 2009 г.).

В преамбуле Хартии ЕС указывается, что «народы Европы, учреждая между собой как можно более тесный союз, решили совместно обеспечить себе мирное будущее, основанное на общих ценностях» . Этим самым Хартия ЕС не только провозглашает цель, которую ставит перед собой Европейский союз, но и подчеркивает особую роль этой организации в формировании, формулировании и дальнейшем развитии общих ценностей.

Эти ценности носят не только и не столько общеевропейский характер, но и являются концентрированным выражением высочайших общечеловеческих цивилизационных достижений. Имеются в виду договоры, учреждающие европейские сообщества: Договор, учреждающий Европейское объединение угля и стали 1951 г., Договор, учреждающий Европейское сообщество 1957 г., и Договор, учреждающий Европейское сообщество по атомной энергии 1957 г.

Преамбула Хартии ЕС провозглашает, что «сознавая свое духовное и нравственное историческое наследие, Союз базируется на нераздельных и универсальных ценностях — человеческом достоинстве, свободе, равенстве и солидарности; Союз покоится на принципе демократии и принципе правового государства» . То есть впервые в праве Европейского союза закрепляется система конституционно-правовых ценностей, где основополагающим базовым принципом является принцип неприкосновенности человеческого достоинства.

Далее преамбула устанавливает, что настоящая Хартия подтверждает права, которые вытекают, прежде всего, из общих для государств-членов конституционных традиций и международных обязательств . Таким образом, подчеркивается, что система конституционно-правовых ценностей ЕС проходит свое становление в европейском праве из конституционных традиций всех стран Европейского союза, при этом указывая, что они являются общими для всех стран ЕС.

Хартия Европейского союза об основных правах 2000 г. имеет важное правовое значение. С ее помощью происходит формирование передовых конституционно-правовых тенденций и традиций, мировых общедемократических стандартов, которые должны стать образцом подхода к правам человека

во всех странах мира. При этом в Хартии ЕС подчеркивается, что общие ценности Союза базируются на «духовном и нравственном историческом наследии народов Европы» (абз. 2 преамбулы) .

Классификация основных прав и свобод человека и гражданина имеет в Хартии ЕС отличительную особенность. Основанием классификации здесь выступают не предмет субъективного права (права личные, политические, экономические т.д.), а ценности, на защиту которых они направлены: принцип уважения человеческого достоинства, принцип обеспечения прав и свобод человека и гражданина, принцип равенства, принцип солидарности, принцип демократии и принцип правового государства (абз. 2 преамбулы) . В соответствии с данной классификацией названы главы Хартии ЕС.

В отличие от традиционного для западной доктрины прав человека деления прав и свобод на «первостепенные» (личные и политические права) и «второстепенные» (социально-экономические права), Хартия ЕС 2000 г. рассматривает правовой статус человека и гражданина Европейского союза в единстве и равенстве составляющих его прав и свобод, в чем проявляется также принцип единства и недискриминации прав и свобод в праве ЕС . Общую структуру правового статуса гражданина Европейского союза усиливает принцип недопустимости ограничений прав и свобод, которым пронизан текст Хартии Европейского союза об основных правах.

Итак, объединение прав-ценностей, прав-принципов без разделения их на группы в соответствии с традиционными классификациями, в неразрывной связи с ответственностью и обязанностями, которое мы видим в тексте Хартии ЕС, подчеркивает растущую универсальность и единство правового статуса человека и гражданина Европейского союза. Одновременно это отражает принцип неделимости основных прав, свобод, ответственности и обязанностей.

Конституционно-правовые ценности Европейского союза получили свое дальнейшее развитие в Договоре, учреждающем Конституцию для Европы, 2004 г. Преамбула Проекта Конституции ЕС закрепила постулат о развитии в рамках Европы универсальных ценностей, образующих нерушимые и неотъемлемые права человека: свободу, демократию, равноправие и правовое государство . Впервые за всю историю развития европейских сообществ и Союза, имея в виду учредительные договоры ЕС, в тексте Проекта Конституции ЕС появляется статья, которая носит название «Ценности Союза» (ст. 1-2) . В ней перечисляются все ценности, на которых основан Европейский союз.

В связи с тем, что ратификация Договора, учреждающего Конституцию для Европы, была приостановлена, становление «ценностей Европейского союза» как правовой категории мы рассмотрим в рамках правового анализа нового базового договора ЕС — Лиссабонского договора 2007 г., который вступил в силу 1 января 2009 г.

Лиссабонский договор вносит существенные изменения в учредительные договоры ЕС, а именно, в Договор о Европейском союзе и в Договор о функционировании Европейского союза, который заменяет собой ныне действующий Договор об учреждении Европейского сообщества.

Важное правовое значение для Европейского союза имеет новая ст. 6 Договора о Европейском союзе, которая гласит, что «Союз признает права, свободы и принципы, сформулированные в Хартии об основных правах 2000 г., … и Хартия будет иметь ту же юридическую силу, что и сами Договоры» . В этой же статье указывается, что Союз присоединяется к Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод 1950 г. Действие Хартии не распространяется на Великобританию и Польшу.

В преамбулу Договора о Европейском союзе вносится новый пункт, подтверждающий, что «Союз опирается на культурное, религиозное и гуманитарное наследие Европы» . Исходя из этого наследия, формируются неотъемлемые и неотчуждаемые права человека, принципы свободы, демократии, равенства и правового государства.

Договор о Европейском союзе дополняется новой ст. 1 а, в которой формулируются ценности ЕС: «Союз основан на ценностях уважения человеческого достоинства, свободы, демократии, равенства, правового государства и соблюдения прав человека, включая права лиц, принадлежащих к меньшинствам» . Далее в статье указывается, что «эти ценности являются общими для государств-членов ЕС». Давая комментарий юридическому содержанию ценностей Европейского союза, нужно подчеркнуть, что ценности носят конституционно-правовой характер. В этом также проявляется новая тенденция в рамках ЕС — сближение конституционного права и международного права.

Ценностями Европейского союза также можно признать и указанные далее в этой статье конституционно-правовые характеристики общественного устройства всех государств-членов ЕС: плюрализм, недискриминация, терпимость, справедливость, солидарность и равенство женщин и мужчин . То есть эти характеристики дополняют в целом систему конституционно-правовых ценностей ЕС. Категория «ценности» в Договоре о ЕС в новой редакции и Хартии ЕС об основных правах введена для обозначения конституционных принципов наиболее высокого порядка, которые часто именуют «сверхпринципами».

В тексте Договора о Европейском союзе категория «ценностей» развивается и дополняется. Статья 2 Договора о Европейском союзе в новой редакции определяет цели Союза, к важнейшим из которых отнесены укрепление мира, продвижение ценностей ЕС, повышение благосостояния и уровня жизни граждан Союза. При этом подчеркивается, что Европейский союз в отношениях с остальным миром будет утверждать и продвигать свои ценности (п. 4 ст. 2) . Исходя из своих целей, Европейский союз характеризуется представителями европейского конституционного права как «Сообщество ценностей» .

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Во всем тексте Договора о Европейском союзе и Договора о функционировании Европейского союза категория «принципы» заменена категорией «ценности». Таким образом, идея, заложенная в Хартии ЕС об основных правах 2000 г. и Проекте Конституции ЕС 2004 г., полностью реализована в нормах Лиссабонского договора 2007 г. Основополагающие конституционные принципы европейских стран возведены в ранг конституционно-

правовых ценностей Европейского союза, что делает новый базовый договор Европейского союза более значимым для дальнейшего развития Союза.

В Договоре о Европейском союзе закреплена норма, в соответствии с которой «Союз открыт для всех европейских государств, которые уважают ценности, указанные в ст. 1 а настоящего Договора, и обязуются проводить эти ценности в жизнь сообща» (ст. 49) . То есть этой нормой в тексте Договора указали критерии соответствия для присоединения к Европейскому союзу. Главным критерием присоединения выступают конституционно-правовые ценности: «Любое европейское государство, которое соблюдает ценности, указанные в ст. 1 а, может обратиться с просьбой стать членом Союза» (ст. 49) .

В тексте Договора о Европейском союзе, в редакции Лиссабонского договора, имеются нормы, которые доказывают, что ценности, закрепленные в ст. 1 а, не являются декларативными положениями. Европейский союз выступает гарантом соблюдения своих ценностей всеми государствами-членами. В качестве санкции для государств Европейского союза, которые нарушают ценности Союза, Лиссабонский договор воспроизводит механизм приостановления отдельных прав, вытекающих из членства в ЕС.

Процедуре приостановления отдельных прав, вытекающих из членства в Союзе, посвящена ст. 7 Договора о Европейском союзе в новой редакции. В ней указаны основания и правовой механизм приостановления отдельных прав, вытекающих из членства в Союзе: «Европейский совет… может принимать европейское решение, которое констатирует существование явной угрозы серьезного нарушения каким-либо государством-членом ценностей Европейского союза, указанных в ст. 1а» .

Перед тем как принять это решение, Европейский совет заслушивает соответствующее государство Союза и может направить ему рекомендации по устранению причин, которые вызвали нарушение ценностей ЕС (п. 1 ст. 7). Перед тем как приостановить отдельные права государства, серьезно и устойчиво нарушающего ценности ЕС, Европейский совет может предложить сначала этому государству представить свои замечания по данному вопросу (п. 2 ст. 7). Когда сделана соответствующая констатация существования серьезного и устойчивого нарушения каким-либо государством-членом ценностей, указанных в ст. 1 а, Европейский совет может принять решение о приостановлении отдельных прав, вытекающих из членства в Союзе (п. 3 ст. 7) .

Итак, конституционно-правовые ценности Европейского союза выступают критериями соответствия для присоединения европейского государства к Союзу, а также критериями для приостановления отдельных прав, вытекающих из членства в Союзе. Приостановление прав государств-членов Европейского союза является особой формой их конституционно-правовой ответственности (например, лишение права голоса члена Европейского совета, представляющего это государство). Данная ответственность, однако, может быть приведена в действие в полной мере лишь в случае «серьезного и устойчивого нарушения» государством-членом общих ценностей Европейского союза.

Таким образом, вступление в силу Лиссабонского договора 2007 г. и как следствие приобретение Хартией Европейского союза об основных правах

2000 г. юридической силы открывает новый этап европейской интеграции, который выведет Европейский союз на новую ступень развития. Исходя из текста документов, можно проследить новую тенденцию развития европейского конституционного права . Одной из важнейших задач этих документов является создание условий для формирования основ единого гражданского общества Европейского союза на базе гражданских обществ стран-членов Союза, в рамках которого провозглашаемые конституционно-правовые ценности могли бы получить дальнейшее эффективное применение и развитие.

Литература

1. Конституции зарубежных государств: учеб. пособие / сост. В.В. Маклаков. М., 2002. 584 с.

2. Конституции зарубежных государств: учеб. пособие / сост. В.В. Маклаков. М.: Волтерс Клувер, 2006. 608 с.

6. Bogdandy A. Europäische Verfassung und europäische Identität // Juristen Zeitung. Tübingen, 2004. S. 53-61.

1. Maklakov, V.V. (ed.) (2002) Konstitutsii zarubezhnykh gosudarstv . Moscow: BEK.

2. Maklakov, V.V. (ed.) (2006) Konstitutsii zarubezhnykh gosudarstv . Moscow: Wolters Kluver.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *