Жертва исаака

Эта история известна едва ли не больше всех остальных историй Ветхого Завета: однажды Бог потребовал от праотца Авраама принести Ему в жертву Исаака, любимого сына, которого Бог ему в свое время обещал и которого так долго пришлось ждать. Теперь Бог потребовал его убить. А когда Авраам уже занес над сыном нож, то Богу эта жертва оказалась ненужной. Зачем всё это?

Одни считают, что эта история как в капле воды высвечивает всю жестокость древних еврейских легенд, не имеющих к нам, по счастью, никакого отношения (так полагал, к примеру, Лев Толстой). Другие, напротив, видят здесь нечто очень важное – не случайно история о несостоявшемся жертвоприношении Исаака играет такую важную роль и в христианстве, и в иудаизме. Христиане вообще полагают, что именно здесь Ветхий Завет подошел ближе всего к тайне, которая открывается в Новом Завете. Но разве есть смысл в таких повелениях, разве не выглядит подобная проверка жестокой насмешкой?

«Авраам приносит Исаака в жертву». Рейтерн Е., 1849 г.

Человеческие жертвоприношения были широко распространены в древности. Чтобы получить от богов что-то особо ценное и нужное, им следовало отдать самое дорогое – а что может быть дороже человеческой жизни? Многие язычники время от времени резали на алтарях пленников или рабов, а некоторые (например, инки в Южной Америке) посылали к нему знатных и красивых юношей, которые шли на смерть добровольно, окруженные почетом. Они умирали, чтобы жил их народ.

Наконец, самая дорогая жертва – это собственные дети, особенно мальчики-первенцы, которые должны унаследовать имя и титул отца. Религия хананеев и других народов, населявших Палестину до израильтян, считала такие поступки весьма похвальными (это к вопросу о том, за какие именно грехи Бог впоследствии обрек эти народы на полное уничтожение).

Впрочем, Библия рассказывает и об одном эпизоде, когда такая жертва была принесена израильтянином. Много позже судья (т.е. правитель) Иеффай в благодарность за дарованную Богом победу неосторожно пообещал принести Ему в жертву первое животное, что выйдет из ворот его дома. Первой навстречу выбежала радостная дочь… Иеффай исполнил свой обет, хотя, пожалуй, мог бы этого и не делать. Увы, всегда и везде были люди, слишком рьяно бравшиеся за исполнение своих религиозных обязательств, даже если это и стоило жизни кому-то из окружающих.

Но вернемся к нашей истории. Исаак был не просто долгожданным сыном – его обещал бездетным Аврааму и Сарре сам Господь, и сказал, что от него произойдет великое потомство, избранный народ. Супруги терпеливо ждали, когда сбудется это обещание – и оно сбылось только тогда, когда уже никакой надежды на продолжение рода у этой пары не осталось, они были слишком стары, чтобы рождать детей. Да, Богу было нужно испытать их верность, показать им, что все в этом мире верующие получают именно от Него, зачастую вопреки собственным расчетам и здравому смыслу. Но неужели Авраам был недостаточно верен? Неужели не научилась всему за время их странствий Сарра?

И зачем, наконец, было подвергать доверие Авраама еще одному, самому страшному испытанию… Бог обратился к Аврааму с такими словами: «возьми сына твоего, единственного твоего, которого ты любишь, Исаака; и пойди в землю Мориа и там принеси его во всесожжение на одной из гор, о которой Я скажу тебе».

Авраам ничего не отвечал Господу, и мы можем лишь догадываться о его чувствах и мыслях. Библия описывает лишь его поступки: «Авраам встал рано утром, оседлал осла своего, взял с собою двоих из отроков своих и Исаака, сына своего; наколол дров для всесожжения, и, встав, пошел на место, о котором сказал ему Бог». Три долгих дня продолжалось это путешествие. Наконец, они подошли к горе, взойти на которую должны были только Авраам с Исааком, а вот вернуться… Слугам Авраам сказал, что они вернутся вдвоем. Хотел ли он их успокоить? Или действительно думал, что все как-нибудь обойдется, и сын останется в живых? Автор новозаветного Послания к Евреям, например, считал, что Авраам верил: после жертвоприношения Бог воскресит Исаака.

Мальчик и сам, наверное, начинал о чем-то догадываться и спросил отца: «вот огонь и дрова, где же агнец для всесожжения?» Авраам отвечал: «Бог усмотрит Себе агнца для всесожжения, сын мой». Как бы ни складывались обстоятельства, он был уверен, что Бог придумает для этой истории хороший конец. Так оно и случилось. Когда мальчик уже лежал на жертвеннике, а Авраам занес над ним руку с ножом, с неба раздался голос: «Авраам! Авраам! Не поднимай руки твоей на отрока, ибо теперь Я знаю, что боишься ты Бога и не пожалел сына твоего, единственного твоего, для Меня».

Испытание было пройдено. Зачем оно было нужно, ведь Всеведущий Бог знал наверняка, что Авраам его выдержит? Да, Он знал – но этого еще не знал Авраам. Значит, ему был необходим и этот опыт, и эта победа.

А зачем он нужен нам, или зачем был нужен древним евреям или даже их соседям? Рассказ об Аврааме и Исааке объяснял, почему израильтяне категорически отказались от человеческих жертв. Дело вовсе не в том, что они были слишком изнежены или недостаточно высоко ставили своего Бога, чтобы отдавать ему жизни своих любимых. Нет, Авраам был готов на это пойти, но Бог Сам отверг ненужное жертвоприношение невинного ребенка.

«Распятие». Дюрер А., 1497 г.

Можно, конечно, добавить, что каждого верующего рассказ об Аврааме и Исааке призывает к готовности пожертвовать для Бога самым дорогим и не воспринимать даже единственного ребенка как свою личную собственность.

А можно найти у этой истории множество иных граней. Например, она рассказывает нам, что путь веры состоит из парадоксов, и жестоких парадоксов, если подходить к ним с земными мерками. Ты получаешь всё, что тебе обещано, и много больше того, но совсем не таким легким и удобным путем, как тебе бы хотелось, и как можно было бы сделать – именно потому, что

Богу ты нужен не просто таким, какой ты есть сейчас, а самым лучшим, самым сильным, самым верным и самым прекрасным, каким ты только можешь стать.

В том месте, где Авраам некогда занес нож над Исааком, со временем будет построен Храм, и рядом с этим местом будет принесена Голгофская жертва – самый странный и страшный парадокс библейской истории, самая большая жертва, которую принес – на сей раз – Бог ради спасения людей.

Гениальный итальянский мастер изображает Авраама крепко держащим в руке нож, которым он собирается перерезать горло своему единственному и долгожданному сыну, чтобы доказать свою непоколебимую веру в Бога. Появление ангела, вмешавшегося, чтобы его остановить, внезапно и неожиданно, однако Авраам держит нож все так же твёрдо.

На картине Рембрандта, также привлечённого этим библейским сюжетом, из-за вмешательства ангела нож выпадает из правой руки Авраама, и мы видим его как бы зависшим над землёй. Но ключевым элементом в картине голландского гения является левая рука Авраама, который грубо удерживает голову своего сына, чтобы обнажить ему горло, написанное светлым тоном, близким к белому.

Эта рука выглядит чуть больше обычной, кажется более скульптурной, чем нарисованной, и сразу же притягивает взгляд зрителя: она полностью закрывает лицо Исаака, чтобы лучше показать горло юноши, — в то время как у Караваджо мы ясно видим лицо Исаака, искаженное болью и страхом. В двух картинах Караваджо, посвящённых этой теме, доминирует узнаваемая у мастера стилистическая особенность кьяроскуро: именно благодаря ей, особенно в работе 1603 года, доминирует свет, который как будто исходит от тела жертвы.

И Караваджо, и Рембрандт фокусируют особое внимание на руках ангела, от которого зависит исход всей этой истории. Возникающее переплетение является одновременно сложным и как бы упорядочивающим пространство: правая рука ангела удерживает Авраама, левая – указывает на некую отдалённую точку, куда должен посмотреть Авраам. В картине Караваджо выделяется контраст между суровым лицом Авраама и лицом ангела, очень человечным и кротким. Эта кротость ещё больше усилена решительным жестом ангела, направленным на то, чтобы остановить руку «убийцы».

Габриеле Николо

Работа Бога по исправлению и спасению человечества начинается с того, что Авраам приносит в жертву Исаака

С рождением у Авраама сына слова, сказанные Богом Аврааму, исполнились. Это не значит, что на этом план Бога завершился; напротив, великолепный план Бога по управлению и спасению человечества только начался, и то, что Он благословил Авраама сыном, было лишь прелюдией к Его общему плану управления. Кто знал в тот момент, что битва Бога с сатаной неприметно началась, когда Авраам готовился принести Исаака в жертву?

Богу всё равно, умён ли человек или глуп, — Он просит человека лишь быть верным

Теперь давайте посмотрим, что Бог сделал с Авраамом. В Книге Бытия 22:2 Бог приказывает Аврааму следующее: «Возьми сына твоего, единственного твоего, которого ты любишь, Исаака; и пойди в землю Мориа и там принеси его во всесожжение на одной из гор, о которой Я скажу тебе». Смысл послания Бога был ясен: Он говорит Аврааму принести своего единственного, любимого сына Исаака во всесожжение. Рассматривая эту ситуацию сегодня, можем ли мы сказать, что повеление Бога идет вразрез с представлениями человека? Да! Всё, что делал Бог в то время, противоречило представлениям человека, было для него непостижимым. Ход мыслей человека примерно следующий: когда человек не верил и считал невозможным, Бог дал ему сына, а после того, как тот его получил, Бог попросил принести сына во всесожжение — это просто невероятно! Что на самом деле намеревался сделать Бог? Какова была Его истинная цель? Он в безусловном порядке дал Аврааму сына и при этом также попросил, чтобы Авраам сделал своё безусловное жертвоприношение. Было ли это слишком? С посторонней точки зрения, это было не просто слишком, но и из разряда «создать проблему из ничего». Однако сам Авраам не считал, что Бог попросил слишком много. Несмотря на то, что у него были некоторые мыслишки и подозрения по поводу Бога, он, тем не менее, был готов совершить жертвоприношение. Что в этот момент указывает тебе на готовность Авраама принести своего сына в жертву? Что говорится в этих предложениях? В оригинальном тексте сказано следующее: «Авраам встал рано утром, оседлал осла своего, взял с собою двоих из отроков своих и Исаака, сына своего; наколол дров для всесожжения, и встав пошёл на место, о котором сказал ему Бог» (Быт. 22:3). «И пришли на место, о котором сказал ему Бог; и устроил там Авраам жертвенник, разложил дрова и, связав сына своего Исаака, положил его на жертвенник поверх дров. И простёр Авраам руку свою и взял нож, чтобы заколоть сына своего» (Быт. 22:9-10). Когда Авраам простер руку и взял нож, чтобы убить своего сына, видел ли Бог его действия? Конечно же, видел. Весь процесс — с момента, когда Бог попросил Авраама принести Исаака в жертву, до того момента, как Авраам занёс свой нож, чтобы убить сына, — показало Богу сердце Авраама, и, несмотря на его прежнюю глупость, невежество и непонимание Бога, в тот момент сердце Авраама по отношению к Богу было верным и честным, и он действительно собирался вернуть Исаака — сына, полученного им от Бога, назад Богу. В Аврааме Бог увидел повиновение, то самое повиновение, которого Он желал.

С точки зрения человека, Бог совершает много непостижимых и даже невероятных вещей. Когда Бог желает руководить человеком, это руководство часто идёт вразрез с представлениями человека, не поддается его пониманию, хотя именно этот диссонанс и непостижимость и являются испытанием и проверкой Богом человека. Авраам же смог проявить Богу своё повиновение, ставшее основополагающим фактором, благодаря которому он смог удовлетворить требованиям Бога. Только когда Авраам был готов повиноваться требованию Бога и принести в жертву Исаака, Бог действительно почувствовал уверенность в отношении человечества, в лице выбранного им Авраама люди получили Его одобрение. Только тогда Бог убедился, что человек, которого Он выбрал, был незаменимым лидером, который сможет привести в исполнение Его обетование и последующий план управления. Несмотря на то, что это была лишь проверка и испытание, Бог испытал чувство удовлетворения и любовь человека к Себе, почувствовал утешение от человека, как никогда раньше. В тот момент, когда Авраам занёс свой нож, чтобы убить Исаака, остановил ли его Бог? Бог не позволил Аврааму принести Исаака в жертву, так как у Него не было намерения отнять жизнь Исаака, и Он остановил Авраама как раз вовремя. С точки зрения Бога, Авраам уже прошёл свою проверку на повиновение, то, что он сделал, было достаточным, и Бог уже увидел исход того, что Он намеревался сделать. Удовлетворил ли этот исход Бога? Можно сказать, что удовлетворил, что он был таким, каким его желал, жаждал видеть Бог. Не так ли? Хотя в различных ситуациях Бог использует различные способы, чтобы проверить того или иного человека, в Аврааме Бог увидел то, что Он хотел увидеть, Он увидел, что сердце Авраама было верным, и что его повиновение было безусловным, и именно этой «безусловности» и желал Бог. Люди часто сетуют: «Я уже принёс в жертву это, я уже отказался от того — так почему же Бог всё ещё недоволен мной? Почему Бог всё ещё подвергает меня испытаниям? Почему Он всё ещё испытывает меня?» Это говорит об одном факте: Бог не увидел твоего сердца, не приобрёл твоё сердце. То есть, Он не видел такой искренности, как у Авраама, когда тот поднял нож, чтобы убить своего сына собственными руками и принести его в жертву Богу. Он не увидел такого безусловного повиновения и не получил от тебя утешения. Естественно, Он будет продолжать испытывать тебя. Разве не так?

из «Божий труд, Божий характер и Сам Бог II» в книге «Слово является во плоти»

По библейскому рассказу об акеде, занимающему почти всю главу 22 книги Бытие, Бог повелел Аврааму, чтобы тот принес Ему «во всесожжение» своего любимого сына Исаака «в земле Мория», «на одной из гор». Придя на место, Авраам «устроил жертвенник», связал Исаака (отсюда название эпизода), «положил его на жертвенник поверх дров» и уже занес над ним нож (ибо жертву, приносимую Богу во всесожжение, следовало сначала заколоть, а затем сжечь), когда ангел Господень остановил его. И тогда Авраам принес в жертву Богу овна, который запутался в близлежащей чаще «рогами своими».

Еврейская традиция рассматривает акеду как высокий образец преданности Богу, как символ готовности к самым тяжелым жертвам во имя верности воле Божьей. «Земля Мория», упоминаемая в рассказе об акеде, отождествляется в иудаизме с горой Мория в Иерусалиме, на которой Соломон построил Храм (II Хр. 3:1). Поэтому считается, что Храм был воздвигнут на том самом месте, где произошла акеда. Современная библеистика рассматривает рассказ об акеде как этиологическую легенду, объясняющую, почему, как и когда обычай принесения в жертву Богу ребенка был заменен принесением в жертву животного (барана), или как выражение протеста против человеческих жертвоприношений.

Мишна (Та‘ан. 2:4) свидетельствует о том, что уже ко времени ее составления тема акеды была представлена в молитве, читавшейся в дни постов. Талмуд (Мег. 31а) предписывает осуществляемое по сей день обрядовое чтение по свитку Торы рассказа об акеде из книги Бытие на второй Рош ха-Шана и толкует обычай трубить в шофар (изготовляемый из рога барана) в Рош ха-Шана как напоминание о том, что овен был принесен в жертву вместо Исаака (РхШ. 16а). Тема акеды развивается в Талмуде и в ряде аггадических рассказов (см. Аггада).

В религиозной еврейской философии акеда явилась предметом многих и разнообразных толкований. Филон Александрийский видел в акеде деяние, вызванное лишь любовью к Богу. По Маймониду, Бог, повелев Аврааму принести Исаака в жертву, желал не испытать Авраама, а создать эталон человеческой любви к Богу и преданности человека Божьей воле. По Нахманиду, Бог знал, как поступит Авраам, однако для самого Авраама испытание было настоящим, так как он не знал, как поступит Бог. Согласно Зохару, поскольку Авраам есть воплощение Божественного милосердия, Исаак — Божественной силы, а Иаков представляет собою принцип гармонизации, акеда приводит в движение сложный процесс, в итоге которого начала, представляемые Авраамом и Исааком, должны прийти к полной гармонии в Иакове. В средневековой еврейской религиозной поэзии (см. Пиют) тема акеды разрабатывалась в специальном одноименном жанре.

Различные толкования акеды, основанные также на понимании ее как феноменализации любви человека к Богу и готовности следовать воле Его, дают выдающиеся представители хасидизма.

В раннехристианской доктрине акеда рассматривается как предсказание мученичества Христа. Тема акеды излагается и в Коране, но лишь в немногих стихах (37, 100–106). Сын Ибрахима (Авраама) в этом эпизоде в Коране по имени не назван, но в мусульманской традиции это Исмаил.

Попытки экзистенциалистского истолкования акеды были сделаны С. Кьеркегором и Л. Шестовым.

Самыми ранними памятниками изобразительного искусства на темы акеды являются фрагменты росписи одной из двух синагог в Дура-Европос (3 в. н. э.) и часть мозаики синагоги Бет-Альфа (6 в. н. э.). К теме акеды обращались многие выдающиеся мастера европейской живописи: Бартоломео Беллано, Лукас Кранах Старший, Андреа дель Сарто, Тициан, Паоло Веронезе, Караваджо, Рембрандт, Тьеполо и другие.

Из большого числа музыкальных произведений на тему акеды (их насчитывается около 50) наиболее известна «священная баллада» Игоря Стравинского «Авраам и Исаак» (первое исполнение — Иерусалим, 1964).

Акеда на протяжении веков служила темой христианской религиозной драмы.

В еврейской литературе на идиш (см. идиш литература) известна пьеса А. Гольдфадена «Акейдас Ицхок» («Акеда Исаака», 1897). Мотив акеды как символа высокой жертвы проходит через творчество ряда израильских поэтов и писателей 1960–70-х гг. (см. иврит новая литература). В русской литературе тема акеды разработана в поэме И. Бродского «Авраам и Исаак» (1963).

Рембрандт Харменс ван Рейн.
«Авраам, принимающий ангелов».

…будучи оседлыми людьми, общие предки древних евреев и древних арабов, по мере продвижения в сторону Аравии и усыхания климата, приобретали кочевнические навыки. Чистыми кочевниками они не были. Этот вопрос хорошо изучен. Его, кстати, очень легко изучать и по Библии, все, что касается праведного Авраама и ближайших потомков его. Жили они в кожаных шатрах. Во времена Авраама они жили жизнью отгонных скотоводов. Засевали поле, а сами откочевывали в Аравию скот кормить, пока там еще травка свежа. Когда время подходило, когда всю травку поели, кочевали назад, а дома уже все зелененькое и скоро надо собирать урожай.
Повторяю, они были общими предками западных семитов. Меньше всего мы можем полагать Авраама евреем, тем более что арабы тоже считают его своим предком. И Библия дает к этому серьезные основания, прямой рассказ. Но, безусловно, он был предком народов, которые пришли с востока и стали крайними западными семитами. Мы тоже имеем основания праведного Авраама или Ибрагима (по-арабски) считать своим предком. Так полагал святой благоверный князь Дмитрий Донской, когда он узнал, что его союзники, старшие Ольгердовичи, следуют из Литвы с войсками ему на помощь на Куликово поле в 1380 году. Он в послании так их и приветствовал: «Вижу, что вы поистине сыны Авраама». И никто тем словам не удивился.

Владимир Махнач. «Сирия, Палестина, Карфаген». Лекция. 2005 год.

* * *

Гербрандт Янс ван ден Экхаут.
«Авраам и три ангела».

Рембрандт Харменс ван Рейн.
«Авраам и три спутника».

Питер Пауль (Пьетро Пауло) Рубенс, мастерская.
«Встреча Авраама и Мельхиседека».
Эрмитаж, Санкт-Петербург.

Адриан ван дер Верф.
«Сарра вводит Агарь к Аврааму».

Эрмитаж, Санкт-Петербург.

Питер Пауль (Пьетро Пауло) Рубенс.
«Уход Агари из дома Авраама».
Меду 1615-1617.
Эрмитаж, Санкт-Петербург.

Антон Павлович Лосенко.
«Жертвоприношение Авраама».

Евграф Романович Рейтерн.
«Авраам приносит Исаака в жертву».

Рембрандт Харменс ван Рейн.
«Жертвоприношение Авраама».

Кристофано Аллори.
«Жертвоприношение Авраама».

Галерея Уффици, Флоренция.

Лука Джордано.
«Жертвоприношение Авраама».
Середина 1680-х.
Эрмитаж, Санкт-Петербург.

Альбрехт Альтдорфер.
«Жертвоприношение Авраама».

Галерея Альбертина, Вена.

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *