Жена глава семьи

зане муж глава есть жены, якоже и Христос глава церкве, и Той есть Спаситель тела

Муж — глава. Кажется, святой Павел хотел сим напомнить, что древнее присуждение: к мужу твоему обращение твое и той тобою обладати будет (Быт. 3, 16) не потеряло силы и в христианстве, только здесь муж представляется наибольшим, не как носитель преобладающей власти, а как всесторонний попечитель и охранитель жены, и только в этом, а не в другом смысле — глава ее, к которой она, как тело, должна обращаться. Муж, по Апостолу, в брачном союзе то же для жены, что Христос для Церкви, в благодатном порядке, или по домостроительству спасения. Сравнивается муж со Христом, жена с Церковию. Пункт сравнения — главенство: муж — глава жены, как Христос — Церкви. Но Апостол пишет не как что есть, а как что должно быть. Потому в словах его должно видеть такую мысль: муж — глава жены в таком же смысле, в каком Христос — глава Церкви. Но Христос — глава Церкви, яко Спаситель сего тела Своего. Да будет же и муж глава жене по причине спасительства своего для нее. В чем и да будет для мужа основание главенства; для жены — побуждение к повиновению. Сказавши: муж — глава жены, как Христос — Церкви, Апостолу предлежало лишь сделать вывод: итак, пусть жены повинуются во всем мужьям, как Церковь — Христу; что и делает он в следующем стихе. Но он намеренно прибавил положение, в коем указывает, почему Христос — глава Церкви, чтоб и главенству мужа придать христианское основание и повиновению жены — нравственнейшее побуждение, — именно: Той есть Спаситель тела.

Христос есть глава Церкви, потому что есть Спаситель сего тела Своего. Он стал главою чрез спасение спасенных, и спасенные стали членами Его чрез спасение. Поставляя главенство мужа над женою наравне с главенством Христа над Церковию, яко Спасителя ее, не указывает ли, что муж должен являть себя спасителем жены, чтоб и жена видела в нем своего спасителя, и на том чувстве, что он защита, сберегатель и покров ее и что она за ним, как за горою, должна держать и оживлять свое ему повиновение. Феофилакт пишет: «Как Христос, будучи главою Церкви, промышляет о ней и спасает ее, так и муж — спаситель жены, тела своего. Как же телу сему не повиноваться главе, пекущейся о нем и спасающей его?» «Таким образом, — говорит святой Златоуст, — он предложил мужу и жене, как основание их счастия, взаимную любовь и заботливость, указав каждому из них то, что кому прилично, -одному начальство и попечение, другой — повиновение». Та же мысль и у блаженного Феодорита: «Весьма премудро божественный Апостол представил сей пример. Ибо оного достаточно, чтобы и женам внушить уважение к своим мужьям, и в мужей вложить нежную любовь к своим женам».

Послание святого апостола Павла к Ефесянам, истолкованное святителем Феофаном.

У современной семьи крайне мало точек опоры

Большинство семей сейчас – нуклеарны. Они маленькие, состоят из родителей и детей. При этом межпоколенные связи (отношения со старшим поколением) либо ослаблены, либо разрушены. Старшие родственники для таких семей вовсе не близкие люди и не друзья, скорее враги, которые находятся в противоположной позиции. Часто молодая семья не получает никакой поддержки, да и получить не может. И это одна из трагедий современного общества.

Родственные связи ослаблены еще и в силу того, что семьи обрели подвижность, часто переезжают, остаются в другом городе, республике и даже стране. Увы, старшее поколение не является близким по духу молодой семье. Все это значит, что помощи, в том числе психологической, от старшего поколения молодые получают мало.

Если поддержки от близких и родных мало, если она противоречива, то где семье эту поддержку искать? Общество не предлагает большого числа возможностей. Люди гораздо меньше сегодня встречаются и разговаривают, гораздо больше общаются в соцсетях, где общение в основном выхолощенное.

У современной семьи крайне мало точек опоры, особенно это касается внецерковной среды. Попробуйте, например, перечислить фильмы, книги просемейного характера? Или куда может пойти пара, имеющая детей? Практически вся индустрия развлечений рассчитана далеко не на семейных людей, не на тех, кто уже выбрал спутника жизни и предпочитает стабильный семейный уклад.

Но потребность иметь единомышленников, собеседников, быть в отношениях с теми, кто оказывается в похожих жизненных ситуациях, например, растит детей, живет супружеской жизнью – огромна. Часто люди приходят за этим в Церковь. Многодетная семья оказывается особенно уязвима.

Для того, чтобы выжить, женщина становилась всем

В российской семье с каждым десятилетием накапливается сумма отрицательного межпоколенного наследования.

В России до 70% браков (это гражданская статистика) распадается. Первый пик разводов приходится на второй-третий годы жизни ребенка, второй – на седьмой-восьмой год, третий – на период, когда дети достигают совершеннолетия. То есть люди «доращивают» детей и объявляют, что больше друг другу никто и ничто.

О каком феномене отрицательного наследования я говорю? Огромное количество семей остались без мужчин в 20-30-40-е годы XX века. Но тогда причиной, по которой семья становилась неполной, были вовсе не разводы, а революции, период репрессий, коллективизация, две мировые войны. Потери мужского населения были колоссальны.

В каждой семье есть истории о невероятных свойствах характера, качествах, находчивости прабабушек. Они выжили, им удалось. Но что происходило, пока они справлялись с этими трудностями? В психологии есть такой термин – гиперфункционирование. Для того, чтобы выжить, женщина становилась всем, совмещала в себе в том числе мужские функции. Часто такие женщины имели очень сложный характер. Были авторитарны и доминантны. С ними сложно было жить. Это первое поколение женщин, которые в ситуации исторических потрясений вынуждены были становиться такими.

В семейной психологии существует и другое явление – наследственное моделирование. Это неосознаваемое копирование образцов поведения родителей. Представьте, что у тех женщин (в 20-30-40-х годах) росли сыновья и дочери, которые видели перед собой сильную женщину, главу семьи. У детей формировалась картина матриархата с женским гиперфункционированием.

Когда наступало время строить собственную семью, они несли в нее ту модель, в которой мужчина выключен или полностью отсутствует. У этого поколения детей уже не было матрицы мужского поведения в семье, мужчину они могли только домыслить. Вот уже они строят свои семьи, но в них возникает серьезное искажение, потому что женщины продолжают гиперфункционировать там, где это уже не требуется.

У современной семьи есть выраженная склонность к разводам

Возникают, как говорят психологи, дисфункциональные семьи (семья есть, но в ней не все гладко) с продолжающимся женским гиперфункционированием. Мужчина в них локализирован или «делается хвостиком». Оговорюсь, это не стопроцентная статистка, но уже во втором поколении мы наблюдаем значительное количество разводов.

В следующем поколении брак также оказывается неудачным: где-то развелись, где-то какие-то возникли проблемы. Число разводов в третьем поколении растет по экспоненте. Формируется модель: семейные трудности проще не преодолевать, а разводиться, создавать новый брак. Так возникает склонность к разводам, как бывает склонность к легочным заболеваниям и аллергиям.

Есть еще одно важное явление, описанное семейными психологами: синдром годовщины. Это состояние, которое возникает на уровне повторения неосознаваемых моделей поведения в семье, как склонность к копированию поведения родителей в определенном возрасте их ребенка.

Что мы здесь видим? Например, родители развелись в пять лет ребенка. Он этого не помнит, ведь в пять лет у большинства людей нет еще связных воспоминаний. И вот сын вырос, женился, в браке возникают трудности и теперь его собственному ребенку исполняется пять лет, а у него самого возникает непреодолимое желание разрушить отношения. Это и есть годовщина.

Я считаю, что у современной семьи есть выраженная склонность к разводам, равно как и склонность повторять родительские модели. Брак – это трудно и это переплавка, а вовсе не то, что люди представляют по сказкам: мед-пиво и абсолютное счастье. К трудностям брака и его испытаниям семья оказывается сегодня не готова, причем не готова наследственно, в двух-трех поколениях.

Мало батюшек, которые не боятся отправить людей к психологам

Очевидно, что людям остро необходима психологическая помощь, но она практически недоступна для большинства населения. Есть несколько блоков на пути получения помощи для тех, кто в ней нуждается.

Во-первых, практических психологов с опытом работы с детьми и с семьей меньше, чем нужно. Хотя открылось несколько кафедр семейной психологии, которые активно развиваются в ряде ведущих психологических школ в Москве и Петербурге. Но все-таки семейных психологов гораздо меньше, чем детских. Это понятно, практическая психология была под запретом и не развивалась с 1934 года и вплоть до падения СССР.

Во-вторых, психологическая помощь малодоступна. Та, что есть – в основном платная.

В-третьих, семьи с детьми, испытывающие трудности, очень боятся обращаться за бесплатной помощью из страха попасть в объятья ювенальной юстиции. Не будем вспоминать недавнюю ситуацию, которая у всех на слуху. Действительно, может быть, и есть центр социальной помощи в шаговой доступности, и есть проблема у ребенка или семьи, но родители не идут сами и не ведут детей, потому что страшно.

В-четвертых, имеет место проблема неосведомленности. Психолог для некоторых из нас, как астролог или бабка-знахарка. У людей нет четкого понимания, что психолог – помогающий специалист, конечно, не психиатр и не врач, но его помощь – это помощь существенная.

В-пятых, почти никогда не идут к психологу люди верующие и воцерковленные. Думаю, что священники могут рассказать об этом гораздо больше меня. Часто люди, которым действительно нужен психолог и даже психиатр, идут к священнику, которому выговаривают то, что совершенно не является исповедованием грехов. Такие беседы принесли бы большую пользу в общении с психологом. И увы, я не много знаю батюшек, которые не боятся отправить людей к психологам.

Мне кажется, что тут нужна серьезная просветительская работа, благодаря которой люди научились бы понимать, с чем, с какими проблемами хорошо идти к психологу, где психолога найти безопасно.

Немало и специфических преград, которые касаются конкретно православных людей. Это уже шестая причина. Например, мысль о том, что должно пострадать, потому что жизнь – не райский сад. Эта мысль часто бывает понята не так, вывернута наизнанку. И человек, действительно страдающий от психиатрического ли заболевания, пограничного ли состояния, любых других психологических трудностей, не идет за помощью к специалисту, а считает, что ему полезнее помучиться.

Люди страдают от того, от чего страдать вообще-то не обязательно. И бывает, что жизнь людей заканчивается совсем не тогда и не так, как это могло бы быть.

Если обращаются за психологической помощью люди православные, то часто приходят они с дикой кашей в голове. «Духовник нам вот так сказал, а вы нам что скажете? Мы посмотрим и решим, что нам больше нравится». Здесь психолог оказывается втянутым в треугольник отношений, причем ложный треугольник: человек, обращающийся за помощью – его духовник – и специалист. Это то, что также серьезным образом мешает получать психологическую помощь.

В церковной среде разводов незначительно меньше

Одна из проблем современной семьи – недостаток информации о том, как устроены отношения между поколениями, какие кризисы испытывает брак, с какими проблемами можно столкнуться в супружеских отношениях, пока растут дети.

Если книг по воспитанию, педагогике много, то много ли вы знаете книг по психологии супружества? Какое-то количество, безусловно, есть, но предназначены они сугубо для профессионалов. Для простых пользователей на русском языке их фактически не найти. Недавно у нас вышла совместная с Михаилом книга: «Современная семья. Психология отношений».

Это плод наших образовательных психотерапевтических программ. И это невеселая книга, в которой собрано описание нормативных (связанных с возрастом семьи и детей) и ненормативных (болезни, утраты, измены, разводы) трудностей, с которыми сталкивается брак. Я уверена, что осознание людьми тех сложностей, которые они проживают, дает хороший результат.

Поэтому основной своей задачей я вижу работу над тем, чтобы возникали родительские объединения, в которые приходили бы люди, проживающие в сходных семейных ситуациях. Это позволяет не только помогать семье в преодолении нормативных кризисов, но и способно уменьшить количество разводов. Разводов много, причем в церковной среде их незначительно меньше. И этот факт еще не получил должной огласки.

Отдельной темой работы должна оставаться работа с проблемой межпоколенных связей. То, что родители и прародители (бабушки и дедушки) имеют разные взгляды на воспитание – факт. Если мы готовы к сложностям с собственными родителями, к тому, что столкновения разных взглядов не избежать, что это не означает нелюбовь, не означает неприятие, что через это проходили многие, то, как мне кажется, молодым семьям будет легче.

Очень важно выводить в рамки проговариваемого и осознаваемого тему разной степени воцерковленности в семье. Мы все по-разному приходим к Богу. Вера – это дар. Кто-то его получил, а кто-то нет. В семье бывает часто, что кто-то из супругов получил этот подарок раньше, или кто-то пришел к вере в большей степени.

Случается, что родители – верующие, дети – неверующие, или наоборот, дети – верующие, а родители – нет. Важно, чтобы это различие не ослабляло любовь, то принятие, которое возможно в семье, несмотря на разные позиции. Если посмотреть на эту разную степень веры не как на трагедию и нелюбовь, а как на нормативную ситуацию в обществе (нормативный конфликт), которое пережило серьезные потрясения за последние сто лет, то становится значительно проще.

Христиане в ситуации странной и пугающей свободы

Сознание людей эпохи постмодерна – это сознание людей после смерти метафизического Бога. Сейчас у человека есть лишь личный выбор, личная ответственность и личные отношения с Богом, что часто подчеркивается в проповедях. Но выходит, что там, в личных отношениях с Богом – это выбор и ответственность, а в семейных отношениях – следование традиционной модели?

Некоторые предполагают, что изменения в семье уже зафиксированы. Например, зафиксирован переход от патриархальной к нуклеарной и децентрической семье. Но не исключено, что следующий тип в XXI веке – это семья, которая будет называться супружеской. Основная проблема состоит в том, что мы вступаем в эпоху, когда типов семьи будет много при отсутствии ведущего. Причем тип семьи будет осуществляться по внутреннему выбору.

При этом главная проблема современных многодетных семей заключается в том, что по внешнему виду православная семья выглядит идентично той картинке, что мы имеем в прошлом, но фактически – это совершенно разные продукты.

В одном варианте мы имеем тип традиционной семьи, который формируется без выбора. И человек живет так, потому что ему приходится следовать тому типу поведения, который предлагает общество. В другом случае имеем личный проект: живую, традиционную многодетную семью – и это личный выбор, а не вещь понятная и лежащая рядом на поверхности. Более того, она формируется в антагонизме, в противоречии с собственным опытом, с опытом родительской семьи. То есть это совсем не данное и понятное.

Но внутреннее и глубокое различие двух типов даже при внешней похожести не может не проявляться в повседневной жизни. Особенно тягостной, ведущей к внутренним конфликтам, является ситуация, когда люди пытаются заниматься реконструкцией. То есть создавать современную семью из реконструкторских соображений, выстраивать ее по лекалам, взятым их репринтных книг. В этом случае проблема заложена в начале. Такая семья неизбежно будет поставлена под угрозу выживания и распадения.

Очень существенно понимать и другое: что понятия «человек», «мужчина», «женщина», «семья» – не являются сегодня совершенно ясными. Потому что изменения затронули и эти базовые понятия. Описание человека, какой он, кто такой – предполагает много вариантов. Это не предуказано реальностью, как солнце или луна, например. Лексика здесь оказывается крайне важна, поскольку само Евангелие проникнуто семейной лексикой. Но когда изменения касаются базового лексического пласта, то это не может не вызывать вопросов.

Сегодня христиане попадают в ситуацию странной и пугающей свободы, которая затрагивает не только вопросы духовной жизни, но и базовые понятия: что такое семья? что такое быть мужем и женой? что такое отношения между родителями? Вещи, которые людям кажутся понятными, а ответы неизменными, на деле оказываются не таковыми, но полем личного выбора и свободы.

Почему нас задела статья отца Павла Великанова

Недавняя шумная дискуссии вокруг статьи отца Павла Великанова – хороший повод задуматься над полемикой вокруг нее. Дело в том, что вопрос семьи не является частным подразделом большой церковной политики. Но тема семьи – центральная. Усилия должны быть направлены в этот центр, но не из практических соображений, а потому, что семья – богословская и философская проблема современного христианства. Если раньше спорили о слове Божием, то сейчас разделение христиан будет происходить по вопросам гендера и семьи.

В Церковь в конце 80-90-х годов пришли люди с советским сознанием. Это важно, но куда существеннее, что это были люди еще и с сознанием эпохи модерна и постмодерна. Приходя в Церковь, понимая, что должна произойти некоторая перемена ума, наконец, выучив слово «метанойя», они начинали осваивать лексику, формы и модели поведения и среди прочего некоторые ценности в области семьи.

Причем эти ценности, которые постулируются как христианские, скорее являются традиционными: почитание старших, крепкая моногамность, многочадие, иерархические отношения в семье, – все это мы можем найти в самых разных традиционных обществах. Они не имеют специального отношения к христианству, но описывают то состояние общества, в которое пришла некогда Благая весть.

И вот современный человек с сознанием эпохи модерна, не иерархическим сознанием, приходя в Церковь, начинает осваивать эти модели. Ладно бы шла речь о богословских вопросах и все дело заканчивалось дискуссией в интернете. Но нет же, она выходит в другую плоскость, в живую повседневную жизнь. Поскольку все это касается семьи, отношений мужа и жены, то зачастую в православных семьях возникает попытка «домостроя» и выяснения «кто главный?». И дело не в искажениях, которые можно легко объяснить, а в том, что здесь затронут вопрос ценностей, то есть того, на что людям ориентироваться.

По умолчанию идеальной предполагается модель традиционной, патриархальной, многодетной семьи. Она часто воплощается фигурой настоятеля в церкви. Выстраивается ранжировка: батюшка и матушка, он – с бородой, она – в юбке, вокруг деточки и все как свечечки. А рядом современная семья, которая сознает свое недостоинство: «У нас всего один, два, всего трое, живем обычной жизнью, но рядом есть светильники веры, которые у нас на виду». Кажется, что реальность стратифицирована, ранжирована. И хотя по разным причинам ты не можешь в эту сторону повернуться, перед тобой всегда ориентир.

Статья отца Павла, которую я упомянула, совершенно тихая и смиренная, не полемическая, затронула уровень ценностей и смыслов: действительно ли многочадная, патриархальная семья является ориентиром для современных христиан? При этом в скобочках был поставлен маленький вопрос, который вызвал такую разгоряченную полемику.

Дело в том, что люди действительно должны на что-то ориентироваться. Многие семьи, особенно многодетные и православные, понимают свое состояние как духовный путь, как служение, реализацию своего христианского выбора. Выходит, что это должно быть поставлено под сомнение, звучать как что-то необязательное?

Мне кажется, что этот вопрос нуждается во внутрицерковной дискуссии. Потому что этот вопрос совершенно не решен, хотя и кажется решенным.

Фото: Михаил Терещенко

— Некоторые люди считают, что они могут как угодно распределять роли между собой в своей семье. Скажите, можно ли в принципе говорить о каком-то идеальном распределении ролей? Или же, действительно, как договорятся, так и хорошо?

— Можно говорить не об идеале, а о той природной схеме, которая заложена в основу взаимодействия. И в этой природной схеме роли, конечно, не являются предметом договоренностей. Они заведомо не одинаковы у мужчин и женщин. Это вытекает и из биологии людей, и из социальной природы психики и существования. Например, мужчина больше приспособлен к операциональной деятельности.

— Что это значит?

— Операциональная деятельность? Оперирует лучше. Т.е. мужчины все лучше делают, что нужно делать руками…

— Попросту говоря, поскольку женщины и мужчины разные, соответственно и роли у них разные?

— Да.

У мужчин и у женщин налицо определенная разница и в менталитетах. Эта разница формировалась на протяжении сотен тысяч лет эволюции. Мужчине для той самой деятельности — в жизни, в природе, в лесу — необходим аналитический менталитет. Собирая горючее для костра, он должен хорошо отличать сухие сучья от влажных (или гнилых). Готовя дротик или копьё для метания в добычу, он должен хорошо различать разницу в весе наконечника и древка. Поэтому у мужчины гораздо больше развито логическое структурное мышление — объединять подобное с подобным, сравнивать свойства предметов.

Мужчина в семье является добытчиком и защитником. Это его природная функция, а не добровольно принятая на себя условная роль. Звучит банально, но только лишь потому, что эти слова уж очень затаскали. Но не потому, что они неправильные. Это действительно так и есть — мужчина добытчик и защитник.

В современной жизни эта мужская функция кажется размытой и необязательной. Современная жизнь в цивилизованных странах устроена гораздо более прочно, чем в древности (и даже чем лет 300-400 назад), гораздо выше уровень нашей защищённости, есть мощные социальные институты. Женщина может и сама зарабатывать, и сама объясняться с главными нынешними врагами человечества — работниками ЖКХ. Может в общем и ребёнка воспитывать сама. Поэтому кажется, что можно меняться ролями или менять их, как хочешь. Увы, это иллюзия. Природное устройство менталитета — очень прочная вещь, глубоко сидящая в нашей психике. Попытки игнорировать это устройство не могут пройти безнаказанно. Да, мужчине сегодня не надо впрямую добывать пищу и защищать семью от внешней угрозы. Но основа этих мужских функций — это ответственность, и эта основа никуда не делась. Она актуальна и сегодня, и будет актуальна всегда.

Мужественность — это ответственность. Мужчина отвечает за конечный результат. Не за то, чтобы объяснить, почему не получилось, несмотря на то, что он все правильно делал. Нет, мужчина отвечает за то, чтобы, в конце концов, получилось. И если не получилось, значит, он что-то делал неправильно. Ответственный мужчина не скажет: «Ты неправильно воспитала ребёнка». А ты где был? Работал? Значит, ты пошёл на то, чтобы ребёнка воспитывала твоя жена, так, как умеет, как считает нужным. Отвечай теперь за это сам, не пеняй на неё.

Вспоминаю урок ответственности, преподнесённый мне одним замечательным директором школы, в которой я работал. Как-то я попросил его принять в первый класс сына моего знакомого. Знакомый, профессиональный прораб, в порядке шефской помощи пообещал своими силами сделать ремонт в помещении начальных классов. Требовалось только оплатить расходные материалы. Родители скинулись, деньги были знакомому переданы, с чем он и пропал навсегда. Когда ситуация прояснилась, я сказал, что, поскольку сам виноват, верну родителям свои деньги. Директор сказал — вернём пополам, ты часть, и я часть. «Почему? — сказал я, — ты же его в глаза не видел? Твоей ответственности тут никакой». На что директор ответил: «Это и есть ответственность: отвечать за то, что доверился человеку, которого в глаза не видел». Вот это по-мужски.

— А женщина? Чем характерна женская роль?

Женская роль, женский менталитет — это опять-таки не какая-то условность, а биологически и психически обусловленное явление.

В нашей психике есть два разных «этажа». Главный этаж — это натуральная психика. Она у нас не отличается от животной, она развивается первой в нашем младенчестве и пожизненно остаётся основой нашего существования, отвечая за огромное количество действий и проявлений. Второй этаж — это т.н. высшая психика, сугубо человеческая. Та, которой нет у животных. Эти этажи отличаются друг от друга массой разных вещей, но есть главное отличие, самое фундаментальное.

Оно состоит в том, что человек отдает себе отчет в факте собственного существования, а животное не отдаёт. Курица не понимает, что она одна из куриц, и обезьяна не понимает, что она одна из обезьян. А каждый из нас понимает, что он такой же, как остальные люди. Другая сторона этой же человеческой возможности — представлять себе чувства других людей. «Раз я могу быть сытым или голодным, значит, сейчас кто-то тоже хочет есть». «Раз мне может быть тепло или холодно, значит сейчас кто-то, может быть, замерзает». Возможность представлять себе чужие чувства называется эмпатией (у животных такой возможности нет, они не представляют себе чувства других особей). И вот по этому, базовому отличию человеческой психики от животных, женщина вообще в большей степени человек, чем мужчина. У нее эта самая эмпатия развита принципиально лучше.

— Почему?

— По тем же сугубо биологическим причинам. В отличие от женщины, у мужчины есть силовая возможность решения проблем в отношениях. Отобрать, ударить, убить, убежать. У женщины такой возможности нет. Поэтому мужчине не очень важно вникать в тонкости состояния партнера, а женщине это жизненно необходимо. Она гораздо больше нацелена на восприятие нюансов мимики, интонации, ритма дыхания — всего, что выдаёт состояние человека. Поэтому женщины гораздо более эмпатийны, им легче понять партнёра.

А чем больше ты понимаешь человека, тем больше ты его принимаешь, больше чувствуешь его переживания, лучше понимаешь, что именно толкает его на поступки, в том числе «плохие».

Поэтому принятие и есть женская роль в семье. Безусловное принятие, материнство, женственность.

Теперь мы можем обобщить эти две роли в любой паре «мужчина и женщина». Мужчина — это ответственность, женщина — безусловное принятие. Вот когда оба партнера максимально соответствуют этим ролям, им бывает очень хорошо, и вокруг них бывает очень хорошо.

Кстати говоря, это один из критериев, по которым видно, правильно ли люди вступили в союз друг с другом. Когда пара сложилась на правильной, «доброкачественной» основе, то людям вокруг становится хорошо. У них улучшаются отношения с окружающими, к ним тянутся.

А бывает иначе, когда двое объединились на какой-нибудь протестной основе. Обоим плохо, обоим одиноко. Например, у кого-то из них не сложились отношения с тяжелыми родителями. И он из-под этих родителей убежал к партнеру, который его принял, утешает, объединяется с ним в общем протесте. Вот у таких людей как были до сих пор неважнецкие отношения с окружающими, так и продолжают ухудшаться.

— Вы сказали, что у мужчин развита логика. А есть еще такое понятие, как «женская логика». Вы можете объяснить, что за логика такая?

— Когда говорят о некоей «женской логике», как правило, подразумевают интуицию. А про интуицию люди привыкли думать, что это какое-то наитие. Вот вдруг как то почувствовала спинным мозгом, предвидением или еще чем-нибудь таким.

Это не так. Интуиция — это тот же конкретный опыт, но только зафиксированный на уровне чувств, а не слов или каких-то логических конструкций. Женщина когда-то заметила краем глаза, что её маленький сын равнодушно посмотрел на машинку. Она могла себе этого не проговорить, сознательно не зафиксировать, но это запомнилось. И когда она потом говорит: «Знаешь, по-моему, наш сын не по технической части», — мужу это кажется каким-то наитием. На самом деле, здесь сработал жизненный опыт. Женщины на уровне ощущений фиксируют обобщения, важные для жизни.

— Поэтому для мужчины это выглядит более, чем странно.

— Да, мужчины часто относятся к этому иронично: «Да что тебе пришло в голову?» Мужчине кажется, что это соображение женщины ничем не подкреплено. Мужчине важно, чтоб ему доказали.

— Основной вопрос, камень преткновения для большинства семей — кто главный в семье. Традиционно считается, что мужчина в некоем смысле главный, а женщина очень борется за то, чтобы с этим не согласиться и самой быть главной или хотя бы равной. Должен ли мужчина быть главным и в каком смысле?

— Изъяном всех этих рассуждений является слово «главный». Что значит «главный»? Тот, кто говорит: «Будет по-моему — и все тут!», настаивает на своем решении, просто чтобы настоять? В этом смысле никто не должен быть главным. Это позиция, продиктованная не реальным авторитетом, не бОльшим жизненным опытом, а неуверенностью в себе, страхом подвергнуть реальному обсуждению свои взгляды и намерения.

Но если в слове «главный» можно усмотреть что-то разумное, то это та же самая ответственность. Главный — тот, кто в конце концов отвечает за принятые решения. Приехали муж с женой в аэропорт, до вылета 45 минут. Жена говорит: «Я похожу немного по магазинчикам duty-free». Если муж соглашается, а они потом опаздывают на самолёт, он не должен себе позволить ни малейшего раздражения, не должен чертыхаться и сетовать на жену. Он должен сказать: «Какой же я лопух, надо будет в следующий раз следить за временем». И в следующий раз (или сразу, не ставя такого «эксперимента»), сказать жене: «Нет, прости, не могу этого допустить. Сейчас нет возможности ходить по магазинам, рискуем опоздать». Он берёт на себя роль «главного» не в смысле давления, а в смысле ответственности.

— Если мужчина должен быть ответственным, то как должна вести себя женщина, чтобы помочь ему стать таким? Или от женщины ничего не зависит?

— Очень даже зависит. Как может помочь в этом женщина? Сначала давайте зададимся другим вопросом: что мешает мужчине взять ответственность на себя. Ваша версия?

— Неуверенность в себе.

— Да. Неуверенность в себе, страх. Но здесь, надо уточнить, чего именно страх. На первый взгляд, страх ошибки, проигрыша. Вот я пойду в школу объясняться с учителями ребенка, а у меня не получится. Казалось бы, это страх возможной неудачи. На самом деле, нет. Не такой страх. Ведь этот страх есть у всех, в том числе у вполне ответственных людей. Любой из нас понимает, что может ошибиться или не достичь успеха. Значит, оказывается безответственность — это не страх своей неудачи, а страх реакции окружающих на эту неудачу.

Чтобы понять, каких именно окружающих, давайте вспомним, чьи реакции были первыми в нашей жизни?

— Родителей.

— Конечно. Вспоминаю одного своего собеседника — почти олигарха, — который в 9 лет в глухое советское время разобрал по винтику телевизор и не смог собрать обратно. Ему родители ни слова упрёка не сказали, хотя телевизор был очень важной вещью. И в 14 лет он уже работал в телеателье мастером. А в 40 уже был очень успешным бизнесменом.

Так вот, женщина поможет мужчине стать более ответственным, если она в соответствии со своей главной женской ролью будет источником безусловного принятия. Если она в любых ситуациях будет относиться к мужу не оценочно, а сочувственно, особенно в ситуациях его неудачи. Куда-то он опоздал, кого-то он подвел, за что-то не свое взялся — ей надо реагировать не на его поступок («ну что ж ты так?»), а на его переживания («представляю, как ты нанервничался!») Тогда он постепенно, с годами, избавится от страха, который мешает ему брать на себя ответственность.

Приведу пример из жизни, как моя жена меня «лепила». Я помню, мне подарили на день рождения цифровую фотокамеру, когда они только появились. Такая тоненькая, крошечная. Вся семья скинулась на подарок, денег тогда особых не было. И я с ней не расставался, снимал все напропалую, носил ее на шнурке, на груди. Однажды в гостях, за столом, я стал показывать эту камеру своему соседу. И с пьяных глаз уронил её в миску с лечо. И вот, я вне себя от горя, достаю из миски с лечо этот фотик, с него стекает маринад, а жена моментально, не задумываясь, говорит: «Саш, ты так непрерывно снимаешь, практически во фронтовых условиях, что это надо считать боевым крещением». Понимаете, для нее такое отношение на автопилоте, ей не приходится задумываться. Вот это то, что называется безусловным принятием.

В такой атмосфере мужчина постепенно перестает себя бояться. Перестает бояться не своих неудач, а реакций на эти неудачи. Начинает все больше брать на себя ответственность.

— Мы рассмотрели ситуацию, когда они договорились, мужчина взял на себя эту ответственность и отвечает за последствия. А вот сам процесс обсуждения. Как мы с вами выяснили, у мужчины логика, у женщины интуиция. Они разные и часто хотят разного. Как им договариваться? Можно найти общую методику для достижения согласия?

— Да, можно. Тут самое важное — правильно поставить цель. Обычно в таких случаях кажется, что цель — убедить, уговорить, продавить. Добиться своего. На самом же деле, для того, чтобы договориться с собеседником, тем более — с оппонентом, надо, прежде всего, обеспечить по-настоящему дружелюбную интонацию разговора. Это бывает труднее всего, но это и важнее всего. Из-за отсутствия этой цели, из-за напряжённой интонации нас и не слышат, не идут нам навстречу, пытаются, наоборот, нас продавить.

А для правильной интонации нужно понимать, что собеседник не имеет в виду нарочно противоречить. Как бы это иначе ни выглядело, как бы ни казалось, что это он (она) говорит нарочно, специально, лишь бы сделать мне плохо. Это не так! За его (ее) настойчивостью стоит какая-то внутренняя убежденность, реальная озабоченность, а за раздражительностью или даже грубостью — какой-то запрос.

И надо обязательно посчитаться с этой убежденностью. Надо подтвердить, что ты эту озабоченность видишь и считаешься с ней. «Скажи, Миша, ты почему не разрешаешь купить сыну мобильник? Тебе кажется, это слишком дорого? Тебе кажется, что его это избалует?». Если жена спросит это без вызова, без укора, а с искренним интересом к его соображениям — накал эмоций сильно снизится.

Для мужа и жены это все вполне симметрично. «Скажи, Маша, тебе действительно кажется важным купить ему этот мобильник? Ты боишься, что иначе он будет чувствовать себя белой вороной среди одноклассников?» Спросить без вызова, без подначки. Тогда дальнейший разговор позволит мужу предъявить и свои контр-соображения, и надеяться, что он будет услышан.

— Хорошо, эмоции сняли. Но все равно, одному хочется одного, другому другого. Это значит, что один должен уступить, пойти на жертву.

— Тут надо говорить уже не о процессе переговоров, а о существе отношений, которые связывают этих двух людей. То есть надо понять, кто к кому как относится. В отношениях мужчины и женщины есть два разных начала, два совершенно разных чувства. Одно из этих чувств — потребность, чтобы ей было хорошо, насколько это в моих руках. И совсем другое, противоположное чувство — это потребность, чтобы мне было хорошо, насколько это от нее зависит (всё это, повторим, симметрично).

В реальной жизни есть, разумеется, оба начала и в любом человеке и в любой паре. Вообще, это вполне нормальное чувство, потребность в том, чтобы мне было хорошо. Вопрос только в пропорции, вопрос только какое чувство сейчас сильнее мной движет, какое чувство громче выражено. Эта пропорция зависит от зрелости человека: чем более зрелым является человек, тем больше он в состоянии сосредоточиться на своём партнёре (жене, муже, ребёнке, приятеле). К сожалению или к счастью, психика так устроена, что партнеру заметно только чувство, которое преобладает. Если я больше тяну одеяло на себя, то партнеру незаметно (или неважно), что в каких-то случаях я с ним всё же считаюсь. И вот эта настоящая подоплека, кто к кому как относится, она и вылезает только в каких-то конфликтных ситуациях, только в ситуации столкновения интересов. Пока оба предаются занятиям, не ущемляющим ничьих интересов: ходят по покупкам, вместе ходят на митинг, ругают плохую погоду или катаются на лыжах — в этих безмятежных ситуациях ничего нельзя сказать о настоящем характере их отношений. А вот когда одному хочется спать, а другому слушать громкую музыку — вот тут видно, кто чьими интересами выше дорожит.

— Получается, в идеальной семье каждый стремится к тому, чтобы хорошо было другому?

— Да, в идеальной семье каждый старается стянуть одеяло с себя и натянуть его на другого. Каждый всё время думает — не холодно ли другому.

— С мужчиной мы разобрались — он должен быть ответственным. И когда он это проявляет, он становится главой семьи. А в каком случае женщина становится главой семьи?

— Женщина становится главой семьи, в нашем смысле слова, когда она «берет на себя» очень инфантильного мужчину. Именно берет на себя — правильно распознает его инфантильность. И бывает его этой незрелостью тронута, а не раздражена, не разочарована. Она чувствует его потенциал, ей его жаль. И ей хочется ему помочь развернуть свой потенциал. Она берет его на себя и начинает аккуратно, терпеливо вести его по жизни. В этом случае женщина становится «доброкачественной», правильной главой семьи. Она берет на себя ответственность за происходящее.

— А «недоброкачественной» семьи не бывает?

— Сколько угодно — это когда просто идет борьба за лидерство. Я бы сказал, что таких сюжетов большинство в наших семьях.

— Почему это происходит? Понятно, что мужчина традиционно себя чувствует комфортно, являясь главой семьи. Он ощущает себя на своем месте, когда он является лидером. А почему женщина борется за лидерство в семье?

— Я не знаю, существует ли общий ответ, из-за которого это все происходит. Я думаю, что существует много разных причин. Например, когда женщине с этим мужчиной ужасно некомфортно, и она пытается просто выкарабкаться из-под этих обломков и как-то подтвердить собственное право на мнение, на то, куда мне пойти или не пойти. Это не борьба за лидерство, это борьба за жизнь, я бы сказал.

Бывает борьба за лидерство — это когда женщина по психотипу, по психофизическим данным является потенциально мощным управленцем. Среди женщин это не часто, но встречается. И тогда этот управленческий потенциал искаженно, уродливо начинает реализоваться в семейной борьбе за приоритет.

Наверно, еще какие-то случаи существуют.

— А что такое «мощный управленец» от природы?

— Правильный управленец (т.е. от природы, а не от невроза) — это человек, который по психотипу склонен к структурированию ситуации, к ее улучшению, оптимизации. У него есть такая потребность, и он ничего не может с этим сделать. «Давайте стол иначе поставим, здесь тогда народу больше сядет». Он первым говорит: — «давайте откроем окошко, а то душно».

Неправильный, невротический управленец озабочен не улучшением ситуации, а своим первенством. Он, может, тоже скажет про форточку, но только для того, чтобы первым сказать, чтоб набрать очки.

Бывает смесь того с другим. Наиболее жизненный персонаж — смешанный. Это когда человек, с одной стороны, управленец по своей природе, по своему психотипу: менеджер, организатор, руководитель. А с другой он, вследствие своей детской ситуации, остаётся недолюбленным, поэтому не уверенным в себе человеком. И, будучи на своем лидерском месте, вносит большие элементы диктата личности, нетерпимости.

Так вот женщина, которая борется за власть в семье, может быть таким персонажем. Она может быть от природы правильным управленцем, организатором, менеджером, но психологически не сохранным человеком. И поэтому ее склонности вот так уродливо проявляются в семье.

— Вы сказали, как женщина может помочь мужчине стать ответственным. А как мужчина может помочь такой женщине занять подобающее ей место?

— Мы с вами видели, как женщина может помочь мужчине — просто играть свою роль безусловно принимающей женщины. Мужчина точно так же может помочь женщине, играя свою роль — т.е. быть максимально ответственным, «брать на себя». И тогда у женщины будет чувство защищенности, которое поможет ей, в свою очередь, быть безусловно принимающей.

— Зачастую она не оставляет ему поля для принятия ответственности. Она сама все решает, а он даже не успевает принять ответственность. Сама все решила, сама все сделала.

— Как правило, так бывает, когда мужчина, внешне сокрушаясь по этому поводу, внутренне все-таки готов с этим мириться: «Ну ладно, в конце концов, что в этом такого страшного». Если он понимает, что это действительно плохо для всех, плохо для нее, в конце концов, то он бесстрашно останавливает, разворачивает даже уже далеко зашедший процесс, отменяя приглашённых гостей, идя на денежные потери, на возврат путевок.

— С тем, чтобы сказать жене: — «давай будет по-моему»?

— Нет. Чтобы сказать жене: — «Давай не будем принимать решения единолично. Давай будет не по-твоему, не по-моему, давай будем обсуждать и договариваться. И вот без этого мы дальше двигаться точно не будем».

— Как вы считаете, правомерно ли само понятие мужской (женской) работы в семье, или ее надо каждый раз устанавливать для своей семьи?

— Правомерно, конечно.

— И какие работы являются мужскими, а какими женскими?

— Ну, мне кажется, чтобы ответить на это вопрос, не надо идти к профессиональному психологу. Это вытекает из здравого смысла.

— Хорошо, тогда не будем вдаваться. Ну, а что, если у нее больше зарплата? Такая ситуация часто бывает — либо у нее зарплата существенно больше, либо она карьеру сделала, стала более известной, более авторитетной. Не является ли это угрозой для семейного благополучия, и в каком случае — является?

— В нормальном, хорошем случае не является никакой угрозой. А в реальности очень часто да, является. Потому что в реальности в большом количестве семей отношения являются той самой борьбой за первенство, о которой мы говорили.

— Я знаю примеры, когда женщина начинает зарабатывать, а мужчина сидит дома и занимается работой по дому. И даже утверждает, что ему это нравится. Можно ли считать нормальной такую ситуацию?

— Нет, нельзя. Мужчине, для того, чтобы хорошо себя чувствовать, как, собственно, и женщине, нужно обязательно заниматься какой-то деятельностью, искать пути самореализации. Ничто живое не терпит статики: что не развивается, то неизбежно деградирует. Если мужчина долго сидит дома и не развивается, это только недолго может сходить ему с рук. Внешне кажется, что все хорошо — дети ухожены, квартира в порядке. Но с месяцами у него начинает портиться характер. Он становится все более раздражительным, или все более аутичным, все меньше тем разговора его интересует, глаза тускнеют… Ситуация, когда мужчина сидит дома и ничего не делает, в норме может быть только недолгим переходным этапом, поиском новых форм отношений, работы, самого себя: когда он по-прежнему действовать уже не может, а по-новому еще не знает как.

— А когда женщина сидит дома с детьми, с ней этого не происходит?

— Происходит то же самое. Больше того, выясняется, что у матерей хуже отношения с детьми, именно когда они сидят дома, а не работают. Казалось бы, неожиданный вывод, но обследования приводят именно к нему…

— Как же женщине развиваться, не деградировать, если она домохозяйка и у нее 2-3 детей? Должна ли женщина обязательно работать? Или она может быть в полном порядке, не работая?

— Ответ — нет. Женщина не может быть в порядке, если она не работает. Это не значит, что ей обязательно надо делать карьеру. Надо искать деятельность, которая ей наиболее свойственна. Деятельность, которой она будет заниматься с наибольшим удовольствием, в которой будет чувствовать себя более естественно. Это и называется самореализацией. Если у женщины пока нет понимания, что это за деятельность, тогда первое, с чего надо начинать — чему-то учиться. Чему бы то ни было, опять-таки, просто для поддержания интеллектуального тонуса. Хоть владению компьютером, хоть истории живописи. Для начала — 2-3 раза в неделю по часу, в интернете, с репетитором, со знакомым. А самая тонизирующая учеба — это математика и языки. Бери учебник по математике за 6 класс и шпарь задачки. Всем этим вполне можно заниматься, сидя дома и воспитывая детей.

— На тему семейных ролей, какие еще важные моменты мы упустили?

— По крайней мере, один, который приходит в голову. Когда мы женимся, то очень часто впадаем в иллюзию, что вступаем в отношения с этим конкретным человеком — женщиной или мужчиной, — и только с ним. Это глубокое и опасное заблуждение. Ты вступаешь в отношения не с этой Леной или Димой, а с колоссальным комплексом, ядром которого он(а) является. Это и родители этого человека, и его отношения с родителями, и его отношения с работой, деньгами, с его предыдущими женщинами, женами-мужьями, с его детьми в предыдущем браке. Это все важно понимать по возможности до брака, чтобы взвесить — хочешь ли ты этого человека в реальной совокупности его обстоятельств. Для того, чтобы брак был успешным, придётся взаимодействовать со всем этим комплексом. И если ты оказалась внутри этой семейной ситуации, то твоя семейная роль, я сейчас говорю о женщине, не просто строить отношения с ним, а помогать ему выстраивать всю эту большую кристаллическую решетку. Т.е. прежде всего самой правильно строить отношения с его родственниками. Это важнейшая роль жены.

— А мужа?

— Вполне симметрично.

— А по отношению к детям? Является воспитание детей ролью обоих, или жена имеет преимущество?

— Обязательно, обязательно ролью обоих. В принципе, очень похожие роли, с учётом тех акцентов, которые мы уже расставили. Мужчина — это в большей степени ответственность: «Что-то не так в школе? Давай схожу туда, постараюсь договориться с учительницей». А женщина — безусловное принятие: «Кому тать, кому разбойник, а мамке родненький сынок».

© Realove.ru

Об авторе: Колмановский Александр Эдуардович

Подготовка к семейной жизни — благодарный труд: дистанционный (онлайн) курс «Основные принципы строительства семьи»

 ( 44 голоса: 4.45 из 5 )

Статья помогла? Поддержите работу сайта!

Перевести средства на работу сайта

Помочь делом

Последние сообщения в форуме

| Главная | Наши книги | Волонтерская помощь | Аудиокниги | Аудиотека | Авторы | Станьте автором! | Помочь проекту | Наши баннеры | | Карта сайта | О проекте | © «Настоящая любовь». 2007-2016. Группа сайтов «Пережить.ру».
Без разрешения редакции допускается использование на одном сайте не более одного материала с www.realove.ru.
При воспроизведении материала обязательна гиперссылка на www.realove.ru

  • В эпоху урбанизации и модернизации меняются традиционные представления о гендерных ролях.
  • Патриархальная схема: мужчина – добытчик, женщина – хранительница домашнего очага, – работает уже не всегда и не везде.
  • Сегодня строгие рамки того, что положено делать женщине, а что мужчине, размыты. Существуют самые разные модели семьи.
  • Все больше женщин успешно совмещают карьеру и семью, а мужчины берут на себя довольно значимую часть домашних обязанностей.

Сергей Медведев: Наступило ли будущее для российской семьи? Глядя различную сериальную продукцию и в целом на поведение мужчин и женщин в обществе, понимаешь, что старый патриархальный контракт, вообще патриархализм и его однокоренное слово – «патриотизм» по-прежнему сильны в российском обществе. Как же меняются сегодня гендерные роли? Об этом в сюжете нашего корреспондента Светланы Осиповой.

Светлана Осипова: Изменение гендерных ролей началось еще в начале ХХ века. Сегодня строгие рамки того, что положено делать женщине, а что мужчине, размыты. Однако традиционное мнение «мужчина – добытчик», «женщина – хозяйка и хранительница очага» находит немало сторонников в российском обществе, поэтому, когда роли мужчины и женщины в семье меняются или смещаются, это зачастую вызывает неодобрение со стороны общества. Тем не менее все больше женщин успешно совмещают карьеру и семью, а мужчины берут на себя довольно большую часть домашних обязанностей. Однако пока нельзя точно сказать, как скоро останутся в прошлом гендерные стереотипы.

Сергей Медведев: У нас в гостях профессор Высшей школы экономики Елена Рождественская и доцент Высшей школы экономики Юлия Лежнина. Только что прошли лекции Юлии с циклом «Мифы российского общества», которые проводит Фонд Егора Гайдара и «Новая газета». Вы рассказывали о том, что происходит с гендерными ролями в России. Действительно ли пошатнулся традиционный российский патриархальный контракт?

Юлия Лежнина: Здесь очень важен именно ценностный срез. Что такое роли, как распределяются какие-то обязанности в семьи, как делится власть в семье, обязательства супругов друг перед другом, вообще перед семьей? Это отражение того, какие паттерные мировоззренческие установки разделяет семья. И тут мы действительно наблюдаем определенные изменения. Это нормально. Изменяется экономическая система, мы сталкиваемся с экономической, политической, демографической модернизацией (далее по списку), и до семьи это тоже докатывается.

Женщина должна быть красивой, привлекательной и сексуальной – это ключевые параметры, которые позволяют оценить ее как женщину

Безусловно, семья – это последний бастион, она держится дольше всего, но такие глубинные установки тоже меняются. Патриархальный уклад не сходит на нет и никогда не сойдет, но он начинает размываться как доминирующая парадигма и дополняется новыми, до этого непривычными, не сильно распространенными формами отношений, в том числе между мужчиной и женщиной в семье. Общий контекст этой динамики – формирование семей на разных основах. Это уже в меньшей степени поддержание очага, который одновременно с этим выполняет роль воспроизводства семьи, базируется на детях. Соответственно, меняется роль мужчины как добытчика и женщины как субъекта, который поддерживает этот очаг, воспроизводит семью, воспитывает потомство.

Сейчас семьи очень разные. Есть такие, которые ориентированы на то, чтобы воспитывать детей, дети – центр семьи. Есть семьи, ориентированные на поддержание романтических, любовных, близких отношений. Более распространены семьи, связанные с формированием зоны комфорта для супругов, то есть это семья, в которой удобно, есть с кем поговорить, куда приятно приходить. Есть семьи: «дом – полная чаша». Здесь материальный достаток, здесь люди чувствует себя хорошо именно в социально-экономическом плане, мужчина – именно кормилец, он зарабатывает, а женщина – как раз очаг.

Сергей Медведев: Традиционные гендерные роли: мужчина должен быть решительным, активным элементом общества, отвечать за свои слова, а женщина должна быть пассивным, принимающим элементом общества, она следует в фарватере, который задал мужчина. Это остается в России?

Елена Рождественская: Мы начали с некоего патриархатного контракта, но, простите, его разрушили еще большевики. Это семья, во главе которой стоит мужчина – кормилец, защитник, и это семья «пока смерть не разлучит нас», то есть церковный брак. Этой семьи уже очень давно нет. А в ответ пришло разнообразие гендерных контрактов. Советский гендерный контракт, трансформировавшийся в постсоветский, – это, прежде всего, баланс между женской и все той же неизменной ролью кормильца, которая вменяется мужчинам, и никто не снимает ее с повестки. Именно она требует от него, чтобы он был ответственным, брал на себя и очень многие обязанности во внешнем мире для защиты семьи, и ее прокормление.

А вот женская роль очень сильно изменилась. Из пассивной домохозяйки, которая заботится о семье, но при этом берет на себя колоссальный объем труда, связанного с многодетной семьей и домашним хозяйством (которое – не только стены, но еще и кусочек земли, и домашние животные, и прочее, связанное с крестьянским трудом), эта роль трансформировалась в профессиональную работницу, плюс материнство как обязательство перед государством и внутренняя потребность семьи в продолжении рода.

Сергей Медведев: С одной стороны, большевики разрушили патриархальный контракт, появились дома-коммуны, появился «стакан воды». С другой стороны, мне кажется, что поверх всей этой революционной авангардистской большевистской темы все равно воспроизвелся традиционный контракт и образ женщины-матери. Российская женщина играет одновременно две роли. Она была эмансипирована государством, революцией, а с другой стороны, она осталась достаточно патриархатной женщиной, которая должна и выглядеть хорошо, и накраситься перед любым выходом на люди, и надеть юбку определенной длины.

Юлия Лежнина: Вообще, есть отдельно роль женщины и отдельно роль жены. Того, чего ожидают от женщины, далеко не всегда ожидают от жены.

Сергей Медведев: По вашим наблюдениям, чего мужчина ждет от женщины, а чего от жены?

Юлия Лежнина

Юлия Лежнина: Женщина должна быть красивой, привлекательной и сексуальной – это ключевые параметры, которые позволяют оценить ее как женщину. А для жены есть другой спектр: это вопросы, связанные с ее верностью, добротой, любовью к детям, хозяйственностью. Роли мужчины и мужа тоже несколько различны, но у них больше пересечений. Идеальный мужчина тоже должен быть привлекательным, сильным, здоровым, но при этом он все равно должен уметь обеспечивать материальный достаток. По нему должно быть видно, что на перспективу из него выйдет неплохой муж. А в случае с женщиной это разведение ролей.

Сергей Медведев: То есть при выходе в люди женщина должна быть эффектной, соблазнительной, интересной, возбуждать мужской интерес, как личность в том числе, чтобы можно было ею гордиться, а с другой стороны, возвращаясь домой, она должна мыть посуду.

Юлия Лежнина: Мужчинам здесь легче, они в большей степени в своих ролях.

Сергей Медведев: Есть еще и третья роль: на женщину общество взваливает гораздо большую нагрузку в воспитании детей.

Елена Рождественская: Безусловно, это те ожидания, которые идут с очень давних времен, еще с крестьянской семьи. Семья просто не выжила бы, если бы в ней не рождалось много детей. Но эти реалии изменились, демографическая ситуация подсказывает: чтобы выжить, человеку даже не нужна семья. Она нужна для другого. Только в семье, в отношениях с другим человеком мы находим очень важный ресурс для собственной идентичности, для реализации той привязанности, которой мы награждаем близких и которую получаем взамен. Обмен эмоциями – очень важная составная часть современной субъективности, иначе мы себе ее и не мыслим.

Сергей Медведев: А вообще мужчины и женщины как-то реализуются помимо семьи?

Елена Рождественская: Безусловно. Это же большой, длиной почти уже в сотню лет проект эмансипации от родовых структур, от этих связей. С другой стороны, в том-то и магнит этой проблематики семьи, что мы все равно выруливаем на нее, потому что это изменчивость и преемственность. Семья вроде бы мультиплицируется, становится разнообразной, вроде бы девальвируется, но нет, нас все равно манит семья, только в ней мы находим то, что не можем найти в каких-то других формах общежития.

Но при этом весь эмансипаторный проект ХХ века – это разрыв этих структур. Современная экономическая и социальная ситуация во многих странах показывает, что да, с одной стороны, разрыв, а с другой стороны, колоссально возрастает значимость родственных сетей, которые компенсируют то, чего не может дать никакой социальный институт.

Сергей Медведев: По вашим исследованиям, растет число семей, в которых добытчик – женщина, а мужчина является хранителем очага и сидит с ребенком? В России мужчина может брать отпуск по воспитанию ребенка?

Есть отдельно роль женщины и отдельно роль жены. Того, чего ожидают от женщины, далеко не всегда ожидают от жены

Юлия Ленжнина: Мужчина тоже может брать отпуск по уходу за ребенком, как и женщина. Когда мы говорим о роли кормильца, тут есть разные контексты, разные формы. С одной стороны, модель: женщина зарабатывает, мужчина не зарабатывает и занимается домом, тоже потихонечку нарастает в своих объемах. С другой стороны, есть модель, когда и мужчина, и женщина как-то на весах: то один больше, то один меньше. Может быть, один стабильно больше, но зарабатывают оба.

Сергей Медведев: Это дает какие-то особые права: тот, кто больше зарабатывает, обладает большим объемом прав в семье?

Юлия Лежнина: Мы тестировали несколько моделей. Первая модель – традиционная, патерналистская: старший в семье мужчина. Вторая модель – кто зарабатывает, тот и принимает решения. Четвертая модель – все надо обсудить, как вместе решили, так и будет. И третья – функциональная вещь: кто знает, как эффективнее решить этот вопрос, тот и будет решать. Менее всего распространена (7–8%) та самая волюнтаристская модель: кто зарабатывает, тот и принимает решения.

Сергей Медведев: А какая самая распространенная?

Юлия Лежнина: Обычно спорят за первенство традиционная патерналистская модель – мужчина или старший мужчина, или старшая женщина, если мужчин в семье нет, и консенсусная, когда все собрались и обсудили. Мужчины традиционно чаще всего выбирают первую, женщины – вторую. Но уже на протяжении последних лет 15 мы наблюдаем откат. Если до этого росла доля тех, кто склоняется к консенсусной модели и у мужчин, и у женщин, просто у женщин более опережающими темпами, то с конца 90-х мы фиксируем обратную ситуацию, особенно в благополучных слоях общества, в том числе у молодежи и у жителей мегаполисов. У женщин – чаще, чем у мужчин, просто мужчины вроде как до сих пор идут навстречу: нас просили несколько уступить, подвинуться, и мы на это идем. А женщины уже почувствовали предел этих моделей, уже поняли, что где-то наигрались, где-то можно сбавить, отпустить поводья, где-то нужно больше договариваться. Демодернизационный откат в отношениях главенства при принятии решений есть. И если сначала мы наращивали современные компромиссные, консенсусные или функциональные модели, то сейчас наоборот.

Сергей Медведев: Вся эта государственная пропаганда семьи… Россия отделяет себя от Запада барьером, говоря, что тут место традиционных христианских ценностей и так далее. Это как-то проникает с пропагандистского уровня на уровень установок людей?

Елена Рождественская: Недавно я читала очень интересную работу по поводу многодетности. Многодетность воспринимается нами в контексте темы патриархальности как оплот сугубого традиционализма. Если у женщины четверо и более детей, понятно, что у нее вряд ли будет время работать. Она сидит дома, и очевидно вырисовывается сверхзначимая фигура кормильца в качестве отца семейства. Тем не менее внутренний анализ установок тех женщин, которые сегодня избирают путь многодетности, – это, оказывается, очень интересный спектр. Это и новые, модерные православные, и сугубые традиционалисты, и те, кто становится многодетными из прагматических соображений, поднимая фермерство глубинной России, и те, которые усыновили детей. Многодетная женщина в состоянии выбрать индивидуальные занятия и отслеживать склонности ребенка, то есть она становится очень компетентной матерью, что требует от нее и знаний, и умений, и встроенности в современный дискурс. Мы должны отчасти реабилитировать традиционность, потому что на самом деле это умение жить с точки зрения тех типизаций, которые создает нам культура.

Сергей Медведев: По-прежнему ли существует выпуклый феномен русской женщины, девушки? По западным критериям она гораздо меньше эмансипирована, вернее, эмансипирована, но при этом существует акцент на женственность.

Елена Рождественская

Елена Рождественская: Здесь очень существенные поколенческие различия. Например, в позднесоветское время женщины-политики не могли даже произнести слово «карьера», то есть «меня заметили, мне позвонили, я с трудом, посоветовавшись дома, решила согласиться». Как только мы переваливаем рубеж перестройки, женщины говорят: конечно, я делаю карьеру. То есть это реабилитация активной позиции в обществе, которая должна выстраивать баланс с неутрачиваемой женственностью, но в то же время реабилитируемая конкурентность – это все-таки наследие новых экономических времен.

Юлия Лежнина: Но при этом речь не идет об откате, происходит сочетание различных ролей. Можно играть и на этом, и на том, тем более что контексты, в которые попадает женщина, особенно умная, очень разные. Умение сочетать различные формы самопрезентации, самопредставления – это тоже умение отыграть определенные возможности. Я бы больше говорила о том, что мы формируем запрос на многообразие во всем. У нас есть многообразие в нашей повседневной жизни, модели семьи, карьеры, в конце концов: есть карьера со столом и стулом в офисе, а есть карьера, сидя на подоконнике – она широкая, открытая, глобальная. Представление о том, как женщина функционирует во всем этом социальном контексте, может быть очень разным.

Сергей Медведев: А на российского мужчину тоже давят стереотипы? Мужчина должен быть мужчиной, сильным, решительным, водить большую черную машину, уметь разобраться с оппонентом, не дать себя подрезать, обогнать…

Юлия Лежнина: Есть подобный общий вектор, но эта система достраивается многими другими характеристиками. Мужчина, конечно, должен быть сильным, но при этом кому-то важно, чтобы он не имел вредных привычек, кому-то – чтобы он был умный, кому-то – чтобы он был привлекательный. Нет какой-то единой характеристики, за которую нужно цепляться и по ней ранжировать. Это некоторая совокупность характеристик, и за счет нее формируется дифференцированный спрос на мужчин, и он тоже не гомогенен.

Елена Рождественская: Есть средний класс, есть простые слои, есть элитные слои, и в каждом совершенно разный конструктор мужественности.

Сергей Медведев: Может ли мужчина самоопределиться безотносительно к женщине?

Елена Рождественская: Оказывается, средний класс зависит от того, что скажет женщина по поводу мужчины. А представители других слоев больше погружены в опыты культуры, которые уже подумали за нас о том, что значит быть мужчиной, но при этом относятся к этому прагматично. Допустим, я сейчас могу заработать больше, чем моя супруга, а завтра не смогу, значит, такова ситуация, и не будем париться на эту тему. В этом плане женщина не сможет поставить под сомнение этот конструкт маскулинности. А вот в среднем классе может, поэтому они так фрустрируют из-за того, что маскулинность может быть не устраивающей.

Кстати, здесь очень хороший мостик к структуре отцовства. Запрос на участвующее, вовлеченное отцовство на самом деле исходит со стороны работающей женщины, которая выстраивает сложный баланс между материнством и своей профессиональной жизнью и привлекает в эту конструкцию мужа. Он, соответственно, становится более компетентным отцом, потому что к этому его готовят заранее, об этом договариваются, когда ребенка еще нет.

А с другой стороны, есть барьер – рынок. Работодатель воспринимает женщину в качестве матери, а отцу он не готов давать поблажки.

Сергей Медведев: Насколько сильно сейчас давление общества в том плане, что человек не может быть один, ему обязательно нужна семья, это ненормально, если человек остается один?

Елена Рождественская: Во всяком случае, сверху мы все время слышим призыв к тому, что норма – это семья, а одиночество стигматизируемая, это «не очень правильная вещь». Ситуация разрыва между той практикой, в которой живут люди, и тем разнообразием, которое мы можем наблюдать, с этим призывом сверху к норме семьи, – не очень удобная для людей ситуация. Есть сильные государства, но тогда слаба семья. Но сильное государство должно быть поддержано и сильными институтами, которые обеспечат нам эти сложности, связанные с формированием семьи. Если уж современная женщина в большинстве случаев стремится получить образование, значит, возникнет проблема баланса между семьей, материнством и работой. Государство в состоянии как-то подкрепить этот баланс инфраструктурой. А если на инфраструктуру нет денег, они уходят на другие статьи, понятно, что этот призыв остается втуне.

Работодатель воспринимает женщину в качестве матери, а отцу он не готов давать поблажки

Но есть и слабые государства, и в ответ на слабость государства возникает образ сильного главы семьи, который имеет ресурсы и эту идеологию, что «я патриарх, глава семьи». Но мы явно ушли от этого образца. Есть эта двойственность призыва к нормированному образу семьи, а в то же время мы фиксируем разнообразие и легитимацию этого разнообразия в самой жизни, и это говорит о том, что сегодня это становится выбором, риском. Те, кто решается на семью и детей, понимают, что это ляжет на их плечи.

Юлия Лежнина: Если говорить о том, как население воспринимает эту ситуацию, то «семья должна быть» – это действительно норма. Мало кто сомневается, что он создаст семью. Более того, семья – элемент жизненного успеха, необходимое, но не достаточное условие. В понятие жизненного успеха создание счастливой семьи входит более чем у 80% населения. Но если ранее можно было позиционировать себя через семью: «у меня счастливая семья», то сейчас нет. Позиционировать себя, искать себя и представлять себя этому миру через семейные роли не принято. Это не работает как достижительная установка.

Сергей Медведев: Люди стали меньше выходить с супругой или супругом. Раньше это было неким традиционным форматом публичных мероприятий, а сейчас все это опционально.

Юлия Лежнина: Тем не менее семья нужна – пока это абсолютно доминирует как норма. Потребность в партнерстве на грани биологического.

Сергей Медведев: Семья или партнер – что важно, к чему тебя призывает общество?

Юлия Лежнина: Я ровно к этому и веду: семьей сегодня можно много чего назвать. Рассуждения о кризисе семьи я всегда развожу с рассуждениями о кризисе брака. Когда мы говорим о семье, это нечто менее формализованное. И вот эти семейные отношения, которые в современном мире лучше стыкуются с партнерскими, нежели даже с брачными отношениями, очень многообразны. И в этом плане нормально искать себе партнера и выстраивать с ним какие-то отношения, просто форма этих отношений может быть абсолютно разной.

Сергей Медведев: Наверное, все чаще встречается модель семьи как места комфорта, где тебя ждут, нальют чашку чая, сядут, поговорят?

Юлия Лежнина: Порядка трети населения говорят о том, что такая модель была бы идеальной.

Сергей Медведев: Возможно, это сдвиг современного общества в сторону эгоизма, гедонизма, ведь семья – это некий высший долг перед богом, обществом, государством: создать ячейку, укрепить общество, родить детей, продлить род… А тут человек приходит туда, где ему удобно.

Елена Рождественская: Мне кажется, тут есть отсылка к глубокой архаике: семья – это место защиты и ресурс связей, свернутый малый социальный мир, который, если что, поможет, поддержит в ситуации рисков. А рисков сегодня море – это безработица, болезни, вынужденная эмиграция и прочее. И в этой ситуации, кто поддержит, на того и стоит рассчитывать. Это комплекс архаического человека. Комфорт, чашку чая никто не отменяет, но гораздо более значимым является ресурс поддержки и эмпатии. Многие вообще склонны коннотировать любовь как привязанность: мы связаны узами, эмпатией, по большому счету это и есть любовь.

Юлия Лежнина: Но это тот же самый элемент комфорта, ведь комфорт может быть не только материальным, комфорт в том, что ты находишь общий язык, тебе легко, спокойно в этой обстановке.

Сергей Медведев: Люди говорят о любви, любовь фигурирует в ваших исследованиях, или это слишком широкий зонтичный термин, под которым можно понять все, что угодно?

Юлия Лежнина: Это чувствительная, очень размытая зона, о ней сложно рассуждать, сложно изучать ее в массовых проявлениях. Но в свое время мы попытались сделать замеры того, в какой степени россияне мечтают о любви. О ней мечтают только около 7–8%. Можно много о чем мечтать, но любовь в хвосте приоритетов. Среди молодых незамужних девушек это порядка 20 с лишним процентов, но это абсолютно не доминирующие показатели. Любовь вытесняют более приземленные потребности и интересы, может быть, потому что любовь как таковая трансформируется в представлениях.

Елена Рождественская: Здесь очень важно добавить рынок, который никогда не дремлет. Рынок предлагает нам способы говорения. Дискурс о романтической любви – это то, что вложено во все, не только в 14 февраля: коробочки конфет без этого не купишь. Поэтому говорить о любви сложно. Кстати, все опросы говорят о том, что брак без этой романтической любви процентов 80 не мыслят, это как бы прилагается. Но в любви есть еще дискурс интимности, сексуальности. И на этот счет совсем другие сюжеты. Мы вырастаем из молчаливого советского поколения, которое вообще не говорило о сексуальности, для этого был инфантильный, медицинский и андеграундный язык. Лишь на исходе перестройки, когда хлынули образцы западной культуры, появился дискурс интимности, который мы начали использовать.

Сергей Медведев: Итак, общество разбегается на очень большое количество разных тропок – форматов семей и форматов реализации себя как мужчины или как женщины. Очень важно, что это становится пространством свободы. Быть семьей, быть мужчиной, быть женщиной – это не диктат общества, а проблема выбора каждого: ты выбираешь быть мужчиной, ты выбираешь быть женщиной, ты выбираешь быть семьей.

Вопрос:

После брака я столкнулся с небольшими сложностями в личной жизни. Жена не всегда меня слушает, мы часто друг друга не понимаем. Иногда я по своему усмотрению наказываю её за то, что она не делает того, что я ей доверил или поручил. Подскажите, как лучше поступить в такой ситуации?

Ответ:

Умар Бутаев, богослов

С именем Аллаха, Милостивого и Милосердного!

Супружеская жизнь не всегда бывает идеальной и гладкой. Наверное, в этом и есть её своеобразная изюминка, потому что однообразность и монотонность в семейной жизни могут некоторым супругам быстро наскучить и привести к разрушению семьи.

Однако, надо понимать, что для того, чтобы семейная жизнь и супружеские узы становились все крепче, невзирая на все склоки и недопонимания между мужем и женой, необходимо придерживаться руководства, которому Ислам подчиняет семейную жизнь.

Безусловно, таким руководством является Коран и сунна посланника Аллаха, мир ему и благословение Аллаха. Если внимательно изучать два этих священных источника, то можно увидеть, что Ислам предписывает нам быть мягкими с женами, которых мы выбрали себе в спутницы жизни.

Посланник Аллаха, мир ему и благословение Аллаха, сказал: «Завещаю вам хорошо относиться к женщинам!» Об этом он говорил на протяжении всей своей посланнической миссии вплоть до последних дней жизни в этом мире.

Всем своим примером посланник Аллаха, мир ему и благословение Аллаха, показывал нам, как необходимо относиться к женам. Необходимо понимать, что невозможно добиться послушания жены в вопросах, в которых мы сами поступаем ровно наоборот.

Нельзя запретить жене сидеть весь день за телевизором и ждать, что она послушает мужа, если он сам на протяжении дня лежит на диване перед телевизором или сидит за ноутбуком. Личный пример и искренность – главный залог налаживания отношений между супругами.

Не менее важным является и проявление снисходительности мужа в тех вопросах, которые не заслуживают серьезного внимания. Излишняя придирчивость мужа также приводит к семейным разногласиям. Муж должен быть мудрым для того, чтобы не допустить семейных раздоров по причине всяких бытовых вопросов и мелочей.

Однако бывают ситуации, когда жена не слушает мужа и делает все ему наперекор, несмотря на то, что он исполняет все свои обязанности и ведет себя должным образом. Это может быть связано с характером женщины, ее воспитанием, иногда стрессом или плохим настроением.

В такой ситуации мужу нельзя спешить со скандалами и наказаниями в адрес жены. Первое, что необходимо сделать – мягко поговорить и напомнить о том, что довольство Аллаха она может заслужить только после довольства мужа, что ослушание супруга и плохое поведение противоречат пути и учению посланника Аллаха, мир ему и благословение Аллаха.

Об этом прямо говорится в словах Господа миров: «А тех женщин, непокорности которых вы опасаетесь, увещевайте…» (Коран, 4:34). Это первый шаг в урегулировании спорных вопросов между мужем и женой. Обычно, если муж грамотно, без эмоций подойдет к этому делу, все ограничивается именно диалогом, и переходить к другим способам не приходится.

Если же ситуация стала более критичной и жена не хочет никак уступать, настаивая на своем и не переставая ослушаться мужа и вести себя неподобающе, то в Коране есть, скажем так, план «Б». Всевышний Аллах говорит в продолжении вышеприведенного аята: «…избегайте на супружеском ложе…»

Второй способ – более чувствительный – это избегание постели. То есть, муж просто перестает спать с женой в одной постели, не выполняя свой супружеский долг. Если разговоры не помогли, то такой способ должен вернуть поведение жены в нормальную колею.

Уже после того, как не помог ни первый способ, ни даже второй, Всевышний Аллах разрешает прибегнуть к еще более чувствительному методу разрешения конфликта – побиванию. Господь миров говорит в окончании этого аята: «…и побивайте»

Данная мера дозволена Всевышним Аллахом, чтобы постараться наладить отношения, если они заходят в тупик из-за поведения жены. Однако следует помнить, что это разрешение вовсе не означает дозволенность удара по лицу, голове, нанесение повреждений, синяков, царапин или травм.

Разрешается лишь немного хлопнуть по руке, например, или другим местам, которые исключают нанесения побоев. Также необходимо знать, что, если эти шлепки не помогли и ситуация все больше накаляется, их нужно прекратить.

Таковы рекомендации Всевышнего Аллаха тем мужьям, которые испытывают проблемы в личной жизни и сталкиваются с неприемлемым поведением жён. Закончу ответ небольшим советом. Как бы сложно ни было, какие бы трудности ни пришлось испытать, как бы сильно ни разгорался скандал в вашем дома, никогда не спешите с разводом.

Очень часто мужья, идя на поводу у разъяренных жен, дают развод в пылу гнева, а потом супруги — и муж и жена — об этом очень сильно сожалеют. Все потому, что во время семейной ссоры на первое место становятся эмоции, а трезвый рассудок уходит на второй план. Не делайте таких ошибок.

Аллах знает лучше!

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *