Житие сергия радонежского когда написано

Жизнь преподобного Сергия Радонежского проявляет те нравственные идеалы, на которых воспитывалось не одно поколение наших предков. Нравственное начало всегда было необходимо человеку – в общем смысле нравственность едина во все времена и для всех людей. Поэтому Сергий Радонежский для нас – не только святой покровитель России, но и великий наставник в поисках нашего собственного духовного пути.

Земная жизнь Сергия Радонежского протекала в то время, когда Русь начинала подниматься после разорения и опустошения, причиненного монгольским нашествием. Постепенно восстанавливалось мирное течение жизни, хотя и прерывавшееся жестокими золотоордынскими набегами на русские города (Ахмылова рать – 1322 г., Федорчукова рать – 1328 г.). Во второй четверти XIV в. возникает новое иноческое подвижничество, отличавшееся от того, которое существовало на Руси до золотоордынского ига. В Киевской Руси монастыри были городскими или же располагались в ближайших пригородах. С разорением городов большинство этих монастырей пришло в упадок. Переживание культурно-общественного потрясения эпохи монгольского нашествия влекло иноков к отшельничеству. Они уходили из монастырей в пустыню, в леса, брали на себя труднейший духовный подвиг, погружаясь в созерцательную молитву, и давали пример еще большей отрешенности от мира, чем подвижники киевские.

Новое аскетическое движение пробуждается на Руси в разных местах. В Новгородской земле, не подвергшейся золотоордынскому разорению, монах Сергий пришел на Валаам, а другой монах, Кирилл, основал Челмскую обитель в Каргопольском уезде. Епископ Нижегородский и Суздальский Дионисий – идейный вдохновитель создания знаменитой Лаврентьевской летописи – учредил свой Печерский монастырь. Но наиболее ярким представителем и учителем нового иночества стал преподобный Сергий Радонежский.

Под сенью Святой Троицы

Основным источником биографических сведений о преподобном Сергии Радонежском является «Житие» – один из наиболее известных агиографических памятников, входивших в круг излюбленного чтения на Руси.

Преподобный Сергий (в миру Варфоломей Кириллович) был сыном ростовского боярина Кирилла, который переселился с семьей из разоренного при Иване Калите Ростовского княжества в город Радонеж в Московском княжестве. «Житие» описывает два мистических события, предопределивших покровительство Святой Троицы. Одно произошло еще до рождения святого – в материнской утробе младенец трижды возгласил во время литургии. Другое событие относится к детским годам. Отрок Варфоломей, которому с большим трудом давалась грамота, по благословению некоего таинственного старца сверхъестественным образом обретает способность к книжному учению и постижению догматов богословия.

После смерти родителей, которые в последние годы приняли монашеский постриг, Варфоломей сам находит предназначенный ему путь – идет в Покровский монастырь в Хотьково и убеждает своего старшего брата Стефана, монаха, уже постригшегося в Хотькове, искать с ним место для отшельничества. Братья обрели место для пустынножительства в лесном урочище Маковец, в 14-ти верстах от Радонежа и в 10-ти верстах от Хотькова. Здесь они поставили (ок. 1345 г.) первую лесную деревянную церковь и освятили ее во имя Пресвятой Троицы.

Так преподобный Сергий Радонежский начинает на Руси традицию посвящения храмов Святой Троице. Вряд ли это случайно. Учение о Троице, представляющей в троичности единую сущность – «едину силу, едину власть, едино господство», было своеобразным религиозным воплощением идеи единства, которое ощущалось современниками как насущная потребность общественной жизни.

Ныне существующий в Троице-Сергиевой лавре Троицкий собор, выстроенный из белого камня в 1422 г. над погребением преподобного на месте трех сменявших друг друга деревянных церквей, первоначально был расписан лучшими мастерами того времени – Андреем Рублевым и Даниилом Черным. Для иконостаса этого собора создана всемирно известная «Троица», написанная Андреем Рублевым, как отмечают летописи, «в похвалу отцу своему Сергию».

От пустынножительства – к общежительному монастырю

В отличие от египетской Фиваиды, где подвизались древние христианские аскеты, суровая к человеку русская природа требовала не только молитвы и созерцания, но и тяжелого физического труда. Не выдержав тягот, Стефан покинул своего младшего брата и ушел в московский Богоявленский монастырь. Но вскоре в пустыню приходит священноинок Митрофан, от руки которого Варфоломей и принимает монашеский постриг. Однако и Митрофан недолгое время пробыл в пустыни – отойдя в Хотьково, он лишь изредка навещал преподобного Сергия. «Житие» выразительно рассказывает об отшельническом подвижничестве Сергия Радонежского – и о страшных «бесовских искушениях», и о его всеобъемлющей любви. Каждый день к келье преподобного приходил из лесу дикий медведь, с которым святой делил свой хлеб.

О прошествии времени к преподобному начали приходить другие монахи и селиться в пустыни: каждый ставил себе келью, возделывал свой огород. Все собирались в храме для общей молитвы. По просьбе братии преподобный Сергий принял священнический сан и стал игуменом образовавшегося «особножительного» монастыря. «Житие» подчеркивает не столько суровость аскезы, сколько смиренную кротость игумена Сергия. Он однажды даже нанялся к одному из монахов строить сени к келье за решето гнилых хлебцев. Ок. 1355 г. к преподобному Сергию в монастырь прибыли послы константинопольского патриарха. Они передали Сергию грамоту, в которой патриарх предлагал ему ввести в монастыре общежительный устав. Преподобный Сергий отправился с патриаршей грамотой в Москву на совет с митрополитом. Получив благословение, Сергий Радонежский вводит в своем монастыре общежительный порядок, взяв на себя не только духовную ответственность, но и все бремя административных и хозяйственных забот. Так новый иноческий путь, основоположником которого явился преподобный Сергий, органично соединился с древней, домонгольской традицией русского монашества.

Сергий Радонежский восстановил тот тип русского монастыря, который сложился в Киевской Руси в XI в., но к началу XIV в. оказался забытым, так как сама киновийная жизнь была разрушена еще в XII в. Помимо Троицкого монастыря, сам преподобный Сергий и его ученики основали десятки общежительных монастырей. Среди них Спасо-Андроников на реке Яузе, Симонов на реке Москве, монастыри в Серпухове, на Кержаче и другие.

Миротворец и собиратель русских земель

Преподобный Сергий Радонежский самоотверженно сделал трудный шаг от отшельничества к общежитию, отдав на благо других то, что считал своим духовным благом. Другой, еще более жертвенный шаг преподобного – его действенное пастырское служение в миру. В «Житии», подчиненном строгому агиографическому канону, не нашли отражения факты благотворного влияния преподобного Сергия на общественно-политическую ситуацию в критические моменты русской истории. Зато летописи и исторические сказания сохранили для нас драгоценные свидетельства о подвижничестве святого в миру.

Духовный авторитет Сергия Радонежского был чрезвычайно высок. Московский князь и удельные князья приезжали к нему в монастырь за советом и благословением, часто он сам покидал свою любезную обитель и шествовал в Москву или другие города, чтобы крестить княжеских детей. Митрополит Алексей, обладавший огромным влиянием на светскую власть, поручал преподобному Сергию ответственные политические миссии.

В 1365 г. митрополит Алексей посылает преподобного Сергия в Нижний Новгород для разрешения междоусобных княжеских разногласий, которыми сопровождался процесс «собирания» русских земель под эгидой Москвы. Преподобный не только наложил епитимию на строптивого нижегородского князя Бориса Константиновича, но решительно пошел на беспрецедентные меры – он «затворил» все храмы в Нижнем Новгороде, чтобы вынудить князя к подчинению.

В 1385 г. преподобный Сергий выступил послом Дмитрия Донского к его злейшему врагу рязанскому князю Олегу Ивановичу. Результатом этой миссии стал брак дочери Дмитрия Донского с сыном Олега Рязанского, угасивший кровопролитную вражду.

Провидец великой победы

Каждый россиянин знает о том, что преподобный Сергий Радонежский благословил московского князя Дмитрия на национально-освободительную борьбу против Золотой Орды. Куликовская битва произошла 8 сентября 1380 г. и стала импульсом исторического самосознания русского народа и прогрессивных тенденций политического объединения русских земель. «Житие» повествует о том, как преподобный, предвидя победу, известил об этом князя Дмитрия посланием. Грамоту преподобного Сергия гонец успел доставить в русское войско перед самым началом Куликовского сражения. Однако более поздние источники – летописи, воинские повести и сказания – гораздо подробнее рассказывают о роли преподобного Сергия в этих событиях.

Согласно позднейшим источникам, преподобный Сергий не только благословил московского князя на бой, но дал ему двух иноков-воинов, «зело умеющих ратному делу, и полки управляти, еще же и силу имущих, и удальство, и смельство», – Пересвета и Ослябю. Своим деянием Сергий Радонежский освятил ратный подвиг защиты отечества. Поединок инока-воина Пересвета с татарским богатырем Темир-Мурзой (Челубеем) перед началом Куликовского сражения памятен нам по известным живописным полотнам художников В. М. Васнецова и М. И. Авилова. Представлен этот сюжет и в знаменитом Лицевом летописном своде XVI века. Летописи сообщают, что перед самым началом битвы посланец из Троицкого монастыря передал князю Дмитрию испеченный в монастыре хлеб и послание преподобного Сергия: «Без всякого сомнения изыди противу их, а поможет ти Бог и Святая Троица». Все то время, пока продолжалась битва, преподобный Сергий непрестанно молился и внутренним оком видел поле сражения, называя братии имена павших. Сегодня на Куликовом поле стоит храм, освященный во имя преподобного Сергия Радонежского.

Гармония духовного подвига и общественного служения

«Житие» повествует о многочисленных чудесах святого и бывших ему видениях. Сергий Радонежский – первый русский святой, удостоившийся явления Пречистой Богородицы. Описанные в «Житии» чудеса и знамения – это лишь знаки той мистической духовной жизни подвижника, суть которой не может быть передана словесным повествованием, даже повествованием агиографическим. Жертвенное служение на общее благо и мирские заботы в жизни преподобного Сергия все же не достигали той невидимой грани, за которой простиралась непостижимая глубина его духовного подвига. «Житие» рассказывает о том, как митрополит Алексей перед своей кончиной желал видеть своим преемником преподобного Сергия и как преподобный решительно отказался принять святительский сан.

В подвиге преподобного Сергия Радонежского удивительно гармонично сочеталось несовместимое. Впоследствии, в истории русского монашества XV–XVI вв. эти стороны разойдутся и образуются два направления, в равной степени восходящие к одному учителю, – это так называемые «нестяжатели» и «иосифляне». Обе линии имели начало в Троице-Сергиевой лавре – одна шла на юг, к Москве, а другая на север, в лесные пустыни по Волге и в Заволжье.

Духовным последователем и младшим «собеседником» преподобного Сергия был Кирилл Белозерский (ум. 1427 г.). Их личные встречи описаны в «Житии» Кирилла. Преподобный Кирилл принял постриг в основанном Сергием Радонежским Симонове монастыре. Когда Сергий приходил в Симонов монастырь, он прежде всего заходил в хлебню к Кириллу, с которым беседовал часами «о пользе душевной».

«Собеседниками» преподобного Сергия Радонежского становимся и мы, когда предстоим написанной кистью Андрея Рублева «Троице» – духовному и эмоциональному «портрету» преподобного Сергия, – погружаясь в атмосферу бесконечного созерцания, настраиваясь на глубокие проникновенные размышления и ощущая необыкновенный приток радости и чистоты.

Иерей Иона Скрипник 05.10.2017 6902

Жития святых —интересный, но непростой жанр древнерусской письменности. И потому понимание его специфики может помочь иначе осмыслить прочитанное. Житие преподобного Сергия, автором которого является преподобный Епифаний Премудрый, — не исключение. О том, каковы условия его написания и художественные особенности, и пойдет речь в настоящей статье.
Игумен земли РусскойЖития святых были одним из излюбленных чтений в Древней Руси. Ими зачитывались и старые и малые, и бедные и богатые, и простолюдины и великие князья.

М. В. Ветрова, современный исследователь литературы русского зарубежья и, в частности, творчества Б. К. Зайцева и И. С. Шмелева, считает необходимым оговорить следующее: «Первые оригинальные древнерусские жития предназначались для богослужебного употребления, но не в качестве церковной проповеди, а в виде про́ложной (от книги «Пролог», которая является сводом сокращенных житий святых, а также поучительных слов, расположенных по дням года. — Прим. ред.) записки или «памяти» о святом, которая читалась во время службы. Цель, с которой были созданы эти произведения, предопределила их форму: они изложены сжатым языком, благодаря чему на первый план выступает фактическое содержание жития».

Житие, будучи религиозно-художественным жанром, по своему основному назначению и роли в социуме являлось инструментом нравственно-религиозного дидактизма.

Надо сказать, что сочинения Епифания Премудрого, и в первую очередь жития святителя Стефана Пермского и преподобного Сергия Радонежского, — одни из самых известных древнерусских памятников, созданных в XV в.

Житие преподобного Сергия сохранилось в нескольких литературных версиях, и списки его кратких редакций, действительно, датируются XV столетием. А самый ранний список пространной редакции относится лишь к середине 20-х годов XVI в. Наиболее же знаменитый ее список, богато и щедро иллюстрированный миниатюрами, был создан в лишь в последнем пятнадцатилетии XVI столетия.

Судя по заглавию, именно пространная агиографическая версия написана преподобным Епифанием Премудрым около 1418-1419 гг. Однако, к сожалению, авторский оригинал в своем целостном виде не сохранился. В. М. Кириллин отмечает: «Тем не менее, по убеждению многих ученых, именно пространная редакция жития преподобного Сергия заключает в себе наибольший объем фрагментов, воспроизводящих непосредственно епифаниевский текст». Причем это произведение уже в XV в. редактировалось другим известным древнерусским книжником — иеромонахом Пахомием Сербом (Логофетом), создавшим несколько редакций этого жития.

Так или иначе, но произведение создано в период, когда развитие русской агиографии принимает иное направление. В это время, по словам М. В. Ветровой, «основной задачей автора жития становится не сохранение исторической памяти о святом, но извлечение из его жизни духовно-нравственных уроков». Иными словами, житие, будучи религиозно-художественным жанром, по своему основному назначению и роли в социуме являлось инструментом нравственно-религиозного дидактизма. Таким образом, этот жанр имел двойную цель: «С одной стороны, описание биографии святых, с другой — религиозное воспитание народа в духе Православия, причем вторая интенция трансформировала первую. Именно этим фактом объясняется идеализация святых как персонажей, демонстрирующих своим поведением нравственный идеал человека, предписываемый церковью, что непосредственно отобразилось на языковом воплощении святого».

В связи с этим меняется стиль агиографических произведений: они принимают характер церковной проповеди, насыщенной риторическими приемами. Вместе с тем в житиях рассматриваемого времени точность изложения исторических событий зачастую игнорировалась в пользу стиля, называемого «плетение словес» («извитие словес»). Он, имея свои истоки в античной риторике и поэтике, сочетает в себе повышенную эмоциональность, экспрессию, с абстрагированием, отвлеченностью богословской мысли. Для этого стиля характерно стремление описать частное через общее и вечное. В текстах встречаются многочисленные аналогии из священной истории, повествование изобилует цитатами из Библии. Из литературных произведений по возможности изымаются бытовая лексика, названия конкретных явлений природы, некоторые исторические упоминания. Стиль «плетения словес» отличается повышенным вниманием к слову: к его звуковой стороне, происхождению, тонкостям значения, а также к поиску новых средств лексической выразительности, в частности, присутствие в тексте калек с греческого языка.

Мастером стиля «плетения словес», который, собственно, и предложил данный термин, был как раз преподобный Епифаний Премудрый. Он — один из выдающихся, энциклопедически образованных и необыкновенно талантливых людей своего времени. Причем это было отмечено уже древнерусскими книжниками, которые дали ему прозвище Премудрейшего (оно встречается в заглавии некоторых списков жития преподобного Сергия Радонежского).

Одна из уникальных особенностей творчества Епифания Премудрого заключается в том, что он обратился к созданию жития Сергия Радонежского сразу после его кончины.

Епифаний был близко знаком со многими выдающимися современниками: Стефаном Пермским, Сергием Радонежским, иконописцами Феофаном Греком, вероятно, Андреем Рублевым и др. Одна из уникальных особенностей его творчества заключается в том, что он обратился к созданию жития Сергия Радонежского сразу после его кончины, задолго до официальной канонизации, видимо, осознавая как важность и необходимость агиографического труда, так и то, что такая сложная задача для него посильна.

Преподобный Епифаний ПремудрыйВ своих сочинениях Епифаний упоминает многие подробности своей жизни. И это проявление авторского начала, в целом не характерное для древнерусской литературы, говорит о его яркой индивидуальности, что делает фигуру автора еще более интересной.

Что же касается жанра епифаниевских сочинений, несмотря на очевидную специфику, он вполне традиционен. Однако его тексты характеризуются целым рядом и языковых, и художественных особенностей, что отличает их от большинства произведений этого жанра.

Обширность жития преподобного Сергия объясняется наличием многочисленных цитат, отступлений и экскурсов, а также разнообразных риторических фигур и приемов, что в значительной степени увеличивает объем произведения, с одной стороны, и является характерным признаком стиля «плетения словес» — с другой.

В этом произведении совершенно очевидна склонность Епифания к историческому и символическому толкованию событий. Однако в нем нет отступлений от основного повествования. Кроме того, текст богат фактическими данными и содержит большое количество имен современников преподобного Сергия, что можно объяснить многолетней жизнью Епифания в Троицком монастыре, близким знакомством с местом описываемых событий и возможностью использовать свидетельства людей, лично знавших святого (о чем уже говорилось).

Круг использованных Епифанием источников до сих пор полностью не определен: прежде всего, это жития преподобного Евфимия Великого, святителей Феодора Едесского, Николая Мирликийского и др.: «С присущей Епифанию тщательностью он писал его на основании подобранных им в течение 20 лет документальных данных, сделанных им записей («свитков” «запаса ради”) своих воспоминаний и рассказов очевидцев. Владея святоотеческой литературой, библейскими книгами, византийскими и русскими агиографическими сочинениями, историческими и иными материалами… и органически усвоив традиции южнославянской и русской агиографии, Епифаний мастерски применил в риторически изощренный стиль «плетения словес», с присущими ему цепочками разнообразных эпитетов, сравнений, обилием риторических фигур, сочетая при этом стилистическую изысканность с ясностью и динамичностью сюжетного развития и подчас с необычайно простым языком, близким к бытовому разговорному».

Следование этикету проявлялось, в частности, и в создании образа автора.

С точки зрения текстологии сочинения Епифания изучены пока крайне мало, хотя эта тема чрезвычайно продуктивна. Ведь ни одно из сочинений Епифания не дошло до настоящего времени в оригинале, а самые ранние сохранившиеся списки отстоят от времени создания. При переписывании в них вносились исправления, они, конечно же, содержат немало ошибок, что характерно для рукописной традиции бытования текста.

Видимо, редакция Епифания по каким-то причинам не переписывалась, как уже упоминалось, на протяжении всего XV в. И только в начале XVI в. древнерусскими книжниками была обнаружена первая часть Епифаниевской редакции (предисловие и первые 10 глав), она была дополнена главами из Пахомиевских редакций — и так была создана новая редакция Жития Сергия, получившая в науке название Пространной. Исследователь древнерусских житий А. В. Духанина указывает: «Эта редакция впоследствии была включена в Великие Минеи Четьи, именно ее дополняли чудесами XVI и XVII вв. древнерусские книжники XVII в. Герман Тулупов и Симон Азарьин». Таким образом, текстологические проблемы, связанные с житием Сергия Радонежского, делают многие выводы исследователей спорными и даже ошибочными.

Уникальный литературный стиль Епифания Премудрого является отражением в тексте практики непрестанной молитвы и связанных с ней особенностей мировоззрения автора.

Кроме того, для анализа жития важно помнить: оно, как и почти все жанры древнерусской литературы, подчинялось законам литературного этикета, который слагался «из представлений о том, как должен был совершаться тот или иной ход событий; из представлений о том, как должно было вести себя действующее лицо сообразно своему положению; из представлений о том, какими словами должен описывать автор совершающееся».

Следование этикету проявлялось, в частности, и в создании образа автора. В агиографической литературе он находится в тесной зависимости от особенностей жанра. В искусстве русского средневековья, по замечанию Д. С. Лихачева, «автор в гораздо меньшей степени, чем в новое время, озабочен внесением своей индивидуальности в произведение». Агиограф пишет о своем желании «поведать о жизни праведного старца», ибо «если будет написано житие, то, услышав о нем, кто-нибудь последует примеру жизни Сергия и от этого пользу получит». Автор, ставящий пред собой подобную цель, выступает «не как наблюдатель, в тишине келии изучивший и обдумавший описываемые явления, а как вития с церковной кафедры перед многочисленными слушателями». Вместе с тем Епифаний указывает на то, что он взялся за написание жития не ради собственной славы, но из любви к святому. Говоря о себе, автор использует целый ряд принижающих эпитетов; называет себя «немощным», «грубым», «недостойным», «окаянным», «неразумным», «дерзким». Создание жития Епифаний не ставит себе в заслугу, но подчеркивает, что без помощи Божией он не смог бы описать «множество трудов старца и великих дел его».

В завершение стоит сказать: уникальный литературный стиль Епифания Премудрого является отражением в тексте практики непрестанной молитвы и связанных с ней особенностей исихастского (здесь — аскетического. — Прим. ред.) мировоззрения автора. Русский агиограф перенимает идеи и литературные приемы древних авторов-исихастов и приспосабливает их к своему стилю. Наконец, надо повторить еще раз: произведение Епифания органично вписывается в стиль своей эпохи, который связан с этикой и эстетикой исихазма (разработанной системы аскетической и монашеской практики, направленной на богопознание и обо́жение).

иерей Иона Скрипник

Ключевые слова: житие, Сергий Радонежский, Епифаний, жанр, особенности, плетение словес.

См. также: Ключевский В. О. Древнерусские жития святых как исторический источник. — М.,1871. — С. 312

Завальников В.П. Языковой образ святого в древнерусской агиографии (проблематика взаимной обусловленности лингвистического и экстралингвистического содержания языкового образа человека в определенной социокультурной ситуации): Автореф. дис. канд. филол. наук. — Омск, 2003. — С. 11.

Памятники литературы Древней Руси. XIV — середина XV века. — М.: Художественная литература, 1981. — С. 52.

См. также: Кириллин В. М. О состоянии русского общества и государственности времени преподобного Сергия Радонежского и о значении его духовного подвига// Сретенский сборник. Вып. 5. — М.: Издательство Сретенского монастыря, 2014. — С. 176-200.

Ключевский В. О. Древнерусские жития святых как исторический источник. — М.: Типография Грачева и комп., 1871. — С. 403.

См. подробнее, например: Авласович С. М.Литературный стиль Епифания Премудрого: Автореф. дис. … канд. филол. наук. — Омск, 2007.

Александр Зайцев

В предыдущей публикации я начал рассказ о поездке в Ростов, сегодня хочу рассказать еще об одном интересном месте. Посетив Борисоглебский монастырь, мы отправились на родину Сергия Радонежского в Варницы. Название этого поселка связано с тем, что местные жители с давних пор здесь добывали и варили соль. Сейчас на месте усадьбы родителей пресвятого Сергия Радонежского стоит монастырь. В него то мы и поехали.

Основан Троице-Сергиев Варницкий монастырь в 1427 году архиепископом Ефремом, пять лет спустя после смерти Сергия Радонежского. Место было выбрано не спроста, как принято считать (прямых доказательств нет) здесь когда-то стоял дом Кирилла и Марии, родителей преподобного Сергия Радонежского. В том доме родился и сам святой.

Ростовские бояре Кирилл и Мария были люди благородные и знатные, но жить они предпочитали не в шумном городе, а в небольшом селении. В один из светлых дней (днем рождения святого считается 3 мая 1314 года, но это чисто условно, даже год доподлинно не известен) в доме боярина Кирилла была большая радость, Бог даровал им сына. При крещении младенцу дали имя Варфоломей, т.к. в этот день праздновалась память святого апостола Варфоломея.
Когда Варфоломею исполнилось семь лет, родители отдали его учиться грамоте. Однако грамота отроку не давалась и родители сильно переживали по этому поводу. Сам же Варфоломей в уединении, горько плакал о своей неспособности, горячо и усердно молился Господу Богу: «Дай же Ты мне, Господи, понять эту грамоту; научи Ты меня, Господи, просвети и вразуми!». И вот Господь, внял наконец усердной молитве отрока Варфоломея и даровал ему просимое. А случилось это так.

Когда Варфоломею исполнилось 13 лет, он по заданию отца отправился в поле искать лошадей. Во время поисков он вышел на поляну и увидел под дубом незнакомого старца-черноризца, саном пресвитера, который возносил молитвы Богу. Отрок поклонился ему и отошел в сторону дожидаться окончания молитвы. Старец окончил молитву, подозвал к себе доброе дитя, благословил и спросил: «Что тебе надобно, чадо?». Поклонившись, мальчик с глубоким душевным волнением поведал ему своё горе и просил старца молиться, чтобы Бог помог ему одолеть грамоту. Старец помолился, вынул из-за пазухи небольшой ковчежец, тремя перстами достал малую частицу святой просфиры и благословляя ей Варфоломея, промолвил: «Возьми сие, чадо, и снеждь; сие дается тебе в знамение благодати Божией и разумения Святого Писания. Не смотри на то, что частица святого хлеба так мала: велика сладость вкушения от нее». Варфоломей поблагодарил старца. А старец добавил: «Если веруешь чадо, — больше сих узришь. А о грамоте не скорби: ведай, что отныне Господь подаст тебе разумение книжное паче братий твоих и товарищей, так что и других будешь пользовать.

Старец хотел было распрощаться с мальчиком, однако Варфоломей умолил его посетить дом родителей. В доме Кирилла и Марии всегда были рады благочестивым людям, гостю было предложено радушное угощение. Но старец предпочел вначале пройти в моленную и пригласил с собой Варфоломея, велев ему читать псалмы. Напрасно изумленный отрок отговаривался неумением: старец сам дал ему в руки книгу и настаивал, чтобы тот читал слово Божие без сомнения. Отрок взял благословение от старца и, благоговейно осенив себя крестным знамением, начал стихословить Псалтирь стройно и внятно!.. И сам он, и родители, и братья не могли надивиться, как хорошо читает он…

За трапезой родители Варфоломея рассказали старцу многие знамения, сопровождавшие рождение их сына, и тот сказал: «… Бог благословил вас таким детищем. Он предызбрал вашего сына еще прежде рождения. А что я говорю вам истину – вот вам знамение: с этой поры отрок будет хорошо понимать всю книжную мудрость и свободно будет читать Божественное Писание. Знайте, что велик будет сын ваш пред Богом и людьми за его добродетельную жизнь!
Старец встал, чтобы идти; уже на пороге дома он еще раз обратился к родителям Варфоломеевым и вымолвил в пророческом духе такие загадочные слова: «Отрок будет некогда обителью Пресвятой Троицы; он многих приведет за собою к уразумению Божественных заповедей.»

Гостеприимные хозяева проводили странника до ворот своего дома; но тут он вдруг стал невидим, так что Кирилл и Мария невольно подумали, не Ангел ли Божий был послан к ним, чтобы даровать премудрость их сыну. И глубоко сохранили они в благоговеющих сердцах своих таинственные глаголы. Между тем как говорил старец, так и сбылось: с отроком произошла чудная перемена. Какую бы книгу ни раскрыл он, тотчас же начинал читать ее без всякого затруднения, понимая смысл того, что читал. Так дар Божий, столь неожиданно ему ниспосланный, воздействовал в юном Варфоломее и просветил ум его. Нет нужды говорить, что после этого случая он скоро опередил в учении как братьев своих, так и прочих товарищей.

Все это происходило в селе Варницы, а на том месте, где Варфоломей встретил старца поставили крест. История же самого монастыря меня особо не впечатлила, он не был знаменит, не был богат, временами влачил даже жалкое существование, был разорен поляками. Во времена советской власти его разрушили почти до основания. С 1995 года началось восстановление монастыря, архитектурный ансамбль которого пришлось восстанавливать заново.

В наш приезд народу в монастыре было немного и никто не мешал нашей неспешной прогулке. Вероятно по этой же причине монастырь был облюбован свадебными фотографами, они сюда приводят молодоженов на свадебные фотосессии. В монастыре мы купили очень вкусные пирог и медовуху. Медовуха мне показалась очень крепкой, я ее так и не осилил.

Закончив осмотр Варницкого монастыря наш путь лежал в Ростов Великий.

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *