Житейское море

Жизнь Средиземноморской цивилизации – финикийцев, греков, римлян и т.д. – была тесно связана с морем. С водной стихией жизненно необходимо было ладить, чтобы ею пользоваться во благо. Но во все времена морская пучина даже у опытных мореходов вызывала страх, тая в своей глубине непредсказуемую разрушительную силу. Апостол Павел, путешествуя с проповедью христианства по Средиземноморью, трижды терпел кораблекрушение, ночь и день проведя «во глубине морской» (см. II Кор. 11, 25). Как образ моря преломился в богослужебных текстах, пришедших к нам из средиземноморской Византии, рассказывает ведущий рубрики диакон Михаил Асмус.

Урок Ионы

Немного наберется дней, когда за богослужением в храме не вспоминали бы о том, как ветхозаветный пророк Иона, не покорившийся Божию велению, тонул в море – событие поучительное уже само по себе (см. Ион. 1). История с Ионой всплывает с удивительной регулярностью в ирмосах шестых песней канонов. Дело в том, что, будучи «во чреве китове» (словом «кит» по-древнегречески называется любое крупное морское животное), Иона осознал свою неправоту пред Богом и облек мольбу о спасении в пророческую песнь – одну из десяти песен, выбранных из текста Библии для богослужения и легших в основу византийского канона.

Содержание скорбного вопля Ионы (Ион. 2, 3-10) условно делится на две части.

В первой пророк потрясен постигшим его наказанием: из чрева адова – вопль мой – «я возопил из глубины ада» (ст. 3); отвергл мя еси во глубины сердца морскаго, и реки обыдоша мя – «Ты вверг меня во глубину – в сердце моря, и потоки окружили меня» (ст. 4); бездна обыде мя последняя – «окружила меня самая глубокая бездна» (ст. 6); снидох в землю, еяже вереи ея – заклепи вечнии – «я сошел в землю, скрепы которой – заграждения вечные» (ст. 7). Здесь ветхозаветный певец сближает понятия ада, морской пучины и могилы, оценивая свое состояние как близкое к смерти.

Во второй части Иона находит подкрепление в молитве Богу: Да взыдет из истления живот мой – «да восстановится жизнь моя из смерти» (ст. 7), да приидет к Тебе молитва моя – «да дойдет до Тебя мольба моя» (ст. 8) и аз со гласом хваления пожру Тебе – «я с хвалебными восклицаниями принесу Тебе жертву» (ст. 10). Главная идея этой части – упование на Бога, молитва и жертва.

Ирмосы шестой песни, в поэтическую задачу которых входит плавно связать библейскую историю с духовной жизнью христианина, используют понятия моря, бездны, кита или зверя как метафоры пребывания во грехе, духовной смерти. А молитва Ионы о спасении его жизни переплавляется в молитву христианина об избавлении от греха:

Во глубине греховней содержимь есмь, Спасе, и в пучине житейстей обуреваемь; но якоже Иону от зверя – и мене от страстей возведи и спаси мя (ирмос 2-го гласа).

В более свободной переработке имя пророка может даже не упоминаться прямо, но однажды заданная тема остается доминирующей:

«Бездна бездну призывает»

Однако греки, сочинявшие каноны, не были бы греками, если бы не подвергли тему диалектической обработке. К этому побуждало и непрестанное удивление перед Божественным Промыслом, проявившимся в деле спасения человечества Христом:

В бездне греховней валяяся («лежа»), милосердия Твоего призываю бездну: от тли («тления, смерти»), Боже, возведи мя.

В этом сильном сравнении – до конца не постижимая бездна христианского богословия: возвратить человеку достоинство, которого он лишился в грехопадении, способно только неизмеримое милосердие Бога, умалившаго («истощившего») Себя и принявшего зрак раба («рабский вид»). Таким образом, морская пучина, или бездна, становится уже не только символом греха, но и противоположным ему символом безбрежной любви Христовой к нам, утопающим в этом самом море греха. Море греха перекрывается морем любви.

Тихая гавань

Уже в III веке толкователи Священного Писания видели в Ноевом ковчеге символ Христовой Церкви, спасающей и спасающейся среди мирской суеты и злобы. А якорь, схожий по своей форме с Крестом, служил символом надежности христианской веры против ветров лжеучений. В этом «корабельном» контексте особенно пронзительно звучит еще один словесный образ, принадлежащий, возможно, прп. Иоанну Дамаскину (VIII век):

Житейское море, воздвизаемое зря напастей бурею, к тихому пристанищу Твоему притек, вопию Ти: возведи от тли живот мой, Многомилостиве! – «Видя, как на море жизни поднимается буря искушений, я, поскорее приплыв к Твоей тихой гавани, взываю к Тебе: вызволи от смерти жизнь мою, Многомилостиве!» (ирмос 6-й песни 6-го гласа).

В образе тихой пристани предстает нам Сам Христос, называемый в другом древнем гимне Светом Тихим (т. е. мягким, неярким, в отличие от палящего и знойного). Тот, Кто, как овца, веден был на заклание, и как ягненок пред стигущими его, был безгласен (Ис. 53: 7), не крикливо зазывает, но кротко приглашает в Свои полные любви объятия: Приидите ко Мне, вси труждающиися и обремененнии, и Аз упокою вы… (Мф. 11, 28).

Нет ничего приятнее возвращения домой из долгого морского странствия.

Нет ничего теплее встречи с любящими тебя и любимыми тобою.

Нет ничего надежнее – бросить свой якорь в тихой пристани Христовой.


Посвящается священноисповеднику НИКОЛАЮ (МОГИЛЕВСКОМУ),
Митрополиту Алма-Атинскому и Казахстанскому († 25 октября)
Песнь «Море житейское» была любимой песней Митрополита Николая (Могилевского), назначенного на Казахстанскую кафедру 5 июня 1945 г. после освобождения из КАРЛАГа (в общей сложности в лагерях и ссылках Владыка провел, начиная с 1925 года, 10 лет). Владыка часто певал ее прекрасным баритональным басом на радость духовным чадам. К сожалению, до наших дней мелодия не дошла. Два года назад стихи были вновь положены на музыку.
Стихи епископа Гермогена (Добронравина).*
Музыка моего сына.
Исполняет мужская капелла под упр. моего сына. Запись 2015 г.
Дай, добрый товарищ, мне руку свою.
И выйдем на берег морской. Там спою
Я грустную песню про жизнь, про людей,
Про синее море, про шторм кораблей.
Ты видишь, как на море ветер все рвет?
Ты слышишь, как синее стонет, ревет?
Вот волны, как горы, вот бездны кипят,
Вот брызги сребристые к небу летят…
И в море житейском, и в жизни людской
Бывают такие-ж невзгоды порой:
Там буря страстей, словно море, ревет,
Там злоба, подчас, словно ветер, все рвет;
Там зависти речи, как волны, шумят…
И слезы страдальца, как брызги летят…
Ты видишь?.. Вот… верх челн..,
вот… в бездне исчез,
Вот снова поднялся, как мертвый воскрес…
Но ветр беспощадно ударил, рванул, —
И челн, колыхаясь, в волнах утонул…
И в море житейском, и в жизни людской
Не часто-ль встречается случай такой?..
Там бьется страдалец, как рыба об лед:
То явится помощь, то все пропадет…
Там мучится, бедный, в борьбе одинок,
И часто он гибнет, как гибнет челнок…
Товарищ, ты плачешь при песне моей?..
Скучна эта песня; но истина в ней…
Что плакать, товарищ!.. Ты слезы отри,
На тихую пристань теперь посмотри.
Пусть ветер бушует, пусть море кипит,
Но в пристани тихой ничто не страшит,
Тут люди покойны: бедам тем конец,
Которые на море терпит пловец.
А в море житейском, а в жизни земной
Где тихая пристань, где людям покой?
Вот тихая пристань — святой Божий храм!
Сюда, мой товарищ, спешить нужно нам.
Здесь в горе и нуждах всегда благодать
Готова нам скорую руку подать…
Что плакать, товарищ! Ты слезы отри,
На светлое небо еще посмотри.
Ты видишь, как на небе солнце горит,
И всем оно светит, добро всем творит —
И этим деревьям, и этой земле,
И этой былинке, растущей в скале.
И в море житейском, и в жизни земной,
Как солнце на небе, Творец Всеблагой!
Он всем управляет; Он каждого зрит,
И всем им за слезы блаженство дарит.
_____________________________
*Епископ Гермоген (Добронравин) (21.02.1820 – 30.08.1893) — выдающийся пастырь Русской Православной Церкви, умный, добрый, влиятельный. Ему принадлежат несколько работ по догматике, церковной истории и литургике, богослужебные тексты, в частности служба Довмонту-Тимофею, жизнеописания нескольких святых, воспоминания о Филарете Московском, Антонии Воронежском, Ионе, экзархе Грузии, и Афанасии Казанском, проповеди и множество книг в жанре популярного богословия: «Беседы священника с прихожанами о неосуждении ближнего и о исповеди», «Вечерние беседы отца с детьми» о церковном пении и о святых местах, «Разговор между двумя крестьянами Боголюбом и Миролюбом о том, как надо проводить воскресные и праздничные дни», «Беседа старика с молодыми о том, верить ли снам», а также стихи духовной тематики.
Владыка Гермоген известен современному читателю, в основном, благодаря своей нравоучительной брошюре «Утешение в смерти близких сердцу». Книга написана человеком, который в молодости пережил смерть жены, а затем долгое время служил кладбищенским священником, то есть на основании личного опыта. Язык Владыки очень живой, его аргументы не спекулятивны, жизненны, он как бы заранее сочувствует своим адресатам, их предполагаемому горю (никто, ведь, не возьмется читать эту книгу, не испытав то, о чем в ней написано). Еп. Гермоген приводит много случаев из своей практики, из жизни русского общества, вспоминает и мистические случаи, например, явления теней умерших, но истолковывает их в христианском ключе.
Был погребен в Исидоровской церкви Александро-Невской лавры возле правого клироса. В 1932 году при закрытии Лавры его мощи были найдены нетленными.

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *